Глава 16: Их планы

Юнги с интересом наблюдает за тем, как Ёнмин прислушивается к миру вокруг. Его шаг замедляется, когда они приезжают домой, а любопытные глаза изучают пространство, выискивая одному ему известные детали. Несмотря на то, что связь позволяет слышать эхо тени, увидеть её невозможно. Тут не помогают даже воспоминания, занявшие свою нишу в голове Ёнмина, потому что они рябят, скрывая самое интересное. — Они похожи на живых? — спрашивает Чимин, покачивая хвостом. — Ты так реагировал, словно они… — Сначала кажется, что очень похожи, — кивает Ёнмин, передёргивая плечами. — Но потом, когда присматриваешься… это как проекция. С одного ракурса люди выглядят плотно, а стоит сместиться на шаг-два в сторону, и свет проходит сквозь фигуры, давая понять, что за ними есть мебель. — Звучит жутко, — Чимин сочувственно проводит ладонью по плечу, мягко утешая. Не то чтобы Ёнмин нуждался в утешении — они чувствуют, что открывшаяся сила интригует брата, но… — Я найду для тебя дневник прабабушки, — говорит Юнги, открывая дверь в их спальню. Он переживает, что тут может остаться эхо Хаюн. Тревожно смотрит на напрягшегося Ёнмина, заходящего следом, и уже рассматривает варианты, куда бы они могли «переехать» внутри дома. — Я в детстве читал её записи, и она очень подробно описывала свой дар. — Интересно… — тянет Чимин, тоже скашивая взгляд на невозмутимого Ёнмина. — Мне всегда казалось, что между дарами вампиров нет как такового родства. У твоего отца была, кажется, сила, связанная с землёй? — Да. А у деда — связанная с воздухом, у прадеда же… — Юнги хмурится, пытаясь вспомнить, но не может. Он знает только про его жену. — Не знаю, но сильно сомневаюсь, что он управлял тенями. — Хотя это имело бы смысл, — говорит Ёнмин, осмотрев каждый угол спальни и с какой-то тоской опускаясь на кровать. Судя по всему, эха их дочери тут нет. — Повторение даров каждые три поколения. — Теория подтвердится, если у наших детей будет сила воздуха, — роняет Чимин, даже не обращая внимания, как легко звучат слова. — Ладно, я в душ. Кто со мной? — Ты иди, — Ёнмин проворно поднимается с кровати, — я хочу немного прогуляться. Проверить, как там Хана и в целом… Ёнмин неоднозначно прокручивает запястьем в воздухе, буквально сбегая из спальни. Юнги переглядывается с Чимином. — Он же знает, что мы знаем, куда он отправился на самом деле? — недоверчиво спрашивает Чимин, раздеваясь. — Думаю, именно поэтому он ничего не объясняет, — отвечает Юнги, приближаясь к Чимину. Обнимает его со спины, касается губами плеча: покрывает крошечными поцелуями, пока не добирается до местечка за ухом. — И поэтому может позволить себе не говорить прямо, что мы будем мешать. Чимин устало вздыхает, расслабляясь в крепких объятьях, и нехотя соглашается. Они не идут в душ вместе — всё равно не смогут сосредоточиться друг на друге — и невольно отслеживают эмоциональное состояние Ёнмина. Сначала тот действительно заходит к Хане, обсуждая, как прошёл её день, а потом идёт ко второй малышке. Юнги ощущает себя преступником, продолжая следить ещё и с помощью теней, но ничего не может поделать с нарастающим в груди беспокойством. Ёнмин спускается в склеп. Было ожидаемо, что при первой же возможности он попытается найти эхо Хаюн. И родись она как положено, спустя девять месяцев, то, возможно, тень и осталась бы, но… Малышка едва ли формировалась. Пусть они и дали ей имя, признали своей дочерью, но этого недостаточно, чтобы появился отголосок прошлого. Юнги понимает это очень хорошо и боится, что когда поймёт Ёнмин, то его накроет бездонная тоска. Он следит за тем, как Минни шагает по каменному полу, приближаясь к нише с урной, и задерживает дыхание. Не слышит стука собственного сердца, но отчётливо чувствует его — маленькое, трепыхающееся от беспокойства. Чимин, торопливо закончивший мыться, возвращается в спальню и садится рядом с Юнги, тесно прижимаясь, переплетая их хвосты. Им не нужны слова, чтобы договориться ждать вместе. — Он что-то говорит? — тихо спрашивает Чимин, чувствуя, как пульс Ёнмина подскакивает. — Или нашёл эхо? — Здоровается с Хаюн, — рассказывает Юнги, на мгновение задумавшись. — Ты можешь попробовать провалиться в тень и смотреть из обратного мира. — Шпионить за собственным братом? — Он всё равно знает, что мы рядом, — вздыхает Юнги, тут же чувствуя ворчание Ёнмина по связи. — Шикает на нас. Чимин слабо улыбается, прикрывая глаза. Физически он остаётся рядом, но как тень — скользит к брату. Они оба улавливают наигранное негодование Ёнмина, что даже в такой момент ему не дают остаться в одиночестве, но потом… потом мягко благодарит, осознавая, что эха Хаюн и правда нет. Тоска угрюмой волной растекается по связи, затекая во все углы. Она не остаётся надолго, растворяясь в новых эмоциях — любви с нотками тёплой грусти. Ёнмин полюбил Хаюн всем сердцем, но даже понимая, что малышка оставила после себя лишь огромную яму из боли, всё равно не может не надеяться хотя бы на короткую встречу. И признавая, что этой встречи не будет никогда — успокаивается окончательно. «Возвращайся к нам, Минни», — ласково шепчет Юнги, касаясь кончиком тени голой лодыжки. — «Или я могу тебя забрать?» «Пройдусь», — приходит ответ. И следом — очаровательно нежное: — «Спасибо, что всё равно были рядом». Ёнмин поправляет урну, хотя она и так стоит ровно, а потом идёт к выходу. Не сдержавшись, оборачивается, стоя на пороге, говоря одними губами: — Я люблю тебя, милая. Юнги с Чимином невольно повторяют за ним, грустно улыбаясь. Тень, как приклеенная, скользит за Ёнмином, сопровождая во время прогулки. Юнги уже особо не следит, на автомате отправляясь в душ. Сон как таковой им не нужен, но они решают придерживаться распорядка жизни, как было до обращения. Так получится удерживать себя в неких рамках адекватности. Работа всё так же занимает строго очерченное время, а для личной жизни выделяется больше пространства. Юнги ещё не знает, как Чимин с Ёнмином распорядятся дополнительными часами, но для себя решает, что хочет возобновить свидания. Когда Ёнмин возвращается, они уже ждут его, развалившись в постели. Чимин лениво листает книгу, не особо вчитываясь в написанное, а Юнги просматривает отчёты. В основном они растворяются в мягком ощущении ватного одеяла, которое дарует связь, и ждут Минни, чтобы свернуться в клубок. — Я скоро. — Ёнмин заходит, на мгновение задерживаясь перед кроватью, а потом исчезает в душе. Моется быстро, торопясь вернуться в постель, и, закончив, падает между ними, прижимаясь к брату и утыкаясь носом в плечо Юнги. — Мр-р-р… Уютную тишину наполняет вибрирующее мурчание. Юнги охотно присоединяется, мысленно толкая Чимина, чтобы тот не отставал. Слова им нужны всё реже…

***

Юнги заканчивает с делами в кабинете и выходит в коридор, где нос к носу сталкивается с Ёнмином. На долю секунды они растерянно пересекаются взглядами, слишком озадаченные неожиданностью встречи. Как ни как, они теперь живут в головах друг друга, но поглощённые планами упустили, что именно из-за этого один конкретный план у них совпадает. — Ты почему не в Консерватории? — Юнги мягко проводит тыльной стороной ладони по щеке Минни. — Что-то случилось? — Ничего, — отвечает Ёнмин, ластясь. — Тэхён сегодня решает все вопросы, а я думал съездить навестить Джина. А ты… — А я как раз собираюсь к Хосоку. Ёнмин тихо посмеивается, подаваясь вперёд и буквально падая в объятья Юнги. Не отдавая отчёта, они подстроились друг под друга без обсуждения. Связь затапливает искренние ощущения счастья, и Чимин, который сегодня поехал на объект, курируемый Каем, с ноткой любопытства прислушивается к их мыслям. «Едем к Джину с Хосоком», — отвечает на неозвученный вопрос Юнги, крепко сжимая Минни за талию и двигаясь в сторону гаража, чтобы взять машину. Можно, конечно, позвать вассала, но потребность провести время только вдвоём сильнее. «О, я тогда, как закончу, приеду к вам», — оживляется Чимин. — «Мы договорились с ним сегодня пересечься ближе к вечеру… вы же закончите к тому моменту?» «Даже если нет, просто посидим, попьём чаю», — присоединяется к разговору Ёнмин, позволяя вести себя вперёд. — «Может, потом захватим Хану и поедем в город?» «Поедем», — мысленно кивает Юнги, тут же отправляя сигнал нянечкам, что к семи-восьми часам Хана должна быть готова для прогулки по городу. Учитывая погоду и будний день… лучше всего семейное свидание провести в ресторане под открытым небом. «И чтобы парк был рядом», — беспардонно читает его мысли Ёнмин. — «Можно в парк мамы съездить. Что думаете?» Так, обсуждая планы на вечер, они проводят всю дорогу. Чимин параллельно занимается делами, отвлекаясь на реальность лишь для того, чтобы на кого-то нарычать. Ёнмин посмеивается с того, насколько его брат стал ворчливым, демонстративно игнорируя слова Юнги, что тот всегда был таким. Он-то видит Чимина в основном милым и ласковым… ему не доводилось слышать трёхэтажные матерные конструкции из-за очередной ошибки подчинённого. Юнги выходит из машины первым, открывает дверцу Ёнмину и подаёт руку. Маленькая ладошка тонет в большой, хватко цепляясь за пальцы. — Как галантно~ — Разве бывает иначе? — спрашивает Юнги, наслаждаясь сладким хихиканьем. Они подходят к симпатичному домику, который Джин с Хосоком выбирали вместе, и коротко звонят в дверь. Открывает Хосок. Счастливо улыбается, приветливо пропуская внутрь и сразу же показывает Ёнмину, где Джин — на веранде с милейшим Сонёном. — А мы можем пройти в кабинет, — говорит Хосок, когда Ёнмин с подарками двигается в указанном направлении. Юнги по привычке присматривает за сигмой, но особо не фиксируется на их разговоре. Это уже не первая их встреча после обращения, но первая, которую Юнги застаёт лично. Он отмечает, что Джин счастливо встречает Ёнмина — омеги обмениваются короткими объятьями; запоминает, что Сонён тянется к крёстному папе и цепко хватает его за ухо, а потом переключается на разговор с Хосоком. Они обсуждают ту часть дел, что Хосок не успел передать — где-то надо было составить отчёты, где-то подчинённые не донесли данные, а где-то пришлось восстанавливать утерянную информацию. Юнги скрупулёзно пролистывает собранные папочки, время от времени задавая уточняющие вопросы и стараясь не отвлекаться на диалог омег. Те в основном делятся чем-то бытовым, пока Джин не говорит, наклонившись к уху Минни: — Слушай… я же верно понимаю, что вы с Чимином теперь тоже можете обращать омег в вампиров? Как энигмы альф. Юнги с Ёнмином реагируют одинаково: замирают. — Что? — Минни беспокойно заправляет прядку за ушко. В его мыслях сквозит волнение, а в горле встаёт ком. Он понимает, к чему клонит Джин, но не может понять, как относиться к просьбе. — В теории да, но мы ещё не делали такого. А ты к чему спрашиваешь? — Я… — Джин переводит взгляд на Сонёна в руках. Он покачивает сына, поправляет волосики на лбу и чешет за ушком. — Хосок же будет жить если не вечность, то почти вечность. Как и ты, Чимин, Феликс, Юнги… да все из нашей компании. Даже Тэхён и тот станет вампиром, когда Чонгука обратят. И… Джин неловко замирает, и из-за того, как напряжённо Юнги ждёт продолжения, его заминку замечает Хосок. — Что-то не так? — Нет, — Юнги переворачивает лист внутри папки, не вчитываясь в написанное. — Ты знал, что Джин хочет стать вампиром? Взгляд Хосока ускользает в сторону. — Значит, знал. — Я не думал, что они будут говорить об этом сегодня, — вздыхает Хосок, устало плюхаясь в кресло. Юнги убирает папку в сторону и прислоняется бедром к столу, ожидая продолжения. — Мы с Джином… — Мы с Хосоком… — вторит мужу Джин. — …хотим разделить одну вечность на двоих, — а вот это звучит почти синхронно. Ёнмин понимающе улыбается, умело скрывая волнение. Он сжимает запястье омеги и тихо отвечает, что он готов обратить Джина, но не в ближайшее время. «А когда?» — невольно спрашивает Юнги, наблюдая за смесью эмоций на лице Хосока. Джин, что неудивительно, задаёт тот же вопрос. — Когда Сонёну исполнится хотя бы лет пять, — отвечает им обоим Ёнмин. — Сейчас он как никогда нуждается в присутствии папы, а тебе надо будет ещё адаптироваться после укуса. Научиться справляться с жаждой и своим новым состоянием. Это займёт время. — Четыре месяца… — Некоторые вассалы Юнги проходят адаптацию год, — мягко говорит Ёнмин; он в самом начале их отношений очень интересовался этим вопросом. — Это долгий срок и для тебя, и для малыша. Ты папа, Джин, а папа не должен думать только о себе. Хосок всё это время сидит притихший, тоже воспользовавшись силой теней, чтобы подслушать разговор своего мужа с Ёнмином. — Ты прав, да, — Джин грустно улыбается. — Я просто… наверное, мне не хочется отставать от всех. — И не хочется уступать Тэ? — В том числе, — Джин криво улыбается. — Мы… не общаемся так, как прежде, но уже значительно спокойнее принимаем общество друг друга. Я уверен, что как только Чонгук станет сигмой… — Чонгук не обратит его сразу, — качает головой Ёнмин, беспардонно пользуясь воспоминаниями Юнги, где он обсуждал это же с Чонгуком. — Как и я не обращу тебя сейчас, даже если бы не было Сонёна. Я могу не справиться с твоей адаптацией, понимаешь? И я не могу доверить тебя кому-то другому, потому что ты будешь моим котёнком, если, конечно, не захочешь, чтобы тебя обратил Чимин. — У нас с тобой больше общего, — тепло отшучивается Джин. — Ладно, я понял, Минни. Спасибо, что вообще рассмотрел мою просьбу. Я боялся, что ты сразу откажешь. — Как я могу отказать? — Ёнмин подсаживается ближе к Джину, приобнимая его за плечи. — Я, знаешь ли, тоже не хочу тебя терять. Последние слова Ёнмина окончательно успокаивают и Джина, и Хосока. Убедившись, что омеги возвращаются к прежним темам — о Консерватории и детях, — Юнги смотрит на вассала. Спрашивает: — Что ты об этом думаешь? Хосок поднимается, чтобы достать коньяк и разлить его по стопкам. — Думаю, что я люблю Джина и не хочу его терять, — янтарная жидкость заполняет сначала один стакан, потом второй. — Думаю, что мне повезло. Серьёзно, Юнги, если Ёнмин обратит его, мне больше нечего желать от этой жизни. У меня будет супруг, с которым я проведу вечность, у меня есть сын энигма, я работаю с тобой на равных… разве я мог мечтать об этом, когда пришёл просить об укусе? Юнги хорошо помнит тот день. Хосок — самый младший сын из довольно консервативной семьи Чонов. Его родители всю жизнь занимались банковским делом, и у них рождались всегда только беты, пока мир не услышал крик маленького альфы. Его любили, как и остальных детей, но невольно сторонились, потому что он был серьёзнее и жёстче. Хосок всегда знал, чего желает от жизни и более того — всегда получал. Поэтому, когда в один из дней на пороге дома Мин появился самый младший представитель семьи Чон — Чон Хосок, Юнги не смог отказать. — Мне повезло не меньше, — залпом вливая в себя стопку коньяка, говорит Юнги. — Ты невероятный альфа, Хосок. Хосок смущённо смеётся, разливая им ещё. Ёнмин не упускает ни одной детали благодаря связи, но никак не комментирует действия своего энигмы, полностью вовлекаясь в разговор с Джином. К моменту, когда к ним приезжает Чимин, они соединяются в гостиной и обсуждают предстоящий бал в Консерватории. Чимин входит в гостиную — его впускает горничная семьи Чон, покачивая хвостом и с любопытством осматривая компанию перед собой. Присаживается рядом с братом, тут же обнимая его за талию. — Чимин! — Джин поднимается навстречу, и они обмениваются короткими, но тёплыми объятиями. — Ты как раз вовремя. Чаю? — Не откажусь, — Чимин не расспрашивает о просьбе обращения в вампира — пусть все всё знают, сейчас кажется лишним это обсуждать. Он поддерживает решение брата и это самое важное, с остальным же… они справятся. — Хосок, я привёз документы по поставке. — Давай, — Хосок забирает протянутую ему папку, — но гляну потом. — Это не к спеху, — отмахивается Чимин, с благодарностью принимая протянутую чашку чая. Он хватает печеньку из тарелки и довольно хрустит ею, не пытаясь влезть в разговор, который лился до его прихода. Юнги с интересом отслеживает динамику между ними. С Феликсом и Чанбином было напряжённо, с Намджуном, Чонгуком и Тэхёном — с оттенком искусственности, а сейчас в комнате ощущается тепло. Сложно сказать, в том ли дело, что Хосок вассал, а Джин омега, но главное, что им всем комфортно. Чимин естественно шутит, Ёнмин кокетливо осыпает комплиментами крестника, а Юнги занимает ставшую привычкой позицию наблюдателя. Они задерживаются чуть дольше, чем планировали, и уходят в тот момент, когда нянечка неловко напоминает, используя связь вассала, что Хана готова к поездке в город. — Ох, — Чимин смотрит на часы. — Мы немного задержались. — Да, — Ёнмин спохватывается, с извинением улыбаясь Джину. — Мы запланировали семейное свидание. — Семейное свидание? — Хосок любопытно склоняет голову к плечу, и в его мыслях Юнги отчётливо слышит, как кусочки складываются в красивый пазл. Он уверен, что Джина в ближайшее время тоже ждёт свидание. — Мы решили выбраться в парк, — объясняет Ёнмин, поднимаясь с дивана. Чимин следует за ним, и сначала они по очереди обнимают Джина, целуют Сонёна в лобик, и только после этого прощаются с Хосоком. — Надо навёрстывать упущенное время. Спасибо за гостеприимство, Джин. — Был рад видеть вас в гостях. Хосок лично провожает их до выхода и напоследок пожимает руки Чимина и Юнги, а вот Ёнминову скромно целует в тыльную сторону ладони. Машину до дома, а потом и до парка ведёт Юнги, заводя непринуждённую беседу о планах на будущее. Они примерно распределяют, в какие дни лучше выбираться в город, чтобы провести совместные вечера, а в какие — отдыхать, развалившись в постели. Юнги согласен почти со всем, как и Чимин, а Минни… Ёнмин предлагает сходить на неделе в ресторан, и Юнги даже не успевает подумать, что согласен, потому что тут же звучит довольное: «Значит, туда». Чимин мысленно ворчит, что хочет мяса, и Ёнмин тут же добавляет: «А потом в гриль-бар, там тоже уютно». Они больше не спорят вслух, потому что чувствуют друг друга быстрее, чем слова успевают родиться.

***

Вернуться к рутине, которая была у них до обращения и ещё раньше — до выкидыша, — оказывается неожиданно легко. Они проводят очень много времени с Ханой, которая празднует свой шестой день рождения и с нетерпением ждёт поступления в школу. Юнги сразу сказал, что это будут учреждения элитного уровня, где учатся дети только влиятельных родителей: охрана лучше, учителя подтвердили компетенции, но самое главное — там особенно остро следят, чтобы не было дискриминации по саб-гендеру. — Я сам учился в такой школе, — рассказывает Юнги, когда в один из ленивых вечеров они располагаются в библиотеке и рассматривают варианты школ. — Как и Намджун, Чанбин, Хосок… Насчёт Феликса не уверен, всё же он жил в другой стране, но сомневаюсь, что его отправили в государственное учреждение. — Чем они хуже? — Ёнмина это озадачивает больше всего. — Разве школы при поддержке государства не должны быть лучше частных? — Должны, — Юнги пожимает плечами, роясь на полке, чтобы найти школьный альбом, — но они не лучше. Из-за того, что учеников много, учителя не способны оказать каждому из них индивидуальный подход. К тому же… о, нашёл! Юнги вытаскивает альбом, где мать собирала все школьные фотографии с первого до последнего класса. Он и забыл, что там не только выпускные фотки. Пролистав страницы, он тепло улыбается, проваливаясь в воспоминания о прошлом. Близнецов по связи утягивает вслед за ним, и вот они втроём улавливают отголоски когда-то весёлых школьных будней. — Покажи, — Чимин встаёт с кресла и тянется к альбому. В отличие от Юнги, он кладёт альбом на стол перед Минни и открывает на первой странице. — Каким хорошеньким ты был! — А сейчас не хорошенький, что ли? — Сейчас ты горячий и опасный, — игриво говорит Ёнмин, наклоняясь, чтобы вместе с братом рассмотреть групповое фото первоклашек. — Всего двенадцать человек? Так мало… — Зато всем хватало внимания учителей, — пожимает плечами Юнги. Он смотрит на круглые лица детей, с трудом вспоминая, кто есть кто. — Кан Сонхва сейчас состоит в палате чиновников, а это Ли Богён, бывший редактор газеты «KoreaNews»… Юнги узнаёт каждого, с кем учился, и озвучивает, где они работали или работают до сих пор. Больше семидесяти лет прошло, но вспомнить не сложно. Не все ещё живы, конечно, но те, кто да, — построили успешную карьеру. Чимин листает страницы, с искренним интересом рассматривая фотографии, где Юнги стоит с кубком или рядом с очередным дипломом о первом-втором месте на олимпиаде. — Так ты был ботаником? — Ёнмин переводит удивлённый взгляд на Юнги. — Мне казалось, что ты из тех плохих парней, которые плюют на учёбу и курят за школой. — Это будет, но попозже, — со смешком обещает Юнги. — Хотя учиться я всё равно должен был на высокий средний балл. Всё же я наследник клана Мин и у меня не было права плестись в конце рейтинга. Отец строго за этим следил. — Так интересно, — Чимин перелистывает очередную страницу, и тут Юнги уже в средней школе. Ему лет четырнадцать, он с выстриженными у висков волосами и в кожаной куртке. — Жаль, что у нас с Минни не было возможности учиться в школе. — Ничего, восполним пробел с Ханой, — отмахивается Ёнмин, рассматривая следующие фотографии — уже из первого класса старшей школы, где Юнги на фоне бунтарского духа высветлил волосы до пепельного цвета. — Не хочешь перекраситься? Думаю, тебе пошло бы сейчас ходить блондином. — Обойдусь, — Юнги хмыкает. — Хватит и тебя, детка. Юнги пропускает сквозь пальцы светлые прядки волос Минни, массируя кожу головы и соскальзывая к ушку, чтобы почесать за ним. Чимин, помедлив, усаживается рядом и ненавязчиво подставляет голову, тоже желая получить свою долю ласки. Смотреть альбом дальше им это совершенно не мешает. Юнги комментирует особенно интересные моменты, где он, например, сидит на байке, а потом вылавливает из колодца памяти посеревшую картинку. Котята увлекаются альбомом так, что едва не забывают о первоначальной причине, почему речь вообще пошла о школах. Возвращаться к выбору невероятно сложно, особенно после того, как Юнги наглядно показал, где учился, поэтому… — Так зачем выбирать? — ожидаемо спрашивает Чимин, оглаживая подушечкой указательного пальца герб школы Юнги. — Хана же может поступить сюда? — Конечно, — Юнги кивает. — Останется только убедить Чанбина и Феликса в том, что Хёнджину тоже надо сюда поступить. Эти две омеги невероятно сдружились. Им совершенно не мешает то, что они разного пола. Может, саб-гендер оказывается сильнее, а может, им пока что вообще нет дела до гендерных различий. Юнги особо не беспокоится, готовый и к ранней помолвке при необходимости. С учётом статусов их семей подобные вопросы не стоит пускать на самотёк. — Я поговорю с Лекси, — берёт на себя эту задачу Ёнмин. — И с Джином тоже. Мне кажется, будет лучше, если все дети нашей семьи будут учиться в одном месте. Старшие смогут помогать младшим и присматривать при необходимости. Юджину поступать через три года, а Сонёну — через пять с хвостиком. Они застанут период, когда будут учиться все вместе. — Ты прав, — кивает Чимин. — Да и если мы родим в ближайшие пару лет, то наши дети тоже… что? — Ты хочешь рожать? — не сдержав удивления, спрашивает Ёнмин, новым взглядом рассматривая брата. — Ты прям… — Ну, да? — Чимин не видит в этом ничего особенного — это чувствуется в том числе и по связи, хотя он и не скрывает откровенного веселья. — Не понимаю, почему ты решил, что я не хочу? Ёнмин растерянно открывает и закрывает рот, теряясь с ответом. — Я не хотел торопиться с беременностью, но никогда не говорил, что не хочу ребёнка, — качает головой Чимин. — Но уверен, что ты всё равно родишь первым. Мы вроде говорили о школах? Юнги пропускает нервный смешок, выдыхая. Не то чтобы он сомневался в желании Чимина иметь ребёнка, просто… учитывая все обстоятельства… Юнги встряхивает головой, откидывая в сторону нелепое замешательство. — Да, точно, школы, — Ёнмин мгновенно возвращает себе самообладание. — Думаю, можно выбрать ещё пару вариантов, сравнить их, и я потом уже с весомыми аргументами приду к Джину и Лекси. — Давай выбирать. Они засиживаются до половины пятого утра, замечая, сколько времени прошло, только потому, что рассветное солнце пробивается сквозь узкую щель занавесок. Чимин до хруста зевает, больше по человеческой привычке, чем действительно желая спать. Вампирская энергия бурлит в них, помогая бодрствовать столько, сколько необходимо. Зато они успевают выбрать пять школ и составить сравнительную таблицу, с которой Ёнмин отправится разговаривать с друзьями.

***

Юнги с головой погружается в работу, и первое, что замечает, разбирая документы, — изменения, произошедшие за те четыре месяца, что городом управлял Чанбин. Он поражённо изучает схему распределения средств бюджета: раньше каждая бумажка проходила не меньше десяти этапов согласования, а теперь — есть чёткая структура с тремя уровнями ответственности. Он бормочет себе под нос, что Чанбин чёртов логистический гений, и выискивает, что ещё поменялось. Не так уж и много, но каждое нововведение оптимизирует устаревшие процессы. Юнги открыто обсуждает изменения с Чимином, расспрашивая в ответ, каково ему вернуться к работе. — Очень даже хорошо, — отвечает Чимин с тёплым удовлетворением от того, что он снова на своём месте. — Кай и Тэмин — отличная команда. Если ты не против, я буду продвигать их дальше, давая больше возможностей для самостоятельных решений. — Конечно, детка, — Юнги довольно урчит, откидываясь на спинку кресла. — Ты знаешь, я не сомневаюсь в тебе. Чимин растекается в улыбке и пользуется моментом, чтобы наклониться для поцелуя. Быстрого и сочного, с откровенным намёком на большее, но котёнок уходит быстрее, чем возбуждение затапливает разум. Сигма оставляет после себя запах пороха, который надолго повисает в воздухе. Ёнмин же сдерживает данное слово — катается между домами друзей с папкой, в которой собраны преимущества выбранных школ и есть сравнительная таблица. Юнги чувствует переполняющий его энтузиазм через связь и невольно заряжается эмоциями, отслеживая на фоне, как проходят встречи. С Феликсом всё идёт… интересно. Они не спорят, но жарко обсуждают варианты, окончательно смывая границы, которые появились из-за статуса. К какому-то однозначному итогу не приходят, но Ёнмин отмечает два варианта, которые Феликсу приглянулись больше всего. Через пару дней он навещает Джина, и там всё проходит совсем легко — Джин, кажется, только рад, что крёстный папа взял на себя организацию будущего образования для Сонёна. С Чонгуком сложнее. Юнги чувствует, как Ёнмин настраивается на визит, прокручивая в голове аргументы и раз за разом отметая самые жёсткие. В итоге он придерживается своей привычной манипулятивной линии, мягко подводя Чонгука именно к тому решению, которое Минни надо больше всего. «Сделано», — мысленно выдыхает Ёнмин, делясь радостью с Юнги. — «Осталось собрать всех в ресторане, чтобы окончательно утвердить школу». «Ты молодец», — Юнги посылает волну тепла, и Ёнмин на том конце города довольно улыбается — Чимин, который в этот момент разбирает завалы на складе, не включается в разговор, но тоже улыбается. За повседневными событиями, регулярными свиданиями — и семейными, и только на троих — Юнги не замечает, что заканчивается обозначенный Намджуном срок в два месяца. Они встречаются за неделю до выбранной даты обращения Чонгука в сигму, чтобы обсудить дела: на что обратить внимание, какие процессы уже отлажены, а где ещё нужна доработка. Юнги слушает внимательно, записывая, делая пометки в телефоне, и он невольно поражается, как Намджун, будучи не серьёзным в бытовых вопросах, умудряется оставаться въедливым управленцем. — Что насчёт борделей? — спрашивает Юнги, замечая, что это единственный вопрос, который остался без внимания. — Или Чонгук мне не доверяет? — Он придёт к тебе сам, когда закончит составлять… что-то типа руководства, — Намджун закатывает глаза. — Я говорил ему, что не надо, но он упрямый такой. Кошмар. Не представляю, каким он будет сигмой. — Оставлю свои мысли при себе, — усмехается Юнги, чтобы случайно не задеть чувства друга. — Что насчёт Мунбёль? Ей нельзя оставаться в одиночестве. — Да, точно, — Намджун кивает, суетливо перебирая документы на столе. Достаёт паспорт, медицинские выписки и ещё что-то, что Юнги просто не успевает рассмотреть. — Это всё её. Тут ещё документы на квартиру, но можешь присмотреть за ней первое время? Она сейчас способна сама принимать решения и в целом… более самостоятельная, но иногда проскакивает растерянность. — Присмотрю, конечно, — Юнги забирает пакет документов, рассматривая фото в паспорте. Мунбёль выглядит хорошо: пятна исчезли, глаза серьёзные, а губы стянуты в плотную линию. Их связь как энигмы и вассала самая тонкая, но менее прочной от этого не становится. — А Тэхён? — Так, Тэ… он не любит жить в одиночестве, понимаешь? — Намджун зарывается пятернёй в волосы, почёсывая голову за медвежьим ухом. — Сказал, что договорился с Феликсом пожить у них в смысле, но, Юнги, если он вдруг придёт к вам, не выгоняйте его, ладно? — Ты всё же научился наслаждаться обществом двух омег под боком? — Мы с ним не трахаемся, если ты об этом, — пожимает плечами Намджун. — Вот с Чонгуком они развлекаются, я не против. Пару раз даже наблюдал, но это не моё, честно говоря. Я за более… традиционные отношения. Юнги удивлённо хмыкает, решая и тут не комментировать — не его дело. Подслушивающий Ёнмин вот излучает интерес, и даже Чимин нет-нет, да подглядывает с откровенным любопытством. Он уже заранее сочувствует Тэхёну, которого будет проще всего продавить на подробности. Закончив тут, через пару дней Юнги действительно встречается с Чонгуком, получая на руки толстенькую папку со структурированной информацией. — Система налажена, поэтому твоё присутствие не слишком необходимо, но, — сходу говорит Чонгук, — на случай непредвиденных обстоятельств я собрал тебе небольшие шпаргалки. Чонгук с непроницаемым лицом протягивает папку. Юнги берёт её, оценивает вес и едва заметно приподнимает бровь, спрашивая: — Ты уверен, что это небольшие шпаргалки? — Да, — Чонгук смотрит на толщину папки и хмыкает. — Только самое важное. Надеюсь, что всё будет хорошо и к моменту моего возвращения мне не придётся восстанавливать сеть с руин. — Поменьше драматизма, — со смешком говорит Юнги. — У Чанбина бизнес не рухнул под моим присмотром, и у тебя всё будет отлично. Выдыхай. — Да, — Чонгук выдыхает, — да… не могу не волноваться. Ладно. Намджун рассказал про Тэ? — Он поживёт у Лекси, а если придёт к нам — мы не выгоним, — спокойно отчитывается Юнги. — Чонгук, всё будет в порядке. Первый месяца два ты вообще не будешь думать ни о чём, кроме Намджуна, а потом благодаря якорю в виде дел сможешь взять под контроль жажду. Ты всегда можешь встретиться с Чимином или Минни, или Лекси, и… — Мы говорили, да, — Чонгук складывает руки на груди, закрываясь. — Но рассказы — это одно, а реальность… она часто не совпадает с ожиданиями. Я хочу верить, что всё будет в порядке, но пока что мне сложно. — Ты смог пережить трансформацию в гибрида, — хмыкает Юнги. — Справишься и с вампиризмом. — Весомый аргумент, — вот теперь Чонгук расслабляется, переводя тему обратно на деловой тон. Он проходится по ключевым моментам работы борделей, подсвечивая, за чем надо будет особенно тщательно следить, а потом ещё раз просит за Тэхёна. Юнги сильно сомневается, что Тэхён придёт к ним с просьбой остаться пожить, всё же с Феликсом у них более крепкие отношения, но… когда проходит две недели с момента, как Намджун и Чонгук пропадают со всех радаров ради обращения, — в их доме раздаётся звонок. А на пороге со скромным чемоданчиком стоит смущённый Ким Тэхён.