Глава вторая

      Привычно переведя дух после аппарации, которая все еще вызывала у него легкую тошноту, Гарри медленно направился к коттеджу, уединенно стоявшему на берегу Ла-Манша. Бледное январское солнце заигрывало с темной водой моря редкими бликами, холодный приморский ветер порывами ерошил волосы, но Поттер нашёл для себя в этом какое-то особое очарование. Эта погода явно нравилась ему больше, чем заснеженные холмы Шотландии. Во всяком случае, теперь он предпочитал именно такой пейзаж: голая земля и песчаный берег не напоминали о месяцах странствий по лесам и о палатке, стоящей среди деревьев, покрытых шапками снега. Неужели он действительно перестал любить зиму?              Гарри оглянулся, ненадолго задержав взгляд на редкие волны, набегающие пустой пляж. Может, ему даже пришелся по душе не столько сам Девон и его климат, а именно море. Бескрайняя гладь пролива умиротворяла, заставляя забыть о тревогах, и притупляла мрачность воспоминаний.              Решиться на этот визит к крестнику и его бабушке в этот раз оказалось куда проще. Гарри перестал винить себя за выбор опасной профессии, что делал до этого, считая, что постоянно напоминает Андромеде о ее погибшей дочери. Наверняка сама Нимфадора назвала бы его бестолочью за подобные мысли, а потом бы зверски посмотрела за то, что он, пусть и мысленно, назвал ее полным именем. Криво и грустно улыбнувшись этой мысли, Поттер остановился, сделал глубокий вдох и решительно пошел вперед. Не сегодня. Он не станет думать об этом, он здесь для того, чтобы обнять Тедди, поговорить с миссис Тонкс, рассказать о том, что он теперь уже точно не станет аврором, выберет более безобидное дело и будет как можно больше времени проводить с крестником. Теперь всё будет по-другому.              Едва Гарри постучал в дверь небольшого двухэтажного дома, выкрашенного в белый цвет, как на пороге появилась хозяйка коттеджа с малышом на руках.              — Здравствуйте, Андромеда, — тепло улыбнулся женщине Гарри. Она всё ещё носила траур, неизменно облачаясь в черные платья, но теперь выглядела гораздо менее изможденной. Забота о внуке, казалось, понемногу возвращала ее к жизни.              — Здравствуй, дорогой, проходи. Замерз? Будешь чай? — миссис Тонкс мягко сжала его плечо, и это приветствие показалось Гарри таким по-семейному привычным, что невольно вызвало укол совести. Всё-таки, стоило бы приходить почаще.              С благодарностью согласившись на горячий чай и забрав Тедди себе на руки, Поттер опустился на диван в гостиной. Девятимесячный крестник что-то пролепетал, дернул Гарри за ворот зимней мантии и мгновенно перекрасил свои волосы из светло-русого в черный цвет. Гарри изумленно уставился на него. Последний раз он видел крестника на Рождество, но тот еще не проявлял при нем своих способностей.              В комнату вошла Андромеда, неся в руках поднос с чаем и печеньем. Поставив его на стол, женщина потрепала внука по темным прядям и усмехнулась, усаживаясь в кресло напротив гостя.              — Не ожидал, не так ли? Это началось всего пару недель назад. Знаешь, о том, что Дора — метаморф, мы узнали тоже еще до того, как ей исполнился годик. Это же не совсем магический выброс в привычном понимании, это — часть их природы.              — Это удивительно, — искренне восхитился Гарри. — Метаморфомагия всегда казалась мне чем-то совершенно волшебным, даже по меркам магического мира. И часто Тедди теперь так делает?              — Только если ему кто-то нравится, я думаю. По крайней мере, так было с Дорой. Метаморфы очень чувствительны, их превращения тесно связаны с эмоциями, — заметив любопытный взгляд Поттера, Андромеда продолжила. — Мне в свое время пришлось прочитать не один десяток книг об этом, я даже заказывала их с материка. Эти способности очень редки, и сведения о них найти непросто. В библиотеке моих родителей, может, и было что-нибудь, однако, сам понимаешь... Но зато я стала разбираться в том, что это такое, и перестала волноваться.              Гарри понятливо кивнул и, придерживая крестника одной рукой, взял чашку с чаем. Сделав большой глоток, он прикрыл глаза, наслаждаясь теплом и уютом. Крепкий чай, с едва уловимыми нотками бергамота, приятно согревал молодого человека, озябшего после недолгой прогулки.              — Андромеда, — Гарри негромко прокашлялся, отставляя чашку обратно на столик и крепче прижимая к себе Тедди, который уже начал засыпать у него на руках. — Я хотел вам сказать, что я ушел из Академии.              — Думаю, это правильное решение, — женщина улыбнулась и ласково погладила его по руке. — И почему-то мне кажется, что ты не хочешь объяснять, почему так поступил, а настаивать я не стану. Скажу только, что я рада твоему решению. Признаюсь, еще осенью меня обеспокоил твой выбор. Разумеется, ты стал бы прекрасным аврором. Но ты, как и многие твои ровесники, уже своё отвоевал. С вас достаточно.              — Вы правы, — кивнул Поттер. — Я, наверное, просто действовал на автомате сразу после войны. Не мог остановиться. Привык, что всё время нужно куда-то бежать, кого-то спасать, — он грустно усмехнулся, а затем враз посерьезнел. — Знаете, мне всё ещё временами кажется, что я предаю их ожидания, их память. Ну, я имею в виду, отца, Сириуса... — имя дочери миссис Тонкс повисло в воздухе неозвученным, но намек был слишком прозрачен. — Они сражались до последнего. А я бросаю всё, как будто бы сдаюсь, что ли.              Гарри говорил всё тише и наконец замолчал, опуская глаза. Когда он положил заявление на стол начальнику Академии, когда предстал перед растерянным Кингсли, сообщая, что точно не передумает, он не лукавил, не лгал и не сомневался. Он был твердо уверен в том, что его решение, пусть и принятое довольно спонтанно, не было блажью. Избрав более мирное будущее, пусть пока и довольно туманное, он думал о Тедди, об Андромеде, о своих друзьях, которые и так уже многих потеряли, и снова бездумно рисковать собой было бы чересчур эгоистично. Всё-таки жизнь человека, как и его смерть, принадлежит не только ему самому, но и всем тем, кому он дорог. Намеренно подвергать себя риску, когда это, по сути, совершенно не обязательно — значит, вновь и вновь заставлять их сходить с ума от беспокойства.              Однако, даже понимая всё это, Поттер не мог отделаться от мысли, что, ставя крест на своей аврорской карьере, он подводит тех, кто отдал свои жизни за весь магический мир, за него самого. Отец бы, наверняка, сражался бы до последнего, даже после войны. Впрочем, его Гарри знал разве что только по редким, да и не особо информативным, рассказам. Зато он хорошо помнил Тонкс, которая бросилась в гущу сражения, едва оправившись после рождения сына. Если бы она выжила, она бы точно не бросила свою работу, не предпочла бы её мирной семейной жизни.              — Гарри! — жестко произнесла Андромеда, вырывая собеседника и очередного приступа самокопания и одним своим суровым видом напоминая о том, что она, вообще-то, Блэк по крови и по духу. — Даже не смей так думать. Ты никого не предаешь. Ты думаешь, твой отец хотел бы, чтобы ты провел свою жизнь, подставляясь под темномагические заклинания? Да, мы не были близко знакомы, но зато я хорошо знала своего кузена. Обстоятельства заставили Сириуса стать бойцом, но не думай, что он мечтал об этом. О такой жизни никто не мечтает. И никто не желает такого своим детям.              Голос женщины дрогнул, она на мгновение прикрыла глаза, справляясь с нахлынувшими эмоциями, а затем уже гораздо мягче и спокойнее продолжила говорить, однако чуть подрагивающие пальцы рук, изящно сложенных на коленях, едва заметно выдавали ее состояние.              — Гарри, пойми, война закончилась. Конечно, это не значит, что разом исчезли все те люди, которые желают другим зла. Но с ними есть, кому разобраться. Я очень надеюсь, что ты сможешь найти свое место в мирной жизни. Ты заслуживаешь этого.              Поттер с трудом подавил порыв подскочить и обнять эту сильную женщину. Но было бы проблематично сделать это с ребенком на руках, да и, откровенно говоря, они, всё же, не были так близки. К тому же, молодой герой до сих пор чувствовал себя ужасно неловко, когда кто-то проявлял к нему искреннее участие. Друзья не в счет, это другое. Взрослые люди, которым ничего не нужно было взамен, но при этом заботившиеся о нем, приводили его в замешательство. Он не злился на всех тех, кто разыграл шахматную партию с его судьбой, понимая, что так было нужно, но и к такой вот бескорыстной поддержке привыкнуть он не мог. И да, к взрослым он себя всё ещё относил с большим трудом. Сколько бы испытаний не выпало на долю человека, не так просто считать себя взрослым, когда тебе всего восемнадцать лет.              — Спасибо вам, — негромко, но с чувством проговорил Гарри. — Не знаю, сколько времени у меня уйдет на то, чтобы действительно поверить в то, что вы говорите, даже если я сам это понимаю в глубине души. Но обещаю, что не отступлюсь от своего решения. И теперь я точно буду стараться навещать вас с Тедди как можно чаще.              Андромеда с признательностью кивнула ему в ответ и хотела добавить что-то ещё, но её прервал громкий стук в окно, который, к тому же, разбудил заснувшего малыша. Женщина бросила на Гарри и внука извиняющийся взгляд, встала, чтобы впустить сову и прочесть письмо.              Поттер же отвлекся на завозившегося у него на руках Тедди. Мальчик несколько раз сонно моргнул, с любопытством подергал Гарри за футболку, так и не заставив логотип маггловской рок-группы двигаться, а потом удивительно шустро пополз на другой конец дивана. Его юный крестный, растерявшийся поначалу, быстро пришел в себя и невербально наложил на край дивана чары магического барьера. Убедившись, что ребенку, заинтересованно разглядывавшему цветочную обивку широкого подлокотника, ничего не угрожало, Гарри перевел взгляд на миссис Тонкс.              Машинально поглаживая одной рукой угольно-черную птицу по длинным пушистым перьям, Андромеда вчитывалась в строки на пергаменте. Даже со своего ракурса Гарри успел обратить внимание на изящный убористый почерк автора послания и печать с гербом на отложенном в сторону конверте. Кем бы ни был отправитель письма, это определенно был представитель бомонда. Такие письма, как помнил Поттер еще по годам обучения в Хогвартсе, присылали аристократичным слизеринцам. Ну и не менее аристократичному, как впоследствии выяснилось, Невиллу, который вскрывал такие же конверты, полученные им от бабушки, «Железной Леди» Августы Лонгботтом.              Всё время, пока миссис Тонкс читала письмо, её губы слегка, почти незаметно, шевелились. Она то улыбалась, задумчиво пробегая пальцами по витиеватым буквам, то хмурилась, нервно поводя плечами. Наконец, она отложила длинный лист пергамента и повернулась к гостю.              — Прошу меня простить, но я никак не могла оставить это письмо нераспечатанным.              — Ничего страшного, — Гарри понимающе кивнул. — Всё же в порядке?              — Да, всё хорошо, — проговорила Андромеда, удивив Поттера своим осторожным тоном. — Я недавно возобновила общение со своей младшей сестрой, — и прежде, чем ее собеседник успел вставить хоть слово, она поспешно продолжила говорить. — Разумеется, я знаю о твоих непростых отношениях с её семьёй, но Нарцисса очень изменилась за последнее время, особенно в отношении своих убеждений. И ей пришлось очень непросто после войны.              — Миссис Малфой спасла мне жизнь. Я свидетельствовал в её пользу на суде, — Гарри тяжело вздохнул. Он не солгал бы, если бы сказал, что многочисленные заседания Визенгамота дались ему ничуть не легче, чем кровавые схватки с Пожирателями Смерти. Сложнее было только грабить «Гринготс». — Об этом не писали в газетах, процесс над её семьей был закрытым, даже корреспондентов «Пророка» не пустили. Мне удалось добиться того, чтобы оправдали и её, и её сына. А мистер Малфой, как я понял, оправдался сам. Он сдал властям такое количество сбежавших соратников, что умудрился даже не оказаться в Азкабане. Не скажу, что я полностью согласен с таким решением, но он оказал впечатляющую помощь аврорам. Да, я не поддерживаю с Малфоями приятельских отношений, но не могу не испытывать к ним благодарности. Но даже если бы это было не так, вам не нужно было бы переживать о моих чувствах. Я рад, что вы восстанавливаете отношения с сестрой. Надеюсь, она это ценит.              Андромеда пристально вгляделась в лицо Гарри, словно пытаясь уличить его в неискренности, но открытый взгляд собеседника помог ей отмести все подозрения.              — Она ценит, я уверена. Равно как и я. Знаешь, она ведь сама написала мне, еще в сентябре, когда прошли все основные процессы над сторонниками Волдеморта. Нарцисса спрашивала, может ли она как-то помочь нам с Тедди. Я отказалась, разумеется, но мы начали вести переписку. Мы так ни разу и не обсудили войну, не обсудили тех членов семьи, которых потеряли, — женщина судорожно сжала чайную чашку в руке. — Но мы словно узнали друг друга заново. А в этом письме она наконец предложила встретиться лично.              — Это замечательно, Андромеда, — с улыбкой произнес Поттер, поднимаясь с дивана. — Я думаю, вам обеим это нужно. Соглашайтесь, обязательно. А я, наверное, пойду. Я ведь решил всё-таки экзамены летом сдать, а к ним еще готовиться нужно.              Миссис Тонкс проводила Гарри до двери, вернулась в комнату, и, посадив внука себе на колени, принялась писать ответ сестре. Да, им определенно нужно увидеться. Неужели, спустя почти двадцать лет она снова сможет обнять свою сестренку Цисси?       

***

      Пятый день кряду Гарри почти безвылазно сидел в библиотеке Блэк-хауса, погрузившись в изучение высших зелий. Язвительные, пусть уже и менее оскорбительные, чем раньше, комментарии леди Вальбурги, перебравшейся по такому случаю на портрет свёкра, абсолютно не помогали и не облегчали его незавидную участь.              — Пусть я и знакома с твоей историей, мой дорогой непутевый наследник, но всё равно никак не возьму в толк: как тебе удалось так бездарно потратить столько лет в лучшей магической школе страны? — ехидно прокомментировала его мучения нарисованная ведьма.              — Мадам, не травите душу, — беззлобно буркнул Поттер. — Я, вообще-то, эту самую страну от злодея спасти пытался. И я не настолько идиот. На шестом курсе я был одним из лучших учеников у Слагхорна.              — Я бы воздала дань уважения твоим заслугам, если бы ты там сам еще два дня назад не проболтался, что у тебя был учебник с подсказками предыдущего владельца.              Гарри тяжело вздохнул и уронил голову назад, глухо стукнувшись затылком о спинку кресла. На это возразить было нечего. Сейчас ему точно не помешал бы «Расширенный курс Зельеварения» в редакции Принца-Полукровки. Да он, наверное, согласился бы даже на самого Принца собственной персоной. С другой стороны, тот быстрее прибил бы его, чтобы избавить их обоих от мучений. Ну или в нерадивого ученика полетела бы очередная банка с сушеными тараканами. Нервно вздрогнув, отгоняя удручающие воспоминания о провальных занятиях окклюменцией, Гарри со стоном поднялся, покидая уютное старинное кресло, придвинутое поближе к библиотечному камину.              Если покойный Снейп считал зелья истинным искусством, то для Поттера они стали изощренной пыткой, которой позавидовала бы даже Испанская Инквизиция. Да, с недавних пор он начал понимать Гермиону, которая всю жизнь любила учиться, но это не означало, что он незамедлительно проникся изучением увесистых томов, в которых были расписаны нюансы температурного режима при приготовлении зелий, техники обработки всевозможных корней, ягод, крыльев и хвостов, а также совместимость тех или иных ингредиентов друг с другом. Вот последнее, стоит отметить, давалось ему с особенным трудом. Ладно, Гарри наконец-то понял, что многих глупых и опасных ошибок на практике легко можно избежать, зная, из-за чего из котла может повалить едкий дым, или, и вовсе, что может послужить причиной взрыва. Но одно понимание этого мало помогало.              Может, у Поттера и не было никакого морального права рассуждать о таких вещах, даже не закончив школу, хоть маггловскую, хоть магическую, но он всё-таки считал себя практиком, а не теоретиком. Вот уж точно, в Зельеварении не было никакого «глупого махания волшебной палочкой». Чтобы перейти к практике, нужно было сначала досконально разобраться с теоретической частью, в которой, к величайшему сожалению Гарри, не наблюдалось абсолютно никакой логики. Во всяком случае, ему казалось именно так.              С досадой, которую вызывал даже не столько непонятный материал, сколько собственные неудачи, Гарри сжал зубы и побрел к одному из многочисленных стеллажей с книгами. В конце концов, он просто не имел права опускать руки. Экзамены сдать было необходимо. Да и к тому же, не мог он быть настолько бестолковым, верно? Дед по отцу был настоящим гением в зельеварении, а мама — одной из лучших учениц на курсе. В этом случае, Поттеру как никогда хотелось надеяться на наследственность.              Присев на корточки у одной из нижних полок, Гарри задумчиво провел пальцем по корешкам книг. Эту он уже прочитал и ничего толком не понял, эта — едва не оттяпала ему палец фамильным Блэковским проклятием, которое снимается только кровью члена рода, а эта, судя по страшным длинным словам — была написана на немецком языке. Однако следующий томик невольно привлек внимание парня: серебристый корешок книги, выглядевшей на пару веков новее своих соседок, на котором было выведено витиеватое название: «Высшие зелья. Таблицы и схемы».              Усевшись прямо на полу и сложив ноги по-турецки, Гарри раскрыл книгу и сосредоточенно стал вчитываться. Это было потрясающе! Никаких замысловатых речевых оборотов времен Основателей Хогвартса, никакой «воды» — только графики, алгоритмы и таблицы. Особенно, радовало наличие таблицы совместимости, в которой, как выяснилось, даже прослеживалась некоторая закономерность.              Как оказалось, ингредиенты животного происхождения в сочетании с растительными требовали вполне конкретного температурного режима, за исключением их применения в ряде зелий, список которых был указан на той же странице. Да, их было не меньше двух дюжин, но вызубрить их было не сложно. Из этого же поистине бесценного труда выяснилось, что техники помешивания зелья и количество оборотов имеет тесную взаимосвязь с конечной целью зельевара. Так, например, все лекарственные зелья нужно было помешивать исключительно по часовой стрелке, а количество помешиваний всегда должно было быть кратно четырем. При этом число оборотов стеклянной палочки в котле можно было увеличить, пренебрегая рецептом, если возникала необходимость повысить эффективность готового зелья, но время приготовления при этом прямо пропорционально увеличивалось.              Погрузившись в занимательную книгу, написанную настолько доступным и понятным языком, Гарри совершенно потерял счет времени. В реальность его привел громкий хлопок аппарации: в паре футов от него материализовался Кричер.              — Хозяин Гарри, — домовик сдержанно, но вежливо поклонился. — Прибыл лорд Лонгботтом. Он ожидает вас в гостиной.              Он неожиданности Гарри вздрогнул, вскочил на ноги, неловко развернулся и больно ударился локтем об одну из книжных полок. Нервные окончания в руке оживились, вызывая невольное предположение о том, что они были напрямую связаны с тем центром мозга, который отвечает за поток неконтролируемой брани. Иначе как объяснить то, что Поттер в сердцах помянул маггловского черта, какую-то собаку женского пола и неизвестную даму, живущую активной половой жизнью. Наконец, приступ боли отступил, и юноша соизволил ответить эльфу, который всё так же стоял рядом и снисходительно-осуждающе поглядывал на своего несдержанного в эмоциях хозяина.              — Я тебя понял, Кричер. Сейчас спущусь. Подай, пожалуйста, чай гостю.              Домовик с достоинством кивнул, бросив напоследок немного укоризненный взгляд на Гарри, и дизаппарировал. Поттер же с легким уколом сожаления положил полезную книгу обратно на полку, бесполезным жестом пригладил волосы и направился на выход из библиотеки. Появление Невилла, разумеется, не стало для него неожиданностью. Друг еще утром прислал сову с запиской о том, что хочет поговорить, и Гарри действительно пригласил его к пяти часам. Однако, кое-что в докладе домовика вызывало целый ряд вопросов. Лорд Лонгботтом?              Спустившись в гостиную, Гарри и правда обнаружил там Невилла, удобно устроившегося на широком диване, который молодой хозяин купил, как только окончательно перебрался на площадь Гриммо, 12. Старый диван, судя по нескончаемым сетованиям Кричера, был куда дороже и являл собой истинное произведение искусства времен королевы Виктории, но выглядел настолько мрачно, что от него хотелось избавиться в первую очередь. В итоге домовой эльф и его хозяин пришли к компромиссу: раритетный диван перекочевал из гостиной на чердак.              — Привет, Нев, — Гарри пожал руку бывшему сокурснику. — Как учеба? Что нового?              Последний вопрос, по мнению самого Поттера, определенно намекал на новый титул старого друга, но тот то ли не обратил на него внимания, то ли целенаправленно решил его проигнорировать.              — Привет, всё более чем отлично, потому что я тоже отчислился из Академии. Три дня назад, — сообщил Невилл, когда Гарри уселся напротив него. — Аврорат, всё же, не для меня. Первое же полевое задание это показало. Мне надоело воевать, последнего учебного года на всю жизнь хватило, если честно. Да и бабушка, по правде говоря, слишком сильно переживала.              — Ну, значит, все мы, те, кто больше всего об этом мечтал, в итоге передумали. Сначала Рон, потом — мы с тобой. Наверное, оно и к лучшему, — Гарри отрывисто и уверенно кивнул головой будто бы в подтверждение собственных слов. — Миссис Тонкс сказала мне на днях, что наше поколение уже навоевалось, и с нас достаточно. И знаешь, мне кажется, что она права.              — Бабушка так же говорит, — неловко и чуть кривовато улыбнулся Невилл, который до сих пор немного стеснялся авторитетности этой женщины, успевшей стать настоящей легендой среди гриффиндорцев, да и не только, за годы его учебы в Хогвартсе.              — А ты уже решил, чем будешь дальше заниматься? — с нескрываемым любопытством уточнил Гарри. Он ведь сам так еще и не успел выбрать свой карьерный путь и надеялся, что друг своим примером поможет ему определиться.              — У меня всегда был запасной вариант, просто теперь он стал основным. Ты только не смейся, ладно? — Лонгботтом застенчиво заморгал, опустив голову, но потом собрался с духом и продолжил. — В общем, профессор Спраут еще летом приглашала меня поработать у нее ассистентом, чтобы потом занять её должность. Она давно хочет оставить преподавание, перебраться поближе к внукам и правнукам и разводить растения на продажу. Так что я с понедельника переселяюсь в Хогвартс, буду помогать ей в теплицах и смотреть, как она проводит занятия.              — Да это же замечательно! — воскликнул Поттер. — Я бы и не стал смеяться, честно. Я очень рад за тебя, ты будешь прекрасным учителем.              — Ты правда так думаешь? — Невилл даже покраснел, смутившись окончательно.              — Я не просто так думаю, я уверен. Ты прекрасно разбираешься в Гербологии, ты точно не будешь предвзятым по отношению к ученикам, не будешь унижать или оскорблять. Как по мне, звучит как описание идеального преподавателя.              — Спасибо тебе! — друг от всей души был рад услышать такие слова. — Профессор Спраут тоже заверила меня, что я справлюсь.              — Обязательно, — улыбнулся Гарри, а затем на несколько мгновений задумался, когда его посетила неожиданная мысль. — Погоди, то есть ты тогда станешь деканом Хаффлпаффа?              — Нет, не совсем, — принялся объяснять Невилл. — Там всё немного сложнее, судя по тому, что объяснила мне профессор МакГонагалл. Как сказал бы Рон, будет рокировка, как в шахматах. Деканом барсуков назначат профессора Морриса, который сам учился на Хаффлпаффе, он сейчас преподает Трансфигурацию. А мне предложили должность декана Гриффиндора, вместо нынешнего профессора ЗоТИ, который собирается увольняться в конце года, — заметив растерянный взгляд Поттера, Невилл поспешил его успокоить. — Нет, не проклятие, не волнуйся, с ним точно покончено. Профессор Найтингейл выходит замуж, и ее жених предложил ей переехать во Францию. По слухам, её уже пригласили работать в Шармбатоне. Так что всё в порядке.              — Так, стоп, чёрт с ней, хотя я рад, разумеется. Но я и так понимаю, что проклятия больше нет. Я просто не ожидал такого количества информации, — Гарри порывисто поднялся из кресла и крепко обнял друга. — Невилл, это невероятно, ты будешь деканом! Я тебя поздравляю!              — Я вообще-то еще не согласился окончательно, — Лонгботтом попытался отмахнуться, но было очевидно, что его растрогал откровенный восторг Гарри. — Это же такая ответственность, как-никак.              — И ты с ней справишься, так что даже не беспокойся, соглашайся обязательно. Послушай, нам надо это отметить. Я устал, как ездовой пегас, уже почти неделю не вылезаю из библиотеки. Кричер! — Поттер вызвал домовика. — Принеси нам, пожалуйста, какого-нибудь хорошего вина. У нас прекрасный повод.              Когда вино, доставленное из подвала Блэк-хауса, было разлито по бокалам, а друзья подняли первый тост за будущего профессора Лонгботтома, Гарри хитро прищурился и наконец-таки решил уточнить то, что терзало его последние полчаса.              — Милорд, будьте так любезны, откройте мне один секрет. А вы давно приняли титул? А то мне Кричер сказал, что ко мне целый лорд прибыл.              Не ожидавший внезапного вопроса Невилл чудом не поперхнулся глотком крепленного вина. Нервно усмехнувшись, он достал свою волшебную палочку, сделал короткий пасс над своей левой рукой и произнес незнакомое Поттеру заклинание. На мизинце тут же проявилось весьма массивное кольцо с замысловатым гербом.              — Совсем забыл, что домовым эльфам, как, к кстати, и гоблинам такие чары — не помеха. Так что твой домовик быстро сообразил, что к чему. В общем, когда я ушел из Академии, бабушка так обрадовалась, что отдала мне кольцо. Она могла это сделать ещё когда мне исполнилось семнадцать, но так делают только при крайней необходимости, когда больше некому принять титул. Всё-таки, мне нужно было сначала доучиться. А потом я поступил в Академию, и бабушка, наверное, исключительно из собственного упрямства оставалась регентом. А когда я объявил ей, что не буду аврором, она одобрила моё решение и сказала, что теперь она может быть за меня спокойна. Ну, вот и результат, — Невилл продемонстрировал перстень.              — Впечатляет, — важно кивнул Гарри, а затем ухмыльнулся. — Наверное, в подобных случаях принято говорить что-то особенное, со всеми церемониями и всё такое, но я просто скажу, что поздравляю тебя и с этим событием. И за это тоже нужно выпить! Да, так мы и до огневиски дойдем, — пробормотал себе под нос Поттер, наливая себе и будущему профессору еще по бокалу вина.              До огневиски и правда дошли, причем довольно быстро. Молодые люди успели обсудить будущие обязанности Невилла на профессорской должности и то, что Лонгботтому теперь придется не только преподавать в Хогвартсе, но и регулярно присутствовать в Визенгамоте как представителю одного из родов «Священных двадцати восьми», у которых в верховном суде Магической Британии было наследуемое членство. Впрочем, теперь уже не у всех. Наследники некоторых семей отправились на пожизненное заключение в Азкабан, не оставив потомков. Были и те рода, которые окончательно прервались. Из двадцати восьми осталось не более полутора дюжин. Война серьезно проредила количество аристократов в стране.              — Кстати, о «Священных»: я же Малфоя вчера видел, — вспомнил Невилл, одним глотком допив остаток обжигающего напитка в стакане и похлопав себя по груди, пытаясь избавиться от сильного жжения в пищеводе. — В Косом переулке. Не верю, что говорю это, но он, кажется, изменился в лучшую сторону. Ну или научился вести себя прилично. Вежливо поздоровался, завел разговор и спросил не знаю ли я, где можно купить одно редкое растение.              — И зачем ему это? — Поттер резко подобрался, ровнее усаживаясь в кресле, и тут же пожалел об этом. Огневиски в его желудке подобный маневр не оценило.              — Выдохни, Гарри, — немного насмешливо хмыкнул Лонгботтом, на которого крепкие напитки оказывали поистине волшебный эффект, испаряя привычную застенчивость и сдержанность. — Ничего преступного, я тебе гарантирую. Это однолетний альпийский кустарник, цветки которого добавляют в лекарственные зелья. Он нейтре... нейтрари... — алкоголь, наконец, начал понемногу заявлять свои права на молодой организм, и облекать мысли в слова стало сложнее. — Убирает следы темных проклятий, короче. Яд с его помощью не сделаешь, это просто невозможно.              — Ты говоришь о человеке, который на шестом курсе починил чертов Исчезательный Шкаф, — мрачно пробурчал Гарри. — А ведь их уже давно не делают. Этот умник из безоара яд сварганит.              — Ты только что назвал Малфоя умным? Ого! Кто ты и что ты сделал с моим другом? Признавайся. Хотя нет, подожди. Какое заклинание в меня кинула Гермиона на первом курсе, когда вы сбегали из нашей гостиной?              — Да ну тебя, — Поттер бросил на бывшего сокурсника раздраженный взгляд потянулся к бутылке, чтобы налить себе ещё. — Петрификусом она тебя приложила, доволен? И, серьезно? Ты думаешь, что я не могу считать кого-то талантливым магом только потому, что он меня бесит?              — Можешь, конечно, — быстро кивнул Невилл и заговорщицки ухмыльнулся. — Кстати, Рона, насколько я помню всегда бесило то, насколько Гермиона умная и хорошо учится. Мне продолжать? Эй! — расхохотался он, когда ему в лицо полетела маленькая, но увесистая декоративная подушка. — Молчу, молчу!