Глава 7: Танец ударов

Намджун или считает Юнги идиотом, или сам идиот. Иначе Юнги не понимает, почему этот человек уверен, что сможет встретиться с Чанбином до организации официального совета за его спиной, отвлекая мелкими пакостями. Ладно, первые атаки были неочевидными: анонимные жалобы на нарушение санитарных норм и правила пожарной безопасности в сети ресторанов клана Мин. Это, в целом, стандартное и привычное явление, от которого он отмахивается, как от назойливой мухи. Но, когда в одном из якобы нейтральных клубов вспыхивает неуместная драка, Юнги приходится обратить внимание. Он не идёт проверять сам, нет. Оправляет несколько вассалов ещё из поколения, которое подчинялось его отцу, а сам обращает внимание на Намджуна. Довольно странно, когда спустя четыре дня после их крайне «вежливого» диалога появляются проблемы. Стоит об этом задуматься, и Юнги видит остальные. Мелкая нервотрёпка с бумагами, гуляющий по барам слушок якобы он — он — утратил хватку и после смерти Принца скрылся в своём особняке. Нелепость. Юнги погружается глубже в незамысловатое расследование. Пока он занимался делами бизнеса — ничего интересного, всего лишь пара деловых встреч, квартальный отчёт по доходам и запуск следующего спринта, — Намджун расставлял ловушки. Отправленные изучать каждый квадратный метр территории вассалы находят заготовленные бомбы. Взрывные конструкции небольшие и едва ли действительно опасные, но, сработав в один момент, могли бы произвести неприятный эффект и напугать бет. Намджун думает, что у Юнги недостаточно людей предотвращать подобные вещи? Это он очевидно зря. В отличие от клана Ким, в клане Мин вассалы прошлого поколения успешно перешли от отца к сыну по праву крови энигмы, поэтому число верных вампиров удвоилось. У Намджуна же… ситуация была неприятной. Прошлый глава Ким был убит до того, как Намджун пробудился, и ставшие отречёнными, вампиры просто разбежались, чтобы их не настиг кинжал праведной мести. Это потом, когда к власти пришёл Принц, с небольшим перевесом был принят закон, что отречённые могут спокойно существовать, если не создают проблем. Юнги был против тогда, против и сейчас. Интуиция кричит, что оголодавшие, обезумевшие от свободы и без цепи мастера на шее вампиры — неконтролируемая угроза. Впрочем, пока что все существующие отречённые и правда не вылезают из своих нор. Юнги раздражённо думает о прошлом Намджуна, об отречённых и о своих омегах, к которым, к сожалению, никак не успевает присоединиться на тренировке, пока разгребает метафорически липкое дерьмо. Как-то даже обидно, что Намджун действует столь по-детски пакостливо, но времени смеяться нет, потому что ближе к ночи Джию возвращается с докладом. Встреча впервые за долгое время не в кабинете — они неспешно прогуливаются по задней части двора особняка. Закатное солнце тщетно пытается раскрасить хмурое небо, плавно скрываясь за верхушками деревьев. Кровавые отблески мажут по стёклам окон, и только благодаря этому Юнги успевает заметить смазанное движение внутри дома. И кто же такой любопытный? Воспользоваться бы теневым жучком, чтобы узнать, но Джию без прелюдий начинает с хорошего: — Встреча не состоялась. Юнги неосознанно расслабляется. Кивком требует продолжить и невзначай поглядывает на окна. Благодаря улучшенному из-за вампиризма и звериной сущности зрению он различает, что это один из близнецов. Но кто именно? Силуэты у них слишком похожи, а рост из-за расстояния так легко не прикинуть. — Господин Со принял приглашение господина Кима и даже уже покинул пределы поместья, но был вынужден вернуться. — Вынужден? — Юнги убирает руки за спину, сцепляя их в замок. Не останавливается, посматривая на окно — котёнок аккуратно приоткрывает створку и дёргает ушком, прислушиваясь. Чтобы не дать понять, что неумелый шпион замечен, он переводит взгляд на сад, изучая идеальную работу садовника: все кусты пострижены, газон короткий, ухоженный. Нигде не мелькают клочья сорняка или неуместных цветочков. Впрочем, для тех же ромашек, которые так любят пробиваться на поверхность, сейчас не сезон. — Именно, — Джию коротко улыбается, — мои девочки навели небольшой переполох, чтобы омега господина Со почувствовал себя неуютно. Юнги недовольно поджимает губы, и Джию моментально кается: — Это был самый простой способ вернуть энигму домой. Никто не пострадал, мастер, он просто… разволновался, когда прогремел взрыв в одном из неиспользуемых зданий. Раньше там хранилось сено, но из-за протечки крыши временно освободили помещение. Юнги резко останавливается и разворачивается к рухнувшей на колени Джию. Конечно, его главное правило — омеги не должны подвергаться риску и нападению — не исключает тонких лазеек. И раньше он бы на это спокойно закрыл глаза, потому что главная цель достигнута — Намджун и Чанбин не сговорились до совета, а к омеге Юнги не имеет никакого отношения, но теперь… — Ты и твои девочки никогда и ни при каких условиях не подвергнете моих омег опасности или неуместному волнению. Поняла? — Да, мастер. Чувствуя прилипший к их паре любопытный прожигающий взгляд, Юнги жёстко припечатывает: — И не смей искать лазейки в приказе. Рано или поздно они станут наравне со мной и, будь уверена, один из омег крайне мстительный. — Я поняла, мастер, — дыхание Джию учащается, а в её мыслях пульсирует слепое повиновение, граничащее с обожанием. Она возбуждается, дрожит, неловко стискивает бёдра, но не смеет поднять взгляда. Наливающиеся алым глаза прилипают к носкам ботинок, и попроси Юнги сейчас поцеловать их — Джию поцеловала бы. Но унижение никогда не входило в перечень его интересов. Подцепив острый подбородок, Юнги практически нежно приподнимает опущенную голову, невербально разрешая смотреть на себя. Хороша. Алый румянец растекается по щекам, а губы наливаются спелым красным цветом. Думая о губах Ёнмина, Юнги проводит подушечкой большого пальца по её нижней и коротко улыбается. Он знает, что надо сказать, чтобы вассал совсем поплыла. — Умница. — Мастер… — Джию говорит с придыханием, подаваясь вперёд. Юнги ждёт, что прямо сейчас подсматривающий котёнок громко хлопнет окном, но нет. Он хитрее. Он выжидает, явно желая досмотреть маленькое представление до конца. — Мастер, я… — Продолжай доклад, — хмыкает Юнги, отпуская подбородок и делая шаг назад. — Что ещё интересного случилось у Чанбина? Котёнок за окном явно растерян: силуэт нервно трепыхается влево-вправо, пока обратно не замирает, сливаясь с тёмной шторой. И кто же это такой, интересно? Юнги пользуется мгновением, пока вассал собирается с мыслями, беря под контроль вспыхнувшее возбуждение, и тянется к теневому жучку. Ну кто бы сомневался. Чимин. Не выдавая охватившего его веселья, Юнги убирает руки в карманы брюк и отворачивается от окна, продолжая наблюдать через тень. Чимин дёргано сжимает и разжимает кулаки, а его хвост порывисто рассекает воздух, то и дело ударяясь кончиком о стены. Недоволен? И чем же, интересно? Пылает в нём ревность или же иное, более злое чувство? Юнги лениво покачивает своим хвостом, чем, несомненно, выдаёт внутреннее удовлетворение. Он мягко отключается от теневого жучка, чтобы дослушать доклад. — Господин Со созванивался с господином Кимом по телефону, — совладав с собой, говорит Джию. Она элегантно поднимается с колен, нервным жестом поправляет манжеты на рукавах пиджака и ровно продолжает: — Увы, услышать разговор не получилось, господин Со умело заглушал оба голоса, но обзор был достаточно удобный, поэтому я прочитала по губам. — О? — Юнги оборачивается к Джию, вскользь смотрит на окна: Чимин на месте, стоит статуей самому себе. — Речь шла о совете? — Верно. Господин Со подтвердил участие, но предупредил, что прибудет один, без омеги. — Это разумно, — кивает Юнги и нехотя продолжает прогулку. Будет слишком странно, если они останутся стоять как ни в чём не бывало. — Время и место он не повторял за Намджуном? — Нет, — Джию недовольно поджимает губы, — но явно был недоволен выбором. — Интересно. Юнги знает несколько мест, которые не любит Чанбин. И одно из них — театр, где проходил последний совет. Совет, во время которого они выбрали Ли Усона Принцем Сеула. Если Намджун решит провести собрание именно там… никто не будет доволен. — Что по обстановке? — переходит на менее информативную часть Юнги. Он выслушивает отчёт о состоянии на границе их с Чанбином территорий. С одной стороны, это не слишком удобно, когда и слева, и справа окружают другие энигмы, но в то же время в этом есть неоспоримый плюс. Тот же Чанбин граничит ещё и с Намджуном, а Намджун — с Безымянным. Они вчетвером плотным кольцом сжимаются вокруг центра, где стоит замок Принца. Стоит ли и дальше продолжать считать это место территорией Принца? Объективно сейчас она ничейная и немного принадлежащая Юнги, потому что он первым успел заслать своих вассалов занять каждый метр земли. Тень медленно, но верно растекается по Сеулу. — …мои девочки продолжают вести наблюдение за домом господина Со, — когда Джию совершенно спокойна, её речь способна убаюкивать. Чарующий бархатный голос подобно песне сирены растекается по вылизанному саду. — Омега не пострадала, мастер. Сейчас они находятся в кругу семьи и что-то обсуждают, но возможности подсмотреть нет. — Это неважно, — лениво отмахивается Юнги. — Все родственники Чанбина — дяди и тёти по линии матери. Они не имеют ни права голоса, ни власти в Сеуле, потому что она чужестранка. Вот забавно, да? Он тоже выбрал себе омегу из-за границы. Отец Чанбина умер так же, как и отцы Принца, Юнги, Намджуна и Безымянного — в один день в борьбе за власть. Прошлый глава клана Мин не умел останавливаться. Он всегда доводил противостояние до конца, жаль только, что в этот раз конец настиг и его тоже. Юнги морщится. Он не любит вспоминать отца ещё больше, чем мать. — Приказ остаётся тот же, мастер? — Да, — Юнги отправил Джию и её отряд наблюдать за территорией Чанбина, и это не скоро поменяется. Все девочки, должно быть, там уже как свои. Бизнес клана Со — мода. Всё, что включает в себя это простое слово: от одежды до глянцевых журналов, которые сотрудничают на международной арене с такими брендами, как Vogue. Отчасти именно поэтому Чанбину так легко удалось найти себе омегу. Феликс, кажется, был моделью, принявшей предложение переехать в Корею. Только тут он не проработал ни дня. Подумав, Юнги вносит корректировки в приказ: — В день совета сначала ты незаметно сопроводишь Чанбина до места встречи, а потом присоединишься к нам с Хосоком. Оставь за главную самую ответственную девочку. — Безусловно, мастер. Чимин всё ещё подсматривает, но они с Джию сворачивают за край дома и тут, чтобы продолжить шпионаж, надо менять место. Юнги даёт Чимину немного времени, ждёт: переместится тот по коридору в другое крыло или нет, и, когда тот не перемещается, заканчивает встречу. Альфа-вассал крайне нехотя растворяется в тенях, возвращаясь к своей задаче. Юнги тоже мог бы потратить силы и по теням добраться до поместья Намджуна, но поступает более примитивно. Звонит. Спустя три гудка Намджун поднимает трубку и вместо своей привычной манеры завести разговор о погоде бросает раздражённое: — Что? Пренебрежение этикетом? Юнги только за. — Ты правда думал, что я не узнаю? — Разве всё твоё внимание приковано не к двум гибридным омегам? Юнги недовольно рассекает хвостом воздух: он не говорил Намджуну, что у него две омеги и обе гибридные. Информированность не удивляет, но неприятно царапает коготками изнутри. Слишком рано. Подозрительно быстро. И осведомителя явно стоит искать у Безымянного. — У меня достаточно ушей и глаз, чтобы обращать внимание на всё происходящее, а не зацикливаться лишь на одном. — Поразительная вовлечённость, — язвит Намджун и, помедлив, нехотя выдавливает: — Совет пройдет через три дня, там, где короновали Принца. Надеюсь, память тоже в порядке и ты сможешь вспомнить адрес. Значит, и правда театр. Неудивительно, что Чанбин недоволен. Юнги хорошо помнит то место и совершенно не хочет туда возвращаться. Он понимает, что Намджун специально выбрал именно театр, где каждый из них кого-то потерял. Стоило всё же заняться советом самому, но… лучшим решением было отстраниться как минимум по двум причинам. Первая — Чимин и Ёнмин, которых нельзя надолго оставлять одних. Вторая — подобная организация занимает Намджуна, и у него не остаётся времени на другие дела. Хотя, конечно, нашёл же, когда напакостить… но это ничто в сравнении с тем, что он мог бы сделать. — Ты уже всем передал приглашение? — спрашивает Юнги, зная ответ. Раз Чанбин приглашён, то Безымянный тем более. — Да, ты последний, кто не знал о дате и месте, — отвечает Намджун с нескрываемой усмешкой в голосе. — Кстати, по времени встречаемся на рассвете, в половину шестого утра. Тебя же это устроит? — Вполне, — в тон усмехается Юнги. — Самое время, чтобы доехать без пробок. Разговор повисает неприятной паутинкой. Обычно тишину заполняет болтовня Намджуна обо всём на свете, но не в этот раз. Любопытно наблюдать, как его отношение меняется по щелчку пальца, стоит только почувствовать прямую угрозу и оказаться в обстановке неконтролируемого хаоса. Смерть Принца вносит свои корректировки сильнее, чем кто-либо из них мог предсказать. — Что-то ещё? — Нет. Намджун даже не пытается быть вежливым. Он банально сбрасывает звонок. Юнги с минуту смотрит на потухший экран телефона, а потом резко оборачивается, почувствовав направленный в затылок взгляд. Среди плотных штор мелькает рыжая макушка и такой же яркий хвост. Любопытный котёнок, ну.

***

Юнги не использует теневого жучка, чтобы проверить, находятся ли обе омеги в тренировочном зале или нет. Пусть он лучше будет приятно или неприятно удивлен, чем привыкнет к тотальному контролю за Чимином и Ёнмином. Привязавшийся к омегам энигма крайне недоволен таким решением и разрывает изнутри, по ощущениям терзая когтями разум, но это без проблем берётся под контроль. Особенно сейчас, когда он сыт. Муторно каждый раз избавляться от едкого запаха крови Соён, но лучше так, чем вновь видеть отвращение на хорошенькой мордашке Ёнмина. Юнги неторопливо спускается на минус первый этаж — там размещены все доступные для использования тренировочные залы. Под ними есть ещё один уровень для новообращённых вампиров, где те учатся контролировать приобретённую магию и справляться с жаждой. Туда омегам лучше не заходить, по крайней мере, сейчас, потому что как минимум трое молодых вассалов учатся совладать с вампирской сутью. Вдоль длинного широкого коридора, который ведёт к самому дальнему залу — выбирал лично Чимин, — нет ни одной картины или вычурного украшения. Юнги приказал их снять сразу же, как взял управление над кланом в свои руки, пусть всё это убранство обожал дед. Он не слишком хорошо помнит дедушку — тот умер, когда Юнги было лет шесть или семь, может быть, десять, но в сердце хранится одно из самых ценных воспоминаний. Однажды они тайком сбежали из дома, никого не предупредив, и всю ночь катались на аттракционах. Юнги до сих пор интересно, как дед всё спланировал, но спросить так и не успел. Проблема энигм в жадности. В бесконечном стремлении захватывать как можно больше территорий, обращать альф и окружать себя омегами. Точно так же, как энигма нуждается в продолжении рода — новый, молодой, пробудившийся наследник жаждет отобрать вассалов прошлого поколения и утвердить своё влияние. Бесконечный цикл проливающейся крови, когда сын убивает отца. Юнги настолько раздражён этим порочным кругом, что выискивает любые способы, как бы его разорвать. Когда они впятером возродили давно забытый титул «Принца» Сеула, это была попытка вернуть монархический строй, чтобы власть переходила от отца к сыну. Тогда был бы шанс защитить все остальные кланы, потому что у них пропала бы потребность убивать прошлое поколение ради наращивания армии для войны. И только в клане Принца осталась бы древняя кровавая схема передачи прав наследования. Юнги, когда сядет на трон, сделает всё, чтобы его дети не пытались выждать удобный момент для убийства. Может быть, он заставит их так сильно любить своих отцов-омег, что одна мысль об утрате притупит желание перехватить титул. Или, что более правильно, отправит их распространять влияние клана Мин за пределами Сеула. Нет нужды убивать отца, когда отец не ограничивает в выборе пути. Энигма — вершина пищевой цепи. Энигма стремится подчинить всех и каждого. Но тот же Чанбин, например, смог утолить потребность в доминировании. И Юнги верит, что их с Феликсом сын, даже если родится энигмой, не убьёт своего отца и уж тем более омегу. У самого Юнги есть его личный неплохой пример: он думал убить отца первый год после пробуждения, но смог обуздать алчный порыв. Юнги замирает перед входом в зал и прикрывает глаза, чтобы выбросить неуместные сейчас мысли из головы. Он готовится провоцировать Чимина на спарринг и вспоминать, что отец умер, пусть глупо и крайне не своевременно — не очень правильно. Сделав глубокий вдох и такой же выдох, он толкает незапертую дверь, сразу же оценивая обстановку. Ёнмин тут. Сидит в углу и не слишком заинтересованно смотрит на тяжело дышащего брата, но стоит ему заметить Юнги — тут же выпрямляется, счастливо покачивая ушками. — Уйди, — на эмоциях рявкает Чимин, замечая Юнги. Суетливо стирает пот со лба и выпрямляется из не самой удобной позы низкого старта. Ёна, тренирующая его, отходит чуть назад. — Зачем пришёл? — Посмотреть на твои успехи, — не обращая внимания на дерзость, зато оценивая всё остальное, отвечает Юнги. — А ты остановился. Продолжай, Чимин. Чимин частично обращён: ноги — лапы, на руках от плеч до локтей и от основания хвоста вдоль линии позвоночника кожу покрывает рыжая шерсть с тигриными полосками. На омеге короткие, явно для большего удобства тренировки шорты и кроп-топ, который больше открывает, чем скрывает. Понятно, что перед Ёной и братом Чимину нечего стесняться, но сейчас, когда его тело изучает расчётливый взгляд Юнги, он откровенно смущается, маскируя неловкость за агрессией. — Зачем же смотреть? Смени Ёну и на своей шкуре почувствуешь остроту моих когтей. Так просто? Юнги широко ухмыляется. Он и не надеялся, что Чимин сам спровоцирует спарринг. — С огромным удовольствием, — отвечает Юнги, и судя по тому, как удивлённо округляются глаза Чимина, он ляпнул не подумав. — Уже передумал? — Нет, — поспешно рычит Чимин, кидая быстрый взгляд на поднявшегося с места брата. — Но тебе будет неудобно в деловом костюме. — Сравняем силы. Чимин открывает и закрывает рот, явно не зная, что сказать. Его хвост мечется из стороны в сторону, а уши выворачиваются назад, улавливая беззвучные шаги приближающегося Ёнмина. Вот что удивляет: обе омеги невероятно тихие и очевидно умеют скрываться. Учитывая, как долго они прятались, значит, и в маскировке неплохи. Как бы проверить, насколько? — Вы будете драться? — Ёнмин любопытно покачивает хвостом и по очереди заглядывает в глаза Юнги и Чимина. — Надеюсь, не до крови? — Чимин может исполосовать мне спину и грудь, я совершенно не против, — не скрывая двусмысленности в тоне, говорит Юнги, стягивая с шеи удавку-галстук и откидывая в сторону. Следом он снимает пиджак и расстёгивает запонки на рукавах рубашки. — Но ты должен понимать, Чимин, что я буду сдерживаться. Не поддаваться — подстраиваться под твой уровень. — Ох, это радует, — раньше Чимина облегчённо реагирует Ёнмин. — Господин Мин, могу я попросить вас быть мягче с братом? — Минни! — Попросить ты, безусловно, можешь, — намеренно игнорируя ощетинившегося Чимина, говорит Юнги, — но в пылу тренировки порой… случается всякое. — Всякое? — Ёнмин мило склоняет голову набок, перетягивая на себя обсуждение. — Да, — Юнги кивает, лукаво улыбаясь. Ему нравится бесить Чимина и демонстративно общаться с Ёнмином — это значит, что драка может выйти славной. — У твоего брата, в отличие от меня, руки не связаны внутренними инстинктами, Минни. Он не чует во мне энигму и поэтому не стремится искать защиты, а значит, и действовать будет жёстко, как с врагом. Я прав, Чимин? Чимин недовольно складывает руки на груди, защищаясь. Его хвост, впрочем, всё равно выдаёт внутреннее распылившееся негодование, хлёстко рассекая воздух. То не нравится, когда его игнорируют, то наоборот — возмущён прямому обращению. — Возможно, — выплёвывает Чимин, приподнимая подбородок вверх. — Мне же проще — уложу тебя на лопатки. — Жду не дождусь, Чимин, — Юнги сыто облизывается, предвкушая интересную стычку. Он кивает Ёне, мысленно приказывая отойти к краю зала и не вмешиваться, а сам подходит к Чимину, наклоняется и жарко выдыхает: — Если сможешь уложить меня на лопатки, то не забудь оседлать бёдра. Договорились? Вместо ответа Чимин шипит, позволяя звуку перетечь в утробное рычание, а потом набрасывается без предупреждения. Юнги едва успевает отскочить в сторону и разуться. Босиком намного удобнее двигаться по полу. Приходится увернуться не меньше трёх раз, в один из которых острые омежьи коготки рассекают часть рубашки на груди, прежде чем получается приноровиться к заданному темпу. Движения Чимина порывистые, по-животному прыткие — хвост правильно уравновешивает и не мешается. Благодаря частично изменённому телу он проворнее и гибче. Юнги не в полной мере поспевает за точечными рывками, но не использует частичное обращение — пусть у омеги будет максимум преимуществ для победы. Львиные глаза позволили бы увидеть, куда именно придётся следующий удар. Без них Юнги остаётся опираться на интуицию и опыт. Поначалу предугадывать несложно, но чем больше Чимин распыляется, чем сильнее входит в раж, тем сложнее Юнги уходить от прямых атак. Он живёт на свете достаточно долго и вроде уже должен привыкнуть, что недооценивать противника — это сразу проиграть не начавшийся бой. Тем не менее Чимина Юнги недооценил, за что может получить щелчок по носу в первом же раунде. — А ты лучше, чем я думал, котёнок, — бросает Юнги, когда в их поединке повисает пауза. Он вскользь замечает, что Ёнмин успешно вернулся к тому же месту, откуда наблюдал за тренировкой брата, и теперь внимательно следит за ними. — А ты — хуже, — выпаливает Чимин, припадая к полу и скручивая хвост в спиральку, чтобы в следующую секунду броситься на Юнги в единственном желании — опрокинуть на лопатки. Ну-ну. Не так быстро. Юнги подпускает Чимина ближе. Ещё ближе. И ещё. Достаточно близко, чтобы обхватить за талию, крепко сжать и опрокинуть на спину, нависнув сверху. Гибкое тело недовольно извивается, полные губы искривляются, а в горле рождается разъярённый рык. — Один-ноль, — выдыхает Юнги прямо в полные губы, с наслаждением отмечая, как у Чимина расширяется зрачок и дёргается кадык. Хмыкнув, он поднимается и получает рычащий ответ: — Ещё. До двух побед. — Договорились, — легко соглашается Юнги, понимая, что сейчас просто обязан проиграть, но так, чтобы это не было слишком очевидно. Атмосфера меняется: становится темнее и напряжённее. Юнги до хруста дёргает шеей, со свистом взмахивает хвостом и делает лицо серьёзнее. Ему необходимо, чтобы Чимин ощутил — его воспринимают как достойного спарринг-партнёра. И без сомнительных ухмылок это делать намного проще. Они неторопливо кружат, выжидая подходящий момент для первого удара. У Чимина не пробудился феромон, поэтому пространство зала затапливает единственный запах — Юнги. Насыщенный густой аромат волнами растекается в стороны, неожиданно сталкиваясь с сопротивлением. Ёнмин, неотрывно следящий за ними, невольно выпускает свой феромон в ответ. Отвлёкшись буквально на секунду, чтобы посмотреть на заинтригованно следующего за ними котёнка, Юнги открывается. Чимин прыгает, пружинисто отталкиваясь тигриными лапками от пола, стремясь наброситься на плечи Юнги. Рефлексы у омеги прекрасные, инстинкты — звериные, а вот навыков не хватает. Чему можно научиться за четыре дня? Практически ничему, и Чимин явно отдаёт себе в этом отчёт. Он использует природные данные тела, эффект неожиданности и превращает неопытность в опасный инструмент. Юнги приходится быть начеку каждую секунду, чтобы не пострадать от безжалостных когтей. Жаль только, что рубашку это не спасёт — на ткань прилетает второй режущий удар, разрывая её на второй половине груди. Пару раз увернувшись, Юнги вдруг понимает: а зачем? Когда ещё представится возможность показаться полуголым перед омегами? Очень нескоро. Так что следующие пять ударов, стремительно идущих друг за другом, он намеренно пропускает, стараясь делать вид, что это Чимин такой ловкий, а не Юнги наглый. Увлёкшись, шестую атаку — подсечку — Юнги пропускает по-настоящему. — Один-один, энигма, — самодовольно прищурившись, роняет Чимин, отпрыгивая на пару шагов назад. — Нравится проигрывать неопытной омеге? — Если я скажу, что да, догадаешься почему? — вопросом на вопрос отвечает Юнги, с искренним наслаждением любуясь Чимином. Омеге, которой долгие годы приходилось скрываться и прятаться, определённо идёт чувство триумфа. — Готов к финальному раунду? — Только сними эти лохмотья, — Чимин морщится, указывая на исполосованную рубашку, — они только мешают. — Ты сам попросил. Юнги небрежно дорывает ткань, оголяясь по пояс. Откидывает в сторону то, что когда-то было рубашкой, и напрягает мышцы, красуясь перед Чимином. Только вот впечатляется Ёнмин. Омежий запах, мягко оттеняющий феромон энигмы, приобретает оттенок возбуждения. Медовая сладость становится пряной, это чувствуется даже на языке. Чимину очевидно не нравится реакция брата. Настолько, что он с рыком повторяет начало их тренировки, если это всё ещё можно называть тренировкой: нападает без предупреждения. Юнги этого ожидал, поэтому намеренно переводит бой в контактный. Все прежние атаки Чимина напоминали укусы: тронуть — отскочить, царапнуть ткань — прогнуться и уйти в сторону, подставить подножку — отпрыгнуть. Достаточно побегали. Выждав момент, Юнги хватает Чимина за руку и тянет на себя, не больно тыча двумя пальцами в бок, обозначая удар. И получает пинок в бедро, опасно близко к паху. Не нравится, когда трогают? Что же, придётся приручать. Юнги повторяет тактику: хватает — тычет — принимает безболезненный удар куда получится. Он успевает облапать Чимина со всех сторон: ласкающе проводит ладонью по боку, стискивает бедро, цапает за задницу — за что получает неожиданную пощёчину, подхватывает под коленкой и даже один раз прижимает к себе, обхватив поперёк талии. Это сложно назвать прямо-таки дракой, потому что Юнги играется: нападает, но так, что омега в любой момент может вырваться из захвата. Чимина это бесит. Чимина это так очевидно бесит, что он пытается повторить предыдущий успех с подсечкой, но безуспешно. Не-а, Юнги второй раз так тупо не попадётся. Тем более у него есть очевидная цель, а для этого надо раздраконить омегу. Вынудить отключить мозг и вернуться к животным инстинктам. Они скачут по всему тренировочному залу, то сходясь, то расходясь в ближнем бою, пока не случается то, чего Юнги так сильно ждал. Чимин, оскалившись и показав небольшие клычки, запрыгивает на него, обвивая ногами торс и цепляясь ладонями за плечи. Попался, котёночек. Покачнувшись, Юнги, совершенно не расстроившись, падает на пол, позволяя уложить себя на лопатки. Он сразу обхватывает плотные бёдра Чимина, не давая вскочить и сбежать. — Победил, Чимин. — Ты! — Чимин пыхтит, недовольно упираясь ладонями в голую грудь Юнги, и впервые так отчаянно краснеет. Алый румянец совмещает в себе и смущение, и злость, а феромон Ёнмина, ставший только сильнее, не помогает успокоиться. Наверняка брата Чимин чует. Юнги грубо сминает ляжки, которым не помешает набрать ещё немного массы, ведёт ладонями вдоль ножек и отпускает, только когда добирается до коленей. Мгновение — и Чимин сбежит, поэтому обескураживает самым простым: — Ты молодец. — Ты поддавался, — выпаливает Чимин, тем не менее оставаясь сидеть на бёдрах Юнги, стараясь не ёрзать. — Или соврёшь, что нет? — Очевидно, я сдерживался, Чимин, — он закатывает глаза и вальяжно закидывает руки за голову, — я сильнее и у меня банально больше опыта, но это не отменяет того, что ты молодец. Как минимум ту подножку я не ожидал. Хвост Чимин гордо дёргается за спиной, поднимаясь вверх. Так-так, кто-то любит похвалу — это следует запомнить. — Тебе есть куда развиваться, но теперь я вижу, что потенциал не придуманный, — продолжает Юнги. Он специально хмурится и расчётливо осматривает вытянувшееся в струну тело Чимина. — Ты гармонично развиваешься, правильно используешь звериные силы, но определённо перетруждаешься. — Почему ты так думаешь? — Некоторые рывки были смазанными, как будто не до конца осознанными, — цокает Юнги, хладнокровно анализируя их спарринг. — Так обычно происходит из-за перегрузки мышц и усталости, которую ты можешь не чувствовать. Поэтому завтра никакой тренировки. — Но- — Никакой, — давит Юнги. — И это не обсуждается, Чимин. Расслабься с братом в комнате отдыха. Например, посмотрите кино или поплавайте в бассейне — у меня есть крытый. Ёнмин, услышав своё имя, пользуется поводом присоединиться к разговору. Омега мягко ступает по полу — тоже босыми ногами — и замирает рядом. Юнги безмятежно лежит на спине, пока Чимин невозмутимо остаётся сидеть на бёдрах. Чувствуя пропитанный возбуждением феромон, раздразнённый спаррингом внутренний зверь подсовывает порочную картинку того, как Минни может удобно устроиться на лице. — Бассейн звучит интересно, — Ёнмин мягко улыбается, задорно покачивая хвостом из стороны в сторону. — Только у нас нет плавок, господин Мин. — Разве нет? — в голове бьётся неправильный ответ — «купайтесь голыми», и Юнги на это хмурится. Внутренний энигма распоясался и очевидно жаждет омежьей ласки, раз так откровенно ведётся на запах. — Проверьте доставленные заказы, и если действительно нет, то с помощью Ёны подберите себе всё, что необходимо. — Ты мог бы выдать нам телефоны или ноутбук, чтобы мы сами покупали то, что нам надо, — ворчит Чимин, поднимаясь с насиженного места и вставая рядом с братом. Он двигается немного скованно, умело скрывая неловкость за резкими словами. — Или не доверяешь? — Тут больше речь о безопасности, — Юнги поднимается следом, встряхивая головой, чтобы скинуть порочное чувство вожделения. Не сейчас. — Этот вопрос мы обсудим, когда я куплю вам технику. Чимин упрямо поджимает губы, но кивает, нехотя соглашаясь с условиями. Юнги же делает глубокий вдох и выдох. Насилу переключается на другие, более серьёзные мысли и отводит взгляд в сторону. Напряжённые после интенсивной тренировки ножки Чимина выглядят чертовски соблазнительно. — Знаете… — Ёнмин прерывает поток мыслей сладким смешком. — Вы так интересно тренировались, что я задумался: может, и мне стоит попробовать? Когда ещё представится возможность посидеть на бёдрах господина Мина… — Минни! — Чимин давится воздухом от негодования, но сказать или сделать что-то ещё не успевает. Хитрый и до сих пор заведённый Ёнмин подскакивает к Юнги, оставляет сухой поцелуй в уголке губ, бесцеремонно оглаживая ладошками голую грудь — и сбегает из зала, проказливо хихикая. Чимин, раздражённо рыкнув, колеблется всего секунду, словно не может решить: остаться наедине с Юнги, чтобы что-то обсудить, или ринуться за братом. В итоге кидается к выходу из зала, недовольно ворча ругательства под нос. Хотел спросить о подслушанном разговоре? Если так, то жаль, что Ёнмин спутал карты — это могло бы стать точкой соприкосновения между ними. Юнги кивает притаившейся в тени Ёне, чтобы она присмотрела за омегами. Тренировка прошла намного лучше, чем он ожидал. Это определённо надо будет повторить и не один раз, но сначала — разобраться с другими, не менее важными вопросами.