Часть 113

      Раон распахнул глаза и взволнованно заёрзал, чувствуя, что его человек в записи удивился этой просьбе. Чему тут было удивляться, Раон не знал — конечно, его младшая иномирная версия после спасения захочет оставить себе ещё что-то от своего спасителя, что-то такое, что будет рядом всегда. Как и у него самого, для того дракона был только один правильный выбор, и им был Кэйл.       На самом деле, Раон был бы разочарован, если бы тот дракон не попросил у Кэйла выбрать ему имя. Это была бы упущенная возможность, которая бывает только раз в жизни.       В этот момент у Кэйла возникла дилемма.       У него была такие мысли.       «Этот парень – иллюзия, но можно ли называть его Раон Миру?»       Суй Кхан улыбнулся и переглянулся с Чжон Су — эта мысль была удивительно в духе их Рок Су-я. Несмотря на то, что это был один и тот же дракон, они всё-таки были разными, их пути уже разошлись.       Похожие мысли были и у остальных наблюдателей, и особенно — у Эрухабена, который сам был драконом, индивидуалистом от природы. Для них, драконов, выбор имени был крайне важен, поэтому… Драконы редко позволяли кому-то выбрать себе имя, и если позволяли, то только тем, кому по-настоящему доверяли. Эрухабен выбрал себе имя сам. Раон же доверил этот выбор тому, от кого хотел получить этот дар, кому доверил выбор, каким бы он ни был.       И Кэйл сейчас это доверие в очередной раз оправдывал.       Трёхлетний дракон, которого Кэйл встретил здесь, был похож, но отличался от четырёхлетнего дракона. Мало того, что была разница во времени в один год, но то, как они были спасены, и их окружающая среда впоследствии были лишь некоторыми из многих различий между двумя драконами.       Розалин мягко улыбнулась, слыша мысли их как всегда выглядящего кристально спокойным лидера. Это было мило, очень-очень мило, и ещё очень… по-родительски? Как будто Кэйл был отцом ребёнка, которому старался выбрать максимально подходящее имя, чтобы передать всю свою любовь и все пожелания.       Это было гораздо глубже, чем просто «этот дракон решил следовать за мной». Кэйл не был спутником, он был опекуном и родителем.       Хоть этот трёхлетний дракон и Раон Миру были одинаковыми…       Хоть они и были похожи…       Они всё же были разными. Самое главное, трёхлетний дракон был иллюзией, которую Кэйл больше никогда не увидит.       Рон сокрушённо вздохнул и криво улыбнулся. Конечно, этот дракон ни за что не отпустит Кэйла, не получив от него имени, и конечно, Кэйл не отнесётся к этому несерьёзно. Дать двум версиям одного дракона разные имена, потому что они шли разным путём — конечно, Кэйл выберет именно это, несмотря на срочность.       Рон никак не мог удержаться от чувства гордости.       Возможно, это было причиной того, что…       — …Додам.       Раон широко распахнул глаза в удивлении. «Додам»? Так это было имя? Когда-то именно это слово приследовало его во снах, когда-то, когда Кэйл находился в испытании и Раон чувствовал атрибутом, что происходило в храме.       Оказывается, всё это время это было имя, которое Кэйл дал другому ему. Другое имя, специально для этого дракона, потому что Раон был такой один. Только он был Раоном Миру, и никакой другой дракон — даже он сам в другой вселенной или иллюзии — не носил того же имени.       Это вызвало... почему-то слишком много эмоций.       Раон не удержался и взвился в воздух, замахал крыльями, но тут же вернулся назад — к Кэйлу. Ему хотелось летать кругами, но так, чтобы ни на сантиметр не отстраняться от своего человека, самого лучшего человека во всех возможных мирах.       На спину внезапно легла рука, и эмоций стало ещё больше, настолько, что Раон не смог сделать ничего, кроме того, чтобы уткнуться в своего человека и обхватить его лапами за талию и хвостом за ноги.       Это было что-то больше благодарности за «только моё имя». Раон пока не знал, как это назвать.       Это слово всплыло в подсознании.       Додам.       Эрухабен внезапно вспомнил, что уже слышал это слово, да не от кого-нибудь, а от Раона. В то же время, когда Кэйл и проходил это испытание, на самом-то деле... Внезапно многое встало на места, кроме одного вопроса — почему Раону снилось именно слово «Додам»? Потому ли, что его атрибут счёл важным сообщить о том, что где-то прямо сейчас Кэйл даёт имя другой его версии? Но почему, в таком случае, Раон услышал только это, а не что-то ещё? В этом должны была быть какая-то логика, но Эрухабен её пока не понимал. В том, что во всём виноват атрибут, он практически не сомневался.       Суй Кхан улыбнулся, слушая милые мысли донсена из проекции и глядя на их Кэйла, ошарашенного волной привязанности от Раона. О эти широко распахнутые глаза и взгляд оленя в свете фар… И всё-таки он уже не замирал так, как раньше, будучи Ким Рок Су. Это было явным прогрессом.       И какие же всё-таки красивые имена выбирал Кэйл-а… Милый-милый донсен.       Это чисто корейское слово для ребёнка, который хорошо играет и растёт, не болея.       Они улыбаются — кто-то более открыто, кто-то кривовато, но оттого не менее искренне.       Эрухабен тихо выдохнул, не смех, но что-то близкое. Это было очень искреннее имя, чуть забавное, которое так и фонило привязанностью человека, который его дал.       Прекрасное имя для прекрасного ребёнка, такое же прекрасное, как имя Раона Миру.       — Додам?       Дракон слегка отпустил воротник Кэйла и в замешательстве наклонил голову. Именно тогда Кэйл решил.       Для нынешнего молодого дракона, которого он встретил в иллюзии и не смог бы встретить в реальности…       Чхве Хан чувствовал эту непоколебимую уверенность в том, чтобы дать этому дракону своё собственное имя, несмотря на то, что всё это может быть просто иллюзией… И был бесконечно рад, что в этой иллюзии, которая могла быть, а могла и не быть реальным миром, Кэйл-ним нашёл место и для него, растерянного и почти потерявшего себя за годы в лесу Тьмы.       Кэйл-ним спасал не только маленького дракона, но и Чхве Хана, вывел из леса, дал дом, помог освоиться… Это было спасением для обоих — и для теперь уже Додама, и для Чхве Хана.       Даже если он был иллюзией, которая исчезнет, как только Кэйл уйдёт, Кэйл хотел сказать это молодому трёхлетнему чёрному дракону.       — …Додам Миру. Закончим на этом.       «С этого момента ты будешь хорошо расти».       Чхве Чжон Су потянулся и взъерошил волосы Кэйла, который всё ещё с чуть ошалевшим видом поглаживал прилипшего к нему дракона.       — Отличное имя, донсен.       Кэйл посмотрел на него пустым взглядом.       — Напоминаю, мы буквально родились в один день.       — Напоминаю, эти условности вообще ничего не меняют, — Альберу лучезарно улыбнулся и добавил, — правда, донсен?       Чхве Чжон Су дал ему пять, Суй Кхан засмеялся. Кэйл вздохнул, но промолчал.       — Миру означает дракон.       Фиолетовый свет начал закручиваться под ногами Кэйла. Дракон, Чхве Хан и Кэйл знали об этом, но смотрели друг на друга.       Свет завершающегося испытания не был важен ни тогда, ни сейчас. Гораздо важнее были широко распахнутые глаза дракона, получающего имя от своего спасителя, и Кэйл, даже в этом теле похожий на себя благодаря твёрдому спокойному взгляду и искренности, пронизывающей каждое слово.       Кэйл обхватил руками две передние лапы, держащие его за воротник, и небрежно продолжил.       — Додам означает, что ты будешь хорошо играть и расти в безопасности, не болея.       Тёмно-синие глаза юного дракона слегка задрожали.       — Хэй, а вы знаете, что означает имя Раон Миру? — Внезапно начал Суй Кхан.       Рядом заулыбался Чхве Чжон Су. Кэйл замер под блестящим взглядом Раона, который знал, какой смысл вложил в это имя его человек, но никогда не слышал прямого перевода. Навострили уши и остальные.       — Миру, как все уже поняли, значит «дракон». А Раон… — Суй Кхан мягко улыбнулся, выдерживая паузу, и ткнул Кэйлу в щёку. — Раон значит «радостный».       — Радостный дракон, — Чхве Чжон Су расплылся в улыбке.       — Радостный дракон, — эхом повторил Эрухабен и усмехнулся.       И почему он был совсем не удивлён, что несчастный ребёнок вложил такой милый и искренне добрый смысл в имя, которое дал другому несчастному ребёнку? Это было… так в духе Кэйла.       Переглянулись с улыбками Моланы, блестела глазами Розалин, улыбался Чхве Хан, наконец отпустив руку с меча и расслабившись.       — Мне всё ещё очень нравится, человек, — Раон смотрел в красновато-карие глаза, спокойные и ясные, тёплые, как безоблачное небо на закате.       — Хорошо, Раон, — Кэйл чуть улыбнулся. — Я рад.       В этот момент, даже находясь вдали от дома, даже уставшие от бесконечного потока чужих воспоминаний, они были счастливы, потому что два бедных ребёнка получили свои имена, прекрасные, добрые и непоколебимо-жизнеутверждающие, как и человек, который их дал.       Однако дрожь вскоре прекратилась, и твёрдый взгляд снова посмотрел на Кэйла.       — Ты можешь изменить свое имя с Додам, когда станешь взрослым.       Выбор собственного имени и собственного пути был бы неплох, если бы он благополучно вырос и стал взрослым.       В этих словах и мыслях было столько заботы… Альберу протянул руку и погладил радостного — радостного — дракона по голове и откинулся на спинку дивана. Он чувствовал себя Чхве Ханом из проекции, наблюдающим с мягким выражением лица и не знающим, что сейчас нужно сделать и нужно ли что-то делать вообще.       Слишком приятный момент, а они всегда такие хрупкие… Таким моментам не хотелось мешать.       Даже если это была всего лишь иллюзия, Кэйл хотел рассказать трёхлетнему дракону о будущем.       Он хотел, чтобы это прощание не было плохим.       И ему это удавалось, даже когда он покидал двух только-только спасенных, успевших к нему привязаться. Суй Кхан, нет, Ли Су Хёк видел и проходил сам через множество подобных прощаний, когда кого-то, кого ты спас и поставил на ноги, привязав к себе и сам привязавшись, нужно оставить за спиной. Это всегда тяжело. Какие слова ни подбирай, сколько не пытайся оттягивать неизбежное, тебе всё равно придётся оставить их. И они это знают.       Слишком многих Ли Су Хёк спас и оставил за спиной, чтобы не понимать.       Сейчас Кэйл старался уйти правильно, хорошо попрощаться, без боли. И у него получалось настолько хорошо, насколько это возможно.       Чёрный дракон отпустил воротник Кэйла и пробормотал себе под нос.       — …Додам Миру.       Это был первый раз, когда Кэйл увидел, как этот трёхлетний дракон ярко улыбается.       Раон отпустил Кэйла и взвился в воздух, слишком взбудораженный, чтобы сидеть на месте, и сверкнул такой же улыбкой — яркой и искренней, по-настоящему счастливой. Он был рад, что тот дракон, Додам Миру, получил своё собственное имя и не стал двойником самого Раона. И что, что в масштабах параллельных вселенных они должны быть одинаковыми? Это не значит буквально ничего, потому что их пути расходятся с момента спасения, и будут расходиться всё больше и больше, если, конечно, Додам останется где-то в другом мире, а не растворится, как иллюзия.       И всё-таки было в этом испытании что-то странное, что-то, что казалось по-настоящему реальным, настоящим. Возможно, сумей Раон сам там побывать, он бы смог это доказать, смог бы исследовать и почувствовать откликом атрибута… Но его там не было, а по чужим воспоминаниям, даже таким реалистичным, как воспоминания его человека, понять что-то было невозможно.       Поэтому Раон просто надеялся, что Додам Миру будет жить и хорошо расти, не болея, как и желал ему Кэйл.       — Мне нравится.       Кэйл улыбнулся такому положительному ответу.       Время выходило, но никого это не волновало. Ни Кэйла с его тихой нежностью и привязанностью, ни Додама с яркой улыбкой и блеском в глазах, ни Чхве Хана, с улыбкой наблюдающего за ними двумя.       Эрухабен вздохнул, видя, как фиолетовый свет поднимается всё выше. Он надеялся, что, если это всё-таки не иллюзия, а другая реальность, его версия из того мира однажды присоединится к этим детям.       — Это хорошее имя.       Кэйл кивнул на комментарий Чхве Хана. Это было неплохое имя для того, что его только что придумали.       — Учись, лидер группы, вот так надо называть, — Чхве Чжон Су не выдержал и ткнул Суй Кхана в плечо.       Суй Кхан оскорблённо вскинулся и прижал руки к груди.       — Родные донсены предают, какой ужас…       Фиолетовый свет теперь дошёл до талии Кэйла.       «На этот раз всё наоборот».       Мир, на который смотрел Кэйл, до сих пор становился синим или желтым, но на этот раз именно Кэйл был окружён светом.       «Ещё один звоночек в пользу реальности мира против того, что всё это иллюзия», — мысленно отметила Розалин.       Возможно… Возможно когда-нибудь, когда охотники закончатся и им не придётся прыгать по мирам, они смогут попробовать связать с Додамом и Чхве Ханом, а может, и с молодым Альберу. По крайней мере, Розалин бы хотела попытаться.       — До свидания.       Чёрный дракон махнул передней лапой, словно ничего не чувствуя. Чхве Хан усмехнулся и похлопал дракона по спине, а другой рукой помахал Кэйлу.       «И всё-таки это было неплохое прощание», — мелькнуло в мыслях Рона, и тут же это же повторил мысленный голос Кэйла.       Это действительно было неплохое прощание.       Без слёз и душераздирающих прощаний, эти двое оставались друг у друга, у них были навыки для автономии и все воспоминания о внезапном благодетеле, и даже имя Додама. Всё это оставалось, даже если Кэйл уходил. Это было неплохо… даже хорошо.       Кэйлу пришла в голову эта мысль, когда он заметил, что фиолетовый свет и туман покрывают его лицо и делают всё тёмным.       — Пока.       Он в последний раз попрощался и позволил тьме забрать его.       Хотя мысль прозвучала достаточно пафосно, в этот раз Кэйл не потерял сознание сразу, скорее это напоминало настоящее погружение во тьму — физическое, без метафор. Он терял способность нормально смотреть на мир, потому что темнота подступала со всех сторон, и звуки стали приглушёнными, как будто слух тоже был потерян.       Странное предобморочное состояние медленно отключающегося разума и сдающих органов чувств.       Он ничего не слышал.       Он мог лишь смутно видеть, поскольку количество того, что он мог видеть, медленно сокращалось.       Шлёп.       — Угх.       Чхве Хан быстро поймал его тело, когда оно упало.       Конечно же, ему не дали упасть. Чхве Хан тихо выдохнул, когда его версия из испытания сделала то, на что он рассчитывал. Было бы крайне грустно, если бы Кэйл-ним оказался не только запачкан кровью монстров, но и ударился. Внезапная слабость, переданная проекцией, точно не дала бы ему сгруппироваться или хотя бы упасть аккуратно, он бы просто рухнул на землю — а это может быть травмоопасно.       Даже если Чхве Хан совсем не волновался о том, что будет с ублюдком, тело которого по воле случая и дерьмового Бога Отчаяния занял Кэйл, было бы грустно, если бы последними воспоминаниями об этом испытании была боль от падения.       Человек по имени Кэйл уходил.       Чхве Хан повернул голову.       — …Кэйл.       Додам Миру повторил имя человека, покидающего их.       Кэйл на самом деле успел это услышать, несмотря на отказывавший слух, и проекция передала странное ощущение. Как будто ты хочешь усмехнуться или улыбнуться, но ничего не получается, потому что мышцы лица просто не отвечают.       Теперь дракон кивал головой, словно что-то решил, но Кэйл этого не слышал. Он только заметил, что дракон что-то бормочет, и…       «Это конец».       Его тело было полностью погружено во тьму.       В тот момент, когда проекция передала эту страшную мысль, чувства потерялись вовсе и мир вокруг застыл в темноте на секунду, прежде чем вновь начать движение. Тьма уходила, и все вокруг вздохнули с облегчением в ожидании сообщения от заклинания. Может, в этот раз у них наконец-то получилось открыть достаточно тайн, чтобы войти в мир Маат?       Но почему-то заклинание, обычно так быстро реагирующее, в этот раз не высвечивало знакомое уведомление. И не знакомое тоже. Всё замерло на пять, десять, пятнадцать секунд… Эрухабен окинул беспокойными взглядом зал, не понимаю, нормальная ли это реакции при выполнении задания или что-то пошло не так.       — Мы закончили?.. — Неуверенно спросил Альберу, наконец решившись разрушить странную тишину.       В центре комнаты загорелся знакомый по испытанию неудачи Кэйла фиолетовый свет.       — Нет? — Суй Кхан нахмурился. — Кэйл-а, у тебя было ещё одно испытание?       — Нет, — Кэйл напряжённо следил за светом.       Внезапно помещение затопило светом, точно так же, как в начале испытания Кэйла. Проекция активировалась с задержкой и без приказа, и в центре этого света появилась фигура Чхве Хана. Послышался механический голос.       — Цель определена.       Чхве Хан подорвался с места, лихорадочно переводя взгляд с проекции на Кэйла.       Бип, бип.       — Обнаружена ошибка в определении цели.       — Мы собираемся смотреть испытание сильного Чхве Хана? — Раон наклонил голову на бок, сбитый с толку. — Но мы ведь не задавали вопрос!       Это было действительно странно. Но что ещё страннее — реакция их Чхве Хана, выглядящего, будто его загнали в угол.       — Завершено определение источника ошибки. Цель, Кэйл Хенитьюз, не является целью.       Глаза Кэйла распахнулись, когда он осознал, что может значить панически бегающий взгляд Чхве Хана и слова системы испытания. Если Кэйл Хенитьюз не является целью, тогда целью является…       — Стоп! — Чхве Хан лязгнул гардой меча.       Проекция замерла, но не исчезла.       — Нам нужно время на обсуждение, — продолжил за Чхве Хана Кэйл.       Что-то ему подсказывало, что кроме времени на обсуждение вариантов у них не будет, раз уж заклинание самовольно решило включить это воспоминание.