Часть 106

      — Пф-ф-ф.              Зед Кроссман сухо рассмеялся, прежде чем отвести меч от шеи Кэйла.              Альберу растерянно моргнул, искренне озадаченный столь резкой сменой декораций. То же смущение виделось в лицах остальных: Раон с интересом оглядывался, Эрухабен недоумённо хмурился, Розалин глазами впивалась в непривычное лицо Зеда.              Альберу и сам то и дело взглядывал на отца. Он, конечно, знал его сущность, он жил при дворце и не был слеп; но никогда ещё эта опасность не излучалась Зедом так явно, как сейчас. Будучи законным правителем, он парадоксально предпочитал сохранять умеренность, практически серую нейтральность, и всячески избегать решительных мер, подталкивая к их принятию тех, на кого впоследствии можно будет повесить любые промахи. Отец не играл открыто, и этот сухой смех не предвещал ничего хорошего.              И всё же Кэйл сидел здесь, процветающий и определённо осведомлённый о делах Роана даже больше Альберу, фактического правителя. Удивительный человек, собирающий неприятности и невероятности в качестве сувенирных безделушек. На его коленях распластался дракон, другой дракон сидел на соседнем диване и крутил на пальце прядь… Как же просто Альберу привык и перестал замечать то, что раньше служило бы пищей для ума на протяжение долгих месяцев.              Интересная тварь — человек. В самом деле ко всему привыкает.              К Кэйлу, который спросил его, знает ли он, кто он такой… Король смело повернулся спиной.              — Как я могу не знать, что происходит в моём дворце?              Рон взвесил весь облик короля не его родины, которого, несмотря на его пресловутую дружбу с Дерутом, почти не знал. Что-то было и в позе, и во взгляде, и в статности осанки, что Роном воспринималось как привычность к власти и небезосновательная компетентность. Такой человек действительно не мог не знать. Удивительно, что молодому господину не пришлось с ним столкнуться раньше. Потребовалось испытание Бога Отчаяния, чтобы увидеть ценность и опытность этого человека. Вряд ли кто-то с таким влиянием глухо отошёл бы от дел.              Почему-то Рон не мог отделаться от мысли, что своего Зеда Кроссмана они ещё не раз заметят в самом центре событий.              Ш-ш-ш-ш…              В этот момент мимо него пронесся порыв ветра.              Кэйл увидел людей, медленно появляющихся из-за деревьев неподалёку от библиотеки.              Бикроксу не следовало бы удивляться многочисленной свите короля, но он всё-таки удивился.              Зед не фигурировал в событиях последних лет напрямую. Где-то на периферии он наверняка действовал, но в жизни Бикрокса было слишком много забот и событий, чтобы вникать в малоизвестные дела конкретного короля конкретного королевства — в последнее время они часто не задерживались даже в одном мире, не говоря уже о более мелких структурах.              Глядя на эту тихую уверенность, Бикрокс понял, что иногда имеет смысл вглядываться в детали.              Сколько ещё предпосылок они упустили в этой непреставающей круговерти, следующей за молодым мастером?              Ш-ш-ш-ш-ш.              Зед поднял руку, и пронёсся ещё один порыв ветра, прежде чем эти люди исчезли.              Нет, их просто больше не было видно.              Кэйл был уверен, что они всё ещё здесь.              Они были тенями, которые защищали короля.              — Теперь я понимаю, что у тебя не было ни единого шанса заржаветь, — протянул Суй Кхан, оглядывая эту почти родную обстановку: плен, глава вражеской организации, убийцы на заднем плане. — Даже титул наследника герцога тебя не спас, несчастный донсен.              — Я не наследник, — отозвался Кэйл невпечатлённо.              — Заметь, что это единственное, что ты отрицаешь, — хихикнула Розалин.              Чхве Хан лишь с сочувствием взглянул на своего мастера. Никому сейчас не легко, но уж Кэйл-ниму определённо сложнее всех — даже сцена пленения привела к подколкам. Сходите, конечная.              Стоп. Что значила эта фраза?              Несмотря на то, что Кэйл видел эти тени, он сосредоточился только на Зеде.              «Он знает всё, что произошло во дворце первого принца?»              Розалин на мгновение позволила себе расширить это предположение так, как если бы оно оказалось правдой.              Король позволил безотказно унижать одного из своих сыновей лишь потому, что ему не повезло родиться не от действующей королевы. Король допустил систематическое унижение своего отпрыска, покушения на него, интриги за престол при собственном дворе. Какое равнодушие, какая жестокость должны были бы им руководить, чтобы это стало правдой? Как он оправдал бы это в собственных глазах? Знал ли он, что значит быть отцом, вне пышных приёмов и аристократизма в хвастовстве собственным потомством?              Розалин искренне не хотелось думать о такой жестокости, о таком сознательном безразличии и бездействии, но лишь несколько минут назад она морально готовилась наблюдать ужин Вениона, и после этого можно было спокойно принять на веру любую человеческую грязь. Даже если бы она умудрилась не думать о пренебрежении, с которым Альберу столкнулся во дворце, это ничего бы не изменило.              Как ничего не изменили бы, собственно, и крики о том, как это несправедливо, и излияния жалости, и тирады бессмысленно красивых слов. Время вообще было непреклонно в том, чтобы оставаться неизменным и оставлять за собой неловкую тишину: для слов и действий слишком поздно, и информация просто оседает где-то над диафрагмой вместо того, чтобы служить мотивацией к чему-либо. Вынужденная неловкость собственной упущенной уязвимости, неловкий промах рук, долженствовавших сцепиться.              После Кэйла, Раона и Альберу, после Чхве Хана, Рона и Бикрокса Розалин было практически стыдно за своё благополучие, за разрушение, которое они увидели от её лица. Странно было совершенно спокойно годами коммуницировать с этими людьми и нелюдьми и теперь узнавать, сколько боли они носили в себе всё это время.              Это могло означать, что он знает обо всём, что произошло во дворце первого принца.              «Нет».              Однако Кэйл чувствовал это.              «Это не такой простой ответ».              — Когда что-то в политике и семьях вообще было просто, — не то вздохнул, не то хмыкнул Альберу.              — Забавно, что ты ставишь эти два понятия в один ряд, — выгнул бровь Эрухабен, глядя на кронпринца.              Весь его напускной блеск слегка померк за время нахождения здесь, но это ощущалось не сдачей позиций, а, напротив, укреплением в новой роли. Альберу распускался в своих усталости и сарказме, как Кэйл расцветал неуловимыми оттенками чувств, стоило записи и заклинанию заработать в тандеме. Вся эта ситуация срывала покровы, и Эрухабен тоже чувствовал себя обнажённым, хотя его-то дело совсем не касалось.              — Только не говорите, что я неправ, — криво ухмыльнулся Альберу.              Эрухабен вспомнил всё, что знал о людях, и только покачал головой.              Король сказал, что он знает всё, что происходит во дворце.              Эти слова были очень глубокими, несмотря на то, что были сказаны так беспечно.              Единственными видимыми людьми сейчас были Кэйл и король.              — Знать всё невозможно, даже если очень стараться, — Суй Кхан встопорщил перья, мелко подрагивая крыльями в потягивании.              Он знал, о чём говорил: и годы лидерства в компании, и годы служения Богу Смерти убедили его, что абсолютного контроля не существует, — есть лишь иллюзии и напускная загадочность. Как ни старайся, полностью контролировать не удастся даже себя, что уж говорить о других людях. Каждое заявление об идеальной структуре было плохо замаскированным неумением действовать по обстоятельствам, если приглядеться, — и в своей ястребиной форме Суй Кхан научился смотреть так, как прежде никогда не умел.              — С другой стороны, видеть части и примерно угадывать целое ему ничто не мешает, — неопределённо возразил Альберу.              Он, в отличие от Суй Кхана, считал, что видеть всё вполне возможно. Человек, выживший во дворце и на троне так долго, как Зед, не мог не уловить закономерностей и отношений этой автономной дворцовой реальности. Дворец был его домом, нашпингованный шпионами и полускрытыми провокациями под самую завязку. Такой человек, как Зед, также, как и Кэйл, никогда не упустил бы своего шанса.              От мысли о схожести Зеда и Кэйла Альберу пробрала дрожь. Он уже мог примерно представить, как пройдёт эта пикировка между ними, которую вежливо назовут разговором.              Кэйл не задавался вопросом, зачем королю понадобилось быть здесь в такой день.              Его интересовало нечто более фундаментальное.              Он закончил анализировать информацию.              Раз это была иллюзия, Кэйл спросил.              — Тогда вы должны знать и о тёмных эльфах, Ваше Величество.              — Действительно хороший вопрос, — подметила Розалин, вдумываясь.              В конце концов, никогда не стоило подвергать сомнению способности молодого мастера к провокации кого угодно чем угодно. Лишь ему хватило бы наглости бить по больным местам действующего короля, будучи связанным. Показать, сколькой информацией ты владеешь — рискованный шаг, последствий которого Розалин сама бы не угадала, но если кто и умел управлять рисками, так это Кэйл. Подразнить Зеда истинной природой кронпринца… Впрочем, молодой господин выпутывался и из более опасных передряг.              Какую забавную жизнь они всё-таки избрали и ведут, да?              Зед Кроссман остановился.              Он повернулся и спокойно наблюдал за Кэйлом.              — Неплохо.              Кэйлу пришлось сдержать вздох, который вырывался наружу, когда он услышал этот короткий ответ.              «Он знал о них».              Он знал о тёмных эльфах.              — В конце концов, ни слепые, ни тупые не правят так долго, — для себя подтвердил Эрухабен.              И действительно — держаться в стороне и позволить Кэйлу и Альберу взять на себя бразды правления в тяжёлый военный период было умно. В то время как слабые духом цеплялись бы за власть, Зед Кроссман выгодно ушёл в тень, не вызывая подозрений, тихо сложил с себя обязанности, но оставил официальным титулом несомненное право вмешаться. Вряд ли он не узнал бы о такой важной детали. Это было даже несколько наивно: считать, что он мог бы не знать, учитывая, что Альберу должен же был откуда-то появиться. Почему-то не верилось, что заинтересованный человек не узнал бы о необычной расе своей партнёрши, даже будь это невероятно важный секрет.              Зед Кроссман знал о тёмных эльфах и даже о крови тёмных эльфов, текущей в жилах Альберу.              Более того, он знал, как жил Альберу с тех пор, как потерял свою мать.              А вот это уже было гораздо более серьёзным заявлением, неприятной правдой, бьющей в лицо.              Смог бы Рон жить, зная, что его сын страдает, пусть даже и с некоторой надеждой на улучшение в будущем?              Едва ли. Может быть, именно поэтому у него и не складывалось с аристократами за некоторым исключением.              Уголки губ Кэйла искривились, как только он понял это.              «Этот тип вовсе не отец».              Чхве Хан почти хлёстко кивнул, искренне презирая такое отношение к семье. Кровь не решает всего, но наплодил — будь добр, неси ответственность до дееспособности ребёнка, чем бы ты ни руководствовался и ни оправдывался. Зед вызывал в Чхве Хане самые смешанные чувства каждый раз, как он заставал его где-то по дороге к своему ученику. Было что-то в таких людях, почти провоцирующее вступить с ними в спор, показать им их безнравственность, сместить с самолично возведённого пьедестала уверенности в своих действиях… Но Чхве Хан был слишком вежлив, чтобы часто предаваться таким удовольствиям, и в принципе не считал себя истиной в последней инстанции.              Начистить Зеду рожу после таких откровений всё равно кулаки чесались.              «Но, впрочем, и без этого проживём».              Он задал ещё один вопрос.              В его голосе было ещё меньше колебаний.              — Вас волнует судьба первого принца, Ваше Величество?              Зед без раздумий ответил на этот вопрос, который мог показаться весьма дерзким.              — Как может король принимать решения, основываясь на привязанности?              Лицо Чхве Чжон Су искривилось от искреннего отвращения.              — Уверен, он при этом ещё и думает, что приносит великую жертву своему призванию и народу. Фу, аж мерзко. Живут же другие короли, уважая свои семьи! Есть разница между фаворитизмом и элементарной человеческой порядочностью!              Как, ну как можно было так ответить на вопрос о судьбе собственного сына? Чхве Чжон Су лишь фрагментарно знал историю Раона, а уже чувствовал, что готов за него убивать. Насколько обмелевшей должна быть душа, чтобы знать о трудностях собственного сына и пальцем не пошевелить в сторону их облегчения? Казалось, что дальше разочаровываться в людях уже некуда, но каждый раз новый представитель человечества показывал Чхве Чжон Су новый уровень падения.              Альберу лишь с тихим удивлением смотрел на Чхве Чжон Су. То, что от его имени злились, пусть и спустя годы, пусть и бесплодно… Это согревало какую-то малую часть Альберу, которую, как он думал, он давно забыл позади.              Искривленные губы Кэйла скривились ещё больше.              Зед Кроссман не был отцом.              Он был просто королём.              У него не было привязанности к своим наследникам.              У него просто был наследник, о котором он «заботился» внешне.              — Мельчают люди от власти, — не задумываясь, обронил Суй Кхан, а потом понял ироничность этого заявления и рассмеялся.              В конце концов, были же и Альберу, и Кэйл, и Розалин, и Эрухабен облечены властью разного толка, но никто из них не «мельчал». Просто некоторые люди выбирали простое, а не правильное, распускали себя, давали ход своим бессмысленно жестоким склонностям, потешая своё тщеславие. Можно быть вестником апокалипсиса и сохранять человечность, а можно быть агнцем на заклание и оправдывать своей жертвенностью всех тобою же заколотых людей. Не было смысла грести всех под одну гребёнку.              В сухом остатке оставался всегда только выбор.              — Почему вы так искренне отвечаете мне, Ваше Величество?              Кэйл уже знал ответ.              — Потому что я собираюсь убить тебя.              — Что-то мне подсказывает, что донсен весьма скоро заставит его передумать, — хмыкнул Суй Кхан. — Не он первый, не он последний.              Эрухабен выгнул было бровь в удивлении, но потом потрудился подумать полсекунды и вновь принял вид мраморного изваяния в совершенном спокойствии. Конечно, если кто и мог словами остановить человека от убийства, то это был Кэйл. Этот несчастный парень слишком хорошо играл на чужих нервах, страхах и чаяниях, чтобы не суметь отговорить кого угодно от чего угодно. Одного только компромата у Кэйла было на годы плодотворного сотрудничества, и вряд ли он не догадался бы при случае пригрозить некоторыми утечками, если ему вдруг случится умереть или покалечиться в непосредственной близости от компрометируемых.              И всё-таки Эрухабену повезло, что его полезность перевешивала все неудобства, которые он доставил Кэйлу. Да и Раон почему-то его любил, так что за своё место под солнцем можно было не опасаться.              Забавно было осознавать, что он, древний дракон, зависит от человеческой милости. Кэйлу действительно удалось нарастить беспрецедентное влияние.              — Как я и ожидал.              В глазах Зеда впервые появились эмоции после того, как он увидел спокойное лицо Кэйла.              — Ты действительно неплох.              — Я бы даже сказал — выше всяких похвал, — улыбнулся Альберу, размышляя, чего стоило Кэйлу научиться в любой ситуации сохранять такое спокойствие.              Конечно, его могла бы утешить мысль, что всё это лишь испытание, но слишком много от этого испытания зависело, да и Кэйл никогда не славился несерьёзным, наоборот: иногда его щепетильность практически переходила всякие границы. Конечно, он был и лидером компании, и единственным выжившим, и правой рукой Ли Су Хёка, но почему-то Альберу казалось, что в этом спокойствии было нечто кроме привычки и опыта, уравновешенность, которой не всякий по определению мог достичь.              Он в очередной раз оглянулся на Кэйла. Можно было бы заметить энергические движения бровей, всегда напряжённые руки, подобранные ноги и гибкое, будто настороженное тело, но Альберу обратил внимание на пронзительно ясный взгляд.              Кэйл как будто никогда не считал себя заведомо правым, не отворачивался от реальности и смотрел в суть вещей, но железно определил для себя самое главное, прежде чем вышел в мир и столкнулся с штормом. В нём был внутренний стержень, поддерживаемый чёткой структурой ценности, той, что не позволила подливать вино Вениону, глядя на мучения Раона, той, что подтолкнула устроить роскошный пир ребёнку, привыкшему довольствоваться малым и уходить в тень.              Альберу боялся узнать, чего стоило пронести такие ценности сквозь апокалипсис, не хотел понимать, почему такой принципиальный человек привык считать себя плохим. И всё же Кэйл сиял почти обжигающим светом. Альберу многому учился у него, пусть раньше и думал, что уже узнал о мире всё, что стоило бы знать. Даже это противостояние его отцу открывало какую-то новую реальность, даже с контурами которой Альберу ещё не сталкивался.              Блёклая улыбка тронула его губы.              Кэйл осторожно пожал плечами, несмотря на то, что это могло показаться неуважительным.              Ему нечего было сказать.              Сейчас Кэйл испытывал другие эмоции.              «Я не знал, что Зед Кроссман был таким человеком».              Кэйл-ним со стороны казался настолько всезнающим, что Чхве Хан почти удивился его удивлению, прежде чем одёрнул себя. «Конечно, он не может знать всего, как и не может быть везде одновременно», — Чхве Хан нахмурился. Эмоции, переданные записью, теснили грудь замешательством, едва уловимым беспокойством и неясным подозрением. Кэйл-ним определённо желал узнать, не упустил ли чего-то важного, и внутренне готовился вытягивать больше информации у этого удивительно откровенного короля.              Чхве Хан отринул бессмысленное самобичевание и приготовился мотать на ус: определённо следовало учиться узнавать нечто полезное для себя, даже будучи в невыгодном положении, и лучшего учителя, чем Кэйл-ним, нельзя было и придумать.              Вне этого теста… Тот Зед Кроссман, которого знал Кэйл, передал всю власть Альберу и был похож на старика, который ничего не делал.              Он всё ещё был королем, но ему пришлось бы уступить эту должность Альберу в любой миг, когда Альберу решит, что он этого хочет.              Конечно, Зед Кроссман был ещё слишком молод и здоров, чтобы называть его стариком.              — Не прельщайтесь этой тишиной, его способность интриговать неистребима, — проворчал Альберу, невольно задумавшийся о том, так ли прочен трон под ним, как он хотел думать.              Самоуверенность сгубила слишком многих, и Альберу отказывался быть очередной статистической единицей. По возвращении домой определённо стоит обратить внимание на климат во дворце и среди дворянства: подобная паранойя может быть исключительно полезной, если её контролировать.              — Все политики такие, — очаровательно подмигнул Суй Кхан, подразумевая, очевидно, и себя тоже. — В этом половина удовольствия.              — Искренне не понимаю, где вы в этом находите удовольствие, — фыркнула Розалин, скрестив руки на груди.              — Вы просто слишком честны, мадам, — развлекался Суй Кхан. — Позвольте нам наслаждаться маленькими постыдными удовольствиями жизни. Приятно иногда потешить эго осознанием своей хитрости.              Чхве Хан и Розалин обменялись понимающими взглядами.              — Иногда куда приятнее потешить себя грубой силой, чем действовать нестандартно, — присоединился к их позиции Чхве Чжон Су.              — На вкус и цвет все фломастеры разные, — философски заключил Суй Кхан.              Кэйл только невпечатлённо посмотрел на него и позволил ему объяснять смысл существования фломастеров.              До сих пор Кэйл думал, что король Зед не смог подавить власть кронпринца Альберу и сам или под давлением передал всё Альберу.              «Я ошибался».              Однако, увидев этого Зеда Кроссмана, Кэйлу стало любопытно, что думает тот старик во дворце.              Этот парень перед ним был не промах.              — Да уж, — согласился Эрухабен, — определённо не ожидал такой хватки от короля, который почти не высовывался в последнее время.              — Значит, он хорошо справился с поддержанием своего образа, — только и пожал плечами Альберу.              Его отец был абсолютно не из тех, кто мог бы прогнуться под давлением. Такая ситуация имела бы место быть, только если бы Зеду было выгодно притвориться слабовольным или сдать позиции.              Невероятное упрямство Альберу вполне можно было сопоставить с упёртостью Зеда, просто никто прежде не догадывался это сделать.              Только взгляните.              Альберу даже в самых смелых мечтах не мог представить, что король будет знать о его нынешнем положении и о тёмных эльфах.              Люди второго принца… Люди третьего принца… Все дворяне королевства Роан вокруг них… Никто из них не мог знать об истинном лице Зеда, скрывающемся под этой маской.              Кэйл всё ещё восхищался этим великолепным обманом так же сильно, как когда впервые узнал о нём. Зед буквально исполнил изначальный план Кэйла держаться в стороне от всего и вышел сухим из воды; у Кэйла просто не было возможности не восхититься. В каком-то смысле это звучало как воплощённая мечта, и Кэйл даже пожелал бы повторения такого развития событий для себя, если бы не все люди и нелюди, которых он встретил по пути.              К безделью стоило стремиться, но в конечном счёте Кэйл совершенно не подозревал, что делал бы с ним в абсолютном одиночестве. Лучше было об этом вовсе не думать.              — Вот это да!              Кэйл задохнулся от восхищения.              — Похоже, вы действительно родственники.              Альберу Кроссман действительно имел сходство с Зедом Кроссманом.              Альберу не выдержал и захихикал. До Кэйла этого, казалось, никто и не замечал — напускная нейтральность отца и открытая деятельность Альберу слишком контрастировали, чтобы проводить менее очевидные параллели. Даже он периодически сомневался в истинном лице своего отца; глупо было бы требовать от простых граждан чего-то большего.              И всё-таки то, что Кэйл продолжал осыпать Альберу комплиментами даже вне его присутствия, бесконечно забавляло.              Конечно, у них было гораздо больше различий.              Зед Кроссман.              Кэйл не мог отвести взгляд от глаз Зеда, когда увидел его с другой стороны.              Его глаза казались пустыми.              Рон поморщился. Он мог многое понять и простить — уж не ему, с его-то прошлым, осуждать, — но эта пустота было совершенно неестественной. Странно было не видеть в этих глазах ни радости от пленения предполагаемого врага, ни удивления от того, что молодой господин знал о тёмных эльфах, ни тепла при упоминании сына… Впрочем, давно уже стоило научиться не ожидать от людей ничего, как, казалось, делал Кэйл, чтобы после чувствовать тихое удовлетворение даже от человеческой порядочности, которая в идеальном мире была бы обыкновенной.              Как только Кэйл увидел эти глаза, он почувствовал…              «Это нехорошо».              Зед Кроссман был человеком, с которым Кэйл не мог найти общий язык… по многим причинам.              Теперь Эрухабен действительно понимал это — Кэйл, постоянно чувствующий так много и глубоко, никогда бы не поладил с Зедом, не чувствовавшим ничего. Может быть, на первый взгляд незаинтересованного человека между ними было не так уж и много отличий, но, если копать в глубину, разница становится очевидна.              Эрухабен больше не мог вспомнить, считал ли когда-то, хоть на секунду, несчастного парня равнодушным.              — Тебе не интересно, почему ты должен умереть?              Зеда, похоже, не волновало, что Кэйл непочтительно бормочет себе под нос в присутствии короля, и он задал свой вопрос.              Содержание вопроса было не очень хорошим для Кэйла, но человек, который на него ответил, не волновался по этому поводу.              — Не потому ли, что я пытался проникнуть в библиотеку ночью, Ваше Величество?              — Почему это выглядит как задержание бродившего не там и не тогда школьника строгим учителем, — пробормотал Чхве Чжон Су.              — Потому что нам надо о чём-то шутить и болтать, — толкнул его плечом Суй Кхан.              Чхве Хан, вслушавшись в этот обмен мнениями, вспомнил и учения по тому, как вести себя, будучи похищенным, и реальные похищения, происходившие в компании, — лишь малая часть того хаоса, который он обнаружил в воспоминаниях Чхве Чжон Су. В каком-то смысле подобные ситуации были для них рабочим риском из-за жестокой конкуренции между компаниями, так что шутки были вполне оправданы и не вполне новы.              Кэйл устроил хаос, центром которого стал Дворец первого принца? Нынешний Зед Кроссман просто позволил этому случиться.              То же самое было и в будущем.              То, что сделал Кэйл, было лишь единичным эпизодом для такого человека.              Его бы это не заинтересовало.              — Потрясающая избирательная слепота, — хмыкнул Чхве Хан.              — Грамотное распределение ресурсов, сильный Чхве Хан! — Поправил его встрепенувшийся Раон.              Библиотека… И тайна королевского дома Кроссманов, похороненная в подвале… Что-то на таком уровне стало бы причиной для Зеда Кроссмана убить простого служителя.              Чхве Чжон Су лишь вздохнул. В каком-то другом мире он мог бы быть моралистом и вещать о том, насколько убийства плохи, но случился апокалипсис, и приоритеты изменились. Он не мог осуждать Зеда — секреты государственной важности иначе хранить и не получилось бы. Да и не ему осуждать, зная всё, на что шла команда в целом и он в частности во времена катаклизма, чтобы сохранить своё положение и продолжать защищать людей. Во всей этой непрекращающейся круговерти человек как будто подешевел, что не мешало Чхве Чжон Су ценить жизни хёна и донсена больше всего в мире.              Жаль только, что Рок Су-я в это вляпался. Впрочем, зная его, выпутается он так же легко, как и впутался.              Кэйл никогда бы не стал обыскивать территорию вокруг библиотеки, если бы знал, что Зед был таким человеком.              — Это верно. Именно по этой причине ты умрёшь, — бесстрастно прокомментировал Зед, как будто это ничего не значило.              И всё-таки иногда Альберу ненавидел цену, которую приходилось платить за власть.              Какое право он имел выбирать «меньшее зло» ради «всеобщего блага»? Что разрешало ему приказывать убивать одного в угоду многим? Что могло бы его остановить, уклонись он вдруг от этого шаблона? Грань перехода слишком тонка, и невелико различие между казнью преступников и объявление преступником всякого неугодного для последующего устранения. Альберу брал на себя груз этой ответственности, и воевал, и убивал вражеских солдат, чтобы защитить своё королевство, свой мир от разрушения.              Но где мерило необходимости, и как распознать излишество за словами о рациональной эффективности?              Иногда Альберу боялся однажды проснуться и увидеть в зеркале не императора, а тирана.              — Почему ты пытался пойти в библиотеку?              — То, что вы подозреваете, вероятно, верно, Ваше Величество.              — …То, что я подозреваю, верно.              — Обожаю, как ты повергаешь всех в шок, донсен, — лучезарно улыбнулся Чхве Чжон Су.              Кэйл с подозрением взглянул на него:              — Поменьше общайся с Альберу, он плохо на тебя влияет.              — Какое ужасающее предположение! — Альберу театрально схватился за сердце. — Ты меня ранишь, Кэйл-а.              Тут уже грозного взгляда удостоился Суй Кхан, тут же вскинувший руки с видом абсолютной непричастности.              Их знакомство было просто фатальной ошибкой, но Кэйл тихо чувствовал, как что-то тёплое и большое согревает грудную клетку, когда смотрел на эти шутливые перепалки и в них участвовал.              Зед прошёл по дорожке возле задней двери библиотеки и остановился перед ней.              Щёлк.              Он без колебаний открыл заднюю дверь и спросил:              — Ты нацелился на второй подвальный уровень?              — Туда нельзя войти без знаков отличия, Ваше Величество. Я просто собирался осмотреть библиотеку, прежде чем отправиться обратно.              — И-и-и… контрольный в голову! — Голосом телеведущего объявил Чхве Чжон Су.              — После этого он необратимо заинтересуется степенью информированности Рок Су-я, — согласно покивал Суй Кхан. — Это, в целом, и логично: узнать, где утечка, чтобы устранить её. Любой здравомыслящий человек так бы и поступил.              — И дракон, птичка Суй Кхан!! — Взвился Раон, ободрённый передышкой в наблюдении за другой версией себя, ещё несвободной и страдающей.              — И дракон, конечно, Раон, — уступил Суй Кхан с искренней улыбкой.              Всё-таки странно было думать, что он больше не человек; Суй Кхан ещё не вполне примирился с этой мыслью, несмотря на всё время, что работал под руководством Бога Смерти и осваивался в этом теле. Всё-таки тридцать с лишним лет не прошли бесследно для его самосознания, и трудно было забыть картину мира, где существовало лишь два вида: люди и монстры. Но Суй Кхан старался и преуспевал — и не с таким справлялись.              Кэйл смело рассказал о секрете дома Кроссманов.              — Ху-у-у-у. Ты знаешь и о знаке отличия? — Прокомментировал Зед, как будто ему было интересно, но его лицо оставалось невозмутимым.              Сочетание его выражения и тона казалось довольно странным и неуместным.              Кэйл подошёл и остановился перед Зедом, который стоял перед открытой задней дверью.              «Смелости ему не занимать», — мысленно отметил Эрухабен. — «Что, впрочем, и не удивительно».              Уж не Кэйлу бояться обыкновенного короля после всего, через что он прошёл. Опасаться? Конечно, он же ни в коем случае не дурак и вовсе не склонен недооценивать противников. Но боязнь? Эрухабен с некоторой осторожностью предполагал, что теперь Кэйл способен бояться разве что потери близких, таким уж он был человеком.              И это было и понятно, и печально одновременно. Эрухабен взглянул на расположившихся на диване корейцев и мысленно помолился богам, которых презирал, чтобы с ними ничего не случилось.              Кэйл говорил бесстрастно, с улыбкой на лице.              Он тоже не шутил.              — Да, Ваше Величество, я знаю. Чтобы попасть на второй подвальный уровень, вам нужен знак отличия, который выдаётся только главе дома Кроссманов.              — Удивительно, как ты способен превратить такой завуалированный обмен угрозами практически в дружескую беседу, — покачала головой Розалин.              — Давно ты не была в великосветском обществе, — Альберу распластался на столе, уткнувшись лбом в усталые руки, — я почти завидую.              Чхве Хан, видевший такие разговорчики при каждом сопровождении Альберу в общество, лишь молча кивнул. Розалин в ответ пожала плечами: она действительно предпочла забыть все эти условности. С глаз долой, из сердца вон.              — Верно. — Зед кивнул головой.              — Вот почему я теперь уверен.              Брови Кэйла слегка приподнялись.              «В чём уверен?»              — Я должен оставить тебя в живых. — Зед улыбнулся.              — Бинго! — Чхве Чжон Су победно вскинул кулак.              Кэйл лишь хмыкнул. Одно время он обучал членов команды переговорам в любой ситуации, и, казалось, ему никогда не дадут об этом забыть.              Альберу лишь глядел на проекцию своего отца и молча гадал, удавалось ли ему когда-либо склонить его к какому-то решению. По всему выходило, что это было событие необычайной редкости: так или иначе, большую часть жизни Альберу провёл в статусе заброшенного принца, а такое бесследно не проходит.              Как обычно, Кэйл продемонстрировал исключительную компетентность. Впрочем, ничего другого от него и не ожидалось, тем более, что вопрос стоял ребром на грани жизни и смерти.              Это напомнило Кэйлу элегантную улыбку Альберу.              У Кэйла возникло зловещее чувство.              «Это опасно».              Зед говорил, что должен оставить Кэйла в живых, но… Его интуиция, выработанная многолетним опытом, что-то подсказывала ему.              «Это ещё хуже. Я сейчас в опасности».              Заклинание и запись передали это чувство так полно и звучно, что Рон весь мгновенно подобрался. Такую опасность он ощущал разве в разгар миссий по тайному проникновению во вражеские организации. Тут ему вспомнилась вылазка на острова Хаис, и не своя рука фантомно заболела. Рон скривился и потёр место сочленения родной плоти с творением некроманта.              И всё-таки он никогда не сможет достаточно отблагодарить молодого господина и Мэри за всё, что они для него сделали.              Кэйл тут же протянул руку в сторону Зеда.              У него была причина подойти так близко к Зеду.              В любом случае, это была иллюзия.              Было бы лучше удержать короля, если что-то случится.              Стратегически рассчитывать своё положение, просто разговаривая… Чхве Хан понял, что вряд ли сможет вести себя как Кэйл-ним, да ему это было и не надо. У него другой стиль действий, и едва ли он способен анализировать такие массивы информации постоянно и фоново, чтобы вкладывать смысл в каждое действие. Чхве Хан всё же более ценился в контексте грубой силы и имел мужество это признать.              Но возлагать всё планирование на Кэйл-нима, как обыкновенно, ему не хотелось. Кто ещё отличался такими вниманием и социально-практической настороженностью?              Чхве Хан неохотно взглянул на старшего Молана и дал себе клятву попросить о нескольких уроках после того, как они вернутся в свой мир. Пусть Рон и посмеётся немного, пользы от этой просьбы будет гораздо больше, чем унижения.              Хотя тест был фальшивым, это не было тело лакея Вениона, поэтому он не хотел позволить этому телу умереть из-за него.              В любом случае, он не собирался этого делать.              Раон одобрительно кивнул, усевшись на спинке дивана своего человека. Может быть, этот слуга был не очень важным или не очень умным, позволять ему умирать всё же не стоило: вряд ли он сделал что-то настолько плохое.              — Ух!              Однако Кэйл увидел, как сзади него протянулась рука и закрыла ему рот.              Альберу рефлекторно дёрнулся, пытаясь увернуться, прежде чем осознанно абстрагировался от этого ощущения. Слишком уж он расслабился, витая в своих мыслях, во время просмотра этого отрывка. Он поглядел на остальных и понял, что не один оказался застан врасплох, после чего бесшумно выдохнул. Хотя сама мысль, что к Кэйлу могли так подкрасться, была глубоко тревожной.              Не будь у него в подчинении Моланов, Альберу предложил бы приставить телохранителей от греха подальше.              Разум Кэйла помутился, как только он почувствовал запах того, что было на ткани, закрывавшей его рот.              В этот момент король Зед… Он издал тихий смешок, а затем подошёл к Кэйлу и прошептал так тихо, что только Кэйл мог услышать.              — Ты не охотник.              «…Что? Охотник?»              — Он определённо уже тогда был информирован куда больше, чем мне комфортно признавать, — сжал челюсти Альберу.              Уже тогда, в его пятнадцать лет, Зед знал об угрозе охотников. Предпринял ли он что-то, чтобы минимизировать возможный ущерб? Подозревал ли о Руке? Как он вообще заполучил подобные знания?              Было ли что-то в его реакции на недавнее нападение на дворец, что указывало бы на то, что он это предвидел?              Чхве Чжон Су лишь покачал головой, осознавая, как с лёгкой руки уже двое были готовы обвинить Кэйл-а в том, что он охотник. Странная всё-таки мысль.              Глаза Зеда выглядели очень злобно, как у хищного зверя, когда Кэйл медленно терял сознание.              Горящий огонь наполнил эти пустые глаза.              Альберу предпочёл не смотреть на отца, увидев это жуткое зрелище. Казалось, он и вовсе его не знал. Конечно, в детстве и юношестве Альберу они практически не пересекались, а сейчас он был полностью сосредоточен на делах Роана, выделяя время только на помощь Кэйлу и редкие разговоры с Ташей, но разве сыновья не должны понимать своих отцов?              Альберу лишь покачал головой в ответ на собственные мысли. Кровь, может, и не вода, но не гарантирует ни понимания, ни хороших отношений, ни близости. Эта его детская жажда чего-то большего была более чем неудобной в реалиях сложного, политически и социально запутанного мира.              Любой бы подумал, что это глаза не короля, а тирана.              Вскоре Кэйл потерял сознание.              Ощущение было не из приятных — тяжесть в голове и вялость в теле, пригвождающие к земле, выбили из колеи всех смотревших, даже если для некоторых из них эти чувства не были новы. Раон лишь радовался, что всё близится к закономерному финалу, и поигрывал новой маной в перерывах между накатывавшими тяжёлыми мыслями.              Пейзаж сменился, и вместо стен дворца зрители теперь наблюдали окрестности той самой горы Стэнов.              — Хаф-ф.              Кэйл глубоко вздохнул, открывая глаза.              — Что, чёрт возьми, происходит?              Нервно произнёс он усталым голосом.              В его голове был беспорядок.              Странно и непривычно было видеть Кэйл-нима в таком раздрае, пусть и многое уже было показано. Чхве Хан поморщился, в очередной раз вспомнив, насколько простым было испытание унижением для него. Слишком быстро маленький Ким Рок Су согласился уйти с незнакомым человеком, слишком мало ему было надо, чтобы почувствовать себя в комфорте, осознать, что его понимают… Бессильная ярость заколыхалась где-то под сердцем, но Чхве Хан не позволил ей излиться; как бы печально всё это ни было, Кэйл-ним давно уже не ребёнок, и нет смысла сейчас об этом упоминать.              После всего, что молодой господин здесь показал, Чхве Хан хотел оставить ему хотя бы толику приватности, хоть какую-то неизвестную уязвимость.              Чхве Хан умел молчать, и это была как раз та вещь, о которой молчать стоило.              «Да. Вполне возможно, что Зед Кроссман знает об охотниках. Нет, вероятно, что он знает о них».              Падение дома Темз, семья биологической матери Кэйла… Вероятно, в их полном исчезновении было что-то скрыто, и король, вероятно, имел к этому отношение.              Альберу впитал эту информацию, не отвлекаясь и не думая о себе, чтобы впоследствие изучить всё, что сможет найти, по этому вопросу. Отец не отец, а о странных, потенциально важных делах знать надо. Можно, конечно, спросить Кэйла, но не факт, что сам он сможет (или захочет) многое рассказать. Некоторые козыри стоило держать при себе, и Альберу мог это уважать.              Кэйл задумался над ситуацией.              Должно быть, он потерял сознание из-за теней Зеда.              — Какая головная боль.              Внезапно появилась огромная переменная.              Король.              Так называлась эта переменная.              То, как разум Кэйла перестраивался, мышление принимало эту новую переменную и брало в расчёт, а интуиция тихо, мерно ворочалась, готовясь вынести свой вердикт, приводило Рона в восхищение. Молодой господин очень быстро принял во внимание важность этой информации и уже готовился действовать соответственно. Одарённость, развитая годами непрестанного использования, невероятный навык. У Кэйла были все данные, и Рон понимал, почему тот отказывается от тренировок: всё, что требовалось, уже сделано, и с такими умом и властью полагаться на одно тело даже несколько несерьёзно.              Действительно ли он хотел целенаправленно вызвать дискомфорт молодого господина своими просьбами? Стоило ли оно того? Лидер команды, главнокомандующий, выживший… столько в его жизни уже было дисциплины и жертв. Неужели Рон поставит под сомнение компетентность этого удивительного человека мнением, что он сам не может решить, что для него лучше? Это было бы слишком бесчестно и неблагодарно после всего.              Рон тихо, молча обдумывал этот вопрос с новой, неожиданной точки зрения. И правда, почему всё это время он принимал решительный отказ за каприз, считая, что имеет право решать, что молодому господину следует делать со своей физической формой и образом жизни?..              — Может, мне просто всё перевернуть?              — Замечательная мысль, человек! — Раон взвился под потолок, вновь радостный и облегчённый тем, что его двойник отныне свободен и находится рядом с его человеком.              Каждый обиженный, запертый и оскорблённый заслуживал своего человека, который помог бы выбраться из трудной ситуации, и Раон не мог не радоваться, не мог не гордиться Кэйлом, который в очередной раз помог, несмотря на все связанные с этим трудности. Какое же большое, практически кровоточащее у его человека сердце.              Именно в этот момент.              Шурх.              Кэйл посмотрел вниз на что-то, касающееся его руки.              Розалин ухмыльнулась, уже окинув взглядом всю эту абсурдную сцену. Молодой господин в чужом теле, сидящий на голой земле рядом с непривычно злым Раоном, кидающимся в его сторону едой. Даже начала анекдотов не могли сравниться по нетривиальности с этой сценой. Розалин взглядом подозвала к себе Раона и не смогла удержаться, тут же потрепав его щёчки. Какой прелестный, очаровательный ребёнок!              Жизнь обретала смысл всякий раз, когда Розалин видела радость детей Кэйла. Глядя на них, она понимала, что все эти трудности и неприятности того стоили.              Это было между сумерками и рассветом, солнце ещё не взошло.              Фрукт перекатился и остановился перед его рукой.              Шурх-шурх.              Шурх-шурх-шурх.              Другие фрукты тоже покатились.              Суй Кхан тихо хихикал себе под нос, точно по-птичьи клекотал. То, как Рок Су-я был погружён в свои мысли, избирательно предпочитая не замечать ничего, что происходило рядом с ним, было иконично. Редкий замечательный момент, который Суй Кхан определённо записал бы, будь у него возможность.              Возможность видеть эту новую жизнь донсена очень его радовала. Видеть, что время движется, жизнь продолжается, судьба всё так же неумолима, но Кэйл умудряется процветать, выгрызать себе кусочек счастья в центре шторма. Наконец Суй Кхан мог не переживать, перебирая старые, затёршиеся воспоминания, а почти участвовать в происходящем.              Это было истинным облегчением.              Кэйл повернул голову.              Он мог говорить вслух, чтобы упорядочить свои мысли, как только очнулся.              — Именно то, о чём стоит думать, когда тебя атакует фруктами дракон, — хохотнул Чхве Чжон Су.              К этому моменту вся комната уже улыбалась в искреннем веселье, даже Раон: трёхлетняя версия его была бесконечно забавной.              — На что ты смотришь? — чёрный дракон злобно уставился на Кэйла, пока катил какой-то фрукт в сторону Кэйла.              Шу-у-у-у-у-урх.              Фрукты покатились и заполнили пространство вокруг Кэйла.              — Картина маслом, — подметил Суй Кхан, наконец переведя дух после долгого хихиканья. — Пока думаю, как назвать.              — «Лесная нимфа и фрукты»? — Задыхающимся голосом предложил Альберу.              — Молодец, донсен! — Поддержал Суй Кхан. — Идеально!              Кэйл только глаза закатил и усмехнулся: тело, которое он на тот момент занимал, на нимфу вовсе не походило.              «Я действительно появлюсь на другой стороне, если теряю сознание».              Кэйл не стал долго раздумывать и поднял фрукт.              Хруст.              Он почувствовал вкус чего-то сладкого, когда фруктовый сок наполнил его рот.              — Ты действительно что угодно можешь воспринять как должное, да, несчастный парень? — Глаза Эрухабена искрились весельем, несмотря на скрещенные на груди руки.              — Если жизнь даёт тебе лимоны, — Суй Кхан удивился выражению искреннего ужаса на лице Кэйла и неуверенно закончил, — …ешь их. Кэйл-а, что-то не так?              Кэйл мотнул головой, но Рон слишком радостно и понимающе ухмылялся. Суй Кхан предпочёл отвести взгляд и не вникать в это слишком глубоко: вкус кислого чая до сих пор фантомно покалывал на языке.              Бубо-бо-бо-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-ом!              Кэйл наконец-то огляделся, услышав громкие звуки, доносящиеся издалека.              Вдалеке он увидел разрушающуюся гору.              — А вот это уже «Крушение Помпеи», — с экспертным видом покивал сам себе Чхве Чжон Су.              — «Последний день Помпеи», вообще-то, искусствовед, — поправил Суй Кхан.              — Достаточно близко, — Чхве Чжон Су в ответ равнодушно пожал плечами.              Розалин вновь задумалась о том, какую культуру эти люди безвозвратно потеряли. Сколько книг, картин, произведений архитектуры осталось в одной лишь их памяти? Сама эта мысль была невероятно удручающей.              Кэйл пробормотал про себя.              — Я знаю эту гору.              Гора с пещерой, в которой был заключен Раон… Эта гора разрушалась у него на глазах.              Такое искреннее удовлетворение разлилось в каждом посредством записи после того, как Кэйл взглянул на гору, что Раон практически замурчал, а Суй Кхан по-птичьи прищурился.              Альберу откинулся на спинку кресла. «Да, разрушения действительно могут быть прекрасны», — подумалось ему. — «Особенно если не тебе их потом разгребать».              Кэйл перевёл взгляд на чёрного дракона, который пристально смотрел на него.              Чёрный дракон слегка прикрыл глаза и грубо прокомментировал.              — Я разгромил её.              — Ого.              — Какое буйство эмоций, — настолько же бесстрастно заметил Бикрокс с каменным лицом.              Кэйл равнодушно посмотрел на него в ответ, ничего не говоря. Суй Кхан покатился со смеху, очевидно попавший под влияние молодости своего тела и не желающий ничего с этим делать, и теперь на него невпечатлённо смотрели уже двое.              Рон с гордостью и тихим весельем наблюдал эту картину. Если бы не страх, его сын и молодой господин прекрасно бы поладили.              Но откуда берёт начало эта почти рефлекторная боязнь молодого господина? Искреннее опасение перед убийцами? Личный промах кого-то из Моланов? Оставалось лишь догадываться, сожалеть и пытаться не подпитывать этот страх, как бы весело это ни было.              Кэйл вздохнул про себя.              Это была причина, по которой он сказал следующее:              — Интересно, скажет ли король что-нибудь, если я всё переверну.              — Совершенно нормальная реплика для того, кто только что очнулся после потери сознания, — Альберу со вздохом потёр переносицу.              — Это было насущно, — ответил Кэйл.              — Да и в испытании нет особого смысла соблюдать конспирацию, — поддержала Розалин. — Слова достаточно обтекаемые, чтобы заподозрить молодого господина было не в чем.              Альберу только махнул на них рукой с выражением «да чёрт с вами».              Чёрный дракон посмотрел в сторону от Кэйла и ответил:              — О какой фигне ты говоришь после того, как очухался?              Рон даже усмехнулся и взглянул на Раона, умостившегося на коленях Розалин.              — Маленький ты куда более грубый, это даже забавно. Подростковый период, м? — Рон ухмылялся. Определённо не стоило попусту пугать молодого мастера, но не сидеть же вовсе без развлечений?              Раон, что удивительно, не ответил и вовсе сделал вид, что ничего не слышал. Несмотря на выпяченную грудь и гордую позу, его смущение было очевидно всякому, кто ещё не потерял зрения и здравого смысла.              — Не осуждай ребёнка за то, что он рос в такой отвратительной… компании, — аристократически сморщил нос Эрухабен.              — И в мыслях не было, — тут же посерьёзнел Рон.              Разговор затих так же внезапно, как и начался.              Однако Кэйл был настроен серьёзно.              Кэйл сказал, глядя на восходящее солнце.              — Снова лиши меня сознания и отведи в Лес Тьмы.              — Уже покидаешь того меня, мой человек? — Раон покинул Розалин и перелетел к Кэйлу.              — Хотел закончить это быстрее, — с чуть различимым извинением в голосе пояснил Кэйл.              Раон лишь по-кошачьи боднул его в руку головой, бодрясь от мысли, что скоро увидит своих нуну и хёна.              Чёрный дракон нахмурился, как будто смотрел на сумасшедшего придурка, но Кэйл просто продолжал говорить.              — Я немного схожу с ума, когда встаёт солнце. Просто не обращай на меня внимания, когда солнце всходит.              Затем он махнул рукой и попрощался.              — Увидимся ночью.              — Ты с оправданиями совсем не заморачивался, да? — Фыркнул Суй Кхан, констатируя очевидное.              — Вряд ли это можно убедительно обосновать, не вызвав ещё шквал вопросов сверху, — покачал головой Альберу.              — Твоя правда, — отступил Суй Кхан.              Тут же пейзаж вновь сменился, и проекция преобразилась.              Кэйл снова закрыл глаза, а затем открыл их.              Пора было очнуться в качестве прислужника Альберу, а не лакея Вениона, ведь уже наступило утро.              — М-мф-ф…              Во рту Кэйла был кляп, а сам он был привязан к стулу.              — Ситуация только лучше и лучше с каждой секундой, — неверящим голосом заявил Чхве Чжон Су. — Донсен, сейчас ты бьёшь все рекорды.              — То время действительно было интересным, — кивнул Кэйл.              «Да уж не дай боже такие интересности», — с каким-то тихим отчаянием подумалось Чхве Хану. Иногда казалось, что представление Кэйл-нима о мире безнадёжно искажено, но в следующую секунду он выдавал настолько точную оценку происходящего, что Чхве Хан чувствовал собственное медленное схождение с ума.              «Я в заточении?»              Он попытался оглядеться, но было слишком темно, чтобы что-то разглядеть.              «Где это место?»              Кэйл не мог определить, где находится.              А вот это было уже не так смешно и забавно. Автоматически напряглись все: такая ситуация не сулила ничего хорошего, особенно когда даже Кэйл не мог распознать своё местонахождение.              Альберу место узнал, но молча ожидал, не желая оттягивать развязку. Странно было думать, что он мог бы действовать также, пойди хоть что-то по-другому.              «Разве я не проходил тест на унижение? Как я оказался в такой ситуации?»              Именно в этот момент.              — Тише!              Он услышал знакомый голос, предостерегающий его, прежде чем кто-то подошёл к нему с маленьким фонарем.              — Хм?              Узнав фигуру, все расслабились — уж Альберу бы не позволил Кэйлу пострадать, если бы это от него зависело, даже если речь шла о подростке Альберу, знающем Кэйла лишь чуть-чуть.              Это был человек, которого Кэйл совсем не ожидал увидеть.              Альберу Кроссман.              Альберу был полностью покрыт грязью. На его лице, казалось, был написан вопрос, действительно ли он это делает.              Видеть кронпринца таким испуганным, уязвимым и действительно маленьким было странно. Чхве Чжон Су для собственного успокоения лишний раз взглянул на настоящего Альберу, а потом вновь обратился к проекционному. Что-то определённо происходило, что-то непонятное и важное. Почему Зед, выбравший пощадить Кэйла, бросил его где-то вновь связанным? Почему всё было обставлено так, что потребовалось вмешательство Альберу? Чхве Чжон Су с каким-то замиранием сердца ждал ответов и жаждал скорого конца.              Казалось, он сомневался, стоит ли ему возвращаться.              Альберу подошёл к Кэйлу с крайне растерянным выражением лица.