Часть 23

Лин аккуратно нарезала пирог. Её движения были спокойными и уверенными, такими, какие должны быть у опытной хозяйки. Она не спешила, словно каждый кусок был важен и заслуживал её внимания. Пирог, только что извлечённый из печи, ещё слегка пахнул ванильным сахаром, а золотистая корочка привлекала внимание всех, кто находился на кухне. Лин сделала последний, точный надрез, и кусок с лёгкостью оторвался от основного тела пирога, издавая лёгкий хруст. Столас, стоящий рядом, помогал ей с подготовкой, но, кажется, его мысли были где-то далеко. Он невольно терялся в собственных размышлениях, постоянно отвлекаясь и вглядываясь в окно или куда-то в сторону. Он пытался сосредоточиться на нарезке пирога, но мысли о Блице не давали ему покоя. В его голове всё ещё крутились воспоминания о из близости в машине, которую он не мог и не хотел забывать, но теперь, когда он был в окружении этой дружной семьи, его сознание начало наполняться сомнениями. Он не мог избавиться от мыслей о том, сколько ещё демонов мог Блиц целовать, и как часто такие моменты могли повторяться в его жизни. Столас никогда об этом раньше не думал. И Блиц не сказать что сильно делился подробностями своей личной жизни. Похождения Блица, судя по разговорам за столом, явно были частью его образа жизни. Столас представлял, как Блиц, несмотря на свои шалости, продолжает быть популярным и привлекательным для других. Это знание сжигало его изнутри, но, несмотря на ревность, Столас не мог об этом говорить. Он не имел права. Он хотел просто забыть о всём этом, переключиться на то, что происходило в данный момент — на пирог, на свою роль помощника в этом уютном доме. Но каждый раз, когда его взгляд случайно встречался с глазами Блица, в нём снова возникала буря чувств. Это было как ураган — то холодный, то жаркий, и он уже не мог спокойно смотреть на его лицо, как раньше. В его голове постепенно складывался образ Блица, который, казалось, был окружён любовными признаниями и вниманием других. Лин заметила, как Столас с каждым мгновением становился всё более отстранённым. Его глаза блуждали, взгляд потерянный, словно он был далеко отсюда. Это была не обычная задумчивость, а что-то более глубокое. Лин знала это состояние, и её сердце сжалось. Она понимала, что он переживает что-то важное, что-то, что трудно выразить словами. Его лицо не выдавало напряжения, но его тело, его глаза — всё говорило о том, что внутри него сейчас буря. Женщина не могла не оглянуться на Джо, сидящего за столом. Он улыбался, как всегда, и его взгляд был доброжелательным. Но когда их глаза встретились, Лин не могла скрыть своего беспокойства. Джо моментально понял, что с ней что-то не так. Его улыбка исчезла, и на его лице появилась лёгкая тень беспокойства. Лин ощутила этот момент. Ее муж всегда был рядом, и несмотря на годы совместной жизни, они всё ещё понимали друг друга без слов. Как только она вернулась к Столасу, её взгляд вновь обратился к его потерянным глазам. Лин, пережившая в своей жизни подобные эмоции, интуитивно поняла, что его переживания не просто из-за разногласий или недоразумений. Он переживал нечто гораздо более сложное — чувство одиночества и неопределённости, которое знакомо каждому, кто когда-либо переживал любовь, полную сложных эмоций. В её молодости тоже были моменты, когда она ревновала и не могла найти покоя. Она пыталась скрыть эти чувства, но они всегда поднимались, как неведомые волны. И Столас переживал что-то подобное — ревность, боль, страх быть недостаточно важным. Это было много лет назад, и Лин пережила свою бурю. Но теперь, когда она увидела, через что проходил Столас, её материнский инстинкт взял верх. Она не могла позволить ему затеряться в своих чувствах. Лин знала, что поддержка важна, особенно в моменты, когда ты не осознаёшь, как сильно нуждаешься в ней. Она положила свою руку на руку Столаса, чувствуя его напряжённую ладонь. Это было простое, но тёплое прикосновение, которое сразу же вызвало в нём чувство безопасности. Её взгляд был полон мягкости и спокойствия, как у матери, которая знает, как поддержать в трудный момент, но не торопится давить или навязывать свои слова. Она как бы говорила ему глазами: «Не переживай. Всё будет хорошо.» Столас, несмотря на свою внутреннюю бурю, почувствовал, как его сердце немного успокаивается. Он не знал, что именно она имела в виду, но этот жест, этот взгляд, дали ему некоторое облегчение. Он на мгновение закрыл глаза и позволил себе расслабиться, хотя и не мог до конца прогнать свои мысли о Блице и его многочисленных поклонницах. Лин же, замечая его реакцию, понимала, что сейчас не время для разговоров. Она не пыталась выведать у него, что его тревожит, не настаивала на вопросах. Она просто была рядом. Это было больше, чем слова, и Столас, не осознавая этого полностью, начал доверять её молчаливому пониманию. Взгляд Лин был полон уверенности, как будто она знала, что время расставит всё по своим местам. Она не пыталась заставить его говорить, зная, что его чувства должны пройти через его собственный путь. Но она была готова быть рядом, когда он будет готов открыться. Лин и Столас поставили пирог на стол, и, несмотря на все переживания, атмосфера немного разрядилась. На кухне стало спокойнее, но все продолжали обмениваться взглядами, словно пытаясь понять, кто из них первым нарушит молчание. Лин всё ещё чувствовала беспокойство за Столаса, но сдерживала себя, надеясь, что он справится с ситуацией. Когда все начали пробовать пирог, напряжение потихоньку начало спадать. Джо с радостью воскликнул: — Ну всё, этот пирог точно на уровне высшей кухни! Дорогая, ты как всегда неподражаема. Все дружно согласились, хваля кулинарные таланты хозяйки. Но Лин, взглянув на Столаса, не могла не поправить их: — На самом деле это Столас готовил. Я просто наблюдала. Семья удивлённо повернулась к Столасу, а тот слегка покраснел, но всё равно смущённо улыбнулся, скромно пожимая плечами. — Ну, это уже что-то невероятное! Столас, ты нас тут совсем удивил. — прокомментировал Джо. Все засмеялись, а Лин с улыбкой взглянула на Столаса, как бы говоря ему: «Ты справился, не переживай». Все начали пробовать пирог, и каждый, кто его откусил, не мог не выразить восторга. — Это просто чудо! — воскликнул Мокси, чуть зацепив ложкой карамельную корочку пирога. Столас, немного смущённо покачав головой, ответил: — Я просто следовал рецепту мамы. Она учила меня и моих братьев готовить пироги с самого детства. Мы, конечно, часто делали всё неправильно, но она терпела нас и со временем всё получилось. Милли в этот момент, хмыкнув, подала своё мнение: — А мне кажется, что это просто магия! Столас, если ты решишь открыть свою пекарню, я буду твоим первым клиентом! — А ты не даёшь часом уроки? Мы бы с радостью все вместе тут поучились! — добавила Салли. — Ну, могу если хотите... — ответил Столас с лёгкой улыбкой, не слишком уверенный в том, нужно ли ему такое внимание. Лин же, наблюдая за тем, как все по-семейному хвалят Столаса, не могла не почувствовать некую гордость за него. Она чувствовала, как постепенно он становится частью их семьи, не просто в роли приглашённого гостя, а по-настоящему родным. — Столас, ты серьёзно это сам сделал? — вдруг спросил Блиц, откидываясь на спинку стула и рассматривая принца с лёгким недоверием. — Я и не думал, что ты вообще умеешь готовить! На мгновение за столом стало чуть тише. Столас поднял глаза от чашки чая, которую аккуратно держал в руках, и посмотрел прямо на Блица. Его взгляд был абсолютно спокойным, почти невозмутимым, но в нём плескалось что-то ещё, что уловил только Блиц. — Похоже, мы многого друг о друге не знаем. — ответил Столас, его голос был ровным, но слишком отточенным, будто каждое слово было тщательно обдумано. Хотя с виду это замечание могло показаться безобидным, Блиц почувствовал, как оно кольнуло его. Он опустил вилку, посмотрел на Столаса более внимательно, пытаясь понять, что именно тот хотел этим сказать. И понял. "Злится" — мелькнуло в голове Блица, и внутри у него тут же поднялась волна раздражения. Он стиснул зубы и быстро отвёл взгляд, чтобы никто не заметил, как его задели эти слова. За столом опять повисло напряжённое молчание. Казалось, даже звук столовых приборов отступил, оставляя всех наедине с их мыслями. Каждый присутствующий украдкой поглядывал на остальных, избегая прямого зрительного контакта, пока тишина не начала казаться почти оглушающей. — Может, позовём близнецов? — вдруг бодро предложила Милли, нарушая молчание. — Они же так хотели попробовать пирог. Лин одобрительно кивнула, но прежде чем она успела что-либо сказать, Джо, откинувшись на спинку стула и с довольной улыбкой на лице, решил взять дело в свои руки. — Оскар! Оливер! Живо сюда! — его голос эхом разнёсся по всему дому. Через мгновение где-то вдалеке послышались быстрые шаги, а затем близнецы буквально ворвались в кухню. Оскар, как обычно, немного впереди, а Оливер — следом, держа в руках небольшую коробку. Их энергия будто бы заполнила комнату, разрядив напряжение. — А это что у вас? — прищурившись, спросила Салли, указывая на коробку. — Подарок! — торжественно объявил Оливер, ставя коробку прямо перед Столасом. — Для тебя. — добавил Оскар, расправив плечи и гордо глядя на принца. Столас, который до этого момента старался держаться максимально сдержанно, теперь выглядел откровенно озадаченным. Его взгляд прыгал от коробки к близнецам, словно он искал подвох. — Для меня? — переспросил он, не веря своим ушам. — Ну да, для тебя! — с энтузиазмом подтвердил Оскар. — Открывай! — поторопил его Оливер, хлопнув ладонью по крышке коробки. Столас, всё ещё неуверенно улыбаясь, снял крышку коробки. Сразу же его взгляд приковало содержимое — миниатюрный мир, заключённый в прозрачные стенки аккуратного стеклянного аквариума. Первое, что бросилось в глаза, был мягкий зелёный мох, устилающий дно, будто густой ковёр, который, казалось, звенит свежестью и жизнью. Его оттенки переливались от тёмно-зелёного до почти изумрудного, создавая впечатление, что этот мир живой и настоящий. В центре композиции возвышалась тонкая веточка, словно крошечное дерево, усыпанное мхом и небольшими фрагментами коры. Оно выглядело так, будто его случайно забыли здесь гиганты, построившие этот микроскопический лес. Вокруг были разбросаны мелкие камешки, которые образовывали извилистую тропинку, ведущую к центральной полянке. На этой полянке, устланной крохотными кусочками белого песка, лежали миниатюрные сухие листья и едва заметные бутоны маленьких цветов, которые выглядели настолько изящно, что было сложно поверить, что их создали детские руки. На одном из "холмиков" из мха, ближе к краю, возвышался маленький кристалл — прозрачный и сверкающий, он добавлял композиции волшебную нотку, будто это место действительно существовало в каком-то сказочном измерении. По краям стекла тоже виднелись следы усилий близнецов: кто-то явно не один раз аккуратно протирал поверхность, чтобы каждая деталь выглядела идеально. Столас на мгновение замер, всматриваясь в эту красоту. Его длинные пальцы осторожно обхватили коробку, будто он боялся случайно испортить этот удивительный маленький мир. — Это... невероятно, — выдохнул он наконец, голос его был тихим, почти шёпотом. Он провёл пальцами по краю аквариума, даже не касаясь стекла, как будто боялся оставить отпечатки. — Это вы сами сделали? Близнецы, которые до этого стояли чуть впереди, вытянув шеи, чтобы оценить реакцию принца, мгновенно подались ближе. Их лица светились гордостью. — Конечно! — торжественно произнёс Оскар, гордо выпятив грудь. — Мы подумали, что тебе... ну, понравится такое, — смущённо добавил Оливер, опуская взгляд. — Ты ведь любишь природу, да? Столас снова перевёл взгляд на подарок, любуясь каждой деталью. В свете лампы стекло переливалось мягким золотистым блеском, и казалось, будто композиция внутри дышит, как живой организм. Его взгляд стал мягче, а на губах появилась тёплая улыбка. — Это действительно потрясающе, — тихо сказал он, снова обхватывая аквариум руками, будто стремясь защитить его от внешнего мира. — Я даже не знаю, что сказать... Спасибо вам. Близнецы с довольными улыбками переглянулись. Их усилия оправдались, и это было видно по реакции принца. Столас снова внимательно посмотрел на подарок, его глаза скользнули по мельчайшим деталям композиции. Он заметил, как некоторые кусочки мха будто бы чуть-чуть мерцали в приглушённом свете столовой. — Подождите... — сказал он, переведя взгляд на близнецов. — Этот мох...Он ведь светится? Оскар и Оливер переглянулись, довольные тем, что их старания замечены. — Ага! — с гордостью подтвердил Оскар, кивнув. — Это не простой мох! Мы специально ходили за ним в лес, в самую чащу! — Да! — поддержал его Оливер. — Там, где всегда темно и сыро... Мы его долго искали, но зато он действительно светится в темноте! — И как вы туда забрались? — с прищуром спросила Лин, скрестив руки на груди, но в её голосе больше звучала забота, чем упрёк. — Мы... э-э... были осторожны! — неуверенно ответил Оливер, потирая затылок и стараясь не встречаться взглядом с матерью. Про инцидент с кабанами лучше ей было не знать. — Очень осторожны! — поддакнул Оскар, выпячивая грудь, словно храбрец. — И мы знали, что оно того стоит. — добавил Оливер, кивнув на аквариум. — Ты ведь любишь всё красивое, правда? Столас улыбнулся, смягчённый их искренностью. Он посмотрел на подарок ещё раз, заметив, как мох словно дышит слабым светом, создавая впечатление магии, заключённой в стеклянных стенках. — Это действительно нечто потрясающее. — сказал он, голос звучал тепло. — Спасибо вам, мальчики. Я в жизни не получал такого удивительного подарка. Близнецы засияли от гордости. — Мы знали, что ты оценишь! — заявил Оскар, подмигнув брату. Лин лишь покачала головой, но улыбнулась, заметив, как тепло Столас смотрел на их труд. Принц аккуратно поставил аквариум на стол, словно боялся повредить его хрупкую красоту. Он задержал взгляд на близнецах, которые стояли рядом и с явным волнением ждали его реакции. Улыбнувшись, Столас шагнул к ним и, неожиданно для всех, обнял обоих разом. — Спасибо вам. — проговорил он, и в его голосе звучали искренние благодарность и тепло. — Вы даже не представляете, как много для меня значит этот подарок. Близнецы замерли, застигнутые врасплох. Оскар попытался сохранить равнодушие, но его лицо предательски краснело. Оливер, напротив, смущённо улыбнулся, и его руки немного дрожали. Когда Столас их отпустил, он провел рукой по волосам каждого из них, осторожно, как будто боялся нарушить момент. — Я буду беречь этот подарок всю жизнь. — добавил он, его голос звучал так искренне, что близнецы почувствовали, как в груди поднялось тёплое чувство. — Эм... Ну... Мы просто хотели сделать что-то особенное...— пробормотал Оскар, глядя куда угодно, только не на Столаса. — Да, мы очень старались...— подхватил Оливер, неловко потирая шею. Когда близнецы тихо сказали, что хотели сделать что-то особенное для Столаса, в воздухе повисла теплая, почти трогательная тишина. Атмосфера за столом мгновенно изменилась. Лин мягко улыбнулась, её глаза наполнились материнским теплом. Мокси и Милли обменялись взглядами, и оба с улыбками посмотрели на близнецов. Салли, несмотря на свою активность и склонность к шуткам, на этот раз была тихой, почти задумчивой. Она, видимо, почувствовала ту же трогательную атмосферу, что и остальные. Джефф, хотя его всегда было трудно удивить, поджал губы, а потом поднял брови в немом восхищении. Джо был горд за своих детей — как бы они не вели себя, всегда умели заботиться и делать что-то значимое. — Это очень... — Лин попыталась подобрать слово, не зная, как лучше выразить свои чувства. — очень мило. Слова были простыми, но в них звучала такая искренность, что все почувствовали это. Даже Блиц, который обычно был склонен к сарказму, не мог не улыбнуться. Он сидел, наблюдая за тем, как Столас благодарил близнецов за их подарок. Он видел искреннюю радость в глазах принца, когда тот держал аквариум с мхом в руках. Бес не мог отвести взгляд. Что-то внутри него переворачивалось. Столас всегда умел радоваться простым вещам — без искусственного восторга, без излишнего пафоса. Сейчас это снова проявлялось во всей полноте. Он вспомнил, как однажды, проходя мимо рынка, заметил маленький деревянный сувенир. Сова, грубо вырезанная из дерева, выглядела настолько просто, что её бы никто и не заметил. Но Блиц тогда машинально схватил её, сунул в карман и позже, смущённый, протянул её Столасу. Демон принял её с такой радостью, будто это была редкая реликвия. Потом в памяти всплыл вечер, когда он снял свою куртку и накинул её на плечи Столаса под дождём, провожая до дома. Это был простой жест — просто практичность, подумал Блиц тогда. Но позже, когда принц вернул ему куртку, он увидел, что она была аккуратно зашита, причём вручную. Ещё один случай: букет из разнообразных осенних листьев, который он просто собрал на ходу во время их прогулки. Не подарок, а скорее шутка. Но он помнил, как позже этот букет стал прекрасным гербарием на подоконнике, словно это был знак чего-то важного. Эти воспоминания накатывали одно за другим, словно волны. Каждое из них доказывало, что Столас всегда ценил не вещи, а сам жест, само внимание. Даже в такие моменты, когда Блиц не вкладывал никакого смысла в свои действия, демон видел в этом заботу. Теперь, когда он наблюдал за близнецами, Блиц вдруг понял, что действительно ценил Столас — это внимание, забота и искренность, а не стоимость подарка. Столас был демоном, который мог найти радость в простых вещах, и Блиц наконец осознал, что никогда раньше не замечал этого. Его взгляд затуманился, когда он понял, что все эти годы он слишком много внимания уделял внешним проявлениям, а сам не замечал, что для него гораздо важнее было именно внимание, простые, искренние жесты. Столас не нуждался в богатых дарах, он был счастлив от того, что его ценят за то, кто он есть, а не за то, что он может предложить. "Как я мог не замечать этого?" — подумал бес, глядя на Столаса, который продолжал держать подарок от близнецов.