Часть 19

На кухне было тепло и уютно, запахи трав и овощей смешивались с дымком свежезаваренного чая. Лин, привычно управляясь с ножом и кастрюлями, казалась спокойной, сосредоточенной, но взгляд её время от времени останавливался на Столасе, который стоял в стороне, словно не решаясь сделать первый шаг. — Ну что, будешь просто стоять и смотреть? — обратилась она к нему, не прерывая работы. — Я... э-э, могу помочь...— неуверенно ответил он, закатывая рукава. Лин слегка подняла бровь, оценивающе оглядев его руки. — Ты когда-нибудь готовил? — Конечно! — Столас чуть приосанился, добавляя себе уверенности. — Ну...не часто....но я не безнадёжен! — Это мы ещё посмотрим, — хмыкнула она, передавая ему пучок зелени и нож. — Вот, нарежь. Только мелко, а не как бревно рубишь. Столас взял нож с видом, будто ему поручили провести сложнейший научный эксперимент. Его первые попытки были, мягко говоря, неуклюжими. Зелень разлеталась в стороны, куски выходили то слишком большими, то настолько мелкими, что их невозможно было собрать. — Мелко, значит... — пробормотал он, с сомнением глядя на свои результаты. — Это что, по-твоему, мелко? — сдержанно поддразнила Лин, глядя на его творение. — Ты держишь нож, как палку для фехтования. Давай-ка я покажу. Она подошла ближе, забрала нож и, прижав зелень пальцами, начала быстро и ловко её резать. Столас внимательно следил за каждым её движением, как будто пытался запомнить каждую деталь. — Видишь? Всё просто. Главное — не бояться ножа и двигаться плавно. — объяснила она, возвращая ему инструмент. — Не бояться ножа...— повторил он, больше для себя, и снова взялся за дело. На этот раз результат был чуть лучше, но Лин всё равно не удержалась и поправила его руки. — Вот, вот так. Тебе нужно чувствовать движение, как будто танцуешь, а не... режешь кого-то. — Танец, значит...— пробормотал Столас, стараясь следовать её указаниям. Кое-как справившись с зеленью, он перешёл к картофелю. Здесь его старательность превратилась в катастрофу: кожура срезалась толстым слоем, а нож то и дело соскальзывал, отправляя кусочки во все стороны. — Ой, осторожнее! — Лин подхватила нож, когда тот чуть не выскользнул из его руки. — Ну, ты хотя бы стараешься. — Спасибо за щедрую оценку. — сухо заметил Столас, вытирая лоб. Лин, скрывая улыбку, дала ему новый картофель и велела резать медленнее. — Ты прямо как мои сыновья, когда впервые к кухне подошли. Только у тебя, кажется, больше... драматизма. — Надеюсь, это комплимент. — он усмехнулся, вернувшись к работе. После картофеля его ждало очередное испытание — лук. С первых секунд глаза Столаса наполнились слезами, и он отшатнулся, размахивая руками. — Лин! Что это за пытка?! — воскликнул он, отступая от доски и размахивая руками. — Это просто лук, — сдерживая смех, сказала Лин. — Так, держи, вот тебе полотенце, вытри глаза. Иди воды выпей, а я пока дорежу. — Не думал, что кулинария может быть настолько опасной. — пробормотал Столас, отходя к кувшину с водой. Когда Лин проверила суп и убедилась, что картофель и овощи варятся, она вытерла руки о полотенце и бросила взгляд на Столаса. Тот, уже смирившийся с тем, что готовка супа — не его сильная сторона, стоял у стола и явно ждал новых указаний. — Ну что ж...— начала Лин, скрестив руки. — Ты явно не из тех, кто привык к кухонной работе. Значит, тебе надо поручить что-то, что ты точно не испортишь. Столас чуть приподнял бровь. — Как грубо... — Это не грубость, а констатация факта дорогой. — усмехнулась она. — Ну, что ты умеешь? Он на мгновение задумался, немного смущённый вопросом. Потом тихо проговорил, слегка покраснев: — Я... э-э, я хорошо выпекаю. Лин приподняла брови, удивлённая его признанием. — Выпекаешь? — Да. — подтвердил он, поигрывая краем своей рубашки, словно мальчишка, стесняющийся своего таланта. — Я, эм... люблю работать с тестом, экспериментировать с начинками. Это успокаивает. Лин усмехнулась, а потом махнула рукой в сторону миски с ягодами и яблоками, стоявшей на краю стола. — Ну что ж, тогда это твой шанс блеснуть. У нас есть малина, смородина, яблоки... Давай, покажи, что можешь! Глаза Столаса тут же загорелись. Он оживился, будто только и ждал, чтобы перейти к тому, в чём действительно был уверен. — Отлично! — ответил он, закатывая рукава с видом мастера, готового к работе. — Тогда, если позволите, я займусь пирогом. Лин, стараясь не улыбаться слишком явно, отошла в сторону, наблюдая за ним. — Только не разочаруй меня. — Я вас не подведу. — заверил он с ноткой драматичности, которая была ему так присуща. Столас взял миску, начал аккуратно отмерять муку, добавляя её в миску с точностью, словно проводил алхимический эксперимент. Потом добавил яйца, масло, сахар и, чуть поколебавшись, начал замешивать тесто. Его движения были плавными, точными — совершенно не похожими на те хаотичные попытки, которые он делал с ножом и картофелем. Лин, подперев щёку рукой, наблюдала за этим со смесью интереса и удивления. — Ну, похоже, ты тут действительно мастер. — Я же пообещал, что не подведу. — отозвался он, слегка улыбаясь. — А начинку тоже сам придумываешь? — Иногда. Смородина и яблоки неплохое сочетание, но к ним желательно добавить немного корицы, чтобы усилить вкус. — Звучит неплохо. — признала Лин, а потом добавила с лёгкой насмешкой: — Кто бы мог подумать, что такой утончённый аристократ, как ты, умеет месить тесто. Столас бросил на неё лукавый взгляд. — Выпечка — это искусство. И, как я уже говорил, мне нравится учиться... и удивлять. Когда тесто было готово, он раскатал его на тонкий пласт, выложил в форму и добавил слой сочной начинки из смородины и яблок. Всё это он сделал с такой аккуратностью, что Лин невольно покачала головой. — Знаешь, ты меня удивил. Правда. Только, если я правильно поняла, готовка — это не совсем твоё. Почему именно выпечка? Столас на секунду замер, словно размышляя, стоит ли делиться чем-то личным. — Выпечка требует терпения, но она даёт результат, который всегда приносит радость. Будь то угощение для гостей или простой кусочек пирога для себя — в этом есть что-то...особенное. Когда Столас аккуратно завершил сборку пирога и поставил его в духовку, Лин наблюдала за его действиями, не скрывая своего удивления. Его движения были настолько плавными и уверенными, что казалось, он давно уже привык работать с тестом, а его уверенность была почти заразительной. — Ну, ты действительно знаешь, что делаешь. — заметила Лин, стоя в стороне. — Благодарю вас... — ответил Столас, слегка склоняя голову. Он почувствовал, как его смущение уходит, и улыбка стала шире. — Я давно этим занимаюсь. Лин продолжала наблюдать за ним, а потом, обдумав всё, добавила с лёгкой улыбкой: — Пирог выглядит великолепно. У тебя действительно «лёгкая рука». Столас остановился, слегка замедлив свои движения. — Лёгкая рука? — повторил он с любопытством, не сразу понимая, что она имеет в виду. Лин, видя его недоумение, решила пояснить. Она подошла поближе, подперев руку о стол. — Это значит, что тебе удаётся привнести в мир что-то хорошее и лёгкое. Твоя «рука» приносит удачу и положительную энергию. Если ты за что-то берёшься, получается не только легко, но и приносит это радость. Люди с «лёгкой рукой» обычно вызывают в других доверие и счастье, даже не стараясь. Столас задумчиво посмотрел на неё, и на его лице мелькнула лёгкая улыбка, когда он понял смысл фразы. — О....Это… неожиданно для меня. Лин кивнула, наблюдая, как он обдумывает её слова. — Да, именно. Я имею в виду, что твой подход к делу заразителен. Взять хотя бы для примера твою выпечку. Ты не просто работаешь с тестом, ты превращаешь этот процесс в нечто лёгкое и приятное. И результат говорит сам за себя. Посмотри на этот пирог — он не просто хорошо выглядит, он наполнен твоим настроением. Столас, слегка смущённый, но явно польщённый её словами, поднял глаза и посмотрел на готовящееся угощение в духовке. Он почувствовал лёгкость в груди, словно ему действительно удавалось передать что-то особенное в каждый свой шаг. — Ну, если я и впрямь могу принести что-то хорошее своим подходом, я рад. Для меня это всегда было важным — делать вещи с удовольствием, чтобы они приносили радость не только мне, но и другим. Лин улыбнулась, зная, что это не просто слова. В его голосе было что-то искреннее и настоящее. — Ты определённо этого добился. Этот пирог не просто угощение. Он как твоя энергия: несёт свет и радость. Это не так часто встречается. Столас, чувствуя, как её слова заставляют его гордиться собой, продолжил: — Я всегда стремился создавать что-то, что могло бы приносить другим удовольствие, будь то выпечка или что-то другое. Если удача и позитив — это то, что я могу передавать через свою работу, я этим горжусь. Лин, с улыбкой смотря на его гордое выражение лица, добавила: — Ты точно знаешь, как создать атмосферу уюта и радости. Это редкое качество, Столас. Лин улыбнулась, наблюдая, как он с гордостью смотрит на свой результат. Но её слова о том, что он создаёт атмосферу уюта и радости, заставили Столаса на мгновение задуматься. Его взгляд стал немного более серьёзным, а лёгкая улыбка постепенно исчезла. Он не сразу ответил, его мысли унеслись в прошлое. “Как же давно я не слышал таких слов... и как они не совпадают с тем, что было у меня дома” Эти мысли промелькнули у него в голове. Его семья, особенно отец, всегда смотрели на его усилия с иронией, а иногда и с явным презрением. Столас всегда стремился создать уют, принести немного света в их жизни, но чаще всего его попытки оказывались тщетными. Он вспомнил, как много раз старался устроить что-то приятное для своей дочери, как старался быть рядом, поддерживать её, показывать, что он не просто демонстрирует заботу, но искренне хочет её любви и одобрения. Но она всегда была насторожена, отстранялась, а его попытки создать в доме атмосферу уюта часто встречались насмешками и холодностью со стороны Стеллы. Столас сделал шаг назад и ненадолго отвёл взгляд от пирога. В его глазах мелькнуло беспокойство, а в голосе затихла лёгкость. — Вы...даже не представляете.....как важно для меня было бы, если бы у меня дома, у моей семьи, была такая же атмосфера, как в вас. — тихо сказал он. Принц ещё не совсем понимал, почему сказал это вслух, но слова сами вырвались. Лин заметила изменения в его настроении и, поняв, что она затронула нечто большее, осторожно сделала шаг к нему. — Ты переживаешь о своём доме? — спросила она, её голос стал мягким и сочувствующим. Столас немного помедлил, его взгляд был уставшим, словно весь груз воспоминаний пришёлся на его плечи. — Да.... Я пытался создать там уют, даже когда все смеялись надо мной. Я пытался сделать так, чтобы дом был местом, где можно отдохнуть, почувствовать себя в безопасности, но всё, что я получал — это холод, недовольство, и в конце концов даже моя дочь стала отстраняться от меня! — его голос слегка дрогнул, но он попытался скрыть эмоции, повернув голову, чтобы не показать Лин, как сильно его это задело. Лин молча выслушала его слова, а её взгляд стал мягче. Она сделала шаг ближе, пытаясь передать ему хотя бы частичку тепла. — Я понимаю, это должно быть тяжело. Но то, что ты делаешь. То как ты стараешься — это несомненно важно. Ты не только творишь уют, но и даёшь другим почувствовать себя лучше. И я вижу, как ты искренне стремишься к этому. Его взгляд вновь стал менее угрюмым, и он встретился с её глазами, ощущая на себе её поддержку. — Спасибо, Лин. — сказал он, голос всё ещё немного дрожащий, но теперь с благодарностью. — Это как будто... как будто я заново учусь быть полезным, быть тем, кто может дарить кому-то радость. Лин снова улыбнулась, но на её лице было больше понимания и сочувствия, чем раньше. — Ты не один, Столас. Не забывай, что те, кто искренне старается, всегда найдут свою ценность в этом. Может быть, это займёт время, но всё, что важно, это делать шаги навстречу. И ты уже сделал их, даже если не все видят это сразу. Его глаза немного смягчились, и хотя он всё ещё чувствовал тяжесть переживаний, его сердце постепенно отпускало старую боль. Он снова улыбнулся, теперь уже с благодарностью, которая не была скрыта за маской. — Я надеюсь, что это правда. И что когда-нибудь мои усилия станут заметными для тех, кто мне дорог. Лин кивнула, её глаза всё ещё полны поддержки. — Они уже заметны. Просто ты должен поверить в это сам. Столас молчал на несколько секунд, затем тихо сказал: — Спасибо. Пирог в духовке, тем временем, уже почти был готов, и запах, наполнявший кухню, снова стал более сладким. Столас с облегчением посмотрел на свою работу и на Лин. Простое, но важное признание того, что он способен создавать уют и радость, придало ему уверенности, а слова женщины были словно поддержкой, которой он так давно не ощущал. Вся комната, наполненная запахом выпечки, казалась местом, где он, наконец, был на своём месте. Громкий звук открывающейся двери эхом пронёсся по дому. Столас вздрогнул и, не успев удержать свою лёгкую улыбку, резко обернулся. Он услышал голоса, спор и шум шагов, а затем, в дверях кухни, появились Джефф, Милли и Мокси, возвращаясь с покоса. — Мы вернулись! — прокричал Джефф, тяжело переступая через порог и смахивая пот с лба. Милли с улыбкой вошла следом. Поучаствовать в доме запах пирога, ее улыбка стала ещё шире, а глаза заблестели. — Ммм, что тут у нас? Это пахнет потрясающе! — она вдыхала аромат, словно уже предвкушая угощение. Лин, едва услышав громкое хлопанье двери, подняла голову и тут же заметила своих детей и зятя, заполнивших дверной проём. Первая реакция была далеко не радостью. Она осмотрела их с головы до ног и вздохнула. Джефф, как обычно, выглядел серьёзным, но весь испачканный в пыли и сене, которое застряло даже в его волосах. На его лице были грязные разводы от пота и земли, но он, похоже, совершенно не обращал на это внимания. Милли вошла чуть позже, её лицо раскраснелось, а одежда была в пятнах от травы и земли. Несмотря на это, она улыбалась, видимо, довольная проделанной работой. И, наконец, Мокси... Лин едва сдержала шок. Он выглядел так, словно только что вылез из бурелома. Его рубашка была наполовину выпачкана, штаны порваны на колене, а лицо выдавало смертельную усталость. Он словно плыл по воздуху, держась за стену. — О Сатана, в каком вы виде! — ахнула Лин, восклицание адресовалось всем троим. Она поставила руки в боки, прищурившись. — Я понимаю, что покос — это тяжёлая работа, но разве нельзя было обойтись без превращения себя в чучело? Джефф, не особо обращая внимание на мамины слова, сделал шаг вперёд и, повинуясь инстинктам, посмотрел на духовку, в которой почти был готовый пирог. Его глаза загорелись. — Мам, ну что ты? Мы ведь закончили всё быстрее, чем ожидали. Разве не заслуживаем кусочек пирога? Милли, следуя за братом, тоже хотела получить свою долю. — Правда, мам, всего кусочек. Мы так пахали! Это ведь не преступление, правда? Лин, однако, остановила их поднятой рукой, явно намереваясь дать волю своему авторитету. — Стойте. — Она оглядела их ещё раз с ног до головы. — Вы даже на порог кухни в таком виде не должны были ступать, не говоря уже о том, чтобы тянуться к пирогу! Мокси, стоявший позади, попытался проскользнуть в кухню, но Лин резко обернулась к нему, встретив его осуждающим взглядом. — Мокси, ты куда? — строго спросила она, скрестив руки. Он замер на месте, будто застыл. — Ну… Я просто... — начал оправдываться он, но, видя мамино выражение лица, только пожал плечами. — Мы очень проголодались. — В таком виде — ни за что. — Лин повернулась к раковине и указала на ведро с водой у стены. — Сначала все умыться и привести себя в порядок. Милли, ты можешь им хотя бы помочь с этим? — Мам, ну зачем? Мы ведь... — начал Джефф, но замолчал, поймав мамино предупреждающее выражение. — Даже не начинайте. Мокси, с тебя тоже. — Она кивнула на раковину, а затем снова посмотрела на Джеффа. — И не спорь, пока я добрая. Милли вздохнула, взяв себя в руки, и со слабой улыбкой подтолкнула брата и мужа к раковине. — Ладно, ребята, давайте. Мама права, мы действительно не в лучшем виде. — Ну хоть пирог нас дождётся? — буркнул Джефф, снимая рубашку, чтобы умыться. — Если вы успеете в ближайшие пять минут, то, может быть, он ещё и тёплым будет. — подытожила Лин с лёгкой улыбкой, пока те шли выполнять её указания. Столас, стоявший чуть в стороне, наблюдал за этим всем с лёгкой растерянностью, но всё же улыбнулся. Как только Милли с братом и мужем начали умываться в углу кухни, Лин услышала шум за дверью. Едва заметный топот быстро приближающихся шагов привлёк её внимание. Она повернулась, и в этот момент через проём кухни мелькнули две знакомые фигуры. — Оскар! Оливер! — позвала Лин строго, приподняв голос. Шаги моментально остановились, и оба брата, будто пойманные на месте преступления, аккуратно заглянули в кухню. Оскар держал в руках какой-то клочок бумаги, а Оливер выглядел так, будто с него только что сняли мешок с сеном — лохматый и покрытый пылью. — А ну, марш сюда, — потребовала Лин, прищурив глаза. — Почему вы выглядите так, словно на вас уронили мешки с сеном? — Мам, ну… э-э… — начал Оскар, но осёкся, оглядываясь на брата. Оливер, понимая что врать нет смысла, быстро вмешался: — Мы просто… э-э… хотели проверить, как там наши на поле. — Поле? — Лин приподняла бровь, её голос звучал опасно спокойно. — Вы же должны были восстанавливать клумбу! — Мам, мы же… закончили с клумбой! — выпалил Оскар, видя, как напряжённо на них смотрит мать. — Закончили, говоришь? — Лин медленно подняла бровь. — Если вы её действительно закончили, почему вы ушли, не сказав мне? Оскар и Оливер переглянулись, явно понимая, что отмазки не сработают. Оливер наконец пробормотал: — Мы просто не хотели отвлекать тебя. В этот момент в кухню вошёл Джо. Он застал последних слов Оливера и внимательно посмотрел на своих сыновей. — Не хотели отвлекать? — переспросил он, подходя ближе. — Лин, ты их отпустила на поле? Лин, подняв руки, возмущённо ответила: — Нет! Эти двое сами решили, что им можно туда идти. Она повернулась к близнецам, её голос стал более строгим. — Вы уверены, что клумба теперь не развалится на следующий день? — Мам, ну честно! Мы сделали всё как надо! — горячо заявил Оскар. — Да, мы всё проверили! — добавил Оливер. Лин внимательно посмотрела на сыновей, явно размышляя, верить им или нет. — Хорошо, я проверю, — наконец сказала она. — Но в следующий раз, если вы куда-то идёте, то хотя бы скажите мне. Это ясно? — Да, мам, — одновременно ответили оба, опустив головы. Джо, наблюдая за происходящим, усмехнулся. — Да ладно тебе, Лин. Если они и вправду закончили клумбу, то заслуживают пару добрых слов. — Если клумба выглядит так, как я её представляю, то, может быть, я подумаю об этом! — отрезала Лин, но в её голосе уже слышались нотки смягчения. Оскар и Оливер переглянулись, явно довольные тем, что избежали настоящих проблем. Вдруг они заметили за спиной матери высокую фигуру. Столас стоял, молча наблюдая за происходящим, с полотенцем в одной руке и прихваткой в другой. На его лице читалось лёгкое замешательство, но взгляд оставался мягким и доброжелательным. Оливер осторожно ткнул Оскара локтем, указывая на Столаса. — Точно! — оживился Оскар, забыв обо всём. Не теряя времени, близнецы синхронно бросились к Столасу, их лица светились интересом и азартом. — Столас, ты же видел, кто из нас работал лучше? — выпалил Оскар, подскакивая так близко, что Столас невольно отступил на полшага. — Да, да, скажи честно! — подхватил Оливер, энергично размахивая руками. — Кто был лучше? Столас замер, слегка наклонив голову. Он на мгновение растерялся, но затем его губы дрогнули в лёгкой улыбке. — Эм… я? — Ну да, ты же наблюдал за нами! Мама сказала. — продолжал Оливер, его глаза горели надеждой. — Да да! Мама сказала что вы наблюдали за нашей работой на клумбе.— поддакнул Оскар, с неподдельным восторгом глядя на гостя. Столас перевёл взгляд на Лин, ища у неё помощи, но та лишь умоляюще посмотрела на принца, намекая что б тот подыграл. Он вздохнул и опустился на одно колено, чтобы быть ближе к их уровню. — Ну, я действительно наблюдал за вами.. — начал он мягко, его голос звучал успокаивающе, но уверенно. — И должен признать, вы оба невероятно трудолюбивы. Я видел, как вы старались, и это достойно восхищения. Оскар прищурился, с любопытством разглядывая Столаса. — Значит, это я? Я же был быстрее! — Нет, это я! — возразил Оливер, делая шаг вперёд. — Вы видели, как я аккуратно садил цветы? Столас улыбнулся шире, посмотрев на обоих с теплотой. — Знаете, у вас обоих есть свои сильные стороны. Оскар, ты действительно очень быстрый. А ты, Оливер, проявляешь невероятное упорство. Вместе вы — настоящая команда. Близнецы замерли, впечатлённые словами. Они переглянулись, и на их лицах проступили довольные улыбки. Лин, наблюдавшая за этой сценой, тяжело вздохнула, но её взгляд смягчился. Она обратилась к близнецам, слегка повысив голос: — Ладно, хватит изводить Столаса. Идите-ка вы лучше умываться! Но близнецы будто не слышали маму. Они смотрели на Столаса с таким восхищением, что сам принц начал ощущать неловкость, хотя сама ситуация его веселила. Оскар и Оливер замерли на мгновение, явно наслаждаясь вниманием Столаса. Но прежде чем они успели сказать ещё хоть слово, их перебил отец. —Вы что оглохли! А ну марш умываться! — рявкнул он с видимым раздражением, но голос его звучал скорее устало, чем сердито. — И хватит мучить Столаса! — Но, пап! — возмутился Оскар, попытавшись отступить назад. — Мы просто разговаривали! — попытался оправдаться Оливер, но Джо уже шагнул вперёд, хватая обоих за воротники их рубашек. — Разговаривать будете, когда от вас грязь отваливаться перестанет! — строго проговорил он, таща обоих к выходу. — Слышал? Он сказал, что я быстрый! — ещё успел крикнуть Оскар, обернувшись к брату. — А мне он сказал, что я упорный! — не отставал Оливер, махая рукой. — Значит, оба молодцы! — сухо добавил Джо, не выпуская их из крепкой хватки.