II Рождество

Ночь. Отблеск свечи падал на одиноко сидящего за столом в своей комнате парня, освещая лежащего кота, многочисленные плакаты и рисунки на стенах. Где-то виднелись стихи, автор которых не любил ставить свою подпись. Где-то стихи обрывались, так и не удостоившись быть законченными. Еще один день в жизни Лунатика проходил без какого либо смысла. Книги были не способны привести в чувства, а чай на вкус был противно приторным, аж скулы сводило. Приходилось заставлять себя вчитываться в текст, чтобы окончательно не потерять смысл написанного. Сконцентрироваться не получалось. В голове все путалось. В душе было одновременно пусто и волнительно. Как будто вот-вот что-то должно произойти. С этим чувством приходилось мириться уже несколько месяцев. Парень как будто находился в замедленной съемке, зная, что потеряется и упадет. Он совершенно разучился концентрироваться на чем-либо. Вещи, которые он любил, потеряли бывалый смысл, и все, что ему оставалось, это следовать своему обычному распорядку дня. Будто у него отобрали что-то важное, заставив существовать как есть. Ремус уже битый час старался хоть как-то отвлечься от головной боли в виде голосов в голове, но с каждым разом становилось всё хуже. Доходило до того, что он целыми днями безучастно лежал в своей кровати не в силах уснуть. Вот и сейчас любимая книга не спасала, а отвлечься чем-то надо. — Не выпить, не уснуть. Мне что, блять, с ума сойти что ли? — зачем-то рассудил он вслух, обращаясь к коту, лежащему на столе. Потянуло курить. Желание тут же отпало, как только Ремус осознал, куда последний раз положил сигареты. В тот самый злополучный ящик около его кровати, куда Люпин складывал все письма от него, храня их как свой маленький секрет. Он прочел каждое из них. До дыр протирая несчастный пергамент, не мог оторваться от написанных слов. От этого знакомого почерка. От его подписи. Ему казалось от бумаги даже пахнет им. По крайней мере, его вишневыми духами — точно. Этот запах Ремус не спутает ни с чем. Зная каждое наизусть, Люпин понимал, наступит день, и им вновь придется встретиться. Он корил себя за то, что не в состоянии ответить ни на одно из писем. Не знал, что написать. Не мог понять, как себя вести. Что будет правильным, а что будет выглядеть глупо. Просто молчал. Поначалу он каждую ночь пытался подобрать слова для ответного письма, но все незаконченные варианты летели в мусорку, а законченные в камин. Не было таких слов, описывающих то, что Ремус испытывал. Его душило осознание того, что он не мог изложить свои чувства словами. «Им нужно было встретиться». Лунатик это понимал. От этой мысли все тело начинало выкручивать. Душа рвалась наружу от осознания всей ситуации и своей возможной гибели. Никто не хотел быть убитым, но, когда влюбляешься, сам организуешь свой конец. Желание курить оказалось сильнее желания держать себя в руках, что в последнее время было вообще не популярно. Его собственная голова против такого понятия, не давая Ремусу даже нормально выспаться. «Как будто мне не хватает проблем каждый месяц», — думал он, злясь на самого себя. В абсолютно любом сне он видел его. Вот Сириус заходит в гостиную Гриффиндора вместе с Джеймсом и рассказывает свой новый план, как им удрать ночью на кухню, обворожительно смеясь. А вот он за завтраком болтает с какой-то пятикурсницей, не сводящей с него глаз. «Обычно, когда Ремусу снится что-нибудь подобное, он просыпался от внутреннего возмущения весь всклокоченный и угрюмый. И весь день летит к чертям собачим!» «Буквально везде, по какой-то чертовски забавной причине, был он». И в стихах, написанных самим Ремом, и в его любимых книгах. Что уж говорить о звездах? Он был в каждой звезде, на которую падал взгляд парня ночью. Еще никогда он не смотрел на звезды с таким трепетом. Закурив, Ремус лег на кровать, разглядывая потолок. Он запрокинул голову, все еще держа сигарету на весу, и начал петь во весь голос какую-то песню. Сразу же вспомнилось начало пятого курса, когда они устроили грандиозный праздник в честь нового учебного года. Все вокруг пьянели от происходящего, веселясь и напевая песни. Было непривычно слушать себя вот так вот. Совершенно один в комнате он еще ни разу не пел. В этот момент Люпин мало о чем думал. Сил размышлять не оставалось. Последние месяца очень сильно сказались на его моральном состоянии и внешнем виде. Волчья болезнь оставляла шрамы не только на теле, но и в душе. Спасал, разве что, шоколад, которым парень пытался вытравить в себе зверя. Его Ремус всегда припасал на всякий случай. Помимо любви к сладкому у него появились синяки под глазами, скулы заострились, голубые глаза поблекли. Не говоря уже о том, что он стал намного больше курить, игнорируя просьбы матери. — Курить тебе не идет, Лунатик! — звонкий смех, знакомые очертания, — Еще немного и ты станешь совсем как я! — Как ты? — спросил мальчик. — Именно, — блеск серых глаз. Ремус вдыхал дым вместе с детскими воспоминаниями. Голоса говорили прямо у него в голове, не желая хоть на минутку заткнуться. — Просто… Я очень дорожу тобой, понимаешь? — Мне только ты и нужен. «Что за черт?» До смешного сентиментально и глупо. Руки сами потянулись к ящику с письмами. Соблазн снова взял свое. Докурив, Ремус бросил окурок на пол и, к счастью для себя, уснул, держа в руках очередное письмо.

***

Зима 1972. Воспоминания. Несмотря на всю свою сказочность декабрь выдавался ужасно тяжелым. Прямо перед Рождеством Ремусу опять придется побывать в том страшном месте и соврать друзьям о том, куда он пропал. Мальчик понимал, что совсем скоро они перестанут верить в его байки про больную маму и потребуют ответов. Но… мог ли он им доверять? Самым главным ночным кошмаром маленького Ремуса было то, что его друзья обо всем догадаются и больше никогда с ним не заговорят. Каждый раз такой сон заканчивался слезами в подушку и тихими мольбами о том, чтобы никто не узнал о его болезни.

***

20 декабря. 1972 год. В этом году мальчики решили остаться в Хогвартсе на Рождество, чтобы как следует отпраздновать всем вместе. Всю неделю Люпин еле совладал с собой. До полнолуния оставался всего один день. Совсем скоро ему предстоит превращение, а это значит, что он пропустит новогодние праздники и все Рождество пролежит в лазарете, надеясь, что друзья придут его навестить. Поэтому он просто сидел в библиотеке, желая отвлечься от грустных мыслей, и, возможно, попробовать кое-что новое. Еще ни разу в жизни Ремус не пробовал писать стихи и ему показалось, что сейчас будет самое время… Мальчик отложил книгу и взял листок пергамента, пододвигая к себе чернила. О чем стоит написать? Прежде чем он начал вслух проговаривать возможное варианты, сзади кто-то подошел и уверенно хлопнул его по плечу, заставив вздрогнуть. — Я везде тебя ищу, Рем! — это был Сириус, как всегда, в хорошем настроении, — Что-то ты приуныл. Кажется, стоит вытащить тебя повеселиться, что думаешь? — он как-то злобно улыбнулся. Ремус слегка напрягся, разглядывая друга, — Да не смотри ты так на меня! Идея — отпад! Пошли за мной! Сириус буквально рывком вытащил Ремуса из-за стола и потянул в сторону гостиной, пропихивая сквозь толпы народа. «Ну почему в библиотеках не вешают замков?!» — думал он, плетясь сзади за другом. Они зашли в гостиную Гриффиндора. Как и предполагалось, там никого не было. Их уже поджидал взъерошенный Джеймс, сидящий на кресле и теребящий что-то в руках. Рядом с ним сидел Питер, недоверчиво разглядывая лицо друга. — Ну что? Все в сборе! Прошу, Джейми, начинай, — Сириус развалился в соседнем кресле, сложив руки на груди. — Господа, как вы знаете, совсем скоро ученики разъедутся на рождественские каникулы на несколько недель, и мне хотелось бы подарить им особенный подарок… — Нет уж, — твердо ответил Ремус, — Мне хватило прошлого раза, может не стоит? — Рем, то, что было в прошлом году, практически ничего не дало! Ну подсыпали мы тем слизеринцам дурманящую настойку! Было дело! Но мы тогда с таким трудом ее достали, что грех было не воспользоваться. К тому же, это немного иная идея, — глаза Сириуса сверкнули. — Нас скоро заподозрят, — сделал попытку Ремус. — Для меня это не аргумент, — парировал гриффиндорец. Люпин скептично посмотрел на друга. Блэк лишь усмехнулся. — Раз ты такой смелый у нас… — вновь начал Ремус, но его оборвали: — Что я предлагаю, — инициативу на себя взял Джеймс, — Недавно, я был в библиотеке… — Питер хихикнул и получил укоризненный взгляд, — Недавно я был в библиотеке и вычитал о зелье смеха, прикиньте. Неужели вам не хочется посмотреть, как весь стол слизеринцев начнет истерично смеяться, не в силах себя сдерживать! Только представьте лицо смеющегося Нюниуса! — он рассмеялся, и очки слезли ему на нос. Похоже, что Питеру все же удалось представить эту картину, и он с воодушевлением кивнул Джеймсу. — Мне нравится эта идея, — проговорил Петтигрю. — Ну вот, видишь, Пит за нас! — Мне кажется, это пока самое безобидное из того, что мы собирались сделать, — сказал он. — Поддерживаю, — Сириус поднял одну руку вверх. — Я нашел рецепт. Смотри, Рем! Думаю, ты в этом сечешь, — Джеймс протянул листок, все еще стоящему над их душами Люпину и поправил очки, — Как считаешь, чем из этого Слизнорт с нами поделиться? Ремус внимательно прочитал все ингредиенты и начал размышлять вслух. — У нас получится. Зелье можно будет сделать уже к вечеру. — Юху, ты снова в деле! — радостно закричал Сириус, вскочив на ноги, — Я знал, что ты не подведешь. Что-то внутри кольнуло. Ремус не понял этого чувства, но запомнил его. — Тогда сегодня ночью всех приглашаю пройтись за мной к кабинету Слизнорта, товарищи. — А кто будет копаться в кладовой профессора? — спросил Люпин.

***

— Джейми, тебе не кажется, что нам состоит обзавестись собственным именем? — лениво спросил Сириус, развалившись на диване с книгой, — Ну, знаешь, чтобы нас как-то величали, когда видели. — Ты прав, Блэк, — сказал Джеймс, разглядывая рецепт, — я подумаю об этом. — Может, возьмем название какой-нибудь музыкальной группы? — предположил Сириус. — Ага, уже представляю как группа Queen наводит страх на Хогвартс. Или The Doors… Слуушай, ты как раз похож на Джима Моррисона! Будешь его призраком, шатающимся по замку! — Джеймс рассмеялся. — На кого? — не понял Блэк. — Я потом тебе фотографию покажу, — лукаво улыбнулся Поттер.

***

— Боже, зачем я на это подписался, — прошептал Ремус, подкрадываясь к кабинету Слизнорта в мантии невидимке, пока его друзья вежливо отвлекали профессора. Он стоял рядом с ними, пока они стучали в дверь. — Мальчики, вы что-то хотели? — профессор слегка выглянул из-за двери, все еще держа ручку. Они как будто от чего-то отвлекли его. — Профессор, расскажите нам, это правда, что вас считают самым одаренным мастером зелий во всей Англии? — спросил Джеймс. «Чертов подлиза», — подумал Ремус, выжидая момент. Профессор рассмеялся, складывая руки на груди. Проход открыт. — Кто же так лестно обо мне отозвался? — он слегка прищурился, выражая недоверие. — Сэр, много кто так говорит! Нам бы очень хотелось прямо как вы, достичь высот в зельеварении! — сказал Джеймс, чуть пнув Сириуса. — Да, Сэр! В будущем мы все желаем стать мракоборцами! — сказал Сириус, толкнув Поттера в ответ. Дальше Ремус слушать не стал. Он прошел рядом с профессором и прошмыгнул в кладовую в его кабинете, стараясь как можно тише идти. Послать именно его было блестящей идеей Джеймса. — Какого хрена я должен идти туда, причем один? — не сдержавшись, спросил Люпин. — Рем, ты же в это разбираешься, получится быстрее! Мы будем отвлекать его как только можем, поверь, обаяние Питера всех с ног сталкивает, — он улыбнулся, взглянув на смущенного Питера. — Не волнуйся. Отработку не получишь, — сказал Сириус. — Так я тебе и поверил, — ответил Люпин. Пройдя чуть дальше, мальчик осторожно прикрыл за собой дверь кладовой. — Люмос, — прошептал он и уверенно прошел чуть дальше. Впереди стояли стеллажи с личным запасом ингредиентов Слизнорта. «Довольно почетно тут побывать», — думал Ремус, слегка выглядывая из-под мантии, чтобы набрать все нужное. — Крылья билливинга, листья алихоции, порошок хрона, — удивительная получится белиберда. Рука дотронулась до чего-то острого. — Игла нарла, — определил он. Тут послышался странный смешок. В углу каморки кто-то забился о прутья решетки. Ремус тут же распознал маленького эльфа. — Карнуэльский пикси! — воодушевленно прошептал он. Они проходили их на ЗОТИ, но Ремус еще ни разу не видел их так близко. Нигде не было шерсти карликового пушистика. Возможно, учитель хранил ее около стола, рядом с… Дверь хлопнула. В кабинет зашел Слизнорт, воодушевленно рассказывая что-то о своем клубе слизней, а прямо за ним, вероятно, бледные второгруппники, не сдержавшие линию обороны. Люпин их не видел, но отчетливо слышал шаги. Он тут же полностью нацепил мантию и слегка приоткрыл дверь. Учитель подошел к тумбе, стоящей напротив двери в кладовую, и стал показывать им фотографии. — Если будете учиться прилежно, мои дорогие мальчики, то пройдёт еще немного времени, и я с радостью приглашу вас в свой клуб! Думаю, каждый из вас будет не против оказаться на полке, я верно говорю, мистер Блэк? В этот момент Ремус слегка высунулся из-под мантии, показывая Сириусу, куда направляется. — Еще как верно, сэр! — Джеймсу пришлось хлопнуть друга по плечу, привлекая его внимание. Профессор довольно хмыкнул. — Как и у вас, мистер Петтигрю. — Спасибо сэр, — Питер улыбнулся. Мысленно прощаясь со своим статусом прилежного ученика и уже ощущая взгляд профессора Макгонагалл, полный разочарования, он осторожно прошагал обратно к клетке с пикси и произнес: — Алахомора, — замок открылся. Тут же послышался визг и довольный хохот. Пикси вырвалась из клетки и, желая вновь увидеть свет, вмиг вылетела из кладовой. Начался небольшой переполох. Профессор стал копаться у себя в карманах в надежде достать палочку. Ремус, не теряя ни секунды, осторожно подошел к столу, в то время как пикси уже начала раскачивать люстру и мотаться туда-сюда по кабинету. Второкурсники стояли неподвижно, боясь сделать что-то не то. Нужный ингредиент оказался на самом дне ящика. Пришлось слегка покопаться. Эльф пролетела над комодом, смахивая все фотографии, и вмиг оказалась около стола профессора и начала сбрасывать оттуда все колбы с зельями. Боясь, что она начнет стягивать с Ремуса мантию, он сел под стол и начал ждать. — Пестипикси пестерноми, — Слизнорт наконец достал палочку и обезвредил маленького дьявола. Джеймс опомнился первый. — Вам помочь, сэр? — наконец сказал Джеймс, понимая, что слегка запоздал с этой фразой. Питер подошел чуть ближе и поставил одну фотографию на место. — Не стоит, мальчики, я справлюсь. Вот что бывает, когда не накладываешь на замок защитные чары! Был рад, что вы зашли. Идите на ужин, а то опоздаете! — Рады были зайти к вам, — сказал Сириус, оглядев разгром. — Ступайте, — ответил профессор. Гриффиндорцы вышли из кабинета, но, обнаружив, что Ремуса еще нет, побледнели и тут же повернулись обратно к двери. — Неужели он все еще там?! — страдальчески прошипел Сириус, пока Джеймс собирался с духом, чтобы постучать вновь. — Я тут, расслабьтесь, — Люпин, весь всклокоченный и растрепанный, высунулся из-под мантии, показывая свою добычу, — Просто хотелось посмотреть на ваши обеспокоенные лица. По всей видимости, обаяние Питера не сработало, да? Все тут же рассмеялись. — Ну ты просто чертовски хорош. Горжусь тобой, Рем, — сказал Джеймс.

***

Они, разумеется, пропустили ужин в погоне за скорейшим результатом их упорных трудов. «Чтобы к завтрашнему дню зелье было уже готово и ученики не успели разъехаться по домам». Ремус дал ребятам все инструкции и на полпути они разошлись, чтобы не вызывать подозрений. Весь вечер проторчав в закрытом туалете для девочек, Джеймс и Сириус, наконец, добились нужного результата и довольное собою отправились в гостиную. В коридоре они встретили Снейпа, подозрительно косящегося на них со стороны. Джеймс не выдержал. — Чего тебе, Нюниус? — спросил он, нащупав палочку. — Вас не было на ужине… — начал было говорить Снегг, но Сириус его опередил: — Не твоего ума дела, Нюниус. — Блэк, на твоем месте я бы вообще помалкивал. Бросил младшего брата! Как так можно? — он демонстративно запрокинул голову и засмеялся, — Больше он тебе никто, верно? Он теперь наш друг. — Заткни пасть, — прорычал Сириус. — Неужели ты бросил его точно также, как твои родители бросили тебя? — он язвительно улыбнулся. — Эверте Статум! — крикнул Сириус, подняв палочку. — Депульсо! — Северус мгновенно отразил заклинание, и они оба отшатнулись на несколько сантиметров. Сириус тут же занес палочку, чтобы вновь послать заклинание, но его опередил голос Мальсибера: — Инкарцеро! — заклинание тут же отразил Джеймс, отошедший от ступора. — Пойдем отсюда, Северус. Нам незачем говорить с этими, — Мальсибер наконец вышел из-за угла и оглядел гриффиндорцев, — личностями. — Ну уж нет, — выпалил Джеймс, — Риктусемпра, — Мальсибер взмыл в воздух и слегка ударился о стену. Северус, стоящий рядом, не шелохнулся. — Депульсо! — проговорил он, взводя палочку. Сириуса мгновенно отбросило назад, но он сумел устоять на ногах и тут же выпалил: — Коловари! — неожиданно для всех, даже, пожалуй, для Мальсибера, стоящего позади, волосы Северуса тут же приобрели ярко-красный цвет и слегка взвились. Джеймс расхохотался, не в силах сдерживаться. Северус стал нервно дергать себя за волосы, пытаясь вспомнить, как вернуть все назад. Раздался голос Макгонагалл: — Джентельмены, вы давно должны быть в своих постелях и по разным углам! Не заставляйте меня думать, что между вами была какая-то потасовка, иначе наказание не избежать никому, я ясно выразилась? Мистер Снегг, что это с вами? — Все в порядке, профессор, — он все еще судорожно теребил руками по волосам. Макгонагалл взмахнула палочкой, и цвет волос слизеринца стал прежним: — Живо все в постель! — сказала она, смотря на Джеймса, — Иначе с каждого сниму по пятьдесят очков! Слизеринцы тут же ушли под грозным взглядом профессора. — Мистер Поттер, просьба больше не устраивать такое в стенах замка, это может плохо кончиться, — от грозного тона не осталось и следа, — Вы же не мародеры. — Мы обещаем, профессор, — ответил Джеймс, глядя на угрюмого друга, — Во всяком случае, постараемся.

***

После этого инцидента мальчики чувствовали себя настоящими победителями. И пускай им удалось «выиграть» только за счет того, что Снегг не ожидал чего-то подобного, они все равно были довольны. —Эй, Сириус? Может расскажешь мне о своем брате? — спросил Джеймс, пока они шли в гостиную. — Конечно. Могу даже познакомить, — он нервно усмехнулся, отводя взгляд в сторону. На этом их недолгий разговор был окончен. Портрет, пароль, лестница, и они уже стояли в гостиной, рассказывая о своей первой выигранной дуэли.

***

Ночью они все вместе вышли из спальни и уселись на диван в гостиной, готовясь к выходу на кухню. Люпин и Блэк уселись на диван, в то время как Джеймс и Питер на кресла. Портреты мирно сопели на стенах. Над камином весели носки, наполненные конфетами, а гирлянды украшали буквально каждую поверхность. Везде были разбросаны конверты и волшебная оберточная бумага. Около граммофона виднелись неубранные пластинки с новогодними песнями. Ремус нащупал в подушке дивана какую то вещь. Это было не что иное как хлопушка, оставленная где попало, а также пара фантиков. Блэк рассмеялся. Он как всегда нацепил галстук на голову, делая так на всех их собраниях. Ремус это обожал. — Кстати, Сириус, ты слышал, что сказала Макгонагалл? — спросил Джеймс, лукаво улыбаясь. — Больше не устраивайте такое за стенами замка? — сказал Блэк, подняв перед собой руки в предупреждающем жесте и слегка передразнив профессора. — Да нет, дурень, — сказал Джеймс, подавшись вперед и потрепав его по голове, — Мародеры. — Точно! Джеймс, ты гений! Джентельмены, этот гениальный человек только что нашел нам имя! Прошу поднять свои палочки. Скорей. Все поочередно подняли свои палочки вверх. — Что теперь? — задорно спросил Ремус. Хоть он и не показывал этого, но ему нравилось все происходящее. И название это нравилось, и то, как все отреагировали. — Давай, Джеймс, насчет три: раз, два, три. — Люмос, — произнес Поттер, поправляя очки и тряся своей палочкой. — Люмос, — палочка Сириуса тут же засияла, еще больше освещая комнату. — Не разбуди никого, дурак, — сказал Ремус, — Люмос. — Люмос, — произнес Питер. Еще никогда гостиная Гриффиндора не выглядела так сказочно и волшебно, как в эту ночь.

***

Стараясь не вызвать подозрение у домовиков, ребята аккуратно подсыпали порции в еду для Слизерина и так же аккуратно вернулись обратно в гостиную. — Готовы насладиться утренним зрелищем, мародеры? — у Джеймса загорелись глаза.

***

Рано утром Джеймс и Сириус чуть ли не в пижамах вытащили Ремуса и Питера на завтрак в Большой Зал. Они все вместе сели прямо по центру и стали наблюдать за столом Слизерина, как настоящие маньяки. Постепенно ученики стали собираться за столом и трапезничать. — Что-то ничего не происходит, — сказал сонный Питер, которого силой сбросили с кровати раньше всех. — Не тупи, Пит, надо подождать, — ответил Сириус, садясь за стол. — Блэк, помягче, — сказал Ремус, наливая себе чай. — Ждём, — твердо ответил Джемс, наблюдая, как Северус садиться за стол и начинает завтракать, — Кто из них твой брат? — спросил он у Сириуса. — Тот, что сейчас болтает с Эйвери, — угрюмо ответил он, добавляя в свое молоко шарики. Регулус был единственным человеком, сидящим за столом Слизерина, которого зелье не должно было коснуться. — Ты не говорил, что у тебя есть брат, — удивленно сказал Ремус. Где-то в глубине души кольнула обида за то, что Сириус с ним не поделился. — Так спроси меня в следующий раз, — ответил парень, — Чего вы прицепились. В этот момент Малфой издал странный звук, а затем подозрительно стал делать вид, что поперхнулся и неожиданно для всех разразился хохотом на весь зал. Не ожидая чего-то подобного, сперва остальные слизеринцы просто рассмеялись, а затем поняли, что не могут остановиться. Следующим был Мальсибер, за ним Эван и Дорис. По прошествии всего десяти секунд смеялся уже весь стол Слизерина, включая Снегга, зажавшего рот рукой. Большая часть из них просто прикрыла рот, стараясь остановиться. Начался переполох. Удивленные лица когтевранцев, хаффлпавцев и гриффиндорцев сменились улыбками и язвительными комментариями. Смеялись практически все, даже те, кому зелья не подливали. Четверо марадеров с трудом сдерживались, чтобы не грохнуться на пол от смеха. Именно в этот момент Ремус заметил, какой красивый смех у Блэка. — Эй, Снегг! Твой смех теперь будет мне в кошмарах снится! — сказал Джеймс, стараясь перекричать толпу. — Ну держись, Поттер! — ответил тот и вновь залился смехом. — А теперь, господа, предлагаю бежать! — сказал Джеймс и с криком «С Рождеством!» рванул в сторону выхода. Четверо Мародеров промчались по коридору со звонким смехом. И пускай убегать с места преступления было совсем необязательно, это был самый запоминающийся побег в жизни Люпина. Когда он, зная что ждёт его ночью, чувствовал, что не один. Чувствовал свободу.