Часть 105

      Кэйл начал думать.              «Ах, нужно ли было говорить ему, что он здесь самый сильный?»              Альберу сопротивлялся желанию ударить себя по лицу. Ты с таким драматизмом настроил сцену, подготовил реплики и отыграл, чтобы что? Сомневаться?              Ещё никогда образ мысли «сначала сделай, потом думай» не был продемонстрирован так ярко. Конечно, небольшое заверение маленькому сомневающемуся ребёнку вырвется у кого угодно автоматически. Но только если этот ребёнок не в шаге от катастрофической резни! Включающей тебя, между прочим, в потенциальный список жертв!              От такого эмоционального напряжения кронпринц всё же тяжело вздохнул и ущипнул переносицу.              У него выступил холодный пот. Он перевёл взгляд. Рыцари за стальными прутьями замерли, ни один из них не осмеливался пошевелиться.              Бубубубууууууум-!              Пещера тряслась.              Рон с весельем наблюдал за всей ситуацией в целом. Достаточно интересно осознавать, что все люди в этом подземелье чувствуют примерно одно и то же. Ведь между «какого чёрта он делает» и «какого чёрта я делаю» находится только напряженный воздух и уверенное лицо.              Чёрная мана, исходящая от молодого Дракона перед Кэйлом, была причиной этого.              — …Уничтожить… всё…              Молодой дракон пробормотал эти слова с лицом, полным ярости.              Лицо маленького ребёнка, искажённое чистой, такой незнакомой яростью, расстроило Чхве Хана. Не поймите неправильно, страх и оцепенение в этот момент было бы видеть ещё больнее. Так что да, злой ребёнок лучше расстроенного. Но сам факт того, что мечник думает о таких вариантах, заставлял сердце сжиматься в кровоточащий комок.              Проблема была в том, что Кэйл, казалось, тоже был частью его целей.              «Думаю, это логично».              «Это не проблема», – грустно вздохнул Эрухабен, – «это следствие».              И никакие признания логичности такого исхода не добавляют плюсов в ситуацию. Что ж, не каждая идея Хенитьюза заканчивается хорошо. Особенно планы, основанные на импульсивных действиях, приносят какие-то неожиданные, но просчитанные недочёты.              Было ли эта ситуация вызвана намеренно? Древний дракон ухмыльнулся. Что ж, запишем это в редкие, но меткие проколы великого и ужасного гениального стратега Кэйла Хенитьюза.              Это правда, что Кэйл снял цепи.              Тем не менее, это тело помогало в качестве лакея Вениона пытать Раона.              «Наш Раон не настолько мягкосердечен, чтобы быть преданным кем-то, даже если он в одиночестве».              Кэйлу пришла в голову эта мысль, когда он открыл рот.              — Да! Уничтожь всё!              – Ой-ой-ой… – Схватился за голову Чжон Су. – Ты чего, Рок Су-я, могилу-то себе роешь?              На жалобное нытьё среагировал скорее Раон выразительно поднятой бровью, чем сам Кэйл. Тем временем младший кореец с ужасом уставился на проекцию.              В и без того тихой пещере стало ещё тише.              Даже Венион, распластавшийся на столе, поднял голову и посмотрел на него. Его глаза были полны шока.              «Сгорел сарай – гори и хата».              Суй Кхан наблюдал за чудесной картиной. Вот знаете, как некоторые пьесы и спектакли строятся вокруг какой-то проблемы или поговорки? На такие сценки было правда интересно смотреть на сцене. Но в жизни обычно встречались экранизации «тупой и ещё тупее» или что-то похожее.              Так вот. Собирая совокупность всех записанных эмоций и обзор всей ситуации в целом, поговорка передана идеально.              Кэйлу было всё равно, и он закричал с волнением в голосе.              «Это иллюзия, и в любом случае это не моё тело!»              — Уничтожь всё! Уничтожь и меня! Но тебе, наверное, следует обрушить пещеру и позволить ей всё задавить, вместо того, чтобы испачкать кровью свои передние лапы!              Челюсть чёрного дракона медленно отвисла.              «Напоминает речь какого-то культиста», – со смешком замечает Розалин.              Можно, конечно, похвалить и импровизацию в ситуации жизни и смерти, и умение сохранять хладнокровие, и много чего ещё. Но девушка уже знает, откуда скорее вся эта идея и исполнение. Воистину, всё гениальное просто. Быть умным – умение вовремя притвориться тупым.              В этот момент высокоранговый рыцарь за пределами клетки закричал.              — Ты свихнулся?!              Кэйл спокойно ответил.              — Да. Я сумасшедший.              — Ч-что?              Раон рассмеялся над выражением лица Вениона.              Кэйл посмотрел на Раона и чётко произнёс, несмотря на то что остальные смотрели на него с недоверием.              — Я делаю это, потому что этот сукин сын меня раздражает, и я ненавижу это тело. Это просто каприз. Меня всё раздражает.              Он не хотел, чтобы Раон чувствовал какое-либо бремя или вину.              Бикрокс кинул незаметный взгляд на дракончика. Тот смотрел на проекцию со странным видом.              Кэйл посмотрел на тело дракона, на котором всё ещё были раны, и намеренно сказал как можно громче.              — Так уничтожь всё.              В этот момент.              Один уголок губ дракона изогнулся, а глаза дракона образовали два красивых полумесяца.              Бум!              Розалин в очередной раз убедилась, насколько прекрасны драконы.              Пещера сильно затряслась, а Венион направил всю свою человеческую силу настолько, насколько это было возможно, чтобы едва закричать.              — Ты, дерьмовая рептилия, которая жила только как мусор! Тебя быстро поймают, даже если ты сбежишь!              Он кричал на Раона.              Чхве Хан видел в этих попытках докричаться чуть менее, чем истерический плач ребёнка. Слёзы, сопли, красное лицо. Всё сходится, вот только возраст не подходящий.              Однако чёрный дракон лишь усмехнулся и помахал передней лапой. У дракона не было ни колебаний, ни неловкости после того, как он, наконец, достиг момента, которого так долго ждал.              Бубубубууууууум-!              — Нет! Сначала мы должны спасти молодого господина!              — Быстро! Пошлите сигнал спасения!              — Твою мать!              Рон невыразительно взглянул на паникующую прислугу. Они, конечно, уже и так успели доказать свою смекалистость, но всегда было, куда упасть ещё ниже. Всё же, если они согласились работать с запертым драконом, значит, должны были разработать какие-то контрмеры или хотя бы планы эвакуации. Но нет. Идиоты выбрали идиотскую смерть.              Всевозможные голоса смешались вместе, когда пещера тряслась так сильно, что они могли видеть её тряску.              Кап. Кап.              С потолка начали падать куски расколотых камней.              Что ж, это удивительно точное определение «уничтожить всё», признал Бикрокс.              Трееееск.              Стены и потолок пещеры начали трескаться и раскалываться.              Проекция слегка затряслась и заколебалась, но вибрацию рушащегося горного массива все ощутили в полной мере. Кэйл с некоторым недовольством отгонял мысли о тех трёх несчастных днях под завалами и пил старательно защищаемый от Рона чай, пока что на удивление сладкий. Временами казалось, что, что ни обсуждай, что ни наблюдай, напорешься на неприятную запись. Часто это мнение оказывалось правдивым, но Кэйл давно научился с этим справляться. Главное — уметь вовремя остановиться в этом безумном погружении в свои мысли.              «Полагаю, теперь я прошёл часть испытания Раона».              Такая мысль в теории могла порадовать, но почему-то не могла вызвать в душе смотрящих ничего положительного.              Раон страдал. То, что это было наконец прекращено, не облегчало тяжести уже прожитых им лет под гнётом Вениона Стэна. И, может, испытание закончилось бы, но это не залечило бы ничьих ран: ни ран Кэйла, которому во второй раз пришлось видеть пытки своего ребёнка, ни ран настоящего Раона, которому пришлось всё это вновь вспоминать.              Кэйл решил, что один из двух испытаний унижения должно быть завершено, так как он смог вытащить Раона из этой ужасной ситуации.              «Тогда я буду проводит и день, и ночь в качестве служителя?»              Он также подумал, что это было бы не плохо.              — Ещё больше забавного подростка Альберу? — Хитро улыбнулся Суй Кхан, поводя крыльями. — Жду не дождусь.              Альберу захотелось приложиться лбом о стену, но какой-то внутренний стержень в нём ещё сохранялся, так что пока он воздержался от столь категоричных мер. Но на Суй Кхана неодобрительно всё-таки зыркнул, получив в ответ заливистое клекотание.              — Не удивлюсь, если ты, лидер, был ещё более беспокойным подростком, — поддержал нового донсена Чхве Чжон Су.              — Но вы этого никогда не узнаете, — криво ухмыльнулся он в ответ. — Нет никаких доказательств.              Кэйл лишь хмыкнул, и Суй Кхан тут же сжался и постарался прикинуться ветошью.              С Рок Су-я сталось бы действительно что-то узнать. Лучше так сильно не рисковать.              Чхве Чжон Су пообещал себе, что любыми средствами выменяет у Рок Су эту информацию.              Тогда он сможет разобраться с испытанием Альберу за день или два.              «Хм?»              Рон сразу подумал, что не может быть всё так просто, и в который раз оказался прав.              Испытание Раона на этом определённо не закончилось. Едва ли у этого ребёнка не осталось проблем, как только он освободился из плена.              Кэйл вырвался из своих мыслей, внезапно почувствовав озноб.              — Хах?!              Он подсознательно отшатнулся.              Чёрный дракон сейчас был прямо перед Кэйлом.              Это могло бы быть по-настоящему страшной сценой, не знай все присутствующие Раона. Считай он Кэйла действительной угрозой, ему бы не сдобровать, да, но Раон знал благодарность — даже к тому, кто находился в теле его мучителя и кто воспринимался им как человек, внезапно передумавший после трёх лет издевательств. Раон был бы в своём праве, убей он и его, как только освободился, но Раон не был импульсивен.              Розалин понимала, что теперь дракон, как минимум, проведёт оценку возможного ущерба. Любое его решение было аргументированно — драконы велики и могучи настолько, что в своём детстве уже взрослее, чем многие люди станут за всю жизнь.              Пещера теперь была похожа на схрон, готовый взорваться. Чёрный дракон подошёл к Кэйлу и помахал передней лапой.              Пау!              — Угх!              Кэйл почувствовал, как чёрная мана обернулась вокруг него, как раз в тот момент, когда тонкая передняя лапа ударила его по затылку.              Все коллективно поморщились, и Раон тут же извиняюще заелозил на коленях Кэйла. Тот лишь примирительно погладил его по голове.              Эрухабен в очередной раз удивился хрупкости человеческих тел. Это ощущалось порой парадоксально вкупе с их железной волей.              — Я пока присмотрю за тобой.              Пробормотал Раон, и Кэйл заметил, что всё медленно темнеет.              Ощущение медленной потери сознания выбило всех из колеи. Странным казалось наблюдать, как Кэйла вырубает Раон, но после посещения этого мира Маат эта сцена не входила даже в топ десять странностей.              Всё действительно познаётся в сравнении.              «Ах. Это…»              Кэйл сразу понял, что произошло.              «Я потерял сознание».              — Весьма показательно, молодой господин, что вы понимаете это так быстро, — скривился Бикрокс, очевидно недовольный.              Кэйл раздражённо дёрнул плечом, не размениваясь на слова. Это, конечно, не было его мечтой или первым выбором. Бикрокс спустя пару секунд осознал неуместность своего замечания и тут же стушевался.              Да, от некоторых паттернов поведения им придётся ещё долго себя останавливать.              Он либо потерял сознание, либо спал.              Чёрный дракон решил понаблюдать за этим лакеем Вениона, который был одним из этих ужасных ублюдков, но, похоже, сошёл с ума.              — Логичный шаг, который я могу уважать, — кивнул и приулыбнулся Раону Альберу.              — Спасибо, принц печенья! — Улыбнулся в ответ Раон, но тут же вновь свернулся калачиком на коленях Кэйла, чуть уставший от этого бесконечного испытания.              «…Это неожиданный исход…»              Кэйл задался вопросом, что теперь будет с испытанием унижения.              Никто, конечно, не стал спрашивать: все давно поняли механизм заклинания и предвкушали скорый ответ на этот вопрос.              Однако его тело потеряло сознание прежде, чем он смог продолжить рассуждать.              Кэйл никак не ожидал, что когда-нибудь потеряет сознание от лап Раона.              Что-то было странно грустное в этой мысли, почти смиренное замешательство, от которого Чхве Хан сочувственно поморщился. Всё это испытание Раона, где Кэйл-ним оказался в роли его мучителя, было бесконечно невыносимым, будто ножом в свежей ране ворочали. Все это чувствовали, но тактично молчали.              Миг.              Он столкнулся с другой реальностью, как только открыл глаза.              — …Полагаю, я открываю глаза с другой стороны, когда теряю сознание.              Это было удобно — не терять время попусту, — но также не оставляло ни секунды на отдых. Рон нахмурился и досадливо покачал головой, сетуя о неудачливости своего молодого господина.              Порою казалось, что весь мир был против него. Страшно было думать, что и Рон когда-то принадлежал этому миру и до сих пор продолжал оступаться.              Кэйл проснулся в теле служителя и встал с кровати, чтобы направиться к окну.              Он видел безмолвную ночь дворца.              — Это хорошо.              У Кэйла в любом случае были дела, которые ему нужно было сделать ночью, поэтому он снял свою униформу служителя и надел чёрный костюм, приготовленный заранее.              Чхве Чжон Су подался вперёд, заинтересованный, а Суй Кхан присвистнул, встопорщив перья. Чхве Хан вспомнил свою первую вылазку с Кэйл-нимом в костюмах Руки и едва сдержал истерический смешок.              Что-то временно, а что-то вечно — например, желание Кэйл-нима обряжаться в тёмные балахоны.              «Я уже выбрал маршрут».              Он пошёл в дворцовую библиотеку не только для того, чтобы разузнать о яде, который был на нём, как у лакея Вениона.              Была и ещё одна причина.              Альберу Кроссман.              Он был немного сложной личностью.              — Вот уж спасибо так спасибо, донсен, — картинно обиделся Альберу. — Я более чем «немного» сложная личность!              — Это не то чтобы комплимент, — хихикнул Суй Кхан, вспоминая, как звучал этот эвфемизм в стенах компании, и Чхве Чжон Су его смеху вторил.              Тут Альберу окончательно остолбенел. Кэйл невозмутимо отмалчивался.              «Ну прям картина маслом», — подумал отстранённо Чхве Хан.              «Он не будет думать, что преодолел своё унижение, только потому что я дал ему хорошую одежду, еду и предметы».              Это должно было быть что-то более фундаментальное, что-то, что изменило бы общее мышление Альберу.              И с этим тяжело было не согласиться.              Что-то, что сделало бы так, чтобы Альберу не чувствовал себя униженным, что бы ни случилось, а просто считал всё временным препятствием. Ему нужно было что-то, что могло бы стать основой становления Альберу таким.              Вместе с Кэйлом в проекции эта логичная мысль всплыла и у наблюдающих, уже успевших увидеть ту самую сцену разрешения самого серьёзного конфликта в жизни Альберу.              Похоже, скоро они ещё раз увидят что-то подобное сцене в тайной комнате под библиотекой… Розалин с интересом подалась вперёд, с почти детским восторгом вспоминая мастера Кэйла и наследного принца, смотрящих друг на друга, как два барана. Это было бы потрясающее завершение испытания.              «Библиотека».              В прошлом Кэйл ходил на второй подвальный этаж Дворцовой библиотеки вместе с Альберу.              Секретная область, которая была известна только королю Кроссману, нет, патриарху Дома Кроссманов…              Альберу замер, осознавая, что в то время ещё не знал ни о проклятии, ни о том, как оно повиснет над ним дамокловым мечом и будет врываться в его мысли круглосуточно, пока Кэйл не успокоит его. Заставить его в подросковом возрасте узнать этот грязный секрет и вместе с ним — что он не касается его происхождения, что Альберу не был угрозой королевству? Это было… очень в духе Кэйла. Заботливо, масштабно и амбициозно, основополагающе.              Именно на этом этаже была спрятана правда о том, что Дом Кроссманов не получал благословения Бога Солнца. Вместо этого их рассматривали как родословную Древней Белой Звезды.              Если бы Альберу узнал об этом прямо сейчас, то он бы немного по-другому воспринял бы свою ситуацию, когда ему нужно скрывать свою кровь тёмных эльфов и, естественно, начать больше принимать себя.              — Ничего другого от тебя и не ожидал, донсен, — Суй Кхан довольно потянулся.              Чхве Чжон Су закивал.              — Так держать. Тайны государственной важности в обмен на душевное спокойствие подростка — замечательная сделка. Одобряю. — Чжон Су внезапно поймал странный взгляд Альберу и продолжил уже без иронии. — Без шуток, одобряю.              И в этом была вся суть этого трио. Любые ценности стояли ниже, чем благополучие их людей.              «Мне нужна печать Кроссманов, чтобы добраться до второго подвального этажа».              Точнее, ему нужна была не королевская печать, а печать, переданная патриарху Дома Кроссманов.              Рон чувствовал через проекцию, как Кэйл напряженно обдумывает варианты, и понимал, что в этот раз они в тот подвал не попадут. Получить печать патриарха дома для обычного слуги, наверняка уже находящегося под наблюдением из-за переполоха, который он устроил… Так ещё и без помощи древних сил, и без особо развитого тела — нереально. Даже для молодого господина. Если бы он сейчас взял и придумал реальный план, как это можно осуществить, и смог бы это сделать — Рон бы не приближался к нему с лимонами месяц.              Не могли же вообще все сотрудники дворца быть настолько некомпетентными, чтобы пустить слугу из дворца принца к королю и позволить что-то у него украсть?              Альберу получил её от короля Зеда и показал Кэйлу это место, но король Зед Кроссман всё ещё должен иметь эту печать в этом мире.              Кэйл не был уверен, что сможет украсть эту печать. Особенно в теле этого служителя.              Розалин чуть расстроилась, осознав, что сцены с двумя умными людьми, в момент оказавшимися двумя идиотами, в этот раз не будет. Но что поделать, не всё коту масленица, придётся обойтись воспоминаниями о том шедевральном моменте.              Вот почему он планировал тайно привести сюда Альберу ночью, рассказать ему, как открыть это место, и дать ему знать, что оно существует.              Это был его план.              Рон тихо, максимально незаметно облегчённо выдохнул. Слава богам, они не увидят попытку Кэйла в слабом и бесполезном теле слуги ограбить короля прямо в его замке. Учитывая всё, что они успели увидеть здесь и за годы знакомства с Ким Рок Су, это было бы не самое странное, но всё же в топ десять вошло бы.              Кэйл, который тайно проникал в библиотеку ночью после того, как наблюдал за ней в течение нескольких дней, не мог не нахмуриться.              Внезапно кадр сменился на ту самую библиотеку, слабо освещённую фонарями. Чувство удивления было внезапным настолько же, насколько и зрелище королевского слуги, замершего с уже ставшим привычным невежественно-туповатым выражением лица, с мечом у горла.              — Серьёзно? — Невольно вырвалось у Альберу.              — Кто ты?              Нынешний король… отец Альберу…              Зед Кроссман.              Он направил меч прямо на шею Кэйла.              За все годы работы с наследным принцем они практически не видели короля, поэтому Розалин мало что о нём знала за исключением подчёркнуто вежливых дипломатических приёмов. Таким — опасным, застывшим змеей перед броском, с ледяным блеском в глазах и мечом в руке — она короля Зеда Кроссмана не видела никогда.              — Ах.              Он немного осмотрел лицо Кэйла, прежде чем сказал небрежным тоном.              — Ты тот самый сопляк, который устроил переполох во дворце Альберу?              Альберу прикрыл глаза, не понимая, что чувствовать. Конечно, он знал все правила королевского двора, чувствовал и понимал, как отец играл им и братьями, сколько интриг проворачивал. Но сейчас это была не интрига, не игра в «угадай значение улыбки», а прямое столкновение. Пусть это было испытание, и в реальности этого не было, но… И в его реальности были люди, поднимавшие переполох, и тихие отравители, и более громкие наёмники-убийцы, и даже тёмные эльфы, чья яростная защита всё равно просвечивала сквозь официозные маски прислуги.              Могло ли что-то подобное происходить за его спиной на самом деле?              Глаза Кэйла затуманились.              — …Вы знаете, кто я, Ваше Величество?              Зед Кроссман знал о Кэйле.              Неважно, сколько шума он поднимал во дворце, он был всего лишь зелёным служителем.              Чхве Хан нахмурился, осознавая, к чему ведёт Кэйл-ним. И это ему совсем не нравилось.              Знать, но бездействовать, что может быть хуже?              Это означало, что Зед Кроссман был полностью осведомлён о ситуации Альберу.              «Так значит то, что его не интересовал сын, не было таковым?»              Это была общеизвестная информация в Роане, слух, подтверждённый слишком большим количеством мелких деталей, чтобы в него не верили в народе. Бикрокс, привыкший не доверять даже самым уверенным молвам, всегда понимал, насколько осторожно и непредвзято нужно слушать людей, и знал, что с королевской семьёй всё не так просто, и всё же почему-то удивился.              Возможно, всё-таки был какой-то смысл в том, сколько времени Зед Кроссман продержался на троне, не давая прорасти ни одному бунту.              У Кэйла возникло ощущение, что он может узнать что-то, чего не знал до сих пор.              Это было то, о чём, возможно, не знал даже сам Альберу.