V. Личный дневник Кати Смирновой

- Начнем урок. - Тамара Григорьевна четкими движениями записывала на доске тему урока. – Что вы знаете о Максиме Горькове?    - Он написал рассказ «Старуха Изергиль».   - Родился в тысяча восемьсот шестьдесят восьмом году.   - Был сиротой практически с детства.   - Так, это все очень хорошо, но попрошу по очереди и с поднятой рукой, - резко оборвала поток ответов учительница. – Полина, что ты знаешь?   «Она явно меня недолюбливает» - мысленно закатила глаза девушка.   - Как уже сказали, он родился в девятнадцатом веке и…   - Нам надо придумать тактику, - шепотом говорил Рома, которого знаменитый писатель сейчас мало чем интересовал. – Протокол-то мы добыли, а вот, что дальше делать не знаю.   - Может быть родителей пропавших поспрашивать, на, - предложил Бяша.   - Идея неплохая, но, во-первых, - стал загибать пальцы Антон, - мы не следователи, чтобы нам что-то рассказывали, а во-вторых, бередить свежие раны вряд ли кому-то захочется.   - Тоже верно, - кивнул Рома, - но мы можем им сказать тоже самое, что той тётке из участка говорили, – на вопросительный взгляд Петрова брюнет поспешил пояснить. – Ну, что типо друзья, там, лучшие и мести хотим.   - Можно, но адрес надо откуда-то достать.    - У настоящих друзей спросить, на, - Бяша задумчиво выводил каракули в тетради делая вид, что пишет, - они-то обязаны знать.   - А с кем кто дружил – хороший вопрос, - подытожил брюнет.   - Молодые люди! – парни резко вздрогнули и одновременно подняли головы, - я надеюсь, вы Горького обсуждаете?   - Извините, Тамара Григорьевна, - выпалил Антон.   - Еще одно замечание и вы вылетите из класса прямиком к директору. – Кинув напоследок строгий взгляд, учительница продолжила допрашивать Полину, которая уже не знала куда себя деть от безумного количества вопросов.    - Мда… тупик, - вернулся к разговору блондин, задумчиво грызя ручку. - Вот как понять кто убийца.   - Если бы мертвые умели говорить, на… - как-то не особо задумываясь обронил Бяша. – Все было бы гораздо легче.   Рому будто осенило и радостно щелкнув пальцами он развернулся к Антону.   - Так. И что ты на этот раз придумал? – настороженно спросил Петров.   - Да так, есть одна идейка…  

***

    - Вот и какого черта я на это согласился…    Антон нервно теребил заусенцы на пальцах вглядываясь в темные окна деревянного дома, больше похожего на избу. Он не очень понимал как Рома до такого додумался, а главное, как он смог уговорить блондина пойти с ним. Бяша просто случайно сказал странную фразу, а Пятифан решил, что будет прекрасной идеей вломиться в чужой дом. Но видимо звезды сошлись так, что даже Карина поверила в липовую историю про ночевку, на которой парни должны были просто поиграть, поделать уроки и лечь спать.     - Да не ссы, мы только осмотрим ее комнату и сразу уйдем, - Рома крутился вокруг дома ища вход получше, но кроме идеи о том, чтобы разбить окно, ничего в голову не приходило.   - А что мы там хотим найти собственно? - иногда выглядывая из-за стены и следя за обстановкой, Антон все еще хотел на все плюнуть и уйти домой.    - Хер его знает, - ответил Пятифан, зацепившись взглядом за лежащий камень, - может найдем какие-нибудь записи, может она знала, что ее убьют, посмотрим короче.   Рома поднял небольшой камень и покрутив в руках замахнулся на ближайшее окно.   - Ты что творишь!? – яростным шепотом остановил его Антон, вокруг не было ни души и любые звуки становились в стократ громче, - ты понимаешь, что нас услышат! Вызовут милицию и дело с концом. Если нам получилось отвертеться от вопросов насчет протокола, то сейчас с нами разбираться не будут.    - Ну и что ты предлагаешь? – цыкнул Рома, - есть идея получше? Я слушаю.   Антон замялся, прокручивая в голове варианты ответов. Они стояли на морозе уже около полчаса и от пронизывающего холода слипались мысли и подрагивали конечности. Попробовать вскрыть дверь? Чем. Аккуратно открыть окно без шума? Каким образом.    Пока Антон пытался выловить хоть одну доступную идею, Рома выжидающе на него смотрел. Спустя пару минут молчания, он решил не церемониться и все-таки кинул камень. Стекольный звон взбудоражил тихую ночь и блондина.   - Ты… - Антон в панике начал оглядываться по сторонам, подмечая залаявших неподалеку собак.   - Я, - Пятифанов просунул руку в острую дыру нащупывая ручку, - быстрее думать надо было, лично я хер не хочу отморозить.   Немного покопавшись, Рома толкнул ставни и они, открывшись с мерзким скрипом, впустили в помещение холод, выгоняя застоявшийся воздух. Подтянувшись и запрыгнув на подоконник, брюнет залез в дом и вопросительно посмотрел на застывшего Антона.   - Ты идешь или как?   - Нам конец…   - Если еще дольше будешь стоять, то да, - протянул руку Рома.   - Но…   - Тоха, блять, не тупи и залезай, - уже более раздраженно рыкнул Пятифан. Терпением он не отличался, а сейчас его было особенно мало.   Антон судорожно кивнул и напоследок кинув взгляд в сторону домов ухватился за предложенную руку. Оттряхнув ноги, чтобы не оставлять лишних следов, блондин сразу же достал небольшой фонарик и стал осматривать обстановку. В доме было заметно теплее, но не настолько, чтобы снимать куртку. Рома закрыл ставни и присоединился к осмотру. Вокруг было не очень много примечательных вещей, но сразу можно было понять, что парни оказались в гостиной. Мягкий диван на двоих, люстра, махровый ковер на котором в обуви стоять было просто кощунством, и аккуратный столик возле пузатого телевизора, на котором красовалась ваза с увядшими цветами.   - Мда, - Рома тыкнул в мертвый букет, отчего пара засохших листьев упала на стол, - почему Лилька их просто не выбросила?    - Мне кажется ей тогда было не до этого.   Создавалось такое ощущение будто отсюда никто не уезжал, а хозяева просто ушли по делам и скоро вернуться. Много бытовых вещей, книги, одежда, все было не тронутым. Вся атмосфера показывала чужое присутствие и от этого становилось еще более жутко.    - Так, осмотрим тут все по-быстрому и валим, - Рома стремительно направился вглубь дома.   Антон последний раз окинул пыльное помещение взглядом и последовал за брюнетом. Еще более темный коридор пугал не меньше гостиной. Свернув в ближайшую комнату, Петров замер.    Настенные часы были единственным «живым» предметом, стол с тетрадями и учебниками, сложенными под линеечку, прямо говорил о том, кому принадлежала комната. Перед глазами ясно всплыл образ холодного трупа с ввалившимися глазами. Паника сдавила горло, не давая сделать и вдоха, голова закружилась, руки задрожали, Антон схватился за изголовье кровати и медленно осел на пол, пытаясь унять приступ дичайшего страха. Получалось с трудом. Глаза заметались от предмета к предмету, в мыслях бешено крутились советы психотерапевтов, которых посещал Петров несколько лет назад, но ни одна идея не могла помочь, кошмарные воспоминания стремительно выдавливали любую адекватную мысль, еще больше затягивая в омут животного ужаса. Хотелось позвать на помощь, убежать к чертовой матери из этого проклятого дома и больше никогда не соглашаться на подобные предложения Ромы.    Внезапно чужие руки рывком подняли Антона на ноги. Не до конца понимая, что происходит, Антон дернулся, но его крепко обняли, не давая шансов на побег.   - Тише, спокойно, Тошик, просто дыши, - крепко прижимая к себе, Пятифан медленно поглаживал блондина по спине. – Глубокий вдох и выдох, все в норме.   Тошнотворный запах прокуренной кожанки заземлял, постепенно возвращая в реальность. Страх отступал, сердце перестало бить по ребрам потихоньку восстанавливая привычный ритм.   Спустя пару минут парни отстранились.   - Легче?    - Да… спасибо, – чуть смутившись ответил Петров.   - Обращайся, ты мне еще нужен, я тут в одиночку не разберусь, - по-дружески похлопав по плечу, Рома добавил. - К тому же, ты если здесь откинешься, куда мне твое бренное тело девать.   Антон закатил глаза, идиотская шутка, но так хотя бы легче.   Окончательно придя в себя, Петров, уже трезвым взглядом, осмотрел помещение. Небольшая комната с разными плакатами известных мультсериалов, шкаф, занимающий, казалось, полкомнаты и стол с кроватью.   - Пока ты здесь откисал, я прошелся по другим комнатам, но ничего интересного, хотя по шкафам не лазил.   - Думаю, нам нужна только эта.   - Что ж… - подойдя к столу, Рома стал разбирать учебники, стараясь светом фонаря не попадать в окна, лишнее внимание ни к чему, учитывая разбитое окно.   Антон, в свою очередь, поочередно открывал ящики, борясь с голосом совести, который напоминал о личных границах и праве на неприкосновенность вещей. В верхних ящиках не было ничего интересного, а вот нижний хранил в себе две непримечательные записные книжки. На одной была приклеена бумажка с надписью «Катины сказки», чему Антон сильно удивился, а вот вторая…   - «Личный дневник Кати Смирновой», - зачитал вслух Рома, не найдя в учебниках ничего полезного для их небольшого расследования. – Идеально. Там точно должно быть что-то нужное.   - Мы не будем это читать, это слишком личное и вообще…   - Не будем читать? – Пятифан выразительно поднял бровь. – Ты хоть представляешь, что там может быть?    - Вот именно! – Антон прижал дневник к груди, как самое ценное сокровище, не давая даже коснуться. – Там все ее секреты, эмоции, воспоминания, это слишком… слишком лично и откровенно нагло. Мы не можем быть уверенны, что она знала о своей смерти, если бы знала, то наверняка бы обратилась в участок.   - Ты, блять, издеваешься? – Рома шагунул вперед, пытаясь вырвать злощастную книжку, - ты понимаешь, что у нас в руках почти что разгадка всей этой херни! Что если мы прочитаем ее никому, кроме нас, не нужные записи, то можем помочь другим спастись! В том числе нам самим! – Рома сорвался на крик, пытаясь вдолбить в блондинистую голову такую очевидную мысль.   - Это личное пространство! – отбиваясь от настойчивых рук, упорствовал Антон.   - Если нас зарежут в подворотне из-за твоих бесполезных принципов, то огромное тебе, человеческое спасибо, Тошик! – Это здесь причем?! И это не бесполезные принципы, если ты считаешь нормальным лезть в чужую жизнь, то прости, но у меня другое воспитание! – позабыв об осторожности кричал в ответ Петров, надавив на больное.    - Причем здесь воспитание, что ты несешь? Я только что сказал, что это может нам помочь, к тому же Кате уже никакие личные границы нахуй не сдались!   - С чего это вдруг?!   - Да с того, что она, блядь, мертва!   Повисла тишина. Тяжелая, распирающая тишина. Да, все верно, Катя умерла, ей больше не нужен ее дневник, она никогда не узнает, что кто-то его прочитал, да и сама и строчки не напишет. Больше. Никогда.   - Бля, прости, Тох, - Рома виновато потупился. - Я не должен был так резко…   - Не извиняйся, не передо мной точно, - Антон покрутил дневник в руках и отдал Пятифану. – Я просто действительно не могу себе позволить вторгаться в чужие откровения, прочитай сам, нам и вправду это может помочь.   Рома задумчиво осмотрел книжку и, вздохнув, сел на кровать призывно похлопав рядом с собой.   - Без тебя я могу упустить детали или еще что-нибудь. – Но Антон только покачал головой. Пятифан, уже не зная какие аргументы могли бы успокоить чужую голову, от которой, по всей видимости, пар скоро пойдет, выдал последний, более-менее подходящий довод. - Серьезно, Тох, за то, что ты прочитаешь ее мысли тебя не казнят, я вообще окно разбил, чтобы сюда добраться, мы не можем просрать такой шанс.   Постояв еще пару мгновений и взвесив все «за» и «против», Петров сдался.    Устроившись на вязанном покрывале, он принял дневник из чужих руки и открыл на первой странице. Помимо записей на полях были небольшие рисунки: какие-то цветы, очертания лиц и, почему-то, бабочки.   «16 июля Начинаю вести свой первый личный дневник! Надеюсь, что не забуду про него через пару недель. Сегодня был чудесный день, я искупалась в лесном озере, написала небольшой рассказик, и мы с мамой приготовили вкуснейшее тирамису! А еще, сегодня ровно половина лета. Эх… так не хочется, чтобы оно заканчивалось. Ну, ничего, всего лишь два года отучиться, а там… здравствуй, Москва!»   У Антона сжалось сердце. Ведь он совсем забыл, что Катя была обычной девочкой со своими мечтами и целями, хотела поступить в достойный универ, работать по любимой специальности, тоже могла влюбляться и расстраиваться. Да, в школе она вела себя отвратительно, распускала слухи, клеветала, оскорбляла, но тоже была человеком и уж никак не заслуживала смерти. Такой страшной и несправедливой.  Судя по натужному сопению рядом, Рома тоже об этом подумал.   «…Как же я хочу в столицу. Столько возможностей и перспектив! Мама не одобряет моих стремлений, говорит, что и у нас в поселке хорошо, но после школы я буду достаточно взрослой, чтобы решать самой. Нет, ну вы только подумайте! У нас в поселке хорошо, ха-ха, как же. Но я ее тоже могу понять, боится меня одну в большой город пускать. Хотя я ей предлагала со мной поехать, но она ни в какую! Вцепилась в свое учительское местечко и ведь фиг выгонишь!»   От такой «новой» Кати на душе заскреблись кошки. Антон ярко представил себе, что Смирнова жива и просто сидит за столом, рассказывая все это. Если бы не ее открытая ненависть, возможно, они бы могли стать хорошими друзьями.   «…Ну, ладно, уже поздно, пойду спать. Хотя кого я обманываю. Буду еще часа два вертеться и придумывать сюжет для новой истории. Надеюсь, что, когда вырасту, стану знаменитой писательницей! Будет невероятно круто!»    - Оказывается, она еще и пишет, - еле слышно пробормотал Рома, - вообще бы не подумал.   - Ага… рядом с дневником лежал сборник ее рассказов, может возьмем почитать?   - А как же личные границы? – Пятифан шутливо толкнул в плечо друга.   Антон закатил глаза: - Это другое, к тому же, как в дань памяти было бы неплохо их сохранить.   - Или Лильке отправить. Хотя появятся вопросы откуда у нас это, да и адреса мы ее не знаем… разберемся короче.   Петров кивнул. Слова «Катя» и «писательница» никак не складывались вместе. Антон однажды представлял кем бы она могла стать: как мать – учителем или недовольным бухгалтером. Но это тогда, когда парень еще совсем не задумывался, что Смирнова тоже обычный человек, а не только мерзкая одноклассница, раскидывающаяся слухами направо и налево.   Пока Рома ходил за сборником Катиных рассказов, Антон продолжил чтение.    20 июля   5 августа   31 августа   13 сентября    16 ноября   Катя писала редко, раз или два в месяц. На удивление это были простые пересказы дня, небольшие радости или расстройства. Никаких намеков на грядущую погибель, никаких сплетен или упоминаний отдельных лиц, кроме самой Смирновой и Лилии Павловны. Это было действительно странно. То количество грязи, ежедневно выливавшейся на парней, как ушат с помоями, по логике должно было присутствовать хоть на одной странице. Но ничего не было.   - У меня такое ощущение, что та Катька из нашей школы и Катя из дневника – это два разных человека, ей-богу, - хохотнул Пятифан.   - Есть такое, может Катя специально притворялась?   - Ну и нахера, ей в кайф что ли такой змеей быть? Нравиться жить без друзей и поносить всех без причины?   - Не знаю, Ром. Может характер такой, может воспитана так.   - Опять ты про воспитание, - цыкнул Пятифан, - можно подумать, на нем вся жизнь строится.   - Ну вообще-то так и есть, - заметив, что Рома собирается снова возразить, Антон моментально пресек эту попытку развить новую ссору. – И не надо перечить, ты сам об этом прекрасно знаешь.   - Ой блять, все, молчу, – скрестив руки, брюнет отвернулся к окну, но тут же вернулся в обратное положение. – Ты лучше не умничай, а дальше читай, у нас ночь не бесконечная.   Антон бегло пробегался по строчкам, выискивая хоть какие-то подсказки, но ничего не находил. Почти отчаявшись, Петров перелистнул очередную страницу и замер. Первые строчки подняли затаившуюся тревогу. На полях не было ни бабочек, ни цветочков, только немного неровный текст. Видимо, Катя нервничала, когда писала это.    «23 декабря Мне кажется, за мной следят. Мне страшно. Господи, пусть это будет обыкновенной паранойей, но раньше я за собой такого не замечала. Сегодня я как обычно возвращалась со школы, (черт бы побрал эти сумерки, что наступают так рано!) и услышала шаги. Возможно, повторюсь, мне это просто показалось, а возможно и нет. Раньше я их тоже слышала, это все началось неделю назад, но сегодня они были более отчетливыми! Сначала я думала, что кто-то ходит такой же дорогой, что и я, но у нас нет в школе новеньких и за собой я никого не видела, тогда кто это может быть?!»   – Вот оно, - Антон аж дернулся от неожиданности, совсем позабыв, что не один.   Судорожно кивнув, Петров продолжил зачитывать в слух.   «…Я не знаю, что это может быть, но очень надеюсь, что я просто устала и мне надо хорошенько выспаться. Лягу пораньше, не хочу как обычно ворочаться из-за бесконечных мыслей.»   – Значит, она уже тогда заметила, что за ней следят. Это очень хорошо, не зря решили почитать! – Рома аж засветился от найденной зацепки.   Но Антон его воодушевления не разделял.    Потому что он понимал Катю.    Потому что он тоже слышал чьи-то шаги.   - Надо быстрее заканчивать и сваливать к чертям собачьим, - тревога росла, пробираясь своими склизкими лапами к горлу, постепенно сдавливая дыхание.   - Так читай скорее! – не заметив перемены в лице друга, Рома чуть ли не подпрыгивал на месте.   Едва дрожащими пальцами Антон перевернул страницу. Следующие три были вырваны из-за чего уцелевшая запись датировалась февралем.   «3 февраля Я НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЮ. Я слышу их. КАЖДЫЙ БОЖИЙ ДЕНЬ слышу эти проклятые шаги. Такое ощущение, что они стали четче. Я теперь не хожу домой, а бегаю! Это ненормально. Я рассказала маме, НО ОНА НЕ ВЕРИТ! Она говорит, что я очень устала, что мне нужен отдых. ПОЧЕМУ?! Почему самый родной мне человек не хочет мне помогать… Я ЖЕ ЕЕ ДОЧЬ! Не знаю, что делать... Мне страшно.»   - Почему она предыдущие вырвала? – нахмурившись, Рома попытался до коснуться до оборванных краев.   - Не знаю, - дрожащим голосом ответил Антон.   Быстро перелистнув на последнюю страницу, парни ужаснулись. Вся страница была полу изогнута от высохших слез, строчки прыгали вместе с буквами, ровный Катин почерк сменился кривым подобием.   «18 феврАЛя мНЕ пОстУЧалИ в окно… мНя тряСет… поСРедИ БЛЯТЬ НОЧИ»   Нецензурное слово резануло по глазам, Катя никогда не позволяла себе подобное, ни в школе, ни в дневнике, особенно ошибки в написании.   «…у мЕНя иСТерИкМ я нЕ понИМаю чтО мНЕ делАть МАма вызвола милИЦию оНи никГО не АшлИ кРОме СЛдов пОД моиМ ОКном Я ВИДЕЛА ЕГО БЛТЬ Он Стоял ПРяМо ТАМ с ОкНМ рядОМ Мне стРАШно МНЕЯ ТрЯСет Что ДЕЛатт ПОМГИТЕ»    Парни молча уставились на кривую запись.    - Восемнадцатое февраля.   - Через неделю ее нашли мертвой.   - Она тогда даже в школу не пришла… ну, девятнадцатого… - убитый голос Ромы только подтверждал, насколько все серьезно. – Теперь я понимаю почему.   Тиканье настенных часов больше походило на метроном. Антон, белый, как полотно, медленно повернулся к Пятифану.    - Рома… я же тоже… тогда… в лесу… - Руки теперь не просто подрагивали, они дрожали так сильно, что Петров чуть не выронил дневник. - Я же тоже слышал…   Яркий свет фар ударил в окна.   - Пригнись! – шикнул Пятифан и свалился на пол, утащив блондина за собой.   Антон упал на Рому, больно стукнувшись о его лоб своим. Не до конца сообразив, что происходит, Петров попытался встать, но его опрокинули обратно. Брюнет приставил палец к губам, жестом приказывая соблюдать тишину. Парни замерли. Свет погас, но снаружи доносили голоса. Кто-то стал обходить дом.   Рома по-пластунски пополз к столу, Антон за ним. Свет фонарей озарил комнату и Петров мысленно похвалил друга за предосторожность.    – Значит так, мы сейчас дожидаемся, когда они свалят и пулей ко мне, все ясно?  Антон только и мог, что кивать. Страх после прочтения Катиного дневника смешался со страхом быть пойманными. Последний оказался сильнее.   - Главное дождаться и…   Послышался звук открывающегося замка, обрушив все планы спасения. Посмотрев на Рому выпученными от ужаса глазами, Петров стал стремительно придумывать оправдания. Ни одно из них не было подходящим. Но Пятифан оправдываться был явно не готов.   - Под кровать! Быстро! – максимально тихо, насколько это было возможно, прошипел Рома.   В мгновении ока парни оказались под ней. Пятифан забился к стене, а Антон, тоже стараясь забраться как можно глубже, прижался к брюнету всем телом. В любой другой ситуации это могло бы смутить обоих, но не сейчас. Сейчас кровь стучала в ушах, а сердце болезненно отдавалось ударами по всему телу. В который раз за этот проклятый день.   Не ясно сколько прошло времени, но вскоре на пороге Катиной комнаты послышались тяжелые шаги. Антон стал вспоминать все известные ему молитвы, коих он не знал, стараясь не дышать.   Неизвестный прошелся по комнате. Петров видел только подошвы армейских ботинок. Не отрывая взгляда, он следил за перемещением их с Ромой потенциальной угрозы и благодарил Бога, что простыня на кровати почти до пола. Мужчина подошел к столу, что-то явно осматривая и, развернувшись, крикнул кому-то еще.   - Ну, что? Нашел кого-нибудь? – Это был голос Тихонова.    Осознав, насколько дела плохи, Антон вжался в Рому еще сильнее.   – Нет, – ответили из глубины дома.   Участковый уже собирался покинуть пустое, как ему казалось, помещение, но замер, разглядывая помятое покрывало. Когда Петров увидел, что мужчина медленно, но верно приближается к кровати, парень зажмурился, перестав дышать вообще.   Лейтенант, присев на корточки, стал рассматривать следы чужого присутствия. Проведя ладонью и поняв, что ткань еще теплая, мужчина хотел заглянуть под кровать, чтобы найти еще какие-нибудь улики, но его прервал вошедший коллега по службе.   - Никого и ничего нет, кроме разбитого стекла в гостиной. Думаю, это очередная шайка подростков, которые ищу себе приключения на одно место.   Забыв про кровать, участковый встал и утвердительно покивав головой, вышел из комнаты.   - Все нервы мне измотали, черти.    Дверь захлопнулась, через некоторое время послышался шум двигателя, и машина, осветив фарами комнату еще раз, скрылась восвояси.   Прошло несколько минут.    Никто из парней даже не дернулся.   - Я думал нам кранты, - первым подал голос Рома. – Бляха, Тох, задавишь.   Подтолкнув в спину окоченевшего Антона, Пятифан выкарабкался из-под кровати и попытался отдышаться.    - Знаешь, я думал, что нас все-таки поймают… пронесло так пронесло.   - Не то слово, - после пережитого стресса блондина подташнивало, а в глазах плавали круги. – Я больше никогда на подобную… херню, соглашаться не буду, так и знай.   - Никогда не говори никогда, - шутливо отмахнулся Рома, - зато будет, что рассказать.   - Да уж, а я смотрю тебе весело?    - Не очень, - кряхтя Пятифан поднялся на ноги и протянул другу руку, - лучше давай свалим пока еще кто-нибудь в гости не нагрянул.   Поднявшись следом, Антон попытался отряхнуться, но все тщетно. Штаны в пыли и куртка с шапкой тоже. Обреченно вдохнув, Петров уже представлял как будет ругаться мама, когда увидит всю эту прелесть.   - Главное, что живой и не в участке под арестом, - словно прочитав его мысли, подбодрил Рома, - пошли уже.  

***

  Выбравшись из окна, парни ломанулись в сторону дома Пятифана, постоянно оглядываясь по сторонам. Взлетев по лестнице на четвертый этаж, и, наконец, оказавшись в полной безопасности, мальчики синхронно выдохнули и рассмеялись. Хотя этот смех был скорее нервным, чем счастливым.   - Пиздец какой-то если честно.   - И не говори… - продолжая глупо посмеиваться протянул Антон, чувствуя как теплая струйка крови стремительно убегает из носа, обжигая заледеневшую кожу.