Вернутся к фанфику
Пропажа
9 сентября 2024, 23:41Ваня полуспал на диване, уместив голову на коленях у матери. Он и не помнил, как давно такое было в последний раз, наверное, когда он был совсем маленьким. Елена гладила непослушные космы сына, убаюкивая, как будто ему не двадцать, а пять. Как будто он ещё не знал, что такое Сумрак, ещё не знал, кто его отец, как будто он был не Царевич, Иван — Светлый, шестой уровень, а просто…
— Ванечка, — тихо шепнула мама. Сквозь наползающую дрему, Иван подумал, что такой нежности в её голосе он не слышал очень давно.
Какая-то тревожная, не до конца додуманная мысль забилась загнанной птицей в его подсознании, но её успокоили мамины руки, зарывшиеся в ванины золотистые волосы.
— Ваня… — она вновь пробормотала имя сына. Что-то странное, неправильное было в её тоне, тембре голоса, в её мягких руках, но веки Ивана были тяжелыми, а мамины колени такими удобными, что искать подвох не хотелось.
Убрав одну назойливую прядку с лица, мама задержала руку, гладя его по щеке. Поначалу, Иван заулыбался в своей полудреме и подался в направлении движения, но постепенно нажим становился сильнее и сильнее, пока чужие пальцы не впились в ванину кожу, оттягивая, зарапая. Парень дёрнулся; по щеке стекало что-то неприятно тёплое, липкое.
— Мама… — он пробормотал, и вздрогнул — это был не его голос. Ну как, его, но не тот что он бы услышал сейчас. Это был голос маленького мальчика, растерянного, ещё не осознающего, что произошло, но уже понимающего: что-то очень, очень не так. — Мама, мамочка…
Отчаянный всхлип вырвался из его груди — так безудержно плакать умеют только дети. Глаза сами по себе распахнулись, он оказался на ногах, видя мир так, как он и не помнил что было возможно — стоя в полный рост он едва ли доставал до спинки стула. Старая мамина квартира — и сколько лет его тут не было? — выглядела неправильно, но в то же время именно так, как он её видел в последний раз. Всё было серым, вдоль и поперёк, насквозь, краска даже не проскальзывали в обивке дивана, в линолеуме, в занавесках, как-будто её выжали. Казалось, Иван моргнул и всё стало как в черно-белом фильме. По полу растекалась лужа, в этом сером мире почти чёрная, нефтяная, но Иван знал — увидь он её в обычном мире, не осталось бы и сомнения, что это кровь. Мамы не было видно, и на мгновение проблескнул тлеющий огонёк надежды, что сейчас она выйдет из кухни, снимая фартук, обнимет его, и они пойдут гулять на площадку, как он просил.
Вместо этого, в квартиру ворвались тени. Медленно, как будто их окунуло в патоку, они пересекли коридор и остановились, оглядывая зал. Ваня замер, хотя казалось, что его не заметили. Одна из странных теней подняла руку, в ней что-то светилось, но разглядеть не было возможности, и крикнула:
— Ночной Дозор! Всем выйти из Сумрака!
Слышно её было словно через толщину воды. Сумрак… Ваня видел это слово в книжке, но не мог точно сказать, что оно означало. И всё же, серость вокруг него словно бы отзывалась на имя, протягиваясь к вошедшим теням. Пара из них стала чётче, виднее, и Иван понял: эти тени — взрослые. Они пришли потому что мамы не было? И что такое Дозор?
— Ты вообще понимаешь, что такое Дозор? — жестокий, злой голос разнесся над головой. Иван резко развернулся и плюхнулся на кожаное кресло, вроде тех, что стояли у отца в кабинете. — Очевидно, нет. С твоим именем, моим положением, и водить дружбу с этой блохастой псиной — неслыхано!
Иван вжался в кресло. Было обидно, особенно за Серого. Было страшно. Хотелось постоять за себя, возразить, поговорить с отцом. Обреченная затея.
— Я понимаю…
— Раз понимаешь, значит не ценишь, — отрезал Мстислав. Один взгляд в его сторону — Иван хотел бы сказать, что отец в нем разочарован, но видел только глубокую неприязнь и апатию — и глаза мужчины засветились нехорошим огнём. — Как пожелаешь.
Отец щёлкнул пальцами, и кожу над сердцем обожгло так, что перехватило дух. Иван от боли согнулся в три погибели, слыша свой собственный жалкий скулеж как через слой воды. Дернувшись, он на мгновение потерял ориентацию в пространстве, оказываясь сначала лежащим на чем-то мягком и сразу же летящим куда-то вниз.
Столкновение с полом заставило его проснуться. Хриплое судорожное дыхание сжимало грудную клетку, пальцы пытались ухватиться за воздух. Первым, что его отрезвило, стала боль в ушибленном локте.
С кровати во сне он не падал уже несколько лет. Да и мать Ивану снилась в последний раз накануне восемнадцатилетия, почти три года назад — тогда он тоже поссорился с отцом, перенервничал, и, что греха таить, в первый раз в жизни выпил и сразу же перепил. Но в этот раз алкоголя не было и капли, он вышел из офиса Дозора написав отчёт о прошлой ночи и где-то в семь утра добрался до постели, рухнув на неё без сил. Ссора с отцом отдавала горечью в воспоминаниях, но и с той прошла почти неделя, так в чём же дело? Мысли отказывались собираться в кучу, как бы Иван не пытался. Странная тревожность сковывала тело, и можно было свалить все на кошмар, но Ваня помнил, что это чувство преследовало его весь прошлый день.
Кое-как встав, Иван доковылял для кухни. Тело болело, даже налить воды себе было трудно, и он стоял, вцепившись в дверцу открытого холодильника пока тот не запищал. Дернувшись, он мигом захлопнул его, так и не налив себе воды.
«Только бы Милу не разбудить» — пронеслось в голове, и тут же понимание накрыло удушающей волной.
Милослава Царевич числилась пропавшей уже вторые сутки.
***
Коллеги Ивана часто говорили, что в таком городе как Москва, кишашем тёмными силами и банальной человеческой преступностью, не было ничего хорошего. Что оперативники, что обычный офисный планктон плевались ядом за спиной начальства если не хватало кадров и их высылали в дозор. Понятно: у них семьи, хобби, да и вообще, ночью хочется простого человеческого поспать. Тем ценне в их коллективе был Ваня, который видел хорошее практически во всем, а выходы в дозор с напарниками воспринимал как прогулку с друзьями по столице. Да, ночную, да, небезопасную, но с его магией и юношеской беспечностью, море было по колено. Росший в очень дальнем Подмосковье, он так и не привык к тому, что он больше не турист, не деревенский дурачок, он здесь как бы живёт, вот паспорт и прописка, так что дозорным он быть любил, особенно в такие тихие ночи. Царило то мимолетное спокойствие, которое в больших городах можно было наблюдать только по будням, где-то за час до рассвета. Конечно были машины, какие-никакие прохожие, бездельников не оберёшься в любое время суток, но Иван оглядывал их, не останавливая взгляд ни на ком. Все мысли были о сестре: не было никаких зацепок, исчезла она с утра пораньше, никому не сказала, куда направилась, и с тех пор её не видели. Ивану пойти бы её искать, но один, да ещё и с блокатором магии, он бы далеко не ушёл. Отец, как всегда, что-то не договаривал, но и времени на общение с впавшим в немилость сыном у главы Светлых не было, поэтому все, что оставалось Ивану — выходить в дозор. Обычно он бы прошёлся беглым взядом через Сумрак по аурам окружающих людей, наблюдая голод, страх, усталость и поверженность тех, кому некуда податься в четыре утра, но уже неделю на нем самом стояла аккуратная печать, непозволяющая такой роскоши, и этим занимался его напарник. Ему и в дозор, по хорошему, не надо бы, но брать выходной на радость отцу он отказался. «Как-будто я немощный какой-то», мрачно подумал Иван. «Ничего, ещё недельку и все будет в порядке». Повернув голову, он вдруг остановился и пригляделся. На другой стороне улицы, под светом фонаря, стояла парочка, девушка явно перебрала и на ногах не держалась. Напарник Ивана дёрнул его за рукав, намереваясь пройти мимо, но тот, прищурившись, различил огненно-рыжие кудри и тонкую фигурку, сжатую в руках какого-то парня. С одного взгляда на него Ваня понял — не человек. Сердце ёкнуло. Вырвав руку, Иван побежал через проезжую часть, огибая редкие машины. В спину ему кричал напарник, скорее всего уже представляя, как эта импровизация будет выглядеть в отчёте. Ивану было плевать и на отчет, и на успеваемость отдела. В голове стучала одна мысль — «Мила, Мила, Мила». Только в последний момент, уже подбегая к парочке, он понял, что на Милославу девушка не похожа: низкий рост, волосы крашеные, веснушчатые щеки — разница налицо. — Ночной Дозор, выйти из Сумрака! — приказал Иван, затормозив и пытаясь отдышаться. Ляпнул он, конечно, несуразицу, ведь прятаться никто и не пытался, а бесцеремонно трапезничал на виду у людей. Ваню немного потряхивало от адреналина, но упырю, которым оказался обнимающий рыжую мужчина, это знать было не обязательно. Тот, зараза, оторвавшись от её шеи, крайне интеллигентно вытащил белоснежный платок из нагрудного кармана, промакивая шею бессознательной девушки и уголки своих губ. Ваню передернуло — он редко видел как они питаются, но каждый раз противно было как в первый. Отец говорил, что это его человечность давала о себе знать — слово это Мстислав произносил с презрительным пренебрежением — и со временем при виде упыря первой мыслью станет протокол задержания, но Ивана эти отечественные вампиры пугали до чёртиков. Этот пытался косить под старую гвардию, но наглый взгляд исподлобья выдавал. Обращен он был не больше десятилетия назад, хотя все равно был старше Ивана. — Вам что-то подсказать, дозорный? — с милейшей, приторной улыбкой спросил вурдалак. Иван поморщился от досады. Мало того, что Милославы он так и не нашёл, так ещё и упырь, который несомненно окажется и с печатью, и с лицензией, имел полное право поиздеваться над его идиотизмом. Да ещё и всем расскажет, что сам Иван Царевич оказался в опале и не может даже ауру прочитать, вот потеха будет тёмным. Он обернулся на подоспевшего напарника, молча отдавая ему главенство. — Предъявите печать. — Упырь оттянул ворот свитера, являя голубой узор регистрации. Несколько пассов руками, и дозорный уже вошел в Сумрак, проверил базу данных и нашёл действительную лицензию. Чудеса донорской системы кровососов, главное, с точки зрения начальства абсолютно легально, не прикопаешься. Всё это Иван понял по лицу товарища, как и то, что он — попал. Выволочка ему грозила немаленькая, но если повезёт, до отца не дойдёт. — У всех на виду пить кровь не положено, — буркнул он, надеясь, что это хоть как-то послужит ему защитой. — Дисциплинарное нарушение. Светлый и Тёмный одинаково посмотрели на него. Так смотрят на назойливого отличника, напоминающего учительнице о домашнем задании — Иван запоздало подумал, что его популярности в коллективе это не поможет. Формалистов не любил никто. — Я понимаю Вы злитесь, но зачем же заставлять ни в чем не повинных торчать у ваших бюрократов, за какие грехи? — драматично закатил глаза вампир. Сделав паузу, он оглядел Ивана сверху вниз и заговорчески шепнул — У Вас и дела поважнее есть, не правда ли? Иван замер, оглушенный, как обухом по голове. Краем уха он слышал как его напарник приносит официально-сухие извинения упырю, проверяет показатели девушки («Жить будет»), и зовёт его чтобы по-тихому свалить. Глаза вампира горели злым весельем и он не сводил их с Ивана. «Не поддавайтесь на провокации Тёмных», прозвучал в голове голос отца, «Они будут пытаться вывести вас из себя, заставить чувствовать негативные эмоции — ярость, страх — не позволяйте им.» У Ивана был талант — поддаваться на провокации. — Что тебе известно? — вампир был схвачен за лацканы и с силой впечатан в фонарный столб. Судорожный вздох вырвавшийся у него при столкновении резко перешёл в истерический смех. Иван дрожал в бешенстве, не отпуская захват ни на секунду, даже когда второй дозорный вцепился в его руку, пытаясь оттащить. — Где Мила? — Что, вы даже до этого не дошли? Какие вы неоперативные оперативники! — упырь продолжал издевательски хохотать. — Или Князю плевать на свою дочурку? — Где она? — Ваня почувствовал жжение в груди, где метка-блокатор сопротивлялась вырывающейся наружу праведной ярости. От неожиданной боли он на секунду ослабил хватку, и этой секунды хватило его напарнику чтобы завести его руку за спину и обездвижить. Вампир сразу отпрыгнул в сторону, где его жертва медленно приходила в себя. Глумливая ухмылка не сходила с бледного лица пока он оглядывал сцепившихся дозорных. — Раз уж Вы так мило спрашиваете, дозорный… Поищите у Кощея. Имя главы Дневного Дозора заставило обоих Светлых поёжиться. Вампир театрально раскланялся и исчез — Иван не мог этого видеть, но знал, что кровопийца вошёл в Сумрак. Он с тоской уставился на пустое место, понимая, что кому-то суждено добраться домой в трижды, может, в четырежды быстрее, а ему… — Царевич, мать твою… — прошипел его напарник, явно сдерживая более витиеватые оскорбления. — Значит так, на сегодня всё, возвращаемся в штаб, а там ты расскажешь более квалифицированным людям, какого хрена ты творишь. Может отправят тебя отдохнуть на недельку.***
К Ваниной ярости и тоске, он был прав, и вынужденный отпуск был выдан с пометкой «неотложно». Маг-перевертыш заполнявшая бумаги была уже в годах, даже по Иным меркам, и сжалилась над ним: — Беги пока отца нет в офисе. Придумаем что-нибудь. Главное неделю не отсвечивай тут, дома полежи, книжки почитай. Закатить глаза Ване не позволило воспитание. Благодарно кивнув, он выбежал из здания, комкая лист бумаги с протоколом нарушения. Плевать, с кем не бывает, он же как лучше хотел, а получилось… В глазах неприятно защипало, а грудь будто камнем сдавило, и Иван оперся об стену какого-то кафе чтобы прийти в себя. Если бы отец ему помог, если бы рассказал, что с Милой, или бы признался, что сам ничего не знает и отправил группу в разведку, было бы наверное не так обидно и не так страшно. Но если вампир не врал, Мила была в руках Кощея, а это почти что приговор. Кощей их отца ненавидел, да и Светлых он терпел только для поддержания равновесия. Если он решил открыто пойти в конфликт, украв старшую дочь, преемницу Князя… То это война. Дрожащие руки сами нашли телефон, и Ваня решил позвонить единственному человеку, который был так же отчаянно обеспокоен. — Привет, Серый, ты занят? У меня новости…Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!