Любовь и заточение, часть 3

             Насколько Вэй Усянь мог судить, он едва успел закрыть глаза, как его начали мучить кошмары. Большинство из них воскресили в его голове голоса, которые он слышал, когда впервые ухватился за чёрный меч в панцире Черепахи-Губительницы. А затем эти голоса - голоса жертв этого злобного чудовища - обратились против него, потому что их новая жизнь внутри Тигриной Печати Преисподней была прервана, и теперь они нападали на него в отместку. Сны обычно заканчивались тем, что духи-убийцы разрывали его в клочья. Этой ночью он как минимум трижды просыпался с криком только для того, чтобы снова заснуть, несмотря на его самые искренние намерения бодрствовать.       Вэй Усянь продолжал дремать весь следующий день и дважды просыпался от ощущения руки Лань Ванцзи на своём запястье. Второй Нефрит проверял его пульс с оттенком беспокойства в глазах. После второго раза демонический заклинатель был вынужден признать - несмотря на то, насколько это было неловко, - что он лишился сна из-за непрекращающихся кошмаров. После этого Лань Ванцзи настойчиво заявил, что вернётся в дом прямо перед комендантским часом и сыграет ему ещё одну песню, призванную улучшить сон и отогнать плохие сны.       Это сработало лишь частично. Вэй Усянь всё же проснулся однажды ночью после очередного кошмара, в котором его разорвала на части мстительная Тигриная Печать Преисподней. Но демонический заклинатель не смог заставить себя сказать об этом на следующее утро, когда Лань Ванцзи прибыл с обеспокоенным видом. Поэтому он заявил, что всё сработало идеально, и Второй Нефрит, казалось, испытал такое облегчение, что Вэй Усянь почти почувствовал себя виноватым за то, что солгал ему.       С этого дня Лань Ванцзи начал приходить четыре раза в день: три – чтобы принести ему еды и один - перед сном.       «Если бы все тюремщики были такими же внимательными и заботливыми, как Лань Чжань, все бы хотели, чтобы их заперли, - думал Вэй Усянь. - Особенно, если все они были бы такими же приятными для глаз, как он».       Но каким бы участливым и красивым ни был его тюремщик, Вэй Усянь всё ещё оставался заключённым, и он не мог позволить себе успокоиться только потому, что это было приятное заточение.       К тому времени, как он закончил ремонтировать всё, что разбил в тот первый день, он уже больше недели был заперт в этом маленьком доме. Ему очень не хватало вида неба над головой, ощущения ветра на коже и звуков голосов, отличных от его собственного и Лань Ванцзи. Он знал, что кое-что из этого можно частично исправить: он мог открыть дверь или оконные ставни, чтобы впустить ветерок, и он мог попросить, чтобы Лань Сичэнь, время от времени, приходил к нему поговорить. Но какая польза от всего этого, на самом деле? Одно-два дуновения ветерка не могли заменить настоящий свежий воздух, и хотя Лань Сичэнь, несомненно, пришёл бы, если бы его дорогой младший брат попросил об этом, было бы неправильно тратить время главы Ордена на разговоры с пленником.       Что касается дел… кроме работы над планами побега, Вэй Усянь действительно мало что мог сделать, находясь взаперти, не так ли? Ещё в Могильных Курганах он трудился над разными небольшими проектами, но не было никаких шансов, что Лань Ванцзи принесёт его разработки сюда, чтобы он мог продолжать над ними работать. Он бы счёл, что они все «злые». На самом деле Второй Нефрит, вероятно, уничтожил их вместе с Тигриной Печатью Преисподней. Жаль. Некоторые из них были бы полезны, например, компас, обнаруживающий злых духов. Даже Лань Ванцзи такая вещь помогла бы!       Вэй Усянь убеждал себя, что лучшее, что он может сделать со своим временем, - это спланировать побег, но, честно говоря, он не знал, как именно его осуществить. Лучшим вариантом для успешного побега было дождаться, пока кто-нибудь, кроме Лань Ванцзи, подойдёт достаточно близко к дому, чтобы он мог с ним поговорить, но рассчитывать на что-то, полностью находящееся вне его контроля, было смехотворно.       Конечно, просто выйти из дома не составит особого труда. Заглянув в открытую дверь и окна, Вэй Усянь увидел достаточно, чтобы понять, что главные линии печатей были нарисованы на самих стенах, в тех местах, где они были защищены от дождя. Таким образом, если он уничтожит несколько ключевых точек, то вся печать будет без сомнения разрушена. Демонический заклинатель мог бы сделать это и без талисманов, но подобное разрушение не прошло бы тихо и незаметно. Для этого ему бы потребовалось взять самый крепкий предмет мебели, который он смог бы поднять, и неоднократно бить им об стену, пока не удастся разрушить её. Затем, как только печать падёт, он сможет выйти через дверь, но проделать дыру в стене, используя полку, половину стола или что-то ещё, довольно весомое… это не будет тихо. Независимо от того, насколько далеко от основных зданий находился этот дом, кто-нибудь его услышит, и к тому времени, как он выйдет наружу, перед ним окажутся десятки заклинателей Гусу Лань, готовые напасть на него. И если их поведёт в бой Лань Цижэнь (а он, скорее всего и будет возглавлять атаку), они будут жаждать крови.       Наверное, умереть при попытке бегства было лучше, чем прожить долгую и скучную жизнь в тюрьме, но Вэй Усянь на самом деле пока не хотел умирать.       Конечно, были и более изощрённые способы взлома печатей, для которых всё ещё не требовался талисман.       Печати были просто нарисованы на стенах. Если бы у него была собственная краска, он мог бы выплеснуть её в окно и… Нет, это не сработает. Даже если бы ему удалось закрасить бóльшую половину печати, это бы не помогло. Лань Ванцзи не смог бы создать такую мощную печать без использования специальной краски, настоянной на киновари или на чём-то ещё, обладающем духовными свойствами, поэтому простое замазывание печати ничего не даст.       Вэй Усянь мог окропить их собственной кровью - кровь могла противодействовать почти чему угодно - но ему понадобится так много крови, что он умрёт, так что это было бессмысленно. Если бы он только мог вытащить руку из окна, ему, возможно, не пришлось бы использовать столько крови, но не-е-ет! Лань Ванцзи был настолько чертовски тщательным тюремщиком, что Вэй Усянь не смог высунуть за подоконник даже кончик пальца!       Может быть, ему удастся проломить одну из стен потише? У него было всё время мира. Он мог медленно скрести её. Однако это могло занять месяцы, и чем дольше это бы длилось, тем больше шансов, что Лань Ванцзи поймает его. А если это произойдёт, пропадёт вся та хорошая еда, которую Второй Нефрит покупал для него в городе, и, вероятно, всё его дружеское отношение тоже. Он может начать просто оставлять травяное мерзкое пойло Облачных Глубин прямо на пороге и не произносить ни слова. А может, он вообще перестанет кормить Вэй Усяня и оставит его умирать от голода.       В каком-то смысле это было бы облегчением, если бы всё встало на положенные места: если бы тюремщик относился к нему как к врагу, Вэй Усянь не имел бы никаких сомнений относительно попытки побега. Но как ему было бежать, не чувствуя себя виноватым, если человек, удерживавший его в этом доме, обращался с ним почти как с гостем?       Что ж, возможно, Лань Ванцзи отправится на длительную Ночную охоту и оставит Вэй Усяня на милость своего дяди, чтобы у него появился повод сбежать. Нет, это было бы самое худшее: если бы Второй Нефрит так поступил, Вэй Усянь был бы мёртв прежде, чем он это осознал. Лань Цижэнь скорее всего не знал, что он здесь. Лань Ванцзи наверняка пошёл на всё, чтобы так и оставалось.       Ему просто придётся сбежать, несмотря на то, что это заденет чувства Лань Ванцзи. Нет, нет, не заденет! У Второго Нефрита Гусу Лань не было чувств. В этом-то и заключалась вся его проблема! Он был не чем иным, как воплощением долга и мрачного молчания, заключённым в особенно привлекательную оболочку.       Его тюремщик не имел права ни на что жаловаться, поэтому у Вэй Усянь были все основания планировать свой побег.              * * *       Пока Лань Ванцзи играл на гуцине, Вэй Усянь ел и обдумывал свою нынешнюю жизнь.       - Почему ты никогда не ешь со мной? – наконец, спросил он. - Ты мог бы остаться после того, как мы поедим, и уже тогда сыграть свою песню.       Демонический заклинатель не жаждал человеческого контакта! Просто было бы веселее поужинать с кем-то, кто тоже ел.       - Было бы подозрительно, если бы я стал питаться здесь, - ответил Лань Ванцзи, не пропустив ни одной ноты. - А теперь тише.       - Подозрительно? - повторил Вэй Усянь и рассмеялся. - Да ладно, ты здесь три… нет, четыре раза в день! Все должно быть знают, что в этом доме кто-то есть.       - Молчи! - сделал ему резкий выговор Лань Ванцзи.       Он продолжил играть, бросая на Вэй Усяня смертельные взгляды каждый раз, когда ему казалось, что тот даже подумал об открытии рта по какой-либо причине, кроме как для продолжения еды. Только когда мелодия закончилась, Лань Ванцзи соизволил ему объяснить:       - Они полагают, что житель этого дома тяжело ранен.       Вэй Усянь поражённо уставился на него:       - Серьёзно? Ты хочешь сказать, что солгал ради меня? - Он нервно хохотнул. - Могу поспорить, что это была первая ложь, которую ты сказал за всю свою жизнь!       - Я не лгал, - возразил Лань Ванцзи. - Я сказал им, что тебе необходимо выздороветь. И это правда. Твоя ци по-прежнему опасно разбалансирована.       Вэй Усянь поморщился.       - Ничто этого не исправит, - проворчал он.       Его ци никогда не сможет вернуться в правильное положение, если кто-то другой не сделает для него то, что он сделал для Цзян Чэна. И без Вэнь Цин…       Лань Ванцзи слегка наклонил голову, как будто действительно серьёзно отнёсся к мнению Вэй Усяня.       - Хотя твою ци невозможно полностью исправить, её течение всё равно можно улучшить. - Черты его лица слегка прояснились, как будто он хотел улыбнуться, но эта улыбка никак не могла достичь его губ. - Вэй Ин уже значительно поправился.       - Я не чувствую никакой разницы. Ты уверен, что не путаешь скуку с равновесием?       - Скуку?       - Да, скуку! Отчего ты выглядишь таким удивлённым? Конечно, мне скучно! Теперь, когда я всё склеил, здесь совсем нечего делать!       Лань Ванцзи нахмурился.       - Ты можешь медитировать, - предложил он, помолчал, а затем открыл рот, как будто собирался добавить что-то ещё, но передумал.       Вероятно, он удержался от предложения совершенствоваться, опасаясь, что тем самым поддержит тёмный путь Вэй Усяня…       - Лань Чжань, даже тебе было бы скучно, если бы тебе весь день нечем было заняться, кроме как медитировать.       - Хм.       - Хм? И это всё? - спросил Вэй Усянь, его недолгое терпение уже подходило к концу. - Даже не будет «Мне жаль, что моё решение похитить и заключить тебя в тюрьму причиняет так много неудобства?» Ничего?       - Это то, что Вэй Ин хочет услышать?       Вэй Усянь вздохнул. Иногда говорить с Лань Ванцзи было совершенно невозможно.       - Чего мне действительно хотелось бы, так это чтобы ты передумал и отпустил меня, - проговорил он и снова вздохнул. - Если не считать этого, ты мог бы, по крайней мере, проявить любезность и предоставить мне что-нибудь, чем занять мои мысли. Краски, бумага, флейта… Даже пара книг может помочь!       - Это разумная просьба, - согласился Лань Ванцзи и поднялся со своего места у стола. - Я позабочусь об этом.       - Правда? Отлично!       - Что Вэй Ин предпочитает читать? – поинтересовался Второй Нефрит, убирая гуцинь в чехол и вешая его на спину.       В идеале демонический заклинатель хотел бы прочитать что-нибудь, что дало бы ему хорошее представление о том, как сбежать. Но поскольку он не мог просить об этом…       - Мне так и не удалось дочитать ту книгу, которую ты однажды испортил здесь в библиотеке, - заявил он и ухмыльнулся.       - Неисправимый.       Вэй Усянь засмеялся, а Лань Ванцзи в раздражении взмахнул рукавом и вышел из дома.              * * *       Приближался комендантский час, а демонический заклинатель по-прежнему сидел в одиночестве. Похоже, сегодня вечером Лань Ванцзи не собирался играть ему песню, которая едва помогала подавить его кошмары. Неужели он действительно так рассердился из-за того, что Вэй Усянь вспомнил об эротической книжке, которую когда-то просматривал? Неужели Лань Ванцзи всё ещё чувствовал, что его глаза осквернены после того, как он увидел один-единственный рисунок, на котором была изображена обнажённая женщина?       Насколько абсурдно чистым был этот человек?!       Вэй Усянь попытался придумать план, как избежать кошмаров без песни Второго Нефрита, когда из-за двери донёсся какой-то шорох. А следом раздался неловкий, скребущий звук, как будто кто-то пытался открыть дверь, но был неспособен на это, как животное, которое не в силах понять, как работают двери. Сначала демонический заклинатель подумал, что в дом пытается пробраться лиса, но затем его мысли внезапно перескочили на самое страшное из животных - собаку. Если бы к нему попыталась пробраться одна из этих ужасных тварей…!       - Вэй Ин, открой дверь.       Голос Лань Ванцзи внезапно стал самым прекрасным из того, что он когда-либо слышал.       Когда Вэй Усянь поспешил к двери, то не смог удержаться от смеха над абсурдностью того, что охранник просил пленника впустить его. Открыв дверь, он обнаружил, что Второй Нефрит несёт такую высокую стопку книг, что его самого едва видно из-за неё.       - Я не имел в виду, что ты должен принести мне сразу половину библиотеки! – весело воскликнул он, отступая в сторону, чтобы Лань Ванцзи мог войти и сгрузить книги на стол. - Не то чтобы я не благодарен, но что если некоторые из этих книг понадобятся кому-то другому?       - Они мои, - сказал ему Лань Ванцзи. - У меня есть больше.       Книги из личной библиотеки Второго Нефрита? Получить такое глубокое понимание того, как работает его разум, было бы настоящим удовольствием! Или это может быть невероятно скучно…       - Надеюсь, это не только трактаты по этике, не так ли? – ехидно спросил Вэй Усянь.       Вместо чтения подобной литературы он предпочёл бы заново разбить и склеить все вещи в комнате.       - С этой полки - нет, - бесхитростно ответил Лань Ванцзи. Значит, у него действительно были полки, на которых были не что иное, как трактаты по этике?! - Они в основном информационные. Техники Ночной охоты. Путеводители по путям зверей яо.       - Правда? Ладно, это звучит интересно!       Скорее всего, Вэй Усянь уже знал всё, что в них написано, - он, вероятно, уже прочитал многие из этих книг, - но, по крайней мере, содержание их не было скучным, и путеводитель по демоническим тварям редко был плохим. И кто знает? Возможно, там есть текст о зверях яо, живущих в Гусу, в котором содержится что-то, что он мог бы использовать, чтобы выбраться из этой тюрьмы...       Лань Ванцзи с довольным видом кивнул и принялся расчехлять гуцинь, чтобы исполнить привычную песню на ночь. Вэй Усянь не смог удержаться от того, чтобы просмотреть несколько книг во время прослушивания, и был рад увидеть особую книгу о зверях яо, которая всегда была его любимой. Ещё когда он был мальчиком и жил в Пристани Лотоса. Увидев эту книгу снова, он вспомнил о проекте, который всегда хотел реализовать, но так и не сделал этого, главным образом потому, что все в Пристани Лотоса считали его затею глупой идеей, не подходящей для молодого заклинателя с его потенциалом. Он подождал, пока Лань Ванцзи закончит играть, чтобы что-нибудь сказать по этому поводу.       - Эй, я знаю, что мне не следует постоянно что-то просить, но можешь ли ты принести мне бумагу для рисования? И, может быть, какие-нибудь дополнительные кисти и тушь?       Лань Ванцзи внимательно посмотрел на него:       - Зачем?       Его голос звучал скорее заинтересованно, чем раздражённо (или подозрительно), и это заставило Вэй Усяня улыбнуться с облегчением от того, что его просьба, по крайней мере, рассматривалась.       - О, я только что заметил книгу, которую любил, когда был молод. - Он показал Лань Ванцзи титульный лист, чтобы пояснить, о чём идёт речь. - Меня всегда беспокоило то, что там было мало рисунков, а те немногие, которые были, не очень хорошего качества. Раньше я хотел сделать несколько подходящих иллюстраций… и к этому времени я лично столкнулся с большинством зверей яо, описанных в книге, так что я действительно мог бы…       Он сделал паузу, задаваясь вопросом, вызовут ли его слова новый упрёк тюремщика. Но как он ни вглядывался в привычно пустое лицо Второго Нефрита, так и не смог определить, что тот думает о его просьбе.       После затянувшейся паузы Лань Ванцзи кивнул.       - Хорошо, - сказал он и, зачехлив гуцинь, повесил его себе на спину.       Как только Лань Ванцзи ушёл, Вэй Усянь не смог удержаться от того, чтобы сесть на кровать и пролистать знакомую старую книгу, почти хихикая про себя от испытываемого чувства ностальгии. Точно так же, как он делал пометки в своём экземпляре, Второй Нефрит сделал несколько пометок и в этом. Почерк его уже с самого детства был превосходен, но словарного запаса явно не хватало. Лань Ванцзи, должно быть, изучал этот текст, когда Вэй Усянь ещё жил на улицах Илина. В отличие от заметок демонического заклинателя, которые в основном высмеивали плохие советы и трусливые описания, заметки Второго Нефрита в основном касались дополнительных техник, которые могли бы сработать против описываемых зверей. За исключением одной записки, в которой говорилось: «Мать убила одного. День, когда она встретила отца. Он хотел помочь. Она ему не позволила».       Когда-нибудь, думал Вэй Усянь, дети или внуки Лань Ванцзи посмотрят на эту записку и наполнятся радостью от краткого контакта с ним настоящим, ребёнком, которым он когда-то был. Или, может быть, столетия спустя, после того как Второй Нефрит Гусу Лань вознесётся как бог (потому что, действительно, как мог кто-то столь чистый не вознестись?), эта книга станет ценным достоянием какого-нибудь богатого дворянина или прекрасно обставленного храма, потому что великий Ханьгуан-цзюнь лично написал в ней свои мысли.       Затем Вэй Усянь засмеялся, представив себе их ужас, если они узнают, что между тем, как их кумир написал эти несколько строк, и тем, как они заполучили книгу, она прошла через руки мерзкого демонического Старейшины Илина!       Нет, он не будет просто рисовать картинки, решил он, отложив книгу в сторону. Он напишет совершенно новую книгу. Доработанное издание. Тот же исходный текст, но с добавленными описаниями, техниками и всем остальным, что он сможет придумать, плюс его собственные красочные и точные иллюстрации. Всё это будет написано и переплетено самим печально известным Старейшиной Илина!       Вэй Усянь снова рассмеялся, задаваясь вопросом, будут ли будущие поколения бороться за право владеть такой книгой или предадут её огню.              * * *       На следующее утро Лань Ванцзи вместе с завтраком принёс ему несколько рулонов бумаги и несколько кистей разных размеров, и Вэй Усянь, как только закончил есть, сразу же приступил к работе.       Дело было не в том, что он действительно стремился написать окончательный бестиарий яо, чтобы будущим учёным пришлось спорить, этично ли принимать мудрость чудовищного демонического заклинателя. Конечно, это было частью удовольствия, но по большому счёту работать над проектом было гораздо интереснее, чем просто читать книгу. Особенно если учесть, что он уже знал все эти книги, которые принёс ему Лань Ванцзи.       Кроме того, он никогда раньше не писал книг. Все те записи, которые он вёл в Могильных Курганах, были сделаны на чистых листах, которые ему предоставили. (Однако он не был уверен, были ли они куплены или кто-то из беженцев переплёл их для него). В конце концов, переплёт книг, на самом деле, не был чем-то, чем обычно занимался рядовой заклинатель. Это делали обычные люди.       Он не был до конца уверен в том, что это за процесс, но знал, что не сможет сделать всё правильно при нынешнем положении вещей. Начнём с того, что ему нечем было разрезать бумагу. После того, как он закончит, ему придётся попросить Лань Ванцзи нарезать её. Поскольку шансы на то, что ему доверят ножницы или любой другой острый предмет, были абсолютно равны нулю. Как бы Лань Ванцзи ни пытался вести себя так, как будто он был гостем, а не пленником, Вэй Усянь знал, что он совершенно точно был преступником. Заключённым и никем иным. Он решил, что лучше всего будет обозначить границы страниц, а затем просто писать и рисовать всё, по одной странице зараз. Это приведёт к созданию книги, страницы которой написаны только на одной стороне, но, возможно, ему удастся потом склеить их, чтобы скрыть это.       Разложив на полу целый рулон бумаги, Вэй Усянь использовал оригинальную книгу, чтобы измерить длину страницы. Он нанёс линии поперёк рулона, указывая, где их нужно будет разрезать. Затем он приступил к копированию, редактированию и добавлению текста. После каждой новой страницы текста демонический заклинатель рисовал изображение описанного там зверя яо. Некоторые изображения рисовать было немного сложнее, чем другие, поскольку он встречал их только в местах с небольшим количеством света или вообще без него. Но это только делало задачу ещё интереснее!       К тому времени, когда он заполнил первый рулон бумаги – а его хватило не более чем на треть книги, - он также прочитал все остальные книги, которые ему принёс Лань Ванцзи, поскольку он не мог работать над этим книжным проектом целый день, не сходя с ума. Когда Вэй Усянь рассказал об этом Лань Ванцзи, тот после ужина забрал с собой остальные книги и пообещал принести ещё вечером.       Закрывая дверь за Вторым Нефритом, Вэй Усянь уныло вздохнул.       Как его жизнь дошла до такого?       Всего месяц назад - точнее, около трёх недель - он наводил ужас на весь мир совершенствования. Он был сумасшедшим, который убил «невинных» цзиньских заклинателей, чтобы спасти «преступников»-Вэней, которых они загоняли работой до смерти, и которых он привёл в царство кошмаров, населённое призраками, чтобы основать свой собственный «злой» Орден…       И кем же он был теперь?       Жалкое ничтожество, тратящее время на составление путеводителя по зверям яо, которых он больше никогда не увидит собственными глазами, с нетерпением ожидающее обеда, потому что это был единственный раз, когда он мог увидеть другого человека.       Честно говоря, он всегда с нетерпением ждал встречи с Лань Ванцзи, независимо от того, как часто они ссорились, но не усугубляло ли это ситуацию?       Нет, хуже было другое: несмотря на то, что он был здесь так долго, ему ещё предстояло выяснить, что на самом деле планировал Лань Ванцзи, устроив его похищение. Он несколько раз говорил, что делает всё ради Вэй Усяня, но как могло заточение принести ему какую-либо выгоду? Он не мог выйти за пределы этого маленького дома, не мог поговорить ни с кем, кроме Лань Ванцзи, и ему даже не разрешили получить простую флейту, чтобы временами музицировать.       И всё же, несмотря на полное отсутствие свободы, на самом деле не было ощущения, что его заточение было задумано как наказание. Вэй Усянь слишком многое испытал на себе из того, что Орден Гусу Лань использовал в качестве наказаний, и обращение с ним было слишком уютным и заботливым, чтобы воспринимать его как наказание Ланей. Его не били. Он не переписывал тысячи правил. Он не стоял на коленях в молчаливом раскаянии. Он даже не оставался без еды! На самом деле сейчас у него было гораздо больше свободы, чем в детстве, когда он учился здесь. Он мог спать столько, сколько хотел (если только он не возражал против того, чтобы его завтрак был холодным). Он мог ложиться спать тогда, когда хотел (хотя, по общему признанию, он так и делал это в детстве). И он, честно говоря, питался намного лучше, чем кто-либо другой в Облачных Глубинах!       Но если это не было наказанием… возможно ли, что Лань Ванцзи действительно думал, что это было каким-то образом на благо Вэй Усяня?       Как рассказал Лань Сичэнь, их отец запер жену в этом маленьком домике ради её собственной защиты, чтобы уберечь её от наказания за убийство. Было ли это тем, что он имел в виду, когда говорил, что Лань Ванцзи оказался таким же, как их отец? Что он не видел другого способа защитить кого-то от наказания за его действия, кроме как спрятать его от остального мира?       Вэй Усянь жалобно вздохнул и опустился на кровать.       Похоже, он имел в виду именно это. Что придало действиям Лань Ванцзи куда больше смысла. Оставался вопрос, что он делал, когда Вэй Усянь впервые проснулся здесь, - действительно ли кто-то обманом заставил его думать, что можно высасывать испорченную ци, или было какое-то другое логическое объяснение? Вопрос в том, почему Лань Ванцзи вообще хотел пойти ради него на такие меры.       Независимо от того, насколько Вэй Усянь всегда считал его другом (и хотел, чтобы он им был), Второй Нефрит редко давал ему хоть малейший намёк на то, что испытывает к нему малейшее тёплое отношение. Большую часть времени Лань Ванцзи вёл себя так, как будто Вэй Усянь был самым ужасающим примером духовного разложения, которое только могло произвести человечество.       Так зачем же ему изо всех сил стараться защитить его? Почему бы просто не отойти в сторону и не позволить ему самоуничтожиться?