Часть 1. Пролог

На стол падает фотография. Юнги даже не смотрит на неё, продолжая вчитываться в строчки финансового отчёта. Прибыль всегда волновала его больше, чем люди. — Это омеги, — когда тишина становится неудобной, Хосок начинает говорить, двумя пальцами пододвигая фотографию ближе к Юнги, — гибридные омеги. Но такие люди — потенциально полезные — всегда интереснее прибыли. Поэтому он переключается, недовольно дёргая округлым львиным ухом, и берёт фотографию. Два парня: молодые и чертовски хорошенькие, пусть красота и прячется за намеренной грязью. На их макушках и правда виднеются тигриные ушки, а за спиной рыжего мелькает толстый хвост — такой же, как у Юнги. — Тигры. — Я вижу, — Юнги изучает миловидные черты лица. У светленького они чуть более нежные, а вот рыженький явно дерзкий. — Кто они? Являясь лигром, с отцом львом и матерью тигрицей, он больше всего на свете заинтересован найти себе гибридную омегу-тигра. Можно, конечно, и львицу, но риск выкидыша тогда будет больше. А тут — сразу двое, к тому же идеально подходящих под завышенные стандарты. Неужели судьба его действительно любит? — Мне не удалось узнать их имена, — Хосок недовольно поджимает губы, раздражаясь на собственную неудачу, — но удалось узнать район, где они укрываются. — И где? — На территории Безымянного, — без запинки отвечает Хосок, и Юнги напрягается. — Мне удалось отправить туда одного альфу. Достаточно слабого, чтобы на него не обратили внимание или приняли за отречённого. Вчера он смог заметить этих омег, и не только их. Всё в отчёте. Безымянный — один из пяти энигм Сеула, намеренно скрывающий своё имя. О нём мало что известно, и хуже лишь то, что его земли хорошо охраняются. Но, видимо, недостаточно, раз у Хосока всё же получилось проникнуть в логово одного из врагов. — Если найдёшь мне их, то сможешь выбрать омегу, — он знает, как сильно Хосок хочет заключить брак, — можешь даже двух. Любых, кого выберешь. — Даже если они не с нашего клана? Юнги нехотя переводит прилипший к фотографии взгляд на Хосока. Тот старается сделать невозмутимый вид, но, как его мастер-вампир, Мин чувствует. Волнение, замельтешившие в голове роем мысли. Видит, как альфа-вассал гулко сглатывает и вдоль его шеи проскальзывает бисеринка пота. Значит, у него на примете действительно есть пара омег из другого клана. Намджуна или Чанбина? Это любопытно, потому что с первым они враждуют, а со вторым поддерживают холодный нейтралитет. Хосок не из тех, кто идёт против правил, значит избранницы или избранники должны быть воистину достойные и прекрасные. В их время, когда способных выносить детей омег мало, часто выбирать не приходится, но Хосок всё же выбирает. Юнги ещё раз смотрит на фотографию, проводит подушечкой пальца по краю, оценивая, насколько ценный дар принёс подчинённый. Если брать во внимание, что в их городе нет ни единой гибридной омеги, а обычные для Юнги не подходят, то получается, что это очень даже весомый — невероятно дорогой — дар. Их миром управляет одна простая истина: «власть есть только у сильных». Подчинённые иерархии звери со стоящей над всеми энигмой могут договориться, но любые правила нарушаются. Именно поэтому около семи лет назад был вырезан целый омежий клан Пак. Гибридные омеги в одночасье просто исчезли, новые энигмы не рождаются, а те, что сейчас стоят во главе своих кланов… Их слишком мало. Даже Юнги, который не готов делить территорию с кем бы то ни было, осознаёт, что пятерых альф со статусом энигмы на весь Сеул недостаточно, чтобы удержать столицу Кореи от попыток захватить влияние из других городов. Стран. К ним присматриваются из Америки, было выловлено несколько лазутчиков из России и Китая. Риск возрастает, и в первую очередь Юнги должен думать о процветании своего клана, а Хосок — его часть. Так что, взвесив все «за» и «против», он спрашивает: — Кто они? Те омеги, которых ты желаешь. — Ким Тэхён и Ким Сокджин, — то, что Юнги ценит в Хосоке больше всего, — это честность и отсутствие попыток увильнуть. Он мог бы соврать, мог бы отшутиться, но говорит, как есть, понимая, насколько его желание сложное. — Они… я иногда вижу их, когда сопровождаю вас на приём к Принцу. — Клан Принца… — Юнги цокает, мысленно прикидывая, насколько это реализуемо. Он был готов идти договариваться к Намджуну или Чанбину, но с Принцем дела обстоят иначе. Принц — единственный энигма, которого приняли все остальные. Гибрид лиса, умеющий найти подход к каждому и вывернуться так, чтобы угодить всем — крайне удобная фигура на троне. Да, у него есть власть, и власть более чем ощутима, но в прямом поединке один на один Принц проиграл бы любому из них. Юнги выжидает момента, когда сможет сместить его с трона. Но тем не менее только такой хитрый лис, как Принц, может в равной мере устроить четырёх необузданных энигм. Юнги смотрит на фотографию, на Хосока, знает, что, даже если он откажет, вассал выполнит любой приказ и разыщет этих омег. Обращённый альфа, получивший укус от мастера-вампира энигмы, не сможет предать. Он умрёт, если попытается, но Юнги предпочитает заполучать доверие не только через кровь, но и через разум. В его план входит занять желаемый трон, сместить Принца и отобрать себе этот титул. А после расширить влияние и на другие города. В таком вопросе нужен тонкий подход и тщательно спланированные шаги. — Хорошо, — Юнги кивает, моментально чувствуя прилив счастья подчинённого, — они будут твоими. Я даю обещание, что сделаю всё, чтобы Принц передал их в наш клан, а после они станут твоими супругами. — Спасибо, мастер, — Хосок низко кланяется и обращается к нему формально, чего не было уже давно. Ему действительно важно получить этих омег. — Я найду гибридных омег и приведу к вам. Или укажу место, где они спрятались. — Я знаю, что ты меня не подведёшь, Хосок, — Юнги не улыбается и говорит серьёзно. Хосок — его правая рука уже пятнадцать лет, и за это время он ни разу не дал повода усомниться в своей компетентности. — Можешь не отчитываться за каждый шаг, но предупреждай о важном. Хосок покорно кивает и, получив жестом разрешение, растворяется в тени кабинета. Один из самых полезных навыков для альфы-вампира — хождение по теням и растворение в них. После того, как мастер-вампир энигма обращает обычного альфу в вампира, тот приобретает часть магических сил своего покровителя. Чаще они отличаются или бывают настолько ничтожны, что не важны, но порой… порой случаются так же удачно, как и у Хосока. Сам Юнги полностью управляет тенью. Он может воплощать её в реальность, сгущать и делать плотной или, наоборот, разгонять, очищая комнату от мрака. Может утопить в ней, удушить и запереть, а может обласкать так, что никакие другие касания не смогут удовлетворить потребности тела. Единственное, чего он пока что не может, — это подчинить себе тень всего города. — Гибридные омеги, — Юнги возвращается к фотографии, запоминая черты лиц неизвестных ему юношей, — почему же вы показались только сейчас? Юнги не слишком любит загадки, но эту… эту он разгадает. Внутренний альфа рвётся отправиться обнюхивать каждый уголок, чтобы найти желанных омег, и он смог бы, знай запах. Но запаха нет. Нет никакой информации, кроме смазанной фотографии. Вот сколько им на вид лет? Восемнадцать? Двадцать? Явно не больше. Луновидные глаза, но взгляд не напуганный, нет. У одного так точно — резкий, испытывающий. Этот омега, рыженький, выглядит дерзким. С ним будут проблемы. Юнги вальяжно откидывается на спинку кресла, развивая мысль. Что насчёт второго? Русые волосы, длинные ресницы — они особенно удачно попали в кадр; приоткрытый рот с пухлой нижней губой. Омеги — братья, возможно, близнецы. Настолько хорошеньких котят ещё надо поискать. И если бы их хоть кто-то увидел, то новость разлетелась бы мгновенно. Или, как сейчас, дошла бы до Юнги. Но нет, ничего. Значит, они скрывались. Их скрывали. Зачем, вопрос не стоит: чтобы ни один энигма не смог забрать себе гибридных омег-детей и насильно обратить в сигму-вампира. Почему скрывать перестали — вот хороший вопрос. Одна мысль цепляет другую, толкает третью, и Юнги приходит к двум выводам: либо котятки показались сами и специально, либо их покровитель перестал справляться с защитой. Что более вероятно? Как будто чаши на весах равны. Как будто одно не отрицает другое. А ещё есть третья причина: кто-то из них потёк, если не оба. В таком случае братьям действительно надо бежать, чтобы изголодавшиеся по омегам альфы не сошли с ума. В горле рождается рык. Этот, третий вариант, Юнги нравится меньше всего. Тигриный хвост раздражённо бьёт по бёдрам — он уже решил, что эти омеги будут его, и даже простая мысль отдать их кому-то… проиграть в гонке, которая не началась, ему не нравится. Не в силах совладать с нарастающим под кожей гневом, Юнги поднимается с места. Меряет шагами кабинет, сжимая в пальцах фотографию. Каков шанс их найти? Случайно. Без намёка на расположение, впрочем, Хосок же сказал, что знает, где они укрываются. Не успевает Юнги позвать вассала, как одна из теней уплотняется и превращается в силуэт без лица — марионетку для передачи короткой информации. С помощью такой магии сообщения всегда короткие и ограниченные по количеству предложений. Ошибаться нельзя. — Мастер, Принц прислал приглашение на ужин. — Тц, опять. — Приглашены все энигмы с сопровождением. Кого вы возьмёте? Юнги смотрит на фотографию. Хосока срывать нельзя: он занят поиском его омег, но и идти в одиночку глупо. Вассалов у него более чем достаточно, но есть острая нехватка умных. Впрочем… Намджун наверняка возьмёт свою куколку, как и Чанбин. Безымянный пришлёт вместо себя двух верных псов. Может, в этот раз не стоит отбиваться от стада? Нет. Если он и появится среди прочих энигм с куколкой, то только в сопровождении двух сигм. — Пришли ко мне Джию, — решает Юнги. Она альфа-вассал, сестра Хосока. Слабее, хуже обращается с тенями, но прекрасно умеет флиртовать и кокетничать, а разведать немного информации не помешает. — Пусть оденется пооткровеннее и утолит жажду. Не стоит пить бет Принца. — Как прикажете, мастер, — тень-марионетка кланяется и исчезает, не оставляя и намёка на своё присутствие. Званые ужины у Принца за годы его власти стали некой традицией: возникают спонтанно, и права на отказ просто нет. Беседа может идти непринуждённо, но каждый раз после подобных встреч случается нечто, меняющее устоявшийся быт. Что случится в этот раз?

***

Замок у Принца отвратительный. Юнги рассматривает этот огрызок готического искусства посреди современного мегаполиса с нечитаемым выражением лица, тщательно скрывая презрение. Высокие шпили, чёрный камень, совершенно неудобные узкие окна, через которые едва пробивается свет. Вся эта атмосфера вампирской эстетики, что так любят возводить в культ беты, бесит до кровавой пелены перед глазами. — Мастер, хотите отпить моей крови, чтобы успокоиться? — самым мягким из тонов спрашивает Джию. Юнги переводит взгляд на открытую тонкую шейку, ощущая, как под кожей медленно бьётся пульс. Вампиры не мертвецы, ожившие по ошибке, но их метаболизм крайне замедлен, а вместо потребности есть три раза в день они вынуждены пить кровь раз в три дня, из-за чего срок жизни увеличивается в десятки раз. — Нет. — Возможно, мне подыскать вам бету? — настаивает Джию. — Или омегу, раз уж Принц столь гостеприимный хозяин. «Даже слишком гостеприимный», — думает Юнги, улавливая короткий мысленный смешок подчинённой. Она его не слышит, но улавливает настроение своего мастера, и сейчас оно плавно меняется. Атмосфера теперь кажется не настолько угнетающей, как при первом взгляде на мрачный замок. Уродливое здание, которое Юнги снёс бы при первой возможности, не должно иметь власти над энигмой. И не имеет. Длинный толстый тигриный хвост вальяжно рассекает воздух за спиной, а львиные уши чутко дёргаются, прослушивая обстановку. Гости прибывают — ещё двое энигм с сопровождением, вассалы Безымянного, несколько чистых альф, которые добились высокого положения, и пара бет с такой же историей. Приём обещает быть не слишком большим, что не может не радовать. — Идём, — Юнги подставляет локоть для Джию, и она с радостью пользуется моментом. Трепетно прижимается к боку, обдавая по вампирской связи неприкрытым желанием. Даже жаль, что альфы, тем более подчинённые, его не интересуют в интимном плане. — Действуй как обычно. — Безусловно, мастер. Как обычно — это влиться в коллектив скучающих омег. С Намджуном приходит Чонгук — обычная омега, подаренная ему Принцем несколько лет назад, а с Чанбином... Чанбин приходит один, хотя его должен сопровождать Феликс — редкой красоты омега, перекупленная из другой страны. Есть ещё двое, из тех, кто особенно сильно интересует Юнги — альфа-васаллы Безымянного. Это пятый энигма Сеула. Затворник, предпочитающий отсиживаться в защищённом бункере. Он стабильно присылает финансовые отчёты по работе района, но и только. Единственный раз, когда они все пересекались, был слишком давно — двадцать семь лет назад. Тогда принималось решение, кто именно займёт Терновый Трон Сеула и возьмёт титул Принца города. Юнги с Джию заходят в огромный приёмный зал в числе первых. Занимают удобную позицию на виду — взгляд каждого гостя споткнётся об их пару, но и они, в свою очередь, смогут оценить всех приглашённых ещё раз: подметить незначительные детали, ускользнувшие на улице, запомнить выражения лиц. Намджун, например, кривится, а вот Чанбин растворяется среди гостей. С ними Юнги пересечётся отдельно, сковав тени под ногами, чтобы не дать сбежать слишком рано. — Ах, друзья, — Принц, отрёкшийся от своего имени, вальяжно спускается к ним с невысокого пьедестала, — рад, что вы все откликнулись на моё приглашение. Сегодня у нас особый повод для встречи! У меня родилась дочь. Дочь. Юнги тоскливо хмыкает. Он может только мечтать о потомстве. Мог. Мог мечтать о потомстве, потому что сейчас, благодаря активным поискам Хосока, у него появился шанс обзавестись прочными узами. — Я безмерно счастлив, что моя семья растёт и увеличивается, — продолжает Принц, принимая с подноса расторопного официанта бокал с кровью, — и вы все — тоже часть моей огромной семьи. Пусть сегодняшний ужин пройдёт в непринуждённой обстановке, родные. Развлекаемся и отдыхаем. Музыку! Подчиняясь взмаху Принца, инструменты без музыкантов начинают играть. Мелодия под стать замку — драматичная, с отвратительно скрипучей скрипкой. Возможно, для кого-то это звучит эстетически прекрасно, Юнги же хочет уничтожить несчастное дерево, наверняка насчитывающее не один век жизни. Он делает глубокий вдох и выдох, чётко отслеживая доминирующую эмоцию — раздражение. Раздражение в первую очередь направлено на Принца, который использует власть в своих руках для собственного удовольствия. Когда они выбирали кандидата на трон, то остановились на непримечательном энигме с гибридными признаками лиса — Ли Усоне. Может, уже тогда стоило задуматься, что лисам нельзя доверять правящее место? Однако никто другой не подходил. Что Юнги, что Намджун казались для большинства неоспоримой угрозой, а Чанбин и Безымянный — слишком инертными и незаинтересованными в управлении Сеулом. Так какой оставался выбор? И куда этот выбор их привёл? — Я осмотрюсь, мастер? — Джию мягко сжимает локоть Юнги, ненавязчиво привлекая к себе внимание. — Те омеги… они сейчас удобно стоят отдельно от всех. Юнги переводит взгляд на угол, который рассматривает Джию. Точно, Тэхён и Джин — омеги, интересующие Хосока. Раньше он их особо не рассматривал, поэтому сейчас уделяет немного времени изучению. Оба высокие, изящные, со светлыми волосами. Они неуловимо похожи, но в то же время очень разные. Неудивительно, что столь прекрасные создания привлекли его вассала. — Действуй, — всего одно слово, и Джию тихой поступью идёт к скучающим омегам. Юнги тоже есть чем заняться. Он вальяжно скользит взглядом по залу, пока не замечает Намджуна. Ухмыльнувшись, использует магию — ловит тень энигмы, заставляя замереть. Намджун дёргается, чувствуя лёгкое принуждение, которое, в целом, способен снять, но не снимает. Позволяет Юнги доминировать, злобно двигая медвежьими ушами. Намджун может поворачивать голову из стороны в сторону, может наклоняться, но с места не сдвинется. Это довольно удобно, когда необходимо заставить своего оппонента дождаться разговора или не дать сбежать. Юнги подходит ближе, не скрывая самодовольной ухмылки. Кивком здоровается, скашивает взгляд на замершего Чонгука, но ничего не спрашивает. Выжидает. — Пойди погуляй, Чонгук, — говорит Намджун, бросая на омегу довольно... пугающий взгляд. Юнги удивлённо выгибает бровь, задаваясь вопросом: «Стоит ли беспокоиться о Чонгуке?» Или же нет? Или же это просто короткое разрешение почувствовать свободу за пределами дома энигмы? — Я тебя позову. — Хорошо, Джуни, — Чонгук бросает на Юнги нерешительный взгляд, и сначала это настораживает, но потом омега коротко целует Намджуна в щёку. Смущение? Как мило. Раз дело лишь в нежелательном наблюдателе, то Юнги не стоит беспокоиться о не принадлежащей ему куколке. В нём бурлят природные инстинкты энигмы — потребность оберегать и защищать слабых омег. Порыву кинуться в бой ради беззащитного создания, даже если на самом деле оно прячет за спиной кинжал, сопротивляться невозможно. Стоит им остаться наедине, как Юнги нехотя отпускает тень, позволяя Намджуну наконец-то сделать шаг в сторону. Медвежьи уши теряются среди тёмных волос, заметно покачиваясь, чем выдают крайнюю степень раздражения своего хозяина. — Прекрасный вечер, верно? — непринуждённо заводит разговор Намджун, принимая от официанта бокал с кровью. Юнги, помедлив, выбирает вино. Ему не нравится пить кровь бет Принца, но совершенно отказываться от гостеприимства — вершина хамства. — И столь радостный повод. Надеюсь, однажды и у нас с тобой появится потомство. Юнги не любит пустые беседы. Он привык приходить к сути, решать вопрос минут за пять и заканчивать диалог тем, что собеседник либо остаётся довольным компромиссом, либо достигается цель, поставленная самим Юнги. Но с Намджуном это не работает, потому что он из тех, кто поболтает о погоде, перейдёт к политическим новостям, а потом вспомнит сорта лучшего чая. Лишь в конце, при должной настойчивости, можно услышать намёк на согласие обсудить желанную тему. И даже в таком случае это будет нейтральный посыл с максимально непонятной позицией. Юнги это не устраивает, но прямо сейчас ему надо узнать у Намджуна, что того связывает с Безымянным. Поэтому приходится поддерживать пустую болтовню о распустившихся цветках в розарии, о новом виде виски, о прочей чепухе, в которую нет смысла даже вслушиваться. Главное вовремя кивать, поддакивать и улыбаться. Правда, улыбки у Юнги получаются похожими на оскал. Взгляд блуждает по залу в поисках того, на что бы отвлечься. Среди гостей не происходит ничего интересного: часть танцует, часть, как они с Намджуном, болтают на светские темы — острый вампирский слух улавливает отрывочные диалоги, поэтому он выискивает Джию. Она всё так же стоит среди омег, только теперь к ним примыкает Чонгук. Омега кажется расслабленным и не напряжённым, но не успевает Юнги переключиться обратно на Намджуна, как… Чонгук оступается. Чонгук делает шаг в сторону и спотыкается о собственную ногу, покачивается вперёд, но падает не на пол. В объятья. Тэхён, вместо того чтобы отстраниться или вежливо поддержать за локоть, притягивает его. Быстро, рефлекторно. Его рука обвивает за талию, прижимая к себе, и Чонгук не отшатывается. Наоборот, вжимается в чужой бок, судорожно цепляется за ткань одежды и заискивающе всматривается в каменное лицо Тэхёна. Слишком близко. Слишком… интимно для мимолётного контакта между двумя омегами, да ещё когда одна принадлежит энигме. И Юнги знает, что Чонгук рос вместе с Тэхёном — они могут быть близки, но внутренний инстинкт взвинчивается до предела, вынуждая напрячься. «Джию, — рискованно пользоваться вампирской связью, когда рядом слишком много наблюдателей, но приказ быстрый. — Присмотрись к Чонгуку.» Намджун, уловивший резкую смену внимания Юнги, оборачивается. Его взгляд тоже падает на нехотя разжимающиеся объятья Чонгука и Тэхёна. Лицо, только что расплывавшееся в дежурной улыбке, каменеет. Медвежьи уши резко прижимаются к макушке, выдавая вспышку чистой, неконтролируемой… Хм. Юнги бы сказал «ярости», потому что губы Намджуна сжимаются в тонкую белую ниточку, но за этой маской скрывается странное удовлетворение. — …и поэтому я считаю, что сорт «Black Baccara» просто недооценён, — стараясь не сбиваться с мысли, продолжает Намджун. Его голос не звучит натянуто, но взгляд насильно отлипает от омег. Словно Намджун ждал чего-то ещё? К этому обязательно надо будет вернуться позже. — Согласен, — Юнги отпивает вина, покачивая львиными ушами. — Ты именно его покупал на восточной границе? Не отказался бы от презента для дегустации. Намджун замирает, окончательно переключаясь на Юнги. Восточная граница — это окраина района Безымянного. В процессе поиска омег подчинённый Хосоку альфа засёк финал сделки. Именно это было указано в отчёте, который Юнги успел изучить до ужина. — С радостью приму тебя у себя дома. — Но ведь именно гости приходят не с пустыми руками? — Юнги улыбается, но глаза остаются расчётливо холодны. Тигриный хвост рассекает воздух и с глухим стуком бьётся о бедро. — К тому же чай ты покупал лично. Что скажешь о продавце? Ему можно доверять? В наше время… развелось слишком много подделок. Юнги неосознанно переводит взгляд на Чонгука, радостно смеющегося над какой-то шуткой Джина, и замечает, как Намджун замирает. Его глаза судорожно мечутся из стороны в сторону, а пальцы плотно сжимают тонкую ножку бокала. — Лично? — Намджун искусственно смеётся, выигрывая себе дополнительную секунду, отпив крови. Между полных губ мелькают заострившиеся клыки. — Что ты, Юнги. Я редко покидаю свою лабораторию. Дела ведутся через посредников. Стандартные поставки, ничего интересного. — Посредники… Откровенная ложь. Безусловно, не знай Юнги, что Намджун действительно посещал склады на территории Безымянного, то поверил бы сказанному. И зачем он врёт? Очевидно, предметом торговли был совсем не чай — это всего лишь удобная, ситуативная метафора, но что тогда? Знает ли Намджун про гибридных омег? Юнги не готов отступать. Он наклоняется вперёд, и тигриный хвост неподвижно замирает. Кто сильнее — лигр или медведь? Обратись они сейчас в своих зверей и сойдись в схватке, кто потерял бы больше крови? Юнги готов поставить на свою победу. Размышляя, провоцировать дальше или нет, он упускает момент, когда к ним подскакивает Принц. — Друзья, — радостный голос Принца разрезает повисшую тишину. Он беспардонно опускает ладони на плечи Юнги и Намджуна, крепко сжимая. — Вижу, что вино и кровь уже ударили вам в голову. — Да, отличный букет. — Неповторимый вкус крови. — Ах, любите вы меня нахваливать, — он похлопывает их по плечам и громко смеётся, но в смехе нет тепла. — Посвятите в детали беседы? Юнги с Намджуном быстро переглядываются. Не сговариваясь, поняв друг друга только по взгляду, рассказывают Принцу о чае. Они враждуют из-за конфликтов интересов, но вот в чём однозначно сходятся: в недоверии к Принцу и нежелании подчиняться на все сто процентов. У каждого энигмы есть свой штат шпионов: они следят друг за другом и, безусловно, за Принцем. Естественное — это то, что никогда не будет озвучено или рассказано напрямую, но то, что каждый из них знает. И, пожалуй, единственный, кто лучше остальных защищён от слежки, — Безымянный. Просто потому, что в его бункер пробраться невозможно. Но территория? Территория просматривается. Принцу ожидаемо становится скучно. Слушать о тонкостях листового чая интересно такому человеку, как Намджун. Юнги не сомневается, будь возможность, он бы ещё несколько часов рассуждал, что лучше: чёрный чай, зелёный или какой-то выведенный экспериментальным способом красный. Но терпение Принца заканчивается раньше. — Ах, этой ночью мне хочется вести разговоры о чём-то менее занудном. Развлекитесь и вы — мои омеги страсть как любят танцевать. Юнги мысленно хмыкает: знай Принц истинную подоплёку их диалога, то обязательно заинтересованно присоединился бы. Он больше всех знает о Безымянном, но делиться информацией не торопится — отшучивается, тонко давая понять, что детали не важны, и если энигма желает обезопасить себя, то никто не может отобрать это право. — Непременно, — тихо хмыкнув, соглашается Юнги. Он смотрит на то, как Принц ненавязчиво увлекает Намджуна за собой, тихо отвечая на какой-то, видимо, старый вопрос. Благодаря острому слуху получается услышать, что дней через пять Принц наведается в гости к Намджуну. Лично. В дом другого энигмы. С какой целью? За этим определённо надо проследить, но заняться вопросом можно и завтра. Сейчас Юнги осматривается, выискивая следующую цель. Джию стоит в компании с Тэхёном, Джином, Чонгуком и какой-то незнакомой ему омегой — неожиданно, девушкой. Стройная и высокая, с огненно-рыжими волосами, она чем-то напоминает юркую лисичку. Одна из дочерей Принца? Или же его «жена»? У энигм не принято заключать брак с обычными омегами. Вот те, кто в перспективе способны стать сигмой, — совсем другой разговор. Юнги жаждет стать первым, кто поведёт к алтарю сразу двух. Перед глазами вновь мелькает та смазанная фотография. Интересно, где сейчас напуганные тигрята? В груди растекается злое раздражение из-за невозможности быть рядом с ними уже сейчас. Быть и защищать. Ведь такие котятки наверняка не приспособлены выживать.