Найдём выход

      Захожу в понедельник в зал. Ян уже сидит на скамейке, наушники нацепил, в телефон уставился и меня не замечает. А я думал, он пошутил, что сменами на сегодня поменялся. Присаживаюсь рядом. На меня ноль внимания. Толкаю его плечом, наушники снимает и улыбается устало.       — Привет. Чего загруженный такой с утра? — вчера ещё всё нормально было, когда от меня с утра уходил.       — Так, думаю просто, — отвечает, блокируя телефон и откладывая его на лавочку.       — Поделишься?       — Всё в порядке, честно, — быстро меня в щёку чмокает, даже возмутиться не успеваю, он вскакивает, убегает на середину зала и легонько волейбольный мяч ногой пинает.       — Черных!       — Двойку мне поставите? — спрашивает, а сам ручки за спину убрал, глаза опустил и губу закусывает.       Ответить не получается, в зал народ набиваться начинает, встаю, а Ян, наоборот, за телефоном возвращается. Останавливаю его, взяв за плечо, и шепчу быстро: — Я-то и по-другому тебя наказать могу.       На мои слова он только улыбку спрятать пытается и быстро уходит.       А в голове бьёт одна мысль: ну палимся же, сто процентов палимся.       Время девять, прошу всех построиться, но и так вижу, что присутствуют пока только половина группы, а именно её мужская часть.       — Мы ещё ждём кого-то? — уточняю на всякий случай, может, дамы всё-таки решат почтить нас своим присутствием.       — Нет, все собрались, — сообщает мне Смирнов.       От остальных могу наблюдать молчание и взгляд в пол. Черных вообще от телефона не отрывается. Отлично, хотел с ними по-хорошему, а они проёбывать стали жёстко.       — Позвольте спросить, а где прекрасная половина данной группы?       — У них месячные, — кричит Ян на весь зал.       — Прям у всех сразу? — как при гриппе, что ли?       — Ну знаете, все эти их женские штучки, Глеб Александрович, с синхронизацией цикла и всё такое, — стоит и уверенно втирает Черных. Он-то откуда в курсе таких подробностей?       — Ну-ну, отработки как обычно. Расходимся, Смирнов, на тебе разминка. Потом пять кругов по залу, после подтягивания сдаёте, — а то зря их Ян в журнал записывал, что ли?       — Да чё он-то опять? — возмущается Черных.       — В телефоне сидеть меньше надо.       Стоит, пыхтит с лицом недовольным, но руками машет.       — Ты, бля, совсем слепой? Дистанцию держи, хули мне в затылок дышишь уже? — орёт Ян на Смирнова во время пробежки.       — Черных! Что за выражения? — ору я на Яна. Можно как-то и поспокойнее на всё реагировать.       — Извините.       Пиздец, чуть в горло бедному Смирнову не вцепился за то, что тот к нему чуть ближе подбежал.       На их подтягивания без слёз не взглянешь. Один рыжий хуярит так, будто бы спит рядом с перекладиной.       — Вот, с Земского пример берите все, — а то сделали по пять раз, и то с натяжкой.       — Так у него руки натренированные, дрочит много, — слышу тихий комментарий за спиной. Даже могу не поворачиваться, этот голос я узнаю из тысячи. Так и хочется спросить, он-то откуда знает? Подглядывает, что ли?       После приходят перваши-ветеринары, оставляю их в зале, а сам выхожу на перекур. За этих можно даже не переживать, там одни девчонки почти, и какие-то они уж очень спокойные, я бы даже сказал, немного заёбанные жизнью. Знаю, что когда вернусь, они и делать ничего толком не будут, но и не накосячат из-за этого. По сравнению с дохуя активными аграрниками эти просто ангелы, посланные мне с небес.       Заебался за ворота бегать, как самый правильный. Здесь обычно вообще всем похер, прям сзади колледжа и курят, а я даже за угол захожу, чтоб не палиться так сильно. Тем более пары сейчас, никто выйти не должен.       Делаю затяжку, выдыхаю и расслабляюсь. Правда, только на пару секунд, потому что потом начинаю слышать возмущения, которые становятся всё громче и громче. Даже слушать бы не стал, если бы ухо за знакомую фамилию не зацепилось.       — Черных опять пизданулся. А такой спокойный пару недель ходил.       — Его тёлка, наверное, кинула, вот он снова и начал беситься с нихуя.       — Кто с таким ёбнутым встречаться будет?       — Хуй знает. Такая же ебанутая, наверное, — ну спасибо, бля. И Яна обосрали, и меня заодно. Кто там так пофилософствовать в курилке любит, интересно?       — И чё это вы не на парах? — задаю вопрос, выходя из своего укрытия. Понятно, кабан и шпала, эти всё время вместе.       — Так мы это… Уже в пути, — выкидывают сигареты и сваливают по-быстрому.       После третьей пары приходят механики. По сравнению с пятницей они сегодня на тренировке летают просто. Хвалю их и отпускаю на двадцать минут раньше. Занятия и так тянулись сегодня как-то слишком долго. А меня дома Ян уже ждёт. Вчера сунул ему ключи и сказал, чтобы он даже не отнекивался. Поэтому теперь он шлёт мне фотки с дивана в моей футболке, и я уже хочу к нему. ***       Захожу в квартиру, Ян выходит меня встречать, устало улыбаясь. Закрываю дверь, притягиваю его к себе и целую в висок.       — Ну и что же у тебя случилось? — спрашиваю, пододвигая тарелку.       — Да правда всё норм, — отвечает, крутя в руках вилку. Смотрю на его грустное лицо и ни капельки не верю.       — С Евой всё нормально? — уточняю на всякий случай.       — Сплюнь, — сидит, задумывается, а потом усмехается и выдаёт: — Если бы что-то серьёзное было, я бы тут таким унылым говном не ходил.       — Мысль у меня, конечно, ебанутая. Но в голову больше реально ничего не лезет. Ты же не из-за моих тренировок с Гусевым так запарился?       Ян начинает откровенно ржать, у него аж слеза выступает. Ну вот, так уже лучше.       — Неее… Вы это, ходите… Занимайтесь. Я как-нибудь опять выберусь на этот цирк с конями посмотреть.       — Зря ты так, у него уже неплохо получается, — защищаю бедного Гусева. — И что ты так угораешь? Сам сегодня как сосиска на перекладине болтался.       — Я сосиска? — возмущается и кидает в меня скомканную салфетку. — Так научи, как надо. Подтяни там, все дела.       Что-то от этого «Подтяни и все дела» у меня самого внизу живота всё в тугой ком стянулось.       — Договорились. Ешь давай.       Ян вздыхает, облокачивается на руку и смотрит в тарелку. Что такое? Он вроде бы ещё в субботу утверждал, что я вкусно готовлю.       — Глеб, ну не могу я есть по столько, — глаза вытаращивает и показывает рукой на небольшую тарелочку. — Тем более, когда у меня тревожка ебашит.       — А говоришь, что не случилось ничего.       — Да там хуйня, — достаёт ашку, затягивается и тарелку отодвигает. — Письмо с зоны пришло.       — Ты читал? — отодвигаю свою еду тоже. Чувствую, что уже и мне кусок в горло не полезет.       — Нахуя? Я их выкидываю всегда сразу. Меня другая мысль парить начала ещё год назад, — киваю, Ян ещё несколько тяг делает и продолжает: — А если он по УДО выйдет через пару лет? Я бабло, конечно, откладываю помаленьку, но этого даже на сарай за три пизды отсюда пока не хватает.       — Значит, мне придётся украсть вас к себе, — встаю, обнимаю Яна, а он мне в живот упирается, прям как в тот раз. — А если не захотите со мной жить, всегда есть вариант вашу квартиру разменять. Докинешь своё состояние накопленное и купишь то, что подойдёт. Серьёзно, Ян, найдём выход.       Глажу по волосам и стараюсь успокоить его. Чувствую, как выдыхает и прям расслабляется через десяток секунд. Потом обнимает меня ещё крепче, голову поднимает и в глаза заглядывает.       — Глеб, а ты же мне пятёрку за подтягивания поставил?