II. Она мертва

Карина стояла у плиты медленно мешая манную кашу в кастрюльке. Солнечные лучи нагло пробирались сквозь стекло падая на плиту и пытаясь заглянуть в железную тару с завтраком. Услышав шаги, она обернулась и увидела абсолютно убитого сына с черными мешками под глазами.   — Плохо спал?   — Не спал вообще.   Карина поджала губы и отвернулась к приготовившейся каше, чтобы разложить по тарелкам. Каша норовила вытечь из поварёшки, и одна капелька все-таки сбежала на стол. Цыкнув, женщина поставила тарелку с манкой перед Антоном и поспешила вытереть это маленькое недоразумение. Петров промычал что-то благодарное и поднеся ложку с едой постарался проглотить. Давалось это с трудом, так как страшный образ все еще лез в голову.    Впихнув в себя еду, Антон ушел собираться. Дико хотелось спать, но фору от школы никто не даст даже несмотря на то, что мать сама разрешила не делать уроки. Наспех закинув учебники и тетради с пеналом в рюкзак, Петров спустился по лестнице. Карина стояла у двери, держа очередную порцию лекарств.    — Как самочувствие?   — Не очень.   — Болит что-нибудь? — женщина вперилась взглядом в сына, чтобы тот, даже при всём желании, не смог соврать.   — Немного тело ломит, — таблетки есть совсем не хотелось, поэтому Антон мысленно прокручивал варианты ответа, — я думаю это из-за недосыпа.   Карина немного покачала головой и все-таки протянула блондину препараты.   — Выпей, — заметив, что Антон уже собрался возразить, добавила, — и не препирайся.    Послушно проглотив злощастные таблетки и наконец одевшись, Петров вышел на улицу, вдыхая колющий ноздри морозный воздух. Медленно шагая по тропинке, Антон с трудом подавлял в себе приступ тошноты. Живот урчал то ли из «благодарности» за предоставленную пищу, то ли все-таки намереваясь эту самую пищу вытолкнуть.    Думая о том, чтобы не вывернуть желудок наизнанку в ближайший сугроб, Антон дошел до проклятого моста. Взгляд зацепился за припорошенные снегом следы вчерашнего столпотворения. Тошнота усилилась вдвое. Удушающее чувство тревоги липким мазутом заполняло тело. Через мост переходить было по-детски страшно. Перед глазами накладывалась картинка распростертого на черном мешке трупа. Казалось, что Катя все еще была на том месте и если подойти к мосту, то ее охладевшее тело утащит с собой. Под воду. И настанет очередь Антона лежать на месте недавней жертвы.    Дрожь волной прошлась по каждой конечности. Пересилив себя, Петров шагнул на мост. Деревянная переправа угрожающе скрипнула, но не рухнула. Перейдя на другой берег, Антон развернулся. Блондин застыл, смотря все на то же место, будто ожидая, что из-под земли вырвется посиневшая рука, как в фильмах про зомби, которые упрашивала посмотреть Оля, но при этом после них сама же боялась заснуть. Гулко сглотнув, Антон развернулся и пошагал в сторону посёлка.    Проходя мимо пятиэтажек, блондин ощущал, как тревога постепенно отходила, а когда, около школы он увидел знакомые лица, то паника пропала вовсе, оставляя лишь неприятную вязкость внутри.     

***

    — Опа, кто пришел! — Пятифанов хлопнул друга по плечу.   — Привет, Тошик! — Бяша помахал блондину и тотчас же сунул замерзающие ладони в карманы пуховика, — вчера тако-о-о-е случилось, ты щас офигеешь, на! Мамка меня приставила стол чинить. Я вообще ахренел, типо прикинь, я типо в ремонтники не заказывался, а она все заладила: «Игорь почини то, Игорь почини сё». Ну я ей говорю, что в школу надо, просто для отмазы. Мне, конечно, на, это ваше уче-е-бное заведе-е-ние очень нужно, - с издёвкой растягивая гласные Бяша все поправлял лямку рюкзака так и намеривавшую сползти.   — Бяша и починка - это конечно две несовместимые вещи. Ты вообще видел, Тох, что он на трудах вытворяет. Выпендривается, что все умеет, а сам-то табуретку сколотить нормально не может, — подтрунивал бурята Рома.   — Э! Нормальные у меня табуретки, на!    — Ага, да, видели мы все твои «нормальные» табуретки. Их только в топку класть и надо. Хоть какую-то пользу приносить будут.   — Ты на свои творения смотрел вообще, на! У меня между прочим…   Дальше Антон уже не слышал их небольшой перепалки. Уйдя куда-то в прострацию, он смотрел в стену сквозь ребят и очнулся только когда его уверенно дёрнули за плечо.    — Тох, ты чего? — Рома немного взволнованно заглянул в изумрудные глаза и недоуменно поднял бровь.   — А? А, извини, я просто, — возвращаясь в реальность, Петров судорожно выдохнул и кинул ответный взгляд, — просто у меня вчера тоже кое-что случилось. Точнее не у меня, а у Кати.   — Катьки? Стоп, ты ее видел, что ли, на?    — Не совсем ее…   — Что значит «не совсем ее»? — Рома напрягся еще сильнее и неосознанно сжал чужое плечо, — Тох, что случилось?   В карих глазах плескалось волнение и это согревало что-то внутри. Дернув головой, тем самым отбросив чужую руку и ненужные мысли подальше, Петров все же ответил: — Наши поиски Кати больше не нужны, вот что случилось. Она мертва.   Бяшины глаза округлись до размера пятирублёвой монеты, а Рома только рот открыл, как выброшенная на берег рыба.    Повисло молчание.   Пробегающие мимо школьники косились на парней, застывших восковыми фигурами. Было слышно, как прогремел звонок. Черный ворон громко каркнул и расправив крылья сорвался с проводов, улетев прочь.   — Чего…    

***

    Сухонькая женщина лет пятидесяти стояла посреди кабинета.    — Итак, класс, я ваш новый учитель по литературе, — строго оглядев ребят, она гордо вскинула подбородок и повернувшись к доске стала записывать свои инициалы, — сразу хочу предупредить, на моем уроке я не потерплю разговоров и записок. Если увижу что-то подобное, то бумажки полетят в мусорку, а ученик — за дверь.   Все поежились. Знакомство было явно не по душе многим, но несмотря на предупреждение о разговорах, класс загудел при виде имени учительницы. «Смирнова Тамара Григорьевна» выведенное прописными буквами красовалось в середине доски.    — Извините, — подал голос один из ребят, — а вы сестра Лилии Павловны что ли?   Такое заявление явно не на шутку рассердило преподавательницу. Резко развернувшись, она впилась взглядом в спрашивающего.   — Молодой человек, если вы хотите задать вопрос, то надо поднимать руку, это, во-первых, — линзы в заостренных очках угрожающе блеснули, — а во-вторых, я знать не знаю и видеть не видела эту женщину. Но, как понимаю, она была вашим прошлым учителем и если она позволяла такую халатность, то я, повторюсь, не позволю. Последнее предупреждение для вас и всех остальных в том числе.    Парень только кивнул и пробубнив тихое «извините», уткнулся в парту.    — Что ж, раз все поняли, считаю должным начать урок с переклички. Так… — усевшись за стол и открыв журнал, женщина стала поочередно называть фамилии, — Авдосьева.   — Здесь, — подала голос рыжеволосая девушка со среднего ряда.   — Акимов.   — Здесь.   — Бабурин.   Тут все напряглись и стали переглядываться.   — Бабурин? — еще раз спросила учительница, — ясно, отсутствует. Кто-нибудь знает по какой причине?   — Он один из тех, кто пропал, Тамара Григорьевна, — сказала Полина, уже поняв, что никто не ответит.   — Кошмар, наслышана я от директора про ваш поселок, надеюсь, что виновного найдут, — немного выдержав паузу, женщина продолжила, — Берехтев.   — На месте.   Через несколько фамилий Тамара Григорьевна добралась до буквы «П».   — Петров.   — Его нет, — все также отвечала Полина.   — И почему же? Я надеюсь, что не по той же причине, что и Бабурин.   От такого заявления у Морозовой пробежал табун мурашек по спине. Ей ой-как не хотелось увидеть имя друга на доске объявлений.   — Нет, он заболел.   — Что ж, хорошо, Пятифанов.   — Он тоже, — сжалась на своем месте Полина.   — Он тоже что? Тоже заболел? Какое совпадение, интересно чем же. Воспалением хитрости? Очень распространённая болезнь среди учеников и очень опасная, — с издевкой сказала учительница.   По классу глумливо прошлись смешки от чего стало еще неприятней.    — Нет, им правда плохо. Простудились оба, когда гуляли, — выдержав очередной взгляд Тамары Григорьевны, произнесла Полина.   — Ага, и поэтому они сейчас во дворе с Игорем маринуются, — выкрикнул Берехтев.   Коля Берехтев. Мерзкий по своему характеру и поступкам человек. Друзей у него не было, только «приспешники», которые хвостиком везде таскались за ним, поддакивая на любые колкие комментарии в сторону других и выполняя все, что тот попросит. С ним старались не общаться, чтобы не влипнуть в проблемы, да и если проблем не появлялось, то плохое настроение на день, после контакта с Берехтевым, было обеспечено. Самоутверждение за счет слабых и самолюбование – так можно было его описать.   Встав и подойдя к окну, учительница увидела нашу троицу.   — Очень интересно, — открыв окно она вытянула голову во двор, дабы парни даже с улицы смогли прочувствовать весь ее гнев, — Антон, Рома и Игорь, я так полагаю?   Названные резко подняли головы.   — Ваш прогул я уже записала. Так как вы пропустили правила поведения на моих уроках, советую как можно скорее явится, если не хотите, чтобы ваши родители провели вечер в кабинете директора, — захлопнув окно, она развернулась к нервно кусавшей губы Полине, — а вам, госпожа Морозова, не советую прикрывать своих дружков, если не хотите огрести проблем.   — Прошу прощения, больше не повторится, — сквозь зубы выдохнула девушка.   Уничижительно кивнув, Тамара Григорьевна начала урок, попутно мысленно составляя тираду, которая обрушится на опоздавших парней.  

 

***

    — Я вообще прикола не понял, - Рома нахохлившись сидел на стуле и злобно следил за уходящей из класса учительницей, — это что за хуйня?   — Это, наша новая учительница по литературе, Пятифанов, — огрызнулась проходящая мимо одноклассница.   — Я заметил, меня другое волнует, че она как надзиратель какой-то.   — Старость, — протянул Бяша, — все они такие к возрасту, на. Только первый день, а я уже по Лилии Павловне скучаю.   — Не то слово! — согласилась Морозова, которую весь урок преследовали едкие замечания, — кстати о ней, вы вообще в курсе, что случилось?   Парни переглянулись.    — А вот здесь все вопросы к Тохе, потому что эта мымра перебила нас на одном просто ахуительном моменте, — сделав акцент на нецензурном слове, Рома развернулся на сто восемьдесят к Петрову.   Антон сглотнул и выпрямился. На кончик тетрадного листа обрушился весь нервный потоп блондина. Не переставая теребить бумагу, Петров посмотрел на всех троих рядом сидящих и собравшись с мыслями все-таки до рассказал страшную новость.    — Катя умерла. Вчера. Я шел со школы, увидел машины и людей, видимо за милицией пришли посмотреть. Мне тоже стало интересно и, как говорится, любопытство меня погубило. Там лежала Катя, на таком мешке черном, вся белая, глаза стеклянные, — Антона передернуло, — Тихонов меня оттянул и домой отправил и думаю поэтому Лилия Павловна уволилась.   Полина, бледная как моль, только и могла, что воздух ртом глотать. Рома с Бяшей, слышавшие эту весть второй раз, только переглянулись.    — Как же… как же так, — робко выдохнула девушка.   — Не знаю, но убийцу надо как можно скорее найти, иначе нас всех тут перережут, — обняв себя руками сказал Антон.   — Да, нужен план, — продолжил его мысль Рома, — а еще надо в два раза осторожней быть на улице.   Повисла тишина. Все ушли в свои мысли, но думали практически об одном и том же. Полина мяла край юбки, Антон продолжал мучить несчастный листок, Рома залип на пытки тетради, а Бяша так и лежал на парте.   — То есть у нас классручка эта будет, на? — немного перевел тему бурят.   — Нет, вряд ли. Думаю нашем новым классным руководителем будет учитель по математике, — все еще находясь в задумчивости ответила Полина. — Сергей Викторович который? — Да… наверно он.