Глава первая

      Мисс Гермиона Грейнджер, прославленная героиня Второй магической войны, кавалер Ордена Мерлина первой степени и самая выдающаяся молодая ведьма своего поколения видела многое за свои девятнадцать лет (двадцать, если учитывать приключения с Маховиком Времени) и в целом была готова ко всему. Однако вернувшись в Хогвартс, чтобы все-таки закончить седьмой курс и получить полное магическое образование, она успела за полгода расслабиться и отвыкнуть от неожиданностей. Именно поэтому, сидя в тишине школьной библиотеки, она ощутимо вздрогнула, услышав знакомый голос, обладатель которого упал на стул рядом с ней.              — Гермиона! Я так и знал, что найду именно тебя здесь!              Реакция мадам Пинс не заставила себя долго ждать. Женщина тут же недовольно шикнула на громогласного посетителя, даже не посмотрев на то, кто именно ввалился в ее обитель. Зато посмотрели и даже рассмотрели ученики, сидевшие за соседними столами. Гермиона вздохнула, закрыла книгу, взяла вторженца за локоть, чтобы бесцеремонно потащить своего многострадального друга в темный угол у одного из малопопулярных среди студентов стеллажей с раритетными изданиями по истории магического мира. Только после того, как они скрылись от любопытных взглядов ее сокурсников, девушка крепко обняла лучшего друга, а затем, отстранившись, сурово и требовательно посмотрела ему в глаза.              — Гарри Джеймс Поттер, — негромко, но строго начала она, и Гарри, а это, разумеется, был именно он, неосознанно отвел взгляд в сторону. Это обращение никогда не сулило ему ничего хорошего. — Какого черта мне пишет Кингсли, спрашивает, почему ты без объяснений причины ушел из Академии Авроров, и просит на тебя как-то повлиять? А ты потом трое суток не отвечаешь на письма, тебя не находят совы и патронусы. Вот скажи, что я должна думать, а? Спасибо Джинни, она отправила письмо своей маме и узнала, что с тобой всё в порядке и ты дома на площади Гриммо. А если бы миссис Уизли не зачаровала для тебя стрелку на часах? Мы бы здесь обе с ума сошли от беспокойства. Тебе обязательно быть такой безответственной задницей?              Вопреки строгому тону подруги, Гарри почувствовал, как его губы сами собой расползлись в неуместной и совершенно дурацкой улыбке. Что-то оставалось вечным, неизменным и незыблемым, как сам Хогвартс. Гермиона всегда будет его отчитывать, но всегда будет о нем заботиться. Как старшая сестра, о которой он в детстве и мечтать не мог.              — Прости, Гермиона, — покаянно опустил голову Поттер. — Я не хотел пугать ни тебя, ни Джинни. И, наверное, мне стоило нормально объясниться с Кингсли. Просто кое-что произошло, и я понял, что в Аврорате точно никогда не смогу работать. И как-то всё разом навалилось... Слушай, может где-нибудь присядем и нормально поговорим? А то мадам Пинс нас всё-таки проклянет какой-нибудь гадостью, если мы продолжим болтать здесь.              До ближайшего заброшенного класса друзья шли молча. Гарри привычно скрылся под мантией-невидимкой, не желая привлекать к себе внимание редких студентов в коридоре первого этажа. А Грейнджер размышляла о том, что могло случиться за месяц, прошедший с тех пор, как она видела Гарри последний раз.              Именно тогда, в первое послевоенное Рождество, изрядно омраченное многими потерями, Рон рассказал им о том, что уходит из Академии Авроров. Извинился перед Поттером за то, что предает их общую мечту, но объяснил, что Джорджу он нужнее. Гибель Фреда травмировала оставшегося близнеца куда сильнее, чем всех остальных членов семьи. Он стал выглядеть старше лет на пять и утратил свою неповторимую и, как раньше казалось, неугасаемую жизнерадостность. На плаву его держал только волшебный магазин, который после победы стал пользоваться большой популярностью. Магическая Британия спешила жить полной жизнью: отмечать дни рождения и свадьбы, пусть и вспоминая о тех, кто погиб, но не забывая о том, что нужно двигаться дальше, хотя бы из благодарности к тем, кто уже не мог этого сделать. Так что ажиотаж во «Всевозможных Волшебных Вредилках» был небывалым. Скупали всё: от легендарных фейерверков для больших семейных торжеств до карликовых пушистиков в подарок детям.              Сначала все решили, что это оказалось к лучшему — это хотя бы отвлекало Джорджа от всепоглощающего одиночества после потери брата. Но к Рождеству стало понятно, что один он просто не справится. Да и, откровенно говоря, хотя младший из братьев Уизли так и не признался в этом прямым текстом, сам Рон просто не стремился учиться. Не обладая особой усидчивостью в школьные годы, он не обрел её и в Академии. Чего, стоить отметить, нельзя было сказать о Гарри. Когда над ним, наконец, перестал нависать постоянный страх за близких и весь Магический Мир, и когда среди преподавателей больше не было злодеев под Оборотным Зельем или с подселенцем на затылке, он открыл в себе невиданный ранее интерес к новым знаниям, тем более, что авроров учили больше на практике, чем в теории.              Новоприобретенная любовь Поттера к учебе сначала, конечно, удивила друзей не на шутку, но через несколько недель все стали воспринимать это как должное. Гермиона была особенно рада: теперь она могла посоветовать Гарри интересную книгу по полезным бытовым чарам или по редким боевым заклинаниям, и получить в ответном письме искреннюю благодарность. Гарри-который-полюбил-учиться был пока еще не до конца понятным, но очень интересным собеседником. Именно поэтому Грейнджер так удивилась, узнав, что этот «Новый Гарри», как она мысленно его окрестила, решил бросить обучение на полпути. Тогда, на Рождество, он ведь с пониманием отнесся к решению лучшего друга, но сам собирался продолжить занятия в Академии. Так что же случилось?              Именно с этим вопросом Гермиона уселась на парту в одном из неиспользуемых кабинетов первого этажа, в котором лет сто назад проводился факультатив по Основам Артефакторики. Разумеется, перед тем, как продолжить разговор, начатый в библиотеке, девушка бросила несколько заглушающих и запирающих заклинаний на входную дверь. Привычки, приобретенные во время войны, никуда не делись в мирное время, а избавляться от них никто и не стремился.              — Что случилось, Гарри? Тебе ведь так нравилось учиться.              Поттер вздохнул и сел рядом с подругой, вцепляясь кончиками пальцев в край парты.              — Нравилось. Нравится до сих пор. Но я не смогу. Не смогу быть аврором, понимаешь? Я раньше думал, что это самый правильный вариант для меня. Что еще я умею, кроме как бросаться боевыми заклинаниями и бороться с темными магами? Но хочешь верь, хочешь нет, а я за этот неполный год успел отвыкнуть от потерь, от смерти. На занятиях в Академии мы отрабатывали проклятия на манекенах, учили Устав, слушали крутые истории настоящих авроров о том, как они продолжают отлавливать оставшихся Пожирателей и им сочувствующих, но так и не побывали в бою. А неделю назад, — на этих словах Гарри сильнее сжал пальцами деревянную поверхность парты, — неделю назад я был на первом настоящем задании, пока только как курсант, с группой авроров. Это должно было быть обычное задержание, но преступник решил, что терять ему нечего, и бросил в одного из авроров модифицированное проклятие Кипящей Крови. Я даже не слышал о таком. И мы ничего не успели сделать, он умер практически моментально. У этого парня, Тейлора, остались жена и маленькая дочь, ровесница Тедди. Теперь Министерство будет выплачивать им пособие. Но что им это пособие? Человека ведь уже не вернешь!              Последнюю фразу Гарри почти что выкрикнул, его начало мелко трясти, и Гермиона мягко накрыла его плечо ладонью, пытаясь дать молчаливую поддержку. Поттер сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, а затем продолжил, не поднимая глаз на подругу.              — Нет, я всё понимаю, кто-то должен. Я же не дурак, понимаю, что всегда нужна правоохранительная система, что мир бы не стал тихим и сказочным даже после победы над Волдемортом. Кто-то должен стоять на страже закона. И я был готов посвятить этому жизнь. Но я...              — Но ты подумал о Тедди, — подруга даже не спрашивала, она утверждала. Она знала, что Гарри успел привязаться к крестнику. Он не слишком часто его навещал, терзаемый иррациональным чувством вины перед Андромедой, у которой война отняла сначала мужа, а спустя всего несколько недель — дочь и зятя. Однако он от всей души полюбил этого ребенка, и старался компенсировать свои нерегулярные визиты горами подарков.              — Да, о нём. О том, что я его крестный и несу за него ответственность. О том, что когда-нибудь, снова оказавшись за гранью, я встречусь с Ремусом, и я не смогу смотреть ему в глаза, если подведу его сына. А если я героически сдохну в каком-нибудь аврорском рейде, то именно подведу его.              Гарри замолчал, с вызовом уставившись на Гермиону, словно ожидая, что она начнет спорить с ним, но подруга, во-первых, слишком хорошо его знала, чтобы пытаться переубедить в чем-то, а, во-вторых, была с ним полностью согласна.              — Даже не жди, что я буду тебя отговаривать и просить вернуться в Аврорат, как того хочет Кингсли. Ты уже точно ничего не должен этой стране, Гарри. Занимайся тем, к чему лежит твоя душа, живи своей жизнью. Но это всё лирика, а я полагаю, что ты примчался в Хогвартс не за этим, раз уж ты для себя всё решил, — девушка выпрямилась и деловито закинула ногу на ногу. — Тебе нужен совет, что делать дальше. Я права?              — Ты всегда права, Гермиона, — Поттер несколько раз медленно кивнул головой, соглашаясь с собственными мыслями, и тепло посмотрел на подругу, — Я и правда не знаю, что делать. Понимаю, что нужно, как минимум, всё-таки сдать ЖАБА, но поезд уже ушел, да? Придется договариваться на следующий год.              — Ну, почему же? До экзаменов осталось чуть больше четырех месяцев, и кое-какие знания, полученные в Академии, могут пригодиться, а остальное выучишь, если основательно засядешь за учебники. С твоим новообретённым упорством, думаю, тебе это окажется по силам.              — Учебники я уже купил, — смущенно улыбнулся Гарри, — на всякий случай. На эмоциях, на самом деле. Поговорил с Кинглси, решил, что нужно что-то делать со своей жизнью и шатался полдня по Косому переулку. Зато, вроде бы, нашел всё, что хотел. Точнее, то, что я реально могу сдать. Только ты бы смогла сдать ЖАБА по тем предметам, которые не брала на СОВ.              Грейнджер улыбнулась незатейливому комплименту ее умственным способностям и всё-таки решилась задать еще один вопрос, который её интересовал.              — Ну, хорошо. А на оставшиеся два дня ты куда пропал? Почему замуровался на площади Гриммо?              — Пытался понять, что делать дальше. Вот, допустим, сдам я экзамены, а что потом? Чем заниматься? Ну, я и засел в Блэковской библиотеке, перевернул кучу разных книг, даже узнал немного о своей семье. Представляешь, оказывается мой дедушка Флимонт был известным зельеваром, он создал то самое зелье «Простоблеск» и увеличил состояние семьи вчетверо! Я даже на минуту позволил себе помечтать, что продолжу его дело. Но, знаешь, Снейп всё же был прав: это не моё. Мне нужно что-то более деятельное, активное что ли. Я бы не смог часами сидеть в лаборатории и смотреть в котёл.              — Ты может и смог бы, — задумчиво протянула Гермиона, — равно как и смог бы стать хорошим аврором. Только вот заниматься надо тем, к чему тебя по-настоящему тянет. Тем, что сделает тебя счастливым.              — Вот и леди Вальбурга мне так сказала, — многозначительно ухмыльнулся Гарри.              — Погоди, погоди, — девушка недоверчиво тряхнула копной густых каштановых волос. — Леди Вальбурга? Злобная ведьма с портрета, которая оскорбляла весь Орден в целом и каждого в отдельности? Она же тебя ненавидит. Я помню, как она возмущалась, что полукровка унаследовал Блэк-хаус.              — А мы с ней в последние несколько дней неожиданно нашли общий язык. Во-первых, она перестала меня так старательно проклинать, когда узнала, что я оккупировал библиотеку и хочу найти себе подходящее занятие. Кажется, она считает любое дело более достойным, чем работа в Аврорате. А во-вторых, я узнал кое-что интересное и сообщил ей. Оказывается, по старой классификации, полукровка — это тот, у кого только один из родителей является волшебником. А у меня оба родители были магами, хотя мама и была магглорожденной. Так что я, получается, чистокровный волшебник в первом поколении. Мне на это, разумеется плевать, но мадам наконец-то успокоилась и смирилась.              — Сложно поверить, конечно, — хмыкнула Гермиона, — но здорово, что у вас установилось перемирие. И что, она теперь дает тебе советы?              — Да, и, знаешь, очень даже неплохие. Посоветовала пару интересных изданий, включая работы Финнеаса Найджеллуса Блэка, который был директором Хогвартса в начале века. Он написал несколько книг по редким чарам.              — Дашь почитать? — глаза Грейнджер зажглись знакомым, почти что лихорадочным, огнем.              — Блэк-хаус, как и его библиотека, всегда в твоём распоряжении, — понимающе улыбнулся Гарри. — Кстати, можешь не переживать насчет Кричера и его отвратительных комментариев. Леди Вальбурга провела с ним разъяснительную беседу, и он теперь обязан вести себя вежливо с моими друзьями. И нет, умоляю тебя, не начинай насчет того, что лучше бы его освободить. — Поттер выставил ладонь вперед в предупреждающем жесте, — Я, если честно, еще осенью узнал из одной книги, что такого старого эльфа это просто убьет. Он слишком привязан к магии особняка. Будет лучше, если он будет спокойно доживать свои дни в доме. К тому же, он искренне гордится своей службой роду. Я, хоть и не Блэк, но тоже, вроде как, теперь его вполне устраиваю.              — Ладно, — кивнула Гермиона, — я поняла. И я правда рада, что ты больше не конфликтуешь с обитателями своего дома. Но, я так понимаю, портрет его бывшей хозяйки всё-таки тебе ничего толком не подсказал?              — Вальбурга сказала, что я должен сам принять решение. Это же моя жизнь, правильно? Но я так пока ничего и не решил. Знаю только, что надо разобраться с экзаменами, — Гарри немного смущенно опустил голову.              — Значит, пора идти договариваться с профессором МакГонагалл, — последовал решительный ответ. — А дальше будешь ориентироваться по обстоятельствам.       

***

      Директорский кабинет, как оказалось, претерпел довольно сильные изменения с тех пор, как Гарри был здесь в последний раз. Это стало понятно еще за дверью, когда горгулья, охранявшая вход, дребезжащим голосом процедила: «Пароль — «Виртус», в другой раз не подскажу» и отъехала в сторону, пропуская посетителя. Лихорадочно перебирая в голове старые гриффиндорские пароли и свои скудные познания в латыни, Поттер всё же вспомнил, что это слово означало то ли отвагу, то ли силу духа. «Да, это вам не Дамблдор и его ассортимент волшебной кондитерской фабрики», — подумал Поттер с причудливой смесью ехидства и тоски.              Сам кабинет превратился в нечто более строгое и сдержанное в оформлении. Исчезли дюжины жужжащих и вращающихся артефактов неизвестного назначения, а вместо них появились стеллажи со множеством явно раритетных книг. Отдельную полку занимала подшивка журнала «Трансфигурация сегодня» и, судя по количеству экземпляров, здесь были собраны издания как минимум за последние два десятка лет. Гарри невольно обратил внимание на портрет, который был одним из самых больших в помещении и сверкал массивной позолоченной рамой. Разумеется, он принадлежал Альбусу Дамблдору. Портрет чародея определенно имел общие черты с великими шедеврами эпохи Возрождения: он был написан с поразительной проработкой деталей, его сходство с оригиналом поражало, а само изображение не подавало никаких признаков жизни. Что ж, возможно это было и к лучшему. Поттер не горел желанием общаться с покойным директором. Он нашел в себе силы простить все его хитрости и манипуляции, понимая, что старик, исповедовавший принципы радикальной добродетели, действовал исключительно во имя пресловутого общего блага, пусть порой и довольно жестокими методами, но говорить им было попросту не о чем. Отводя взгляд от безмолвного портрета, Гарри обменялся приветствиями с новой хозяйкой кабинета и наконец перешел к интересующему его вопросу.              — Мне приятно слышать, мистер Поттер, что вы всё-таки решили закончить обучение и сдать ЖАБА, — директор Хогвартса сдержанно, но всё же достаточно мягко улыбнулась собеседнику. — Но вы уверены, что справитесь с самостоятельной подготовкой? Времени до экзаменов осталось не так уж и много.              — Уверен, — Гарри подкрепил свой ответ кивком. — Я ушел из Академии, и свободного времени у меня предостаточно. Я понимаю, что придется поднапрячься, но я справлюсь. Даже не сомневайтесь, профессор.              Беседа неожиданно была прервана посторонним звуком. Кто-то отчетливо и с явным сомнением хмыкнул.              — Северус, — поджала губы профессор МакГонагалл, — неужели, спустя столько месяцев ты решил напомнить о себе. А ведь я неоднократно пыталась с тобой поговорить, — в голосе пожилой женщины отчетливо сквозила обида на покойного коллегу, изображенного на магическом портрете.              — Вы и без моего содействия справляетесь со своими обязанностями, Минерва. О чем же нам говорить? Но, признаюсь, столь рьяное стремление мистера Поттера к свету знаний не могло оставить меня равнодушным.              — Профессор Снейп, — выдохнул юноша, — мне так много нужно вам сказать. Поблагодарить вас, — Гарри неловко покосился на директора.              Еще в мае, когда начались суды над Пожирателями Смерти, юный победитель Тёмного Лорда сумел собрать полный совет Визенгамота, чтобы заставить членов суда посмертно оправдать, и более того, наградить профессора Зелий, как он того и заслуживал. Он предоставил свои воспоминания о том, как Снейп неоднократно помогал ему, спасал его жизнь раз за разом. Он уговорил выпускников и однокурсников дать свои показания, подтверждающие то, что Северус Снейп, будучи директором школы в тот год, когда в Хогвартсе правили бал Кэрроу, на самом деле всеми силами защищал учеников. Его наказания были куда безобиднее, чем то, что планировали жестокие брат с сестрой. Прикрываясь своим авторитетом и властью директора, он самолично снимал десятки баллов и придумывал самые отвратительные отработки в компании Филча и инвентаря для уборки. Но это было сущим пустяком по сравнению с тем, что могли сделать Кэрроу, не гнушавшиеся даже Круциатусом в отношении несовершеннолетних учеников. К тому же, подпольщики из числа Отряда Дамблдора так ни разу серьезно и не попались. А ведь директор не мог не знать о том, что происходило в стенах его школы.              Даже Невилл Лонгботтом, смущаясь и заикаясь поначалу, но в итоге собравшись с духом, подтвердил перед судом, что все они, как оказалось, были обязаны этому выдающемуся человеку. Несколько десятков молодых юношей и девушек, проанализировав самый страшный учебный год в своей жизни, признали, что им пришлось бы гораздо хуже, если бы не директор Снейп. Всех этих людей Гарри собрал с одной целью. Он хотел сделать всё для того, чтобы магический мир признал заслуги Северуса, но, при этом, без полного обнародования его последних воспоминаний. Он рассказал о мече в озере, о страшном проклятии, поразившем Дамблдора. Показал короткий отрывок воспоминания, подтверждающий, что Снейп действовал по просьбе покойного директора. Поведал о двух десятилетиях шпионажа и ежедневных опасностях. Но всё самое страшное: то, что Гарри узнал о себе, о крестраже, о планах Дамблдора, о персональной трагедии Снейпа, он поклялся унести с собой в могилу. Слишком личная, слишком болезненная история не должна была ни в коем случае стать достоянием жаждущей сплетен общественности и кровожадных акул пера.              — Кхм, — негромко кашлянула профессор МакГонагалл, привлекая к себе внимание, — пожалуй, вам двоим есть, о чем побеседовать, и мне не стоит вам мешать. Не забудьте, мистер Поттер, зайти ко всем преподавателям, по чьим предметам вы собираетесь сдавать экзамены. Они наверняка не откажут вам и помогут составить индивидуальные учебные планы.              — Профессор Снейп, — тихо начал Гарри, когда директор деликатно покинула кабинет, — я даже не знаю, с чего начать. Вы столько сделали для меня. Я так и не успел сказать вам спасибо. И простите меня, я был таким идиотом.              — Во всяком случае, вы это признаете, Поттер. Это можно считать поистине впечатляющим достижением, — надменно сообщил портрет низким, глубоким голосом, которым при жизни всегда наводил ужас на учеников и некоторых преподавателей.              — Говорите, что хотите. Я не перестану быть вам благодарным, — проговорил юноша, заставляя себя не отводить взгляд. — Мне жаль, что я ничего не понимал раньше, не видел, как вы мне помогали. Мы все перед вами в долгу, сэр.              — Оставьте это, мистер Поттер. Мне уже не нужна ваша благодарность. Равно как и не была она нужна при жизни. Вы прекрасно осведомлены о причине моих поступков. Лучше расскажите, откуда взялось ваше отчаянное желание сдать выпускные экзамены. Помнится мне, вы не обладали им раньше. Или это не более чем очередная уловка? — мужчина на портрете скептически приподнял бровь.              — Не уловка, сэр. Просто, оказывается, если тебя не хотят убить, не рассказывают о героическом прошлом, которого ты даже не помнишь, и о героическом будущем в качестве победителя великого зла, учеба оказывается интересным занятием. Сейчас, я наконец понял, что всё позади, и надо начинать жить, — испугавшись неуместности собственной реплики, Гарри даже на секунду зажал себе рот рукой, прежде чем неловко выпалить извинение. — Простите, профессор, я не хотел этого говорить.              — Не утруждайте себя, Поттер. Я понимаю, что вы хотели сказать, и даже не буду обвинять вас в бестактности перед покойником. Да и не мне рассуждать о деликатности, это было бы слишком лицемерно с моей стороны. К тому же, я ведь не планировал пережить эту войну. Мне всё равно не нашлось бы места как среди победителей, так и среди проигравших, — с едва уловимой горечью добавил Снейп и, помолчав немного, продолжил. — В любом случае, я желаю вам успехов. Перед вами открыты все двери, воспользуйтесь этой возможностью с умом, — с этими словами мужчина покинул свой портрет, намекая на то, что аудиенция окончена.       

***

      Профессор МакГонагалл оказалась права. Неожиданное стремление Гарри закончить школу как положено было воспринято педагогическим коллективом с искренним энтузиазмом. Ему помогли составить план подготовки к экзаменам, посоветовали несколько дополнительных книг по нужным предметам, часть из которых Поттер видел в библиотеке Блэк-хауса. Остальные же он планировал найти в Косом переулке, во «Флориш и Блоттс». Преподаватели разговаривали с ним четко и по делу, не отвлекаясь на посторонние беседы. Исключение составил лишь один человек. Тот, к кому Гарри пошел в последнюю очередь, будто бы подсознательно откладывая встречу.              — Гарри, как приятно вас снова видеть. Как ваши успехи? Как занятия? Весь Аврорат будет польщен, когда вы окажетесь в числе наших бравых защитников спокойствия, — оживился профессор Слагхорн, стоило только юному герою оказаться на пороге его кабинета.              — Здравствуйте, сэр. Именно об этом я и хотел с вами поговорить, — вздохнул Поттер и подошел к профессорскому столу. — Я больше не собираюсь становиться аврором. Хочу наверстать упущенное, сдать ЖАБА. Директор МакГонагалл посоветовала мне подойти к преподавателям, узнать, что нужно сделать, чтобы сдать экзамены с нынешним седьмым курсом в июне. Вы сможете мне помочь?              — Разумеется, — просиял Слагхорн. — Я выдам вам список вопросов к экзамену. Но не стоит забывать и о практической части. У вас ведь есть лаборатория? — дождавшись утвердительного кивка, он продолжил. — А я могу попросить вас о небольшой ответной услуге?              — Да, конечно, — в этот момент Гарри отчетливо осознал, что такой исход беседы был слишком предсказуем. Старый жук ни за что бы не упустил свою выгоду.              — Понимаете, Гарри, Клуб Слизней в этом году возобновил свою деятельность, ведь пора двигаться дальше, дышать полной грудью и наслаждаться мирной жизнью. Так вот, ближайшая вечеринка запланирована на День Всех Влюбленных, на четырнадцатое февраля. Соберется множество достойнейших гостей. Я могу рассчитывать на то, что вы почтите нас своим присутствием? Это будет полезно и вам, сможете обрести новые полезные знакомства. Хотя вас и так все знают, — приторно рассмеялся профессор, гордый своим остроумием. — Обязательно приходите со спутницей. Кажется, в «Пророке» писали, что вы встречаетесь с очаровательной сестрой своего друга.              — Да, да, разумеется, — пробормотал Гарри. — Да, сэр, я приду.              Едва получив на руки необходимые свитки с рекомендациями, Поттер спешно покинул кабинет Зельеварения. Снова скрывшись под мантией-невидимкой, он погрузился в размышления о том, что пообещал хитрому Слагхорну. Прийти со спутницей будет непросто, особенно с той, на которую так прозрачно намекнул слизеринский декан. С Джинни Уизли они расстались еще осенью, традиционно встретившись в Хогсмиде в очередную субботу.              Откровенно говоря, безудержная страсть после победы над Волдемортом захлестнула не только их двоих. Невилл всё лето провёл с Луной Лавгуд, а Шеймус начал встречаться с Парвати Патил. Молодые герои спешили жить и влюбляться, но эйфория быстро прошла, и пары распались. Эта же участь постигла и Гарри с Джинни. Юношеская влюбленность протрезвела, смутилась и предпочла забыть о том, что было в порыве пьянящей одержимости. Отношения между Поттером и многочисленными детьми Уизли на протяжение многих лет были исключительно родственными, он был им всем названным братом, и хотел, чтобы так продолжалось и дальше. Джинни, на удивление, поддержала его, предложив остаться друзьями. Тем более, что после первого же матча против Рейвенкло в новом учебном году ее пригласили играть за «Холихедских Гарпий» сразу после выпуска из школы. Многочисленные тренировки, сборы и разъезды явно не будут способствовать серьезным отношениям. Так что будущая профессиональная спортсменка решила сфокусировать свое внимание на тренировках гриффиндорской команды и учебе. Это, впрочем, по словам Гермионы, не помешало ей начать встречаться с одним из сокомандников-загонщиков, чему Гарри был от всей души рад. Значит, бывшая девушка и правда осталась на него не в обиде.              Однако важный вопрос оставался открытым. С кем Поттеру идти на чертову вечеринку Слагхорна?