Часть 21

Блиц крепко захлопнул дверь своей машины, оставив позади звуки вечерней деревни. В салоне было тесно, но именно эта близость делала пространство более насыщенным. Темнота вечера заползла в окна, скрывая их от чужих взглядов, но усиливая искры, которые вспыхивали между ними. Столас сидел на пассажирском сиденье, стараясь справиться с дыханием, но каждое движение Блица, каждое его дерзкое прикосновение казалось электрическим разрядом. Когда Блиц повернулся к нему, его взгляд был полон решимости — как у хищника, который наконец поймал свою добычу. — Хм, — задумчиво протянул он, пальцами легко касаясь мягкого бежевого платка, который Столас носил с утра. — Знаешь, он тебе идёт... Ты в нём такой....милый, прямо деревенский романтик. — Правда? — Столас слегка улыбнулся, но в глазах читалась растерянность. — Правда....Но мне больше нравится без него. — заявил Блиц, одним резким движением стягивая платок и бросая его на приборную панель. — Так ты больше похож на себя. Столас только успел слегка ахнуть, прежде чем Блиц снова приблизился. Их взгляды встретились, и Блиц, хищно усмехнувшись, наклонился ближе: — Ты ведь понимал, к чему всё идёт, да? — голос Блица был тихим, почти шёпотом, но в этой тишине звучало столько силы и страсти, что у Столаса просто не было шанса ответить иначе, чем лёгким кивком. Их губы вновь соприкоснулись, на этот раз ещё более жадно и требовательно. Рука Блица уверенно скользнула по плечу Столаса, пробираясь под ворот рубашки, изучая тепло его кожи. Вторая рука беса скользнула к шее принца, притягивая его ближе, будто тот не хотел позволить ни сантиметру разделить их. Кожа Блица была горячей, почти обжигающей, когда его тело наклонилось над Столасом. Теснота машины усиливала каждое прикосновение, каждый вздох. Их движения становились всё более смелыми, как будто между ними больше не осталось преград. — Ты доводишь меня до безумия. — прошептал Столас, едва оторвавшись от его губ, чтобы перевести дыхание. — И это только начало, Ваше Величество.— усмехнулся Блиц, снова приближаясь к нему. Руки Столаса неуверенно скользили по плечам Блица, будто боясь нарушить этот момент, но вскоре он позволил себе расслабиться, отвечая на каждое прикосновение с всё большим огнём. Блиц слегка усмехнулся, отрываясь от поцелуя, чтобы выровнять дыхание. — Ты ведь не думал, что я остановлюсь на этом, да? — его голос звучал хрипло, но уверенно. Столас хотел ответить, но не смог — слова застряли где-то между сердцем и губами. Вместо этого он лишь кивнул, и его взгляд, полный доверия и предвкушения, говорил больше, чем любые слова. — Если тебе будет неудобно, скажи. — тихо добавил Блиц, проводя рукой по щеке Столаса. Принц слегка улыбнулся, наклоняясь к нему ближе: — Я уверен, что с тобой мне не будет неудобно. Слова Столаса прозвучали искренне и мягко, словно он вложил в них всё своё доверие. Блиц хмыкнул, его руки снова обвили талию Столаса, стягивая с него рубашку. — Хорошо, тогда расслабься и позволь мне всё сделать. — шепнул он, его голос был низким и обволакивающим, будто шелковая лента, завязывающая их двоих в этом мгновении. Блиц провёл ладонью по талии Столаса, чувствуя тепло его кожи. Поцелуй стал более требовательным, но в его движениях всё равно оставалась характерная для него уверенная сдержанность. — Не слишком холодно? — вдруг спросил Блиц, чуть отстранившись, а его дыхание ещё ощущалось на губах Столаса. — Нет, — ответил принц, улыбаясь. Его руки скользнули по плечам Блица, потом чуть сжали его предплечья. — С тобой мне тепло. Блиц коротко фыркнул, словно хотел сбросить с себя смущение, и вернулся к делу, но вдруг заметил, что его напарник едва сдерживает смех. — И что тут такого смешного? — прищурился Блиц, его руки ненавязчиво скользнули к поясу шорт Столаса. — Прости, просто... — Столас едва мог сдержать улыбку. — Ты выглядишь таким заботливым. Это непривычно для тебя....но очень мило. — Да уж, извиняюсь, что не швырнул тебя через прогиб, отпиздив перед этим стеклянной бутылкой. — съязвил Блиц, ухмыльнувшись. Он откинулся назад, давая Столасу немного пространства, но его взгляд всё равно оставался цепким. Принц слегка наклонил голову, его глаза блестели в полумраке машины. — Но тебе ведь это нравится? — спросил он, чувствуя, как его сердце сжимается в ожидании ответа. Блиц на секунду замер, будто раздумывал, как ответить, а потом усмехнулся. — Может, и нравится...— сказал он, подхватив его за бедра и легко притянув ближе. — Только не задавай слишком много вопросов. Столас захихикал, но его смех оборвался, когда Блиц начал стягивать с него шорты, делая это быстро, но без лишней грубости. — Ладно, расслабься, а то у нас тут ничего не получится, если ты продолжишь ржать! — буркнул он, выпрямляясь и опираясь рукой о сиденье. Столас сделал глубокий вдох, чувствуя, как напряжение постепенно растворяется, уступая место теплу, которое заполняло каждую клетку его тела. — Я просто...ах...— начал принц, но остановился, когда Блиц провёл рукой по внутренней стороне его бедра. — Ты слишком много говоришь...— перебил Блиц, голосом, в котором слышались нотки усмешки и желания. Блиц резко потянул за воротник рубашки Столаса, ловко расстегивая верхние пуговицы, пока ткань не разошлась, обнажая его изящную шею и ключицы. Столас напрягся на мгновение, но его глаза засияли смешанным чувством удивления и предвкушения. — Пожалуйста, будь осторожен. Это подарок Лин. — проверяя наличие всех пуговиц сказал Столас, глядя на Блица снизу вверх. — Я просто освобождаю тебя от лишнего, — отозвался тот, склоняясь ближе. — Не могу же я целовать ткань вместо тебя, а? Столас хотел ответить, но в этот момент губы Блица коснулись его шеи. Прикосновение было жарким, и от этого по телу Столаса прошла волна мурашек. — Ах... — тихий, почти невольный звук сорвался с его губ. — Ты всегда так реагируешь на прикосновения. — хмыкнул Блиц, продолжая свои действия. Его поцелуи становились всё более жадными, он двигался ниже, к ключице, оставляя влажный след. — Не...ах....не всегда. — выдохнул Столас, его пальцы уже невольно сжимали плечо Блица. — Только когда ... Когда это ты! — Льстишь? — с усмешкой спросил Блиц, но его голос звучал немного хрипло. Его рука уверенно скользнула по талии Столаса, притягивая его ближе, а затем он вернулся к его шее, оставляя на коже нежный укус. — Ах Блиц! — вздрогнул Столас, чувствуя, как его сердце бьётся быстрее. — Расслабься. — тихо сказал Блиц, поднимая голову и встречаясь с ним взглядом. — Ты слишком напряжён. — Трудно оставаться спокойным, когда ты такой... — начал было Столас, но замолк, краснея. — Такой это какой? — с насмешкой спросил Блиц, но в его глазах было что-то большее, чем простое любопытство. Прежде чем Столас успел ответить, Блиц снова притянул его к себе, его руки крепко держали принца, словно утверждая, что тот никуда не денется. — Хочешь сказать, тебе это не нравится? — произнёс он, почти шёпотом, глядя на Столаса с привычной дерзостью. — Нет... я не говорил этого... — тихо ответил Столас, его голос был мягким, но полным смятения. Вместо ответа Блиц ухмыльнулся и продолжил расстёгивать рубашку Столаса, открывая больше его тела. Его губы снова вернулись к коже, жадно исследуя её, пока Столас не смог больше сдерживать себя и положил руки на его рога, притягивая ближе. — Ну что, тебе нравится заниматься сексом в машине? — пробормотал Блиц между поцелуями. — Не знаю, — ответил Столас, его голос дрожал. — Но мне определённо нравится делать это с тобой. Блиц усмехнулся, услышав ответ Столаса, но в его глазах мелькнуло что-то большее, чем простая дерзость. Его руки, твёрдые, но тёплые, скользнули по бокам принца, притягивая его ещё ближе. — Значит, тебе нравится быть со мной? — хрипловато прошептал он, прижимаясь губами к чувствительной коже на животе. — Да... — выдохнул Столас, его голос был слабым, но честным. Блиц на секунду остановился, глядя на лицо принца. Его взгляд скользнул по полуоткрытым губам Столаса, по его слегка растрёпанным волосам, которые контрастировали с идеально аристократическими чертами. Одна рука Блица скользнула вниз, изучая изгибы тела Столаса. — Блиц... — тихо простонал Столас, ощущая, как каждое прикосновение сводит его с ума. — Тише, Столас. — пробормотал Блиц. — Нам же никто не должен помешать, верно? В этот момент Блиц резко толкнул спинку сидения, заставляя её лечь назад, и увлёк за собой Столаса, устроив его так, чтобы тот оказался под ним. — Что ты делаешь? — спросил Столас, его голос дрожал от возбуждения, смешанного с неожиданностью. — Удобство прежде всего! — ответил Блиц с ухмылкой, скользя рукой вдоль линии рубашки Столаса и окончательно снимая её. Когда рубашка была отброшена в сторону, Блиц на секунду замер, глядя на открывшееся перед ним зрелище. Его взгляд был голодным, но в нём не было ни грамма грубости — только неподдельное восхищение. — Ты даже не представляешь, какой ты… — начал он, но не закончил, вместо этого снова наклоняясь, чтобы провести поцелуем вдоль груди Столаса. Тот лишь тяжело вздохнул, позволяя голове откинуться назад и полностью доверяясь действиям Блица. Его руки снова вцепились в рога партнёра, слегка сжимая их, пока жар каждого прикосновения заставлял его терять остатки самообладания. Блиц, не останавливаясь, поднял голову, чтобы встретиться взглядом с его глазами. — Уверен, ты не хочешь меня остановить? — хрипло спросил он, его голос звучал мягче, чем обычно, но в нём по-прежнему чувствовалась насмешка. Столас, тяжело дыша, посмотрел на него и медленно покачал головой. — Нет, Блиц… Не останавливайся! Слова прозвучали тихо, но решительно, и Блиц, не заставляя его ждать, вновь прильнул к его губам, теряя остатки сдержанности. Руки Блица скользнули по узкой талии, а затем ещё ниже, исследуя его тело с осторожностью, не свойственной ему в обычной жизни. Сейчас он был и дерзким, и нежным, чередуя уверенные движения с заминками, будто не верил, что всё это реально. Столас чувствовал, как мир вокруг словно растворяется. Его пальцы крепче сжали рога Блица, от чего тот издал низкий, почти хриплый звук, который заставил его самого покраснеть. В какой-то момент Столас, почти не сдерживаясь, тихо простонал имя Блица, и этот звук окончательно сорвал у беса остатки контроля. Он наклонился ближе, покрывая поцелуями его шею, грудь, живот и всё, что мог достать. Столас тянулся к нему, пытаясь сократить расстояние ещё больше, словно боялся, что этот момент мог оказаться только сном. Его длинные пальцы забирались на шею Блица, медленно скользили вниз по плечам, а затем вновь возвращались к рогам, сжимая их так, что Блиц на мгновение остановился, издав низкий, почти звериный звук. — Осторожнее. — выдохнул он, ухмыляясь, но глаза его потемнели от желания. Столас только усмехнулся, его взгляд был одновременно игривым и завораживающе тёплым. Он сам потянулся, чтобы прижаться ближе, чувствуя, как кожа Блица становилась горячее под его ладонями. Блиц сначала даже не понял, что происходит. Он продолжал целовать Столаса, пока по всему телу не прошла волна мурашек. Прикосновение Столаса было едва ощутимым, почти как дуновение ветра, но почему-то заставило каждый нерв в его теле натянуться, как струну. Тёплые пальцы скользнули по линии его члена через ткань штанов — медленно, почти нерешительно, будто спрашивая разрешения на каждом миллиметре. — Ты напряжён, — мягкий голос Столаса прозвучал слишком близко, будто он не только говорил, но и чувствовал это напряжение каждой своей клеткой. Тёплые пальцы Столаса осторожно скользнули внутрь. Это было мягкое, едва ощутимое движение, но оно пронзило его до самого сердца, заставив замереть. — Убери...руку...— попытался пробормотать Блиц, но слова прозвучали слишком слабо, чтобы в них поверил даже он сам. Столас не ответил. Вместо этого он склонился чуть ближе, его дыхание горячей волной коснулось шеи Блица. Сердце Блица затрепетало, бешено колотясь в груди, как будто оно хотело вырваться наружу. Пальцы Столаса задержались головке, надавливая чуть сильнее, и это прикосновение, тёплое и нежное, казалось, проникало глубже, чем пули. Блиц хотел отстраниться, хотел что-то сказать, но вдруг встретился с взглядом Столаса. Его глаза были такими близкими, полными чего-то, что Блиц не мог понять. Вот так за одно мгновение он потерял весь контроль над ситуацией. — Твоим ручками стало скучно? — прохрипел Блиц. Прежде чем Блиц успел среагировать, Столас приподнялся ближе, и их губы встретились. Это не был внезапный поцелуй — скорее, осторожное, почти робкое движение, как будто Столас боялся, что его оттолкнут. Но Блиц не оттолкнул. Вместо этого он замер, позволив Столасу задать ритм, а затем не удержался и ответил, сжимая обивку сидения так, словно боялся потерять этот момент. Тёплые пальцы Столаса медленно скользили вверх-вниз вдоль всей длины. Прикосновение было ощутимым, и оно пробуждало в Блице странный трепет, заставляя его сердце биться быстрее. Лёгкое давление ладони, мягкие движения, чуть замирающие на каждой линии выпуклых вен, будто Столас изучал его, стараясь запомнить каждую деталь. Пальцы скользнули вверх, лаская область головки, где напряжение было особенно ощутимым. Он задерживался там, оказывая чуть больше давления, а затем медленно провёл ладонью вниз, по всей длине, более настойчиво сжимая основание. Обрисовывая линию большим пальцем, он снова поднял ладонь вверх, медленно и размеренно, позволяя Блицу привыкнуть к этому ощущению. Каждый новый жест был скрытой страсти, которую Столас едва сдерживал. В поцелуе он был настойчив, словно пытаясь через прикосновения и губы сказать то, что не мог выразить словами. А рука всё двигалась — то легко, почти невесомо, то с чуть большей уверенностью, оставляя после себя горячий след, который Блиц ощущал каждой клеткой своего тела.Это было как танец, неспешный и гармоничный, где каждый жест и каждое прикосновение говорили больше, чем могли бы слова. Столас вложил в этот момент всю свою нежность, всё то желание, которое он так долго скрывал. Блиц двигался в такт движениям Столаса. Каждое нервное окончание в его теле ожило. Это прикосновение пробиралось под кожу, обжигая, заставляя его цепляться за остатки самоконтроля. Его разум сопротивлялся, кричал, что это лишнее, что нельзя позволять кому-то так руководить им. Но тело его предало. Каждое движение руки Столаса будто разрушало одну из стен, которые бес годами возводил вокруг себя. Пальцы ласкали его член, легко, решительно, и с какой-то настойчивостью, будто Столас пытался дотянуться до самого сердца. Сначала Блиц хотел оттолкнуть его, заставить остановиться. Но с каждым мгновением вместо сопротивления он ощущал всё больше странного тепла, разливающегося по телу. Это было мучительно. В голове вспыхивали противоречивые мысли. Он не должен этого хотеть. Не должен позволять себе такой уязвимости. Блиц сжал кулаки, пытаясь прогнать эту мысль, но с каждым новым прикосновением Столаса его разум утопал в нарастающем вихре ощущений. К тому же поцелуй… Чёртов поцелуй был его слабостью. Столас действовал мягко, неспешно, как будто у них было всё время мира, чтобы изучить друг друга. Их губы двигались в идеальной гармонии, и Блиц почти ненавидел, насколько естественным это казалось. Он был затянут в этот момент, неспособный думать, только чувствовать. Тепло руки Столаса, его нежность — всё это одновременно успокаивало и лишало покоя. Блиц знал, что такие моменты не для него. Что он не заслуживает этой доброты, этой нежности, этой страсти, но, проклятье, он хотел этого. Желание и страх смешивались в одно целое. Он ощущал каждый нерв, каждую клетку своего тела, горящую от прикосновений. Это было слишком близко. Слишком правильно. И в то же время — слишком страшно. Его разум говорил ему остановиться, оттолкнуть Столаса, взять все в свои руки, быть главным в этой ситуации, спрятаться за своей привычной маской. Но сердце шептало другое. Оно уговаривало его позволить себе почувствовать, принять эту близость, эту заботу, которой он так отчаянно боялся. Рука Столаса скользнула вверх, к головке, задержалась, и Блиц понял, что дрожит. Не от холода, а от того, что в нём разрывалась на части какая-то невидимая пружина. Эта дрожь, эта слабость были для него невыносимыми, но он не мог заставить себя оттолкнуть Столаса. Вместо этого он закрыл глаза, позволяя себе утонуть в этом моменте. Когда пальцы вновь двинулись вниз, к основанию, тепло заполнило всё его тело. Мысли путались, превращаясь в хаос. Но в этом хаосе было одно кристально ясное осознание: никто никогда не касался его так. Никто не смотрел на него так, как Столас. В этот миг, потерявшись в прикосновениях, он понял, что не променял бы это ни на что. Не променял бы Столаса ни на кого другого. Даже если это разобьёт его. Даже если он сам разобьётся в попытках признаться в этом самому себе.