Глава 6: Танец светлячков

Юнги и забыл уже, что у него в особняке есть оранжерея. Выведенная отдельным коридором в огрызок здания, где в причудливых узорах сплетаются растения. Кто-то вообще ухаживал за ними? Он не помнит, чтобы отдавал подобный приказ, поэтому сейчас заинтригованно заходит внутрь, покачивая тигриным хвостом. Стеклянный купол, когда-то идеально чистый и сиявший, теперь покрыт слоем грязи и мха, сквозь который пробиваются жалкие лунные лучи. Пустые горшки, одинокие каменные статуи, высохший фонтан, где когда-то купались золотые рыбки. Юнги грустно улыбается, вспоминая, почему перестал приходить сюда. Мама — Мин Оджи — безумно любила проводить тут время, и когда её не стало… Юнги устало вздыхает. Когда её не стало, он похоронил и это место. И почему Ёнмина занесло в это крыло? Омеги впервые разделились за всё время пребывания у Юнги. А живут они здесь… чуть больше недели? Он потерялся в расчётах — в последние дни свалилось слишком много новых обстоятельств, требующих непосредственного внимания. Намджун вот до сих пор решает, как и где собрать совет — Юнги не вмешивается. Просто ждёт. Ждёт и думает, как ускорить сближение с Чимином и Ёнмином. Юнги огибает мрачные из-за полумрака статуи, двигаясь на сладкий запах и подсказки теней. Ёнмин спрятался где-то здесь. Чувствует ли омега приближение энигмы? Он надеется, что да, потому что не хочет пугать, но и быть шумным лишь для привлечения внимания глупо. Юнги двигается тихо. Аккуратно обходит пустые скамейки и видит отблески светлячков. Небольшие мерцающие зеленовато-жёлтые искры. Они танцуют в самом центре рухнувшего сада, над небольшим оазисом уцелевших влаголюбивых папоротников и мха. И среди них скрывается едва различимый силуэт. Ёнмин стоит босиком на прохладной, потрескавшейся от времени каменной плите. Первым же делом Юнги хочет подхватить его на руки, чтобы не простудился, но, сделав глубокий вдох и такой же выдох, давит порыв. Пока что, несмотря на отзывчивость омеги, напирать не следует. — Разве котятки не должны спать в это время? — тихо спрашивает Юнги, продолжая рассматривать Ёнмина. Омега не вздрагивает, не подпрыгивает от испуга — коротко оборачивается, приветливо кивая, и возвращается к прежнему занятию. Он наблюдает за светлячками. — Или тебе неуютно в моей спальне? В комнате, выделенной для Чимина и Ёнмина, пока идёт ремонт. Омеги захотели перекрасить стены, сменить всю мебель, добавить шкафов и полок, которые украсят какими-то декоративными штучками. Юнги не влезает — наблюдает издалека и втайне наслаждается тем, что его спальня пропитывается омежьим феромоном. Жаль только, что в постель не приглашают. — Немного неуютно, — честно соглашается Ёнмин. Он протягивает маленькую ладошку вперёд, и один из смелых светлячков робко присаживается на тонкие пальчики. — Я не могу уснуть без Чимина, а он… увлёкся. Юнги незаметно морщится. Получив в своё распоряжение зал и Ёну, которая имеет неплохую базовую подготовку — этого омеге хватит сполна, — Чимин практически не вылезает из тренировок. Он хорошо питается, соблюдает режим сна и не допускает переутомления, и именно поэтому может задерживаться в зале до двух, а то и трёх ночи. День и ночь в особняке, где живут вампиры, — всего лишь условность, но Ёнмин не должен из-за этого страдать. — Я удивлён, что ты не стал препятствовать тренировкам Чимина, — осторожно говорит Юнги, вспоминая, как сам же поставил это условие, что именно Ёнмин определяет, когда брат может начать заниматься. Славный котёнок только дёргает плечами, никак не комментируя, но ему интересно. — Почему? — Не хочу, — небрежно отвечает Ёнмин, бросая лукавый взгляд на Юнги. — И вам не стоит влезать. Юнги становится ещё интереснее. Он привык решать проблемы сразу. Привык давить и брать то, что хочет, а не ждать, когда оно само придёт в руки. Конечно, есть ситуации, когда ждать приходится. Например, сейчас. Он не может заставить полюбить себя, но может создать для этого благоприятные условия. — Чимину… — Ёнмин задумчиво поджимает губы, объясняя до того, как Юнги задаёт второе «почему?». — Чимину важно найти себя, найти комфорт в дискомфортном месте. Дискомфортном, да? — А тебе не важно? — Юнги дёргает ухом, склоняя голову набок. — Например, сейчас ты стоишь босиком на холодной земле. Это должно быть неприятно. — Так я чувствую… жизнь? — Ёнмин говорит с вопросительной интонацией, но спрашивает не Юнги. Себя. — Хотя мне немного прохладно, да. — Иди сюда, — Юнги протягивает руку Ёнмину. — Встанешь на мою ногу. — Вы просто хотите меня обнять. — Ты против? Ёнмин неловко переступает с ноги на ногу, дёргает плечом, запуская цепную реакцию по всему телу — вздрагивает от кончиков тигриных ушек до хвоста. Переводит взгляд с Юнги на светлячков и обратно, а потом выдыхает: — Не против. Ёнмин решительно цепляется за руку Юнги и размещает две стопы на его одной. Ёрзает, суетится и замирает, только когда чувствует крепкую хватку на талии. Юнги не наглеет, но не скрывает удовлетворённого мурчания, прижимая омегу к себе. Ёнмин ниже, тоньше, хрупче. Пушистая голова едва ли достаёт до подбородка, а бархатные ушки то и дело задевают щёки. — Вы тёплый. — А ты наоборот — холодный. Всё же замёрз. — Немного, — упрямо повторяет Ёнмин, но дальше не спорит. Он вообще очень покладистый. Не юлит, не скрывается и задаёт всегда прямые вопросы. В этом они с Чимином похожи, хоть и используют разную тактику общения. — В этот раз от вас не пахнет кровью. — Я принял душ и переоделся, — признаётся Юнги. — Было бы странно искать тебя и прийти со следами чужого присутствия. — Спасибо. Юнги тихо хмыкает и, поддавшись порыву, целует Ёнмина в макушку. Ранее потемневшие из-за басмы волосы теперь выглядят лучше, практически вернув свой истинный цвет — светлый блондинистый. Интересно, какого цвета тигр? Чимин точно рыжий, а Ёнмин? Белый, как Юнги, или тоже рыженький? Может быть, он вообще совмещает в себе два цвета, где один перетекает в другой. Желание увидеть превращение пульсирует в голове, но спрашивает он всё же о другом: — Ты придумал, чем хочешь заниматься? Чимин увлёкся тренировками, но тебе они не по вкусу? — Не люблю насилие, даже если это ради самозащиты, — скомкано объясняет Ёнмин, неосознанно вжимаясь в Юнги. — Я… а вы умеете рисовать? — Не то искусство, в котором я силён, — приходится нехотя признать. — Больше предпочитаю музыку: пианино, гитара, барабаны… хотя последнее было давненько, надо сначала самому потренироваться. — Вот как, — Ёнмин задумчиво прикусывает нижнюю губу, осмысляя услышанное. Юнги пользуется короткой паузой, чтобы подсмотреть, как там второй омега. Взгляд моментально прилипает к тонкой линии позвоночника и необдуманно скользит ниже, к полным, сочным ягодицам. Чимин резко смывает с себя мыльную воду, прокручиваясь под душем, и пусть соблазн увидеть больше велик, он нехотя заглушает теневого жучка. — Покажете мне, как играть на пианино? Правда не уверен, что с моими короткими пальчиками это будет успешно. Может, рисование всё же будет проще. Ёнмин непосредственно хватает Юнги за левую руку и прикладывает свою ладошку к его, сравнивая размеры. Омега действительно миниатюрный. Не прямо крошечный, но пальцы тоньше и меньше. Аккуратнее. Бронзовая, поцелованная солнцем кожа красиво контрастирует с лунным оттенком Юнги, и он увлекается рассматриванием настолько, что необдуманно переплетает их пальцы. А потом слышит, как маленькое сердечко ускоряет бег. — Если тебя интересует рисование, то я могу найти учителя, — продолжает двигаться по безопасной теме Юнги. Ему нравится чувствовать, как Ёнмин трепещет в объятьях, поэтому, пусть это и нагло, но он прижимает омегу к себе ещё чуть-чуть. Ведёт ладонью от талии вниз — к бедру — и поднимается обратно. Всё ещё слишком худой. — Ещё могу побыть натурщиком? — Начинают учиться рисовать обычно с кубиков и шаров, — голос Ёнмина становится выше из-за волнения, — но я могу попробовать нарисовать вас абстрактно. Согласитесь? — Если ты попросишь, да, — Юнги выдыхает ответ в ушко, наслаждаясь мгновенной ответной реакцией. Чимин заканчивает мыться, но у них есть немного времени. — Тем более это не далеко от правды, смотри. Юнги помогает Ёнмину развернуться в объятьях, не спускаясь обратно на холодный пол, и направляет ладошку к своему лицу. Укладывает пальчики на щёку. Ловит тёмный омежий взгляд, бросаемый из-под ресниц. — Это круг, — Юнги аккуратно обхватывает запястье Ёнмина, чтобы легче управлять рукой. Спускает её на шею со словами: — Прямоугольник, плавно перетекающий в трапецию, — очаровательные пальчики вздрагивают, когда касаются грудной клетки. — Торс — явно куб. — Точно не цилиндр? — Хоть шестиугольная призма, — со смешком говорит Юнги, нагло спуская ладонь до низа живота, — у нас же абстракция, значит, можно использовать любые фигуры. — Перевёрнутая пирамида? — Ёнмин мягко освобождается из захвата и теперь самостоятельно исследует тело Юнги. Оглаживает ладошкой талию, которая действительно расширяется к груди. Смущённо сжимает под рёбрами, робко двигаясь дальше — обратно к шее. Обхватывает её и приподнимается на носочки, едва не соскальзывая на пол. Юнги успевает поймать. — Аккуратнее, — поймать и подхватить на руки, как принцессу. — Я отнесу тебя в спальню, Чимин закончил тренировку. — Это Ёна отчиталась, или вы за нами следите? — проницательно спрашивает Ёнмин, довольно смело обнимая Юнги за шею и прижимаясь к груди. Он в целом ведёт себя сейчас прямолинейно и однозначно. — Что если оба варианта? — Тогда я могу попросить вас не подсматривать, когда мы в душе, например? — Ёнмин прикусывает нижнюю губу, начиная её жевать. — И в другие моменты, когда мы уязвимы. — Тебе не надо об этом просить, Минни, — Юнги тянет на себя теневого жучка, чтобы убедиться: Чимин двигается с тренировочного зала к его комнате. — Я слежу ради вашей безопасности и чтобы знать, нужна ли помощь. В интимном смысле я предпочитаю смотреть прямо, а не через тени. Поверишь мне? Ногти Ёнмина резко скребут по тыльной стороне шеи — приятно, словно сейчас Юнги почесали в награду. Интересно, в облике лигра это будет так же хорошо? — У меня нет варианта не верить вам, господин Мин, — выдыхает ответ Ёнмин. — Но я чувствую, что вы не врёте. Юнги устраивает такой подход. Ему интересно другое: расскажет ли он об этом брату? Будут ли они обсуждать тот факт, что энигма подсматривает за ними время от времени? Не то чтобы они не подозревают подобного, как-никак, даже когда те остаются наедине, в разговорах почти не всплывает личное. Он так и не уверен в их фамилии. Учитывая обстоятельства, всё указывает на то, что они выжившие дети клана Пак, но как это возможно? Необходимо больше данных. А получить больше данных можно лишь в двух местах: в замке Принца, куда до сих пор нет возможности попасть, и в бывшем поместье клана Пак, который находится во власти Безымянного. Может, взять штурмом? Юнги как раз поворачивает в коридор, ведущий к его спальне, как к ним — нос к носу — выскакивает Чимин. — Что случилось? — и сразу же нападает с вопросом, пропитанным раздражением. — Минни, ты поранился? — Нет, — Ёнмин хитро сощуривается, покачивает ножками и невинно добавляет: — Я босиком. И господин Мин решил меня донести до спальни. Отпустите? Тут ковёр, и я не замёрзну. — Конечно. Ёнмин проворно спрыгивает с рук, ныряет за застывшего от удивления брата и исчезает в комнате — на прощание мелькает только кончик тигриного хвоста. Хитрый котёнок оставил закипающего от ревности Чимина на Юнги. — Могу и тебя понести, хочешь? — не боясь увеличившихся и клацающих от негодования клычков, предлагает Юнги. — Прямо до постели. — Обойдусь, — рычит Чимин, сжимая и разжимая кулаки. Он явно не может решить, что делать: начать выяснить отношения или врезать. Побеждает третий вариант. — Добрых снов. Развернувшись на пятках, Чимин исчезает в спальне следом за братом, хлопая дверью. Резкий неожиданный звук так веселит Юнги, что он нетипично для себя хихикает, а потом не отказывается от удовольствия подслушать их ссору. Только надо бы отойти подальше, чтобы они не учуяли любопытство энигмы. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — с порога рычит Чимин, с нечитаемым взглядом наблюдая, как Ёнмин плюхается на огромную кровать и совершенно бесстыдно вжимается лицом в подушку. Интересно, на ней всё ещё хранится феромон Юнги? — Что я делаю? — Ёнмин хитро поглядывает на брата, поворачивая голову так, чтобы наблюдать за суетливо мельтешащим Чимином. Рыжий тигриный хвост несдержанно рассекает воздух, а ушки злобно разъезжаются в стороны. — Разрешаю носить себя на руках? — Да! Нет! Чёрт, Минни, ты же обещал, что не будешь спешить сближаться, — возмущается, порыкивая, Чимин. — Будешь ходить со мной на тренировки. — Нет, — без промедления не соглашается Ёнмин, и Юнги поражён тому, насколько его голос спокойный. — Нет, Чимин, я не буду делать то, чего не хочу. Это тебя интересуют занятия по самообороне, ты хочешь уметь стрелять и размахивать катаной — или что ты там выбрал? А я не хочу. — Не занимайся со мной, хорошо, — выдыхает Чимин, замирая. — Просто стой рядом. Я… я не хочу в следующий раз вернуться с тренировки и увидеть, как вы, не знаю, целуетесь. В голосе Чимина сквозит столько отвращения, что это неприятно задевает. Юнги цокает, понимая, как много работы предстоит. Его надо подкупить, но не лаской, а чем-то иным. Силой? Да, но не совсем. Проигрышем на тренировке? Это возможно, но… надо подобрать подходящие условия. — Если я захочу поцеловать господина Мина, то спрашивать твоего разрешения не буду, Чимин, — тем временем отвечает Ёнмин, рывком поднимаясь с кровати и подходя к брату. Они замирают друг напротив друга — ни дать, ни взять, два рассерженных котёнка: хвосты бьют из стороны в сторону, а из горла рождаются недовольные рыки. — Но я обещаю тебе, что это случится не в ближайшее время. Я… я хочу узнать его получше, но как я это сделаю, если ты пытаешься ограничить наше общение? — Общайся с ним, когда я рядом! — Ты будешь недовольно сопеть и смотреть на меня с осуждением, — Ёнмин складывает руки на груди и приподнимает подбородок чуть вверх, — а я буду стесняться говорить то, что думаю. Из этого ничего не получится, Чимини, потому что нам надо узнать его по отдельности. — Нет! — Чимин несдержанно взмахивает кулаком, ударяя воздух. — Когда мы по отдельности, он может… Юнги с интересом смотрит, как Чимин обрывает сам себя, останавливаясь. Делает глубокий вдох и такой же выдох, а потом говорит в десятки раз спокойнее: — Мы уже ругаемся из-за альфы, Минни. Ты прав, я не могу запретить тебе общаться и сближаться с Юнги, и я не запрещаю, я беспокоюсь, как это повлияет на наши с тобой отношения. Мы друг у друга давно, а приблудный энигма, который помог нам всего один раз, — не повод рушить крепкую семейную связь. Ёнмин, до этого настроенный воинственно, сникает. Резво дёргающийся хвост повисает безвольной тряпкой, а уши грустно кренятся вниз, теряясь между светлых прядок волос. Так-то Чимин прав в своём беспокойстве. Не прав он в том, что Юнги будет мешать братьям или рушить их связь. Он хочет двух омег — он их получит. — Мы не обсуждали тебя, — неловко делится Ёнмин, сложив лапки на груди. — Господин Мин спросил, чем я хочу заниматься, ведь ты нашёл для себя увлечение, а я нет. Вот и всё. «Ага, — думает Юнги, — а то, что я тебя обнимал, а ты прижимался, рассказывать мы не будем. Маленький хитрый котёночек». — Ладно, — обречённо выдавливает Чимин. — Мне надо больше времени, чтобы привыкнуть. — Конечно, — Ёнмин робко улыбается и, помедлив, ластится к брату. Тычется носом под челюсть, мурчит и обвивает лапками за талию. Взору Юнги предстаёт до того сладкая картинка, что он не может заставить себя отдалиться и оставить омег наедине. — Всё будет хорошо, Чимини. Я понимаю, что тебе сложно поверить, но… господин Мин не плохой. — В тебе говорит омега. — Это не означает, что она не права. Юнги задерживается. Да, он сказал Ёнмину, что не подсматривает, когда они голые или уязвимые, и сейчас они определённо выглядят хрупко, но… вид того, как братья тесно обнимаются, переплетаясь хвостиками, и мурчат друг другу для утешения, надламывает циничное желание просто брать. Он привык использовать любые средства для достижения поставленной цели, и сейчас цель очевидна — влюбить в себя омег. — Идём спать, Минни, — не выпуская брата из объятий, ласково говорит Чимин. Его голос такой непривычно нежный и чуткий, что Юнги моментально хочет услышать подобное обращение к себе. Нежное чарующее мурчание, способное утешить. Цель Юнги не меняется, но способ достижения определённо корректируется. Обе омеги остро реагируют на ложь. Скрывать информацию, связанную с ними напрямую и дальше, с каждым днём будет всё сложнее. Разве можно прийти и сказать, что Кан Гёнхи мертва? Это сразу раскрывает, что Юнги выискивал о них информацию. Не то чтобы они об этом не догадывались, но одно дело догадываться, а другое — вручить факты в жадные лапки. Что безопасного он может рассказать? Юнги складывает руки на груди и задумчиво постукивает подушечками пальцев по локтю, продолжая подсматривать. Видеть укладывающихся спать омег и не присутствовать рядом подобно сомнительной пытке. Чимин совершенно по-кошачьи потягивается на постели, скручивая хвост в спираль, пока Ёнмин взбивает подушки и создаёт подобие гнезда. Они такие милые, что непроизвольно хочется мурлыкать. Юнги пропитывается к ним нежностью, которую давненько запечатал в сердце, и заставляет себя расчётливо думать об ухаживании. Навряд ли любого из омег интересуют политические интриги, так что рассказывать о смерти Принца… бессмысленно? Впрочем, Чимин, возможно, не откажется получше вникнуть в обстановку Сеула. Это стоит взять на заметку. А вот Ёнмин явно ожидает другого сближения: мягкого, неторопливого и чуткого. Совместной игры на пианино, уроков рисования, может быть, занятий с глиной или танцы. Юнги вечность не танцевал, но это хороший способ сократить дистанцию. Если прикрыть глаза, то он словно наяву видит, как Ёнмин сладко хихикает, растекаясь в смущённой улыбке, пока Чимин ревниво клацает зубами. Вальс стоит отложить до лучших времён, но что взамен? — Так ты будешь завтра на моей тренировке? — доносится до слуха Юнги тихий вопрос Чимина. Он продолжает подсматривать и подслушивать за омегами, не в силах оставить их одних. — Посмотришь на мои успехи. — Ладно, — со вздохом соглашается Ёнмин, — правда, чему ты там мог научиться за три дня, для меня загадка. — Ёна говорит, что у меня есть предрасположенность, — Чимин обиженно надувается, и это до того мило, что Юнги стоит больших усилий не улыбнуться. — К тому же мои звериные инстинкты всегда были на высоте. Не недооценивай меня, Минни. — Теперь я заинтригован. Юнги тоже. Значит, завтра он заявится посмотреть на тренировку. Раз там будет присутствовать Ёнмин, то он предложит спарринг, и это может пройти интересно. Чимин будет действовать жёстко, чтобы проявить свою роль защитника перед братом, а вот Юнги наоборот — может позволить себе сдерживаться. Они не глупые, поймут, что в первую очередь энигма не хочет напугать и раскрыть весь спектр своих возможностей. Чимин победит и поверит, что это действительно его заслуга. Мысленно одобрив идею, Юнги нехотя уходит из коридора, где стоял и подсматривал за омегами. Свернувшись в клубочек, те быстро засыпают, и пусть смотреть на сопящих котяток можно вечно, его ждут дела.

***

Юнги по теням добирается до осаженного замка Принца. Не слишком хочется будоражить сидящих на хвосте оставленных шпионов, поэтому он выбирает потратить силы вместо бензина. Услужливая Соён всегда подставит шею, чтобы накормить кровью энигму, и будет только счастлива. В отличие от Ёнмина, если тот учует. Недовольно нахмурившись, Юнги насилу выбрасывает из головы воспоминание о спящих Чимине и Ёнмине. Не время и не место думать об омегах, когда надо получить отчёт о ситуации. Мрачный готичный замок Принца, выглядящий как бельмо среди прогрессивного мегаполиса, до сих пор вызывает у Юнги смутное отвращение. Он обещает себе, что снесёт раздражающее здание, как только займет Терновый трон, и плевать, насколько оно исторически ценно. Или нет, или он воссоздаст собор, каковым тот и был многие года назад, а потом разрешит каждому жителю и гостю Сеула приходить в место, где когда-то жили вампиры. Себе же построит более скромную резиденцию, обозначая власть. Юнги решит после того, как получит желаемое, сейчас это лишь пустые мысли, которые помогают настроиться на решение проблем. Он выскальзывает из тени и осматривается. Теперь, когда Намджун, да и наверняка Чанбин знают о смерти Принца, их вассалы тоже должны ошиваться рядом. Проникнуть внутрь запечатанной территории не получится, но это не мешает вампирам подслушивать. Приметив ожидающего у тайного прохода Киёна, Юнги мысленно приказывает доложить обстановку. «Пока тихо, мастер, — Киён коротко кланяется и показывает знак паре своих подчинённых проверить границу вокруг замка на предмет незваных гостей. — Тэмин и Кай достали кровь тех бет, но внутри замка нет даже минимального медицинского кабинета и проверить состав невозможно». «Они пили их кровь?» «Кай пил — воспользовался моментом, когда одна их них уснула. Спустя три глотка он почувствовал себя пьяным и нетипично сильным, поэтому отстранился. Когда прошло минут пятнадцать, наступила слабость и вялость, а ещё через столько же он едва не отключился». Значит, действует не только на энигм. Юнги не нравится, что в мире появился препарат? Яд? Что это вообще может быть? Средство, которое способно ослабить вампиров через кровь тех, кем они питаются. Впрочем, возможно, в состав входит кровь альфы? Но тогда на энигму это не подействовало бы, потому что кровь альфы ядовита только для альф. «Что по поводу того беты? — продолжает мысленный диалог Юнги. — Удалось выяснить имя, близкие связи, слабые места?» «Имя беты — Унсок. По крайней мере, так к нему обращаются другие, фамилия не была озвучена. Ему около тридцати пяти — сорока лет. Некоторые беты шептались, что Унсоку повезло, потому что он достиг возраста утилизации». «Это ещё что такое», — Юнги недовольно хмурится. Он знает, что Принц не слишком бережлив к своим бетам и воспринимает их только как корм, но «утилизация»? «Когда кровь бет становится невкусной, то Принц их убивает», — равнодушно отчитывается Киён. — «Где-то в подвалах замка есть комната для сжигания трупов — об этом тоже шептались беты, но Тэмин и Кай пока не нашли место. Много запертых дверей с защитой от проникновения через тень». Да, это та причина, по которой мало кто из шпионов задерживался у Принца. Его силой был свет — противоположность Юнги, поэтому он легко мог раскрыть всех просочившихся внутрь крыс. «Что насчёт тех омег? Ким Сокджин и Ким Тэхён». «Они иногда появляются в общем зале, где собрались все беты, но ночуют в другом месте. Подобраться невозможно из-за оставшейся защиты Принца», — лаконично отчитывается Киён. Вассал отвлекается: включает рацию и проверяет, есть ли связь. Из-за глушилки, которая находится внутри замка, даже аналоговая рация не всегда ловит сигнал. Сейчас, например, их практически оглушает шум помех. Юнги раздражает собирать информацию по крупицам, но другого варианта нет. Проникнуть внутрь и застрять там — плохая идея. Брать штурмом замок слишком рано: это лучше делать после совета, тогда и вложенная Принцем магия ослабнет достаточно, чтобы всё прошло легко. Беты, отречённые, омеги и дети Принца не имеют доступа во внешний мир, значит, и внезапно сбежать не смогут. «Что у них по запасам еды и воды?» «Склад большой — хватит на месяц, если не экономить, а ужавшись, можно растянуть где-то до трёх». «Отречённых кормят?» «Только тех, кто открыто согласился поддержать бет в их стремлении заявить права на трон. Остальные заперты в клетках в подвалах, — Юнги невольно качает головой, поражаясь тому, как много они узнают о Принце после его кончины. — Все дети Принца, кроме младенца, тоже под наблюдением бет и части отречённых» «А где младенец?» — это, должно быть, та малышка, ради которой Принц устраивал пир. Новорождённая негибридная омега. «Неизвестно». Дочь Принца — одна из многих — не должна волновать Юнги, но малышка, особенно омега, ни в чём не виновата. «Найдите её». «Как прикажете, мастер, — Киён привычно кланяется. — Больше новостей нет». «Свободен», — вассал растворяется в тени, оставляя Юнги в одиночестве. Он прикладывает ладонь к стене замка, прикрывая глаза. Сила Принца питает это место — пульсирует в камне, пусть с каждым днём её и становится всё меньше. Без главного источника магия долго не держится. Возможно, лишь предположение, присутствие тела Принца внутри не даёт окончательно пасть вложенной в здание защите, но проверить они это никак не смогут. А когда проникнут внутрь, станет совершенно неважно. Юнги гладит шершавый камень, собирает подушечками мелкую крошку и растирает её. Ещё немного терпения, и он сможет забрать замок себе — разрушить до основания или переделать. Изменить устои. Начать новую эру правления. Он прикрывает глаза, на короткий миг позволяя тени растечься под ногами и утопить каждый доступный клочок земли, проверяя, нет ли где бреши. Нет. Принц слишком хорошо защищал то, что считал принадлежащим себе. Что же… в этом они определённо похожи.