Часть 110

      — Ешь.              Шлёп.              Всевозможные виды фруктов и несколько приготовленных блюд были расставлены перед Кэйлом. Кэйл наблюдал за этим с расслабленным выражением лица, прежде чем повернул голову.              — Гостеприимство, которому стоит позавидовать! — Не то шутя, не то серьёзно подметил Суй Кхан.              Бикрокс же неотрывно смотрел на предоставленную мастеру еду. Всё, конечно, могло быть и хуже, но как же у Бикрокса чесались руки приготовить что-то действительно качественное и вкусное! Питаться заранее приготовленной едой было терпимо лишь до определённого момента, и этот переломный момент всё приближался… Это бесконечное напряжение ума и мысли начинало тяготить Бикрокса куда сильнее, чем он изначально предполагал.              Почти по-детски хотелось домой.              Бум!              Чхве Хан поместил нечто, что не было ни животным, ни монстром, на которого он охотился, перед Кэйлом.              — Оно терпимо, если его поджарить.              Рон видел, как скривилось от этой фразы лицо сына, и не сдержал усмешки.              Всё-таки радовало спустя столько лет видеть в его чертах тот же энтузиазм, что он демонстрировал в детстве. Для Бикрокса готовка была не рутиной и не обязательством, а ремеслом и искусством — Рон рад был видеть, что сын нашёл в этом мире что-то для себя, кроме впитанного с молоком матери насилия. Иногда Рон жалел, что в его жизни нет ничего, кроме притворства и чужих смертей; отчасти поэтому он и выбрал должность дворецкого, по сути своей слуги, вместо того, чтобы стать купцом или ремесленником. Было что-то простое в том, чтобы впервые в жизни не нести ответственности и подчиниться указаниям, пусть это и ощущалось как фарс.              С появлением молодого мастера, конечно, всё изменилось: и навыки убийцы Рона получили реализацию, и в жизни появилось что-то, кроме отдалённого желания мести, и стагнация плавно сменилась развитием. Рон вновь нашёл себя в ведении гостиницы, в воспитании детей молодого господина, в восстановлении влияния Моланов… Да, полнотой и разнообразием своей жизни Рон был всецело обязан Кэйлу. Да и саму жизнь он сохранил лишь благодаря его помощи.              Все они здесь были ему обязаны, а молодой господин лишь продолжал делать вид, что это ничего ему не стоит, происходит само собой и никакого значения не имеет. Как Кэйлу удавалось сохранять внешнее безразличие, каждый день нося под сердцем печали и боли своих людей — Рон, возможно, никогда до конца не поймёт.              У Кэйла всё ещё было расслабленное выражение лица, когда он начал думать, слушая Чхве Хана.              «У чёрного дракона лучше».              Чхве Хан постарался объективно взглянуть на вещи и не принимать этого на свой счёт, но всё же вздохнул.              Чем богаты, тем и рады: в лесу Тьмы выбирать не приходилось, уж Кэйл-ним определённо это понимал. Но, по правде говоря, деликатес из этого монстра получался сомнительный — неосвежёванная туша, с которой возиться дольше, чем с готовкой трёх отдельных блюд. Со вкусом можно было смириться, конечно, но усилий приготовление такой пищи требовало немало. Ничего странного в том, что Кэйл-ниму больше понравилась еда от местного Раона, не было.              И всё же нереализованные задатки повара плакали где-то внутри Чхве Хана. Где-то очень глубоко внутри.              Как Кэйл мог есть мясо, которое даже не было должным образом приготовлено? Даже если тело лакея Вениона было здоровым, попытка приготовить эту большую штуку и зажарить её, вероятно, заняла бы больше половины дня.              — Впрочем, ты пытался, — неловко постаралась поддержать Розалин этого горе-повара.              Об отношениях Чхве Хана и кухни можно было писать роман-эпопею, где главной сюжетной линией стала бы невзаимная влюблённость. Вслух этого, конечно, лучше не произносить, но мысль замечательная.              С таких ли размышлений обычно начинается сумасшествие? Судьбу первой итерации Клопе повторять ой как не хотелось бы.              «М-м… Но я думаю, что Чхве Хан должен был есть эти штуки».              В Лесу Тьмы Чхве Хан мог есть не так много, кроме фруктов и некоторых растений.              Ему было трудно ожидать правильно приготовленной еды, и он, вероятно, был не в том положении, чтобы даже думать о сельском хозяйстве. Чхве Хан мог какое-то время бороться даже за то, чтобы найти фрукты, когда он был слабее.              Чхве Хан покачал головой и поёжился, будто это могло избавить его от воспоминаний. Те времена действительно были сложными, и странно было осознавать, насколько хорошо Кэйл-ним понимал его тогдашнее тяжёлое положение. Из-за апокалипсиса все они могли в какой-то мере друг друга понять.              Чхве Хан никогда больше не хотел испытывать голода, потому вряд ли забудет свою первую встречу с Кэйл-нимом. Кому-то это показалось бы странным, натянутым или излишне пафосным, но для Чхве Хана это было всем — Кэйл-ним понимал, не пытаясь, когда другие даже не осознавали, что нужно обратить внимание.              «Если подумать об этом таким образом, он мог изо всех сил стараться найти что-то ценное, что даже он не часто ест».              Проблема была в том, что Кэйл не мог с этим справиться.              Однако кое-что из этого он мог сказать.              «С ним немного сложнее разговаривать, чем с нынешним Чхве Ханом, но он всё равно хороший парень. Он так много работал, чтобы накормить ублюдка, которого встретил впервые».              Альберу с некоторым умилением наблюдал за невольными прихорашиваниями Чхве Хана, которые с чуть большего расстояния виднелись куда ярче. Он расцветал: плечи расправлялись, спина отрывалась от дивана, а глаза лучились какой-то незамысловатой, открытой радостью. Несмотря на грозную наружность и тяжёлую жизнь, он оставался в сути своей простым парнем, которому точно не помешало бы чуть больше похвалы.              Взглянув на хитреющую Розалин, Альберу тут же понял, что это вполне можно устроить. Да и на помощь Кэйла вполне можно было рассчитывать, зная эту его характеристику Чхве Хана.              Чхве Хан же, глядя на эти две хищные ухмылки королевских особ, определённо направленные против него, ощутил холодок на спине. Казалось, стоило Альберу отсесть к корейцам, количество странных взлядов от него тут же увеличилось. Какое тлетворное влияние у этой компании, однако…              У Кэйла была довольная улыбка на лице, когда он обратился к Чхве Хану.              — Должно быть, стоило большого труда достать это.              И если на лице проекционного Чхве Хана виднелось явное замешательство, их Чхве Хан пренебрежительно фыркнул.              «Сейчас этих монстров от виллы вениками гоняем», — вдруг вспомнил он. — «Даже тяжело поверить, что когда-то они действительно представляли угрозу».              В этот момент.              Бум!              Кэйл повернул голову к источнику шума, услышав грохот земли. Раон бил по земле двумя передними лапами, глядя на Чхве Хана.              — О-о-о, — заворковал Чхве Чжон Су. — Наш малыш ревнует.              Он, впрочем, не имел в виду ничего оскорбительного, находя эту картину очаровательной; Раону всё же потребовалось немало душевных сил, чтобы не сконфузиться от этого замечания. Он, конечно, никогда так себя не вёл, но знание, что этот дракон — версия его самого, вносило некоторую сумятицу.              «Что происходит?»              Кэйл на мгновение задумался, прежде чем нашёл ответ.              — Ах. Поешьте со мной. Я не могу съесть всё это в одиночку.              — Родитель со стажем, сразу понял, что делать, — неиронично одобрил Суй Кхан. — Я бы не догадался.              Эрухабен, глядя на их Раона, такого спокойного, уравновешенного, а при случае и жизнерадостного ребёнка, склонен был согласиться. Только Кэйл видел своих детей в такие тяжёлые моменты, и только он умел их поддержать. Доверяли ли дети кому-то из команды настолько, чтобы прийти не только с мелкими житейскими радостями, но и с серьёзными затруднениями или горестями? Эрухабен не знал ответа.              С этим тоже определённо надо было что-то делать.              Раон насупился, и его глаза, которые были немного круглее, чем в четырёхлетнем возрасте, нахмурились.              — Ты ужасный человек!.. Глупый!..              «Глупый? Кто? Я?»              Уж в чём-чём, а в глупости Кэйла и вправду никто не обвинял. Его могли недооценивать из-за сиротства, позднего пробуждения способности, её нефизичности, из-за молчания Ким Рок Су или даже из-за телосложения, но никто никогда не считал Кэйла глупым, если только он не стремился сам добиться такого результата. Слова Додама заставили его фыркнуть и нежно сощуриться.              Интересно, как-то он поживает, этот дракон, которому не довелось воевать под прямым руководством главнокомандующего? Знаком ли он со всеми своими сородичами? Мечтает ли, как Раон, по ночам о далёких звёздах?              Кэйл нечасто позволял себе думать о тех, кого по каким-то причинам оставил в прошлом, но здесь и сейчас ему вдруг захотелось немного помолчать не просто потому, что это удобно, а потому, что бесчисленное множество детей, страдающих, как Раон когда-то, гибнет в мириадах миров прямо сейчас. Иногда хотелось верить, что существует высшее возмездие, делающее любую боль осмысленной и ведущей к благополучному финалу, искупающее каждую слезу ребёнка, но Кэйл в это не верил.              Он погладил Раона — единственное, что мог сделать прямо сейчас, — подумал о Хонге и Он и понадеялся, что за свою жизнь сумеет-таки осчастливить этих троих детей. Они заслуживали этого не меньше, чем любые другие дети.              Возможно, и не меньше, чем тот маленький, забившийся под дядин стол Ким Рок Су, одновременно озлобленный, смирившийся и дрожащий.              — На самом деле я умный человек. Думаю, ты просто не очень хорошо меня знаешь. Но я ужасный ублюдок. Я человеческий мусор, полный мусор. Мусор.              У дракона отвисла челюсть, и он не мог ничего сказать.              «Даже дракон, знающий его едва ли день, видит, какая это чушь», — покачал головой Эрухабен, всё врастая спиной в кресло. — «Впрочем, странно было бы ожидать абсолютной объективности даже от Кэйла».              Казалось, за всеми этими размышлениями о правильности и неправомерности Эрухабен в очередной раз забыл, что и несчастный парень не непогрешим. Ошибки — часть человеческой природы, так почему же Эрухабен готов принять их за должное в себе и так рьяно отслеживает в Кэйле? Да, некоторые его мнения о собственной моральной нечистоте порой звучат странно, но это же не делает мнения в корне неправильными? Слишком долго Эрухабен жил в парадигме абсолютной истины, вычитанной в пыльных фолиантах и нажитой тысячелетием практически тотального одиночества. Грош цена таким истинам — за своей красивой картиной мира, не имеющей ничего общего с реальностью, он окончательно утратил способность различать полутона и научился моментально себя оправдывать.              Не о таких умениях грезил молодой Эрухабен, мечтавший перевернуть науку и искусство, вовсе не о таких.              — Пф-ф.              Кэйл повернул голову в сторону, внезапно услышав чей-то смех. Плечи Чхве Хана двигались вверх и вниз, в попытке сдержать смех.              «А с ним-то что?»              Кэйлу это показалось странным, но он почувствовал жалость к Чхве Хану, думая, что болтовня ни о чём ещё может показаться приятной такому человеку, как Чхве Хан, который провёл так много времени в одиночестве.              — Чистая душа, — недоверчиво пробормотал Альберу себе под нос. — Хотя, с такой точки зрения, даже этому смеху можно радоваться…              В отношении Кэйла к Чхве Хану существовала, казалось, слепая зона в несколько сотен километров. Как он умудрялся виртуозно владеть деталями и в тот же момент не замечать очевиднейших вещей, не поддавалось никакому объяснению и по сю пору.       «Да, всё в порядке, пока он смеётся».              Смеяться и даже жить было тяжело в этом суровом мире. Смеяться — это хорошо.              Кэйл решил, что смеяться — это хорошо, и кивнул головой, небрежно прокомментировав это.              Было что-то грустное в этом утверждении, выведенном этим конкретным человеком.              Розалин немного безнадёжно задумалась о том, как давно Кэйл смеялся не с детьми и не с корейцами, и побоялась всерьёз искать ответ. Вероятно, это было во время шутливой перепалки с Альберу, но насколько это было весельем, а насколько — злорадным торжеством вперемешку с шалящими нервами? Сама Розалин слишком хорошо знала этот вид веселья, чтобы не замечать его временами в поведении молодого мастера.              — Живёшь ли ты один или живёшь с людьми… Неважно, как ты живёшь в этом мире, тебе нужно познать его.              Кэйл подобрал фрукт после того, как его развязали.              — Если без шуток, то это звучит философски, — Чхве Чжон Су нетипичным жестом потёр подбородок.              — В этом нет ничего нового или инновационного, — осадил его Кэйл.              — Но мало кто об этом задумывается, — поддержал старшего донсена Суй Кхан.              — И мало кто находит философию в такой простоте, — добавила Розалин, потирая уставшие глаза.              Глаза дракона сверкнули, пока он смотрел, прежде чем он взглянул на губы Кэйла.              Дракон наверняка знал, что Кэйл прямо сейчас разговаривает с ним. Чхве Хан наблюдал за ними, прислонившись к дереву.              На самом деле, Кэйл разговаривал и с Раоном, и с Чхве Ханом.              — На самом деле, удивительно, как все вы так или иначе пересекаетесь при любом стечении событий, — хмыкнула Розалин, — почти судьба.              Дорогого стоило после этой фразы не думать о том, что происходило в оригинальной временной линии, которую стёр Бог Смерти. Раон, погибающий от меча Чхве Хана… Это было неправильно даже в самом гипотетическом смысле.              — Наступят времена, когда тебе нужно будет встретиться с миром лицом к лицу. Например, когда ты познакомишься с новыми людьми. Или, может быть, переедешь жить в новое место.              Кэйл хотел, чтобы дракон встретил Чхве Хана, чтобы у него была возможность завести друга или семью.              Кроме того, он планировал построить для него дом в Лесу Тьмы, куда он всегда мог бы вернуться.              Сердце Раона забилось неровно.              Казалось странным, что он когда-то сомневался в своём человеке. Он делал всё, чтобы помочь любому Раону — и иллюзионному, и реальному, и тоскующему по мести. Для его человека было совершенно нормальным это непреходящее состояние заботы и беспокойства, которое раньше все, кроме него, нуны и хёна пропускали мимо ушей. Человек Раона любил так глубоко и так тихо, но в то же время яростно, что это было ни с чем несравнимо.              Раон притёрся к коленям своего человека и надеялся, что этого будет достаточно для выражения благодарности. Он и сам любил его так, что порой глаза щипало.              Кэйл молча, ненавязчиво гладил спину своего настрадавшегося ребёнка. Этому не будет конца, и всё-таки он никогда не оставит Раона одного ни в одном из вариантов событий.              И наконец, он планировал научить дракона многим вещам.              «Тогда он должен постепенно забыть, преодолеть или подавить своё унижение».              Даже если это была иллюзия, он не мог просто оставить раненого Раона одного.              — Никто из нас не оставил бы тебя, — всё же решился сказать Эрухабен, вперившись взглядом прямо в небесные глаза Раона.              Этот ребёнок бесценен, и слишком безответственно было бы поручать его защиту лишь одному человеку. Кэйлу нужна помощь. Раону нужна помощь. Все заслуживают поддержки — и Эрухабен готов, желает её обеспечить; впервые в жизни, наверное, он настолько сильно хочет быть полезным.              Пребывание здесь сломало в нём что-то основополагающее, что проще было принимать за драконью черту, но что оказалось лишь бессмысленной, зловредной гордостью и отстранённостью. Эрухабен прожил тысячу лет, да, но лишь едва касаясь жизни, пролетая мимо, и теперь хочет познать всё в душевной глубине и полноте.              Кэйл оживил его, вывел из летаргического сна и подарил новую молодость. Эрухабену стоит начать отплачивать чем-то помимо неблагодарности.              Кэйл говорил с Раоном с серьёзным выражением лица.              — Есть одна очень важная вещь для жизни в мире.              На мгновение наступила тишина, когда Кэйл замолчал.              — Сейчас он скажет что-то, от чего мы все дружно выпадем в осадок, — с видом почтенного оракула провозгласил Чхве Чжон Су.              — Без вариантов, — согласился Суй Кхан.              Кэйл, у которого перед глазами крутилась запись этих событий, нежно покачал головой, не убирая рук со спины Раона. То, как эти двое его знали, неизменно грело душу. Каждую секунду каждого дня он радовался, что вновь обрёл своих хёнов.              Альберу, прислонившись к Кэйлу, улыбнулся. Чем дольше он был с ними, тем больше переплетался и радостно осознавал: назад дороги нет. И это было лучшим знанием на всём белом свете.              Небо над Лесом Тьмы медленно краснело с закатом.              На секунду все оторвались от своих мыслей и просто прожили это опосредованное мгновение покоя, каких так мало бывало в последнее время. Тонкий край закатной алой ленты красил верхушки деревьев, мерно качавшихся под дуновением тёплого ветерка, тучи лениво ползли по небосклону, скрадываясь высью и далью, тонкие силуэты птиц чёрными всполохами мелькали то между ветвей деревьей, то в просторной вышине. Хотелось дышать полной грудью: пусть и с монстрами, пусть и с унижением, пусть и в иллюзии, но мир был истинно прекрасен. Хотелось запомнить это — и тут же забыть, чтобы прожить, впитать зрением и хребтом, уложить личностнообразующим опытом где-то внутри и видеть на изнанке век каждое мгновение, когда вдруг станет невмоготу.              Хотелось жить, тихо, постоянно, непреложно. И каждый не мог не думать о том, как избороздил шагами границу смерти, как изучил её во всех подробностях, стал её чуть ли не постоянным жителем.              Война должна была закончиться, и пришёл бы покой, тот томный покой, уничтожающий душу и обесценивающий страданий, такой запретный, желанный и недостижимый. У войны должен был быть конец, за которым последовало бы бесконечное множество прекрасных закатов.              Альберу думал, будут ли закаты такими же чарующими, как только станут навсегда доступны. Он сомневался, но всё равно хотел, жадный до цели благополучия всех, к которой годами стремился. Будущее растворялось, скрадывалось далёкой перспективой неизменности, и всё же каждый присутствовавший тянулся к нему душой, даже зная, что надежды обречены обернуться новыми трудностями и разочарованиями.              И чёрный дракон, и Чхве Хан смотрели на Кэйла.              — Что это за очень важная вещь для жизни в мире?              Уголки губ молчавшего Кэйла скривились.              Запись промелькнула столькими метафоричными образами, не поддающимися однозначной трактовке, что перед глазами замерцало. Таким мышление Кэйла представало очень редко, и Чхве Хан зажмурился, в то время как Рон недоверчиво тряс головой. Какой-то нераспутанный ком ощущений инородно почувствовался каждому в собственном теле.              Очевидно, у Кэйла было много мыслей на эту тему, как и у всякого человека, жившего в мире чуть дольше одного дня. Вряд ли он смог бы передать это словами, и поэтому Суй Кхан знал, что его Рок Су-я даже не станет пытаться и выберет что-то абсурдное, но в то же время определённо правдивое.              Однако глаза его были серьёзными. Он посмотрел на молодого дракона, который был сосредоточен на нём, а также на старого человека, который долгое время жил один, когда открыл рот.              — Деньги.              — Ни на секунду в тебе не сомневался, — хихикнул Альберу, стряхивая с себя наваждения последних мыслей и впечатлений. — Сугубо практичный подход к вещам, но в то же время удивительно хаотичный.              — Капитализм победил, — пожал плечами в ответ Кэйл.              — Что? — Тут же активизировалась Розалин.              — Как прекрасно было бы дать тебе в руки Маркса и Вебера, — искренне пожалел любознательность Розалин Суй Кхан. — Эй, Рок Су-я, ты там как с Богом Смерти сейчас?              Кэйл в ответ лишь неопределённо махнул рукой.              — Как думаешь, он тебе несколько книжек из других миров доставит?              — Доставит, — категорично щёлкнул мечом о ножны Чхве Чжон Су в непреднамеренной пародии на Чхве Хана. — Заставим.              — Вот и славненько! Компенсирует тебе недочитанное «Рождение героя».              Суй Кхану невероятно повезло, что в тот момент он не видел обращённых на него хищных драконьих взглядов.              Вполне возможно, что скоро он поймёт, насколько такая инициатива на самом деле наказуема.       — …Что?              Дракон заколебался, прежде чем спросил, но Кэйл только кивнул головой и уверенно продолжил говорить:              — Да, это определённо важно.              Ему было всё равно, как Чхве Хан и Раон смотрели на него, и на его лице была чрезвычайно довольная улыбка.              — Святой цинизм, — пробормотал себе под нос Альберу, ничуть не удивлённый. Сколько же государственного бюджета за последние годы съело это конкретное мировосприятие Кэйла — подумать страшно! Не то чтобы он был неправ, просто оправдывать подобные траты перед дворянами порой бывало проблематично.              Хотя фраза «средства потрачены на обеспечение безопасности границ королевства» чаще всего срабатывала. Все понимали, что он имел в виду, но не смели перечить, признавая справедливость такого суждения.              — Просто доверься мне.              Затем он задал Раону вопрос.              — Ты можешь поджарить это мясо с помощью магии?              Затем он торжественно спросил у Чхве Хана.              — Можете ли вы подготовить его? Я не знаю, как.              — Это сочетание самодостаточности и показной беспомощности определённо сведёт их с ума, — заключил Чхве Чжон Су, улыбаясь.              И чёрный Дракон, и Чхве Хан покачали головами, но сделали то, о чём их просил Кэйл, без каких-либо комментариев.              — Вывод: дрессировка определённо работает на всех, — хохотнул Чхве Чжон Су.              — Самоиронично, однако, великий Чхве, — фыркнул в ответ Суй Кхан.              Тут же проекция сменилась, весьма заметно пропустив время. Вместо заката и последовавшего за ним сумрака лес осветился началом нового дня.              На следующий день.              — …Такое место!..              Кэйл привёл их к вилле Супер Камня и наслаждался удивлением Чхве Хана.              — …Боже мой…              Здесь была обширная территория. Она была всё такой же яркой, как и дома, не то что тропа, по которой они только что шли.              — Я рада, что вы отдали им это место, молодой мастер, — улыбнулась Розалин.              — Всё равно никто здесь о нём не знал, — отмахнулся Кэйл.              Но, конечно, не было никакого «всё равно». Это место стало новым домом, тем, за что Кэйл был готов бороться до конца. Кому ещё он мог его отдать, если не местным Раону и Чхве Хану? Они заслужили любой милости, какая только была им доступна в этих адских условиях одиночества и незнания.              Глаза чёрного дракона были широко открыты, когда он огляделся.              Кэйл наблюдал за ними двумя с довольным выражением лица, прежде чем энергично двинулся вперёд.              — Эта экскурсия обещает быть бесконечно забавной, — раскис Альберу, почти полностью завалившись на Кэйла и Суй Кхана.              — Поаккуратнее, — деланно проворчал Суй Кхан, но всё же укрыл уставшего кронпринца крылом.              Пора начинать заботиться об очередном непутёвом донсене, что уж скажешь.              Тем не менее, он обнаружил нечто странное.              «Я не слышу голос древней силы?»              Эрухабен только сейчас задумался об этом, что, конечно, стоило ему некоторого самомнения.              «Может, это какой-то стандарт испытаний?» — Невольно предположил он. — «На острове Ветров было точно так же».              Это было слишком смелой мыслью, ведь в том испытании Кэйл их использовал, но не стоило исключать и такого варианта. Лучше подумать и прийти к неправильным выводам, чем не думать вовсе.       Изначально он должен был слышать голос Супер Камня, когда они были на тёмной тропе, но она была очень тихой.              Супер Камень и его скрытая вилла, казалось, были сделаны должным образом, исходя из того, что это место было здесь, но…              «Это потому, что это иллюзорный тест?»              Кэйл не особо задумывался об этом и пошёл без колебаний.              — После такого отношения ты обязательно получишь обстоятельную лекцию-объяснение, — констатировал Суй Кхан, — года через два.              Кэйл даже не удостоил это замечание ответом: обычно так и случалось. Главное было не задумываться об этом и ловить моменты, не упуская возможностей.              Он взглянул на каменный столб в стороне, преграждавший путь на Восточный континент, но поспешил в первую очередь сообщить о важном двум остальным.       Как только он оказался на третьем этаже виллы…              Он толкнул дверь.              — Ах, родные пенаты, — Чхве Чжон Су потянулся. — Домой хочу.              — Тебе что, пятнадцать? — Шутливо хлопнул его по лбу Суй Кхан. — Терпи.              — Насилие над личностью! Произвол! — Умирающим лебедем воскликнул Чхве Чжон Су.              — Не забывай, что в этом теле ты даже младше пятнадцати, лидер, — довольно сощурился Кэйл.              — Никогда больше не открою рта в твоём присутствии, — насупился Суй Кхан.              — Ты пореже давай повод вспомнить, а то ещё сдадим тебя в академию на повышение квалификации, — хихикнул Альберу.              — Злые вы.              Чхве Чжон Су чувствовал, что его честь в полной мере защищена.              Скри-и-ип… бум.              — Здесь деньги.              Всё было ярким.              Тут сверкали всевозможные украшения и драгоценности.              — Вот бы такой бюджет нашей башне, — тоскливо подпёрла рукой подбородок Розалин, глядя на это великолепие.              — Как будто мы тебя не спонсируем, — в один голос протянули Альберу и Кэйл.              — А это уже маловажные детали, — фыркнула Розалин с лёгкой улыбкой на губах. — Да и своих заказов немало, спасибо большое.              — Нет предела совершенству! — Абсолютно искренне заявил Раон, и было это настолько по-кэйловски, что Альберу аж скулы свело.              Они не светились. Они сверкали. Они были такими яркими, что слово «сияние» было для них недостаточно сильным. Кэйл, глянув на Чхве Хана, заметил его ошеломлённость.              — Эй, дракон, посмотри на это.              — Сейчас мы наблюдаем прививание ребёнку важнейших жизненных целей, моральных ориентиров и принципов, которые он пронесёт через всю свою жизнь, — голосом телеведущего объявил Суй Кхан настолько жизнерадостно, что улыбнулся даже Рон.              После этого многие другие (Кэйл в первую очередь) улыбаться перестали.              Чёрный дракон посмотрел на Кэйла.              — Это называется драгоценностями. Вы можете обменять это на деньги. Деньги — это то, что нужно, чтобы купить большинство вещей. Кстати, есть много вещей, которые нельзя купить за деньги. Среди таких вещей, которые ты не можешь купить, есть много важного. Ты будешь осознавать это одно за другим по мере того, как будешь жить.              «И ведь не скатился в цинизм, а сказал действительно важные вещи», — отстранённо подметил Рон.              Иногда казалось, что Кэйл безупречен, и если в вопросах житейских и военных эта догма разбилась, открыв наконец его человечность, в вопросе отцовства молодой господин оставался неподражаем. Сам Рон в жизнь не сказал бы лучше — от него это прозвучало бы или поверхностно, или напыщенно, но никак не так естественно и в то же время весомо, как у Кэйла.              Как часто маленький Ким Рок Су грезил о том, чтобы ему сказали нечто подобное? Сколького ему стоило сохранить это, не лишившись чуткости и не озлобившись на половине пути?              Слишком многие вопросы, связанные с молодым господином, подразумевали ответы неприятные и подчас страшные, но Рон готов был копать глубже и узнавать собственную несостоятельность в том, что упускалось годами.              Может быть, если разрушить достаточно, освободится пространство для чего-то нового.              — …Эти деньги важны?              — М-м. Они очень важны, если ты хочешь жить спокойной жизнью?              — Тебе пока не особо помогло, — ехидно заметил Альберу.              Вместо всяческих ссор и дискуссий Кэйл молча кинул ему на голову диванную подушку.              «С другой стороны, где бы мы все были, если бы Кэйл-ним действительно остался в стороне?» — Нахмурился Чхве Хан. — «Шутки шутками, но на самом деле это величайшая удача».              Он знал, что все бы с ним согласились, но не высказался вслух, не решившись разрушить приятную атмосферу, которую столь легко было утратить.       Кэйл продолжил идти и направился в другую комнату.              Чёрный дракон небрежно спросил.              — И ты даёшь эти вещи мне?              — Да. Вы двое, поделите это между собой. Они вам понадобятся.              Чхве Хан малодушно радовался, что никто не видел его испытания на унижение. В сравнении с тем, как много Кэйл-ним сделал для другой его версии, чего он добился с маленьким Ким Рок Су? Чхве Хан едва ли соответствовал самым минимальным требованиям, тем крохам, которыми удовлетворился Ким Рок Су, заброшенный и избитый, растущий сорняком на могиле. На фоне уюта и прелести виллы Супер Камня действия Чхве Хана казались не более чем насмешкой, кривой пародией и грязным, холодным безразличием.              Чхве Хан никогда не умел помогать людям, и мерк, даже стараясь изо всех сил, рядом с Кэйл-нимом, который временами и вовсе не пытался.       Кэйл с удовлетворением наблюдал за милым драконом, старающимся позаботиться о себе. Дракон был намного милее Чхве Хана, который просто стоял с пустым выражением лица.              — Эй, ужасный ублюдок, я выберу то, что хочу! Мы должны осмотреть всё вместе!              — Хорошо. Я научу тебя.              После этого взаимодействия Раон окончательно уверился, что его человек примет его любым.              Любой другой человек десять раз рассердился бы из-за такого отношения, что бы ни послужило ему причиной, но его человек лишь улыбался и тихо радовался, видя, что тот другой Раон может теперь позволить себе бушевать и выражать недовольство. Каким бы плохим его человек себя ни считал, в этом поведении не было ничего ужасного, одно лишь ангельское терпение, которым сам Раон обладал исключительно редко.              Его человек действительно хорошо понимал как людей, так и нелюдей.              Кэйл усмехнулся, небрежно ответил и открыл дверь в другую комнату.              Скри-и-ип… бум.              — Здесь оружие. Вы можете продать его или использовать. Вам решать.              — Хо.              — Сцена из типичного боевика, разве что переворачивающейся стены не хватает, — подметил Суй Кхан.              — Как в «Людях в чёрном»! — Радостно щёлкнул пальцами Чхве Чжон Су, вспомнив спустя пару секунд название.              — Но культурный контекст всего этого объяснять прямо сейчас слишком долго, пощады, мисс, — шутливо поднял руки Суй Кхан, глядя на Розалин.              Она в ответ лишь прыснула от смеха.              Чхве Хан недоверчиво посмотрел на Кэйла.              Скри-и-ип. Бум.              — Ах, это валюта. Есть золотые и серебряные монеты, но они более старого образца и в наши дни не используются. Тем не менее, они всё ещё имеют много применений. Они похожи на драгоценности.              — Золото и серебро старого образца… — У Альберу натурально глаза на лоб полезли. — С тем, как ты вымогаешь у всех деньги по любому поводу, легко забыть, как ты на самом деле баснословно богат, донсен.              — Живя на вилле, учишься не замечать этих богатств, — подметил Чхве Хан.              — Не самый плохой навык, которому можно научиться, — забавляясь, добавил Суй Кхан.              Чхве Хан последовал за Кэйлом, ничего не сказав.              Скри-и-ип, бум!              — Это всевозможные записи. Я научу вас читать, так что попробуйте прочесть их. Вы сможете узнать древнюю историю, найти спрятанные сокровища и даже вещи, с которыми нужно быть осторожным.              — Действительно, всесторонне обеспечил молодых бойцов, — Суй Кхан встряхнул затёкшими крыльями, очень стараясь не сбить никого из близ сидящих.              — Не мог опорочить твоего честного имени, лидер, — хмыкнул Кэйл, вспоминая, как разительно возросло его качество жизни после вступления в команду.              Все это были вещи, принадлежавшие его друзьям, которые Супер Камень собрал после того, как они покинули его.              «Грустная история, если подумать», — Розалин от нечего делать в который раз налила себе чаю. — «И по сути повторяет испытание молодого господина на острове Ветров».              Чхве Хан молча смотрел, прежде чем взглянул на чёрного дракона. Дракон выглядел так, будто ничто его не смущало, когда он наблюдал за тем, что показывал ему Кэйл.              Кэйл посмотрел на них двоих, прежде чем повернулся к окну. Через него была видна большая тренировочная площадка.              — Эти вещи должны быть очень полезны для вас двоих, чтобы выживать в этом мире.              Всё это почему-то звучало как прощание, но не могло же всё закончиться так быстро? Наверняка испытание на унижение Раона не закончится обретением недвижимости — ребёнку нужен дом в первую очередь из-за тех ощущений стабильности и основательности, которые он предоставляет, а холодные, пусть и красивые, стены пустой виллы не были на это способны.              Рон подумал, что здесь они увидят ещё много интересного и неожиданного, как обычно и случалось с молодым господином. Там, где дело, казалось, шло к концу, он обычно едва ли обнаруживал середину.              Он отвёл взгляд от тренировочной площадки и перевёл его на двух существ из иллюзии.              Раон и Чхве Хан…              В каком-то смысле именно они пережили с ним больше всего. У Он и Хонга, вероятно, тоже было такое же количество.              Чхве Хан и Раон переглянулись, понимая это и разделяя такой почётный статус на двоих. Очень многое было оставлено позади: в отличие от большинства соратников Кэйла, приходивших по мере необходимости для конкретного дела, они оба следовали за ним неотступно.              Переданное записью и заклинанием чувство глубокой сердечной привязанности в очередной раз показало, как Кэйл это ценил.              Кэйл был очень серьёзен, когда небрежно произнёс это сообщение.              — Живите легкой и спокойной жизнью. Не напрягайтесь слишком сильно.              Раон взвился и улёгся на плечи Кэйла. Что-то было в этом даже более успокаивающее, чем лежание на его коленях.              Он сказал ему прямо в голову:              (Спасибо, мой человек).              А Кэйл в ответ лишь едва ощутимо кивнул, приулыбнувшись.              Даже если это была иллюзия…              Это были истинные мысли Кэйла.              Вот почему он планировал обучить их двоих.              — И всё-таки хочется тренировок в старом стиле, — задумчиво произнёс Суй Кхан.              Чхве Чжон Су и Кэйл замерли настолько синхронно, что со стороны это выглядело даже абсурдно, но Чхве Хан вспомнил опыт своего племянника и молча посочувствовал — такое поведение было абсолютно оправданно.              — В любом случае, просто следуйте за мной.              Чёрный дракон спросил.              — Куда мы пойдём?              Кэйл спокойно ответил, получив искрящиеся взгляды от них обоих. Он и не знал, знают ли они сами, что у них сейчас такие взгляды на лицах.              — В мир.              — Многообещающее начало, — Альберу фыркнул, но в очередной раз порадовался, что не ему с этим разбираться.              — Мир рухнет, — шутя отпустил комментарий Суй Кхан, потянулся и зевнул. Всё-таки сидение на одном месте невероятно утомляло.              В тот день на территории Хэнитьюз появился чрезвычайно богатый кит.              — Ха-ха-ха-ха!              Кэйл был в самом возбужденном состоянии, чем когда-либо до этого.