Часть 24

Пыль вздымалась под ногами Джеффа, когда он мчался по дороге, оглядываясь через плечо на Блица, который гнался за ним с огромной веткой в руках. Грозный взгляд Блица и его стремительная походка не оставляли сомнений: он был настроен серьезно. Джефф, словно обезумевший заяц, петлял по тропинке, прячась за деревьями и пытаясь увеличить расстояние между собой и преследователем. Но каждый раз, когда он оборачивался, Блиц всё равно приближался, держа ветку как боевое оружие. В голове Джеффа метались обрывки мыслей: "Это всё шутка! Я же не хотел ничего плохого!" Но воспоминание о том семейном застолье, когда он оговорился про "гарем" Блица, заставило его поёжиться. Особенно тот момент, когда он понял, что это услышал Столас. Джефф тогда думал, что просто поддразнит друга, но теперь казалось, что это была роковая ошибка. Блиц, в свою очередь, кипел от ярости. Ветвь была тяжёлая, но он держал её уверенно, как гладиаторский меч. Он даже не думал о том, что хочет сделать, если догонит Джеффа — злость гнала его вперёд, а картинка того выражения лица принца крутилась в голове. Он помнил, как слова Джеффа заставили Столаса чуть напрячься, а затем демон, пытаясь не выдать своих эмоций, отвёл взгляд. Джефф снова свернул с дороги, перепрыгивая через корни деревьев и ломая кусты. Блиц не отставал, роняя проклятия себе под нос и чертыхаясь на каждую преграду, вставшую на пути. Он не позволил бы Джеффу так просто отделаться. — Это была просто шутка, Блиц! Ты же понимаешь, шутка! — Шутка?! — рявкнул Блиц, взмахивая огромной веткой, словно собирался срубить дерево. — Да я тебя этой "шуткой" сейчас закопаю! Через какое-то время Джефф, запыхавшийся и красный, споткнулся о корень и рухнул на землю. На его лице был написан страх, смешанный с паникой. Он не успел прийти в себя, как услышал позади тяжёлые шаги Блица. Бес остановился буквально в паре метров от него. Он тяжело дышал, крепко сжимая ветку, словно собирался нанести последний удар. Их взгляды встретились, и на секунду всё замерло. — Ты точно бес? Потому что сейчас ты выглядишь, как лиса, крадущаяся с курятника! — Ну да, лиса, за которой гонится бешеный петух с дубиной! — выпалил Джефф, что вызвало у Блица ещё больший прилив злости. Бес понимал, что ситуация абсурдна, но прекрасно осознавал что реакция Блица оправдана. Этот момент укрепил мнение Джеффа о том, что за внешней бравадой Блица скрывается нечто большее, чем просто уязвлённая гордость. Это был вызов, смешанный с защитой своего достоинства перед Столасом, хотя Блиц никогда бы этого не признал. Неожиданно Блиц, глядя на жалкое состояние Джеффа, чуть склонил голову, словно раздумывая, стоит ли продолжать. Его гнев начал утихать, сменяясь раздражением и, возможно, лёгким сожалением за эту безумную погоню. Секунда, другая — и он опустил ветку. Джефф всё ещё тяжело дышал, готовый броситься в бег снова, но, заметив это движение, лишь растерянно уставился на Блица, который внезапно бросил ветку в сторону с таким видом, будто собирался ею не размахивать, а посадить дерево в память о Джеффе. Подойдя ближе, он протянул руку другу, а тот, смущённо моргая, с осторожностью ухватился за неё. Когда он наконец поднялся, слегка пошатываясь, его губы растянулись в неловкой усмешке: — Сильно злишься? Блиц остановился. На мгновение он просто смотрел на Джеффа, не говоря ни слова, но его взгляд говорил куда больше. Это был тот самый взгляд, от которого даже опытные демоны испытывали желание отступить на пару шагов. Джефф почувствовал, как по спине пробежал холодок, а затем догадался, что совершил очередную ошибку. Его улыбка медленно увяла, как цветок на морозе. — Я понял. Молчу...— пробормотал он, отводя взгляд. Блиц поднял одну бровь, молча, но выразительно показывая, что решение Джеффа держать рот на замке, возможно, было первым разумным действием за весь день. Бес попытался скрыть смущение за неловким смешком. — Я просто... ну, это... — начал он, но тут же осёкся, заметив, как Блиц скрестил руки на груди. Это движение было таким многозначительным, что Джеффу захотелось закопаться в ту же пыль, из которой его только что подняли. — Всё, всё! — поспешно заверил он, махнув руками. — Больше никаких слов, обещаю. Блиц ещё несколько секунд молча сверлил его взглядом, а потом развернулся и пошёл обратно к дому. Джефф выдохнул, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает его. — Эх, — пробормотал он себе под нос, вытирая пыль с лица. — Ну и характер у этого парня. Джефф побежал за Блицом, который уверенно шагал к дому, оставляя за собой шлейф раздражения, словно это была его вторая тень. Каждый шаг Блица отдавался по земле резким, почти механическим глухим стуком, который отражал его настроение. Джефф, всё ещё вытирая руки от пыли, решился нарушить напряжённую тишину: — Слушай, Блиц, а если серьёзно... чего ты так взъелся? Ты же сам говорил, что вы со Столасом не пара. Блиц вдруг резко остановился. Его спина напряглась, словно струна, натянутая до предела. Джефф, который почти врезался в него, застыл на месте. Когда Блиц обернулся, его взгляд, острый, как бритва, на секунду остановил все мысли Джеффа. Но, видимо, фермерская настойчивость пересилила инстинкт самосохранения. — Ну правда, — продолжил Джефф, склонив голову, будто изучая Блица. — Если он услышал про твоих бывших, то какая разница? Ты же всегда говорил, что свободен, как птица. Блиц лишь бросил на него ещё один тяжёлый взгляд и развернулся, продолжая шагать вперёд. Тишина повисла между ними, но Джефф явно решил не сдаваться. — Да ладно тебе. Ты же говорил, что это всё… как ты там выразился? "Ничего серьёзного"? "Только сделка"? "Мы с ним не пара"? Так почему тебя это так выбило из колеи? Словно не слыша, Блиц шёл вперёд, не сбавляя шага. Его силуэт выглядел так, будто он шёл не по пыльной дороге, а сражался с невидимым противником внутри себя. Джефф замедлил шаг, но не остановился. — Может, ты боишься, что он подумает о тебе что-то не то? — осторожно предположил он, стараясь не прозвучать обвиняюще. — Или... боишься, что он узнает, будто ты ещё кого-то за его спиной крутишь? Именно в этот момент Блиц снова остановился. Резко, внезапно, словно что-то в этих словах зацепило его сильнее, чем он мог скрыть. Джефф застыл позади него, не решаясь двигаться. Блиц не обернулся сразу. Он медленно повернул голову, и его глаза, обычно полные сарказма или раздражения, сейчас казались усталыми и, на удивление, пустыми. Лицо выражало смесь раздражения и глубокой, скрытой боли. — Ты не понимаешь... — проговорил он наконец, но его голос был глухим, почти шёпотом. Джефф открыл рот, чтобы спросить, что именно он не понимает, но, увидев, как Блиц вдруг прикрыл лицо рукой, смолк. Этот жест был настолько нехарактерным для его друга, что Джефф впервые задумался: а так ли всё просто, как он думал? Блиц выдохнул, медленно опустив руку. Он посмотрел на Джеффа, словно взвешивая, стоит ли продолжать разговор. В его взгляде не было злости — только усталость и тяжесть, которую, казалось, он носил на своих плечах слишком долго. — Просто заткнись, Джефф.— сказал он наконец. В его голосе не было привычной язвительности, только хрипловатая усталость. Джефф стоял на месте, глядя вслед уходящему Блицу. Его друг двигался вперёд с таким видом, будто нес на себе груз целого мира. Это зрелище было невыносимым. Джефф знал, что Блиц никогда не станет откровенничать по своей воле, предпочитая скрываться за язвительными шутками и бравадой. Но Джефф также понимал: если оставить всё как есть, то Блиц просто забьёт свои эмоции внутрь, где они будут гнить, причиняя ещё больше боли. — Ладно, — пробормотал Джефф себе под нос, встряхивая головой, — раз уж я всё равно сегодня выделился, то пойду до конца. Он взглянул на дорогу, затем на Блица, ища способ вытащить друга из этого состояния. Глядя на его напряжённые плечи, которые будто несли весь груз демонического мира, Джеффу в голову пришла идея. И, конечно, это была ужасная идея. На краю дороги он заметил толстую, ярко-желтую гусеницу, лениво ползущую по траве. Она выглядела так, будто ей не было дела до всех тревог мира. Джефф прищурился и усмехнулся. — Прости дружок, но ты мне нужен. — прошептал он, поднимая её двумя пальцами. — Сейчас будем вытаскивать одну мрачную задницу из глубокой ямы саморазрушения. Джефф осторожно подкрался к Блицу, который был настолько погружён в свои мысли, что даже не заметил приближения. Его ботинки громко стучали по дороге, а хвост слегка подрагивал в такт шагам — явный знак, что внутри он кипел. Джефф прицелился, стиснул зубы, чтобы не выдать себя смехом, и швырнул гусеницу. Та, сделав небольшой кульбит в воздухе, врезалась Блицу прямо в затылок и отскочила на плечо. Реакция была мгновенной. Блиц застыл, как будто его ударила молния. Его хвост замер, уши резко прижались к голове, а спина выпрямилась. Он медленно повернул голову, и Джефф почувствовал, как его душа начала медленно покидать тело. Красные глаза Блица были прищурены, а выражение лица напоминало хищника, готового растерзать добычу. Джефф сделал осторожный шаг назад, мгновенно усомнившись в своей "гениальной" идее. — Ты... — начал Блиц, его голос был холодным, как сталь. — Ты только что бросил мне в голову.....гусеницу? Джефф сглотнул, но попытался сохранить хладнокровие. — Ну, знаешь... — начал он, нервно ухмыляясь. — Ты выглядел так, будто тебе срочно нужно развеяться. Я подумал, что это... эээ... поможет? Блиц не ответил. Он перевёл взгляд на гусеницу, которая тем временем с гордым видом ползла по его плечу, словно завоёвывая новую территорию. Затем его взгляд снова остановился на Джеффе, и фермер почувствовал, что у него начинают подкашиваться ноги. — Окей, я понимаю, что это могло быть... слегка неуместно... — пробормотал Джефф, делая ещё один шаг назад. — Но, признай, это было смешно! Как только слова "это было смешно" сорвались с уст Джеффа, Блиц замер. Его злой, прожигающий взгляд, который обещал немедленное возмездие, словно застыл в воздухе. Затем, медленно, почти театрально, одна бровь поднялась вверх, уголок рта дёрнулся, и выражение его лица начало меняться. Злоба ушла, уступая место чему-то гораздо более презрительно-ироничному. Это был взгляд, который говорил громче любых слов. В нём читалось: "Ты серьёзно? Ты на полном серьёзе сейчас? Ты вообще слышишь, что несёшь, придурок?" Блиц стоял неподвижно, сложив руки на груди, а его хвост лениво качался из стороны в сторону, как будто готовясь шлёпнуть Джеффа, если тот подойдёт ближе. Его глаза с лёгким прищуром словно анализировали всю степень глупости происходящего. Джефф попытался выдавить неубедительную улыбку, но под тяжестью этого взгляда она быстро увяла. Блиц наклонил голову чуть вбок, будто говоря: "Ты хоть понимаешь, что сам себя только что закопал?" Пауза затянулась, и Джефф начал неуютно переминаться с ноги на ногу, осознавая, что всё только ухудшилось. — Нуу.... — протянул Джефф, начиная нервно хохотать. — По крайней мере, ты уже не выглядишь так, будто готов кого-то убить. — Ошибаешься, — отрезал Блиц, аккуратно беря гусеницу и опуская ее на землю. Он внимательно посмотрел на неё, а затем перевёл взгляд на Джеффа. — Я всё ещё готов. И начну с тебя. Джефф замахал руками, сделав шаг назад: — Эй-эй-эй! Это же просто шутка! — Вот и я просто пошучу. — сказал Блиц, улыбнувшись своей фирменной коварной улыбкой. *********************************************************** Столас осторожно протирал тонкий бокал, концентрируясь на стеклянной поверхности, чтобы занять руки и хоть немного успокоить мысли. Однако беспокойство жгло изнутри, и он чувствовал, что даже работа не помогает. Салли, стоявшая рядом, спокойно мыла тарелки, погружённая в свои заботы, а Столас был предоставлен самому себе и своим тревогам. Гарем Слова Джеффа вертелись в голове, словно назойливая муха. Столас хотел убедить себя, что дело не в ревности. Это звучало бы абсурдно, особенно если учесть, что они с Блицем не были вместе официально. Он напомнил себе, что они никогда не обсуждали свои чувства или обязательства друг перед другом. И всё же что-то в нём упорно цеплялось за эту мысль. Он невольно остановился, глядя на бокал, который держал в руках. Свет от люстры пробивался через стекло, создавая замысловатые узоры. Через эти узоры, как в зеркало, Столас пытался заглянуть внутрь себя. Но вместо ясности он нашёл только вопросы. "Сколько их было?" Этот вопрос вновь вынырнул из глубин сознания. Его пальцы напряглись, и стекло тихо скрипнуло, будто готово было треснуть под его хваткой. Он заставил себя ослабить хватку и глубоко вздохнул, но от этого стало не легче. Затем пришла ещё более неприятная мысль: "Сколько их есть сейчас?" Столасу казалось, что он заходит слишком далеко. Ему не нравилось это чувство — ревность без права на неё. Ведь он не имел никакого права что-либо требовать или осуждать. Они с Блицем никогда не договаривались быть чем-то большим, чем они есть сейчас. Он вспомнил, как сам убеждал себя не торопить события, позволить им развиваться естественно. Но в глубине души всё кричало об обратном. Он хотел быть для Блица кем-то особенным, единственным, а не одним из многих. Хотел верить, что моменты, которые они делили, значили для него не меньше. Снова бокал. Снова скрип. Салли мельком бросила взгляд, но ничего не сказала, лишь молча продолжила мыть посуду. Столас был благодарен ей за это молчание. Его мысли вновь унеслись в недавнее прошлое. Он вспомнил, как их пальцы переплетались в машине, как Блиц на мгновение напрягся, но не отстранился. Вспоминались мелочи, которые раньше казались простыми, а теперь обретали особое значение. Но чем больше он вспоминал, тем отчётливее чувствовал горечь. Блиц прятался за сарказмом, за шутками, за своей стеной. Это было одновременно восхищающе и раздражающе. Столас хотел добраться до сути, понять, что на самом деле происходит в сердце этого упрямого демона. И какие всё-таки чувства у него к самому Столасу. Глубокий вдох, выдох. Наконец он понял, что этот разговор так и останется у него в голове. Он не осмелится задать вопрос, потому что знал: Блиц ничего ему не должен. Столас продолжал машинально протирать один и тот же бокал, пока его мысли витали где-то далеко. Свет от люстры отражался от стеклянной поверхности, но он этого уже не замечал. Его взгляд был устремлён куда-то сквозь стены, за пределы кухни. Тихий шум воды, посуда, которую перебирала Салли рядом, — всё это стало просто фоном, незначительным шёпотом, теряющимся в вихре его внутренней борьбы. Салли, мельком глянув на него, нахмурилась. Столас, обычно такой внимательный и вежливый, выглядел странно отрешённым. Её вопросы остались без ответа, но она решила не придавать этому значения, пока не заметила, что он перестал двигаться вовсе. — Столас, всё в порядке? — спросила она, ожидая хотя бы кивка. Но никакой реакции. Она прищурилась, взглянув на него чуть внимательнее. Его пальцы всё ещё крепко сжимали полотенце, бокал так и остался зажатым в руке. Глаза, словно зачарованные, смотрели вдаль, а губы чуть поджались, будто он пытался сдержать слезы. — Эй, Столас? — её голос стал чуть громче, но, казалось, он не слышал. Салли нахмурилась ещё сильнее. Она поставила тарелку в сторону и наклонилась чуть ближе, осторожно потрогав его плечо. Тёплая ткань рубашки под её пальцами чуть вздрогнула, но реакции снова не последовало. "Ну и что с ним делать?" — подумала она. — Столас, — почти пробормотала она, глядя на него с лёгким раздражением. — Ты вообще слышишь? Он не шевелился, и это уже начинало её тревожить. После секундного раздумья её губы изогнулись в лукавой улыбке. Она взглянула на кран, из которого струилась вода, и в её голове родился внезапный план. Подняв руку, она наполнила ладонь холодной водой и, не теряя времени, обрушила её на лицо Столаса. В тот же миг он резко вдохнул, моргнул и отпустил бокал, едва не уронив его на пол. — Ах! — он быстро выпрямился, испуганно оглядываясь по сторонам. Его взгляд встретился с насмешливо-победительным выражением лица Салли. Она просто скрестила руки на груди, глядя на него с приподнятой бровью. Её взгляд ясно говорил: "Что бы ни происходило в твоей голове, пора вернуться в реальность." Столас, наконец, осознав, что произошло, ошеломлённо коснулся своего лица. Капли воды стекали по его щекам, сбегая к подбородку и оставляя тёмные следы на воротнике рубашки. Он смущённо хмыкнул, слегка покраснев. — Ну вот, теперь ты точно меня слышишь. — произнесла Салли, отрываясь от стойки и возвращаясь к посуде. Её улыбка была довольной, но в глазах мелькало лёгкое беспокойство. Столас глубоко вздохнул, пытаясь собрать остатки своей рассеянной гордости, и, хоть промокший воротник был неприятным, он не мог не признать, что это действительно помогло. Столас медленно выдохнул, пытаясь собрать рассыпавшиеся мысли и вернуть себе привычную уверенность. Мокрая ткань его рубашки неприятно липла к коже, но он постарался не придавать этому значения. Вместо этого он аккуратно поставил бокал на сушилку и повернулся к Салли, бросив на неё виноватый взгляд. — Прости, что отвлёкся. — тихо произнёс он, стараясь придать своему голосу лёгкость. — Я…...немного задумался. Салли прищурилась, не сводя с него цепкого взгляда. Она хорошо знала этот тон — слишком спокойный, слишком выверенный, словно он пытается уверить не только собеседника, но и самого себя. — Всё нормально, — ответила она, пожав плечами. Её голос звучал тепло, но в нём явно ощущалась нотка настойчивости. — Но ты выглядишь так, будто твои мысли сейчас где-то далеко, и я не уверена, что это «немного». Всё ли в порядке? Столас отвёл взгляд, не желая встречаться с её глазами. Он слишком хорошо понимал, что она может увидеть то, что он пытается скрыть. Слишком много эмоций, слишком много размышлений — всё это клубилось в его груди, словно тяжёлое облако. — Да, конечно... — быстро ответил он, заставляя себя улыбнуться. — Ничего особенного. Просто задумался о своём. Он вернулся к посуде, притворяясь, что его полностью захватила работа. Полотенце вновь оказалось в его руках, а взгляд был сосредоточен на следующей тарелке. Но Салли продолжала стоять рядом, и её молчание было почти ощутимым. — Столас, — произнесла она наконец, её голос стал чуть мягче, но это только подчёркивало серьёзность её намерений. — Ты точно уверен? Её вопрос заставил его замереть на мгновение. Он снова почувствовал этот взгляд, настойчивый и проницательный, будто она смотрела прямо сквозь него. — Да, всё хорошо. — ответил он, постаравшись вложить в свои слова как можно больше уверенности. Но её лицо не изменилось. Салли слегка наклонила голову, прищурив глаза, словно изучая его. Она видела, что он пытается закрыться. Видела это в том, как он прячет взгляд, как его плечи напряжены чуть больше, чем обычно. Она даже уловила лёгкую дрожь в его пальцах, когда он убирал тарелку. — Правда, всё хорошо. — повторил он, но его голос прозвучал слишком поспешно. Салли глубоко вздохнула, убирая руки с боков и сделав шаг ближе. Её движение было плавным, почти успокаивающим, но её взгляд оставался серьёзным. — Столас, — мягко произнесла она, но её тон был таким, от которого сложно было отмахнуться. — Если бы всё было действительно хорошо, ты бы так не выглядел. Он почувствовал, как его защита начала трещать. Её слова звучали с такой простой заботой, что сопротивляться было всё сложнее. Но он не хотел грузить её своими мыслями, не хотел вдаваться в то, что терзало его. Она вздохнула, видя, как он снова отворачивается. Салли знала, что уговорами его не сломить. Но она также знала, что молчание — не выход. — Если хочешь поговорить, я здесь, — наконец произнесла она, её голос был настолько искренним, что это заставило Столаса вздрогнуть. — И помни: ты не обязан всё носить в себе. Столас замер, чувствуя, как её слова проникают глубоко в его сознание. Он всё ещё хотел сопротивляться, но осознавал, насколько она права. Столас нервно облизнул губы, чувствуя, как в горле пересохло. Он всё ещё ощущал на себе пристальный взгляд Салли, который одновременно и обнадёжил, и заставлял чувствовать себя как под лупой. Пальцы его дрожали, когда он пытался сложить их вместе, будто это могло удержать остатки спокойствия. — Я… — начал он, но тут же осёкся, его голос прозвучал слишком тихо, словно он боялся разрушить хрупкую тишину вокруг. Он выдохнул и попробовал снова, избегая её взгляда. — Я бы, наверное, хотел поговорить, но… я даже не знаю, как. Он встретился с её глазами, пытаясь найти в них поддержку, но вместо этого столкнулся с добродушной насмешкой. — Я не знаю, с чего начать, — добавил он спустя паузу, тихо, будто признание само по себе было чем-то позорным. — И как объяснить… Салли внимательно слушала его, но её губы постепенно растягивались в едва заметной улыбке. Она качнула головой, будто его слова показались ей забавно знакомыми. Когда он закончил, она вдруг коротко и тепло рассмеялась, и этот звук эхом разлетелся по комнате. Столас удивлённо замер, поднимая на неё недоумевающий взгляд. Он не понимал, что именно было смешным в его признании, но Салли, казалось, и не думала его смущать. Она лишь обернулась, направляясь к шкафчику, как будто это было самое логичное действие после услышанного. — Не знаешь, с чего начать? — бросила она через плечо, открывая дверцу и заглядывая внутрь. Её тон был лёгким, но уверенным, и её голос звучал как-то по-домашнему, успокаивающе. Она начала рыться в глубине шкафа, а Столас, не понимая, что происходит, только моргнул. Он проводил её взглядом, не решаясь задать вопрос, который вертелся у него на языке. — Это не проблема, — продолжила Салли, качая головой, будто его заявление было таким же обыденным, как просьба о соли за ужином. Через пару секунд она выпрямилась, с победным видом держа в руке бутылку коньяка. Её ухмылка была озорной, почти мальчишеской, и она с лёгким стуком поставила бутылку на стол. — Зато я знаю, с чего начать! — заявила она, оборачиваясь к Столасу. Он моргнул, переводя взгляд с бутылки на её лицо, и его изумление только усилилось, когда она потянулась за двумя стаканами. Движения её были уверенными, почти театральными, будто она уже неоднократно применяла этот приём и знала, что он работает безотказно. — Что? — только и смог выдавить он, пока Салли с улыбкой откручивала пробку. — Расслабься, — сказала она, разливая янтарную жидкость в стаканы. Её голос звучал спокойно, почти успокаивающе, но в нём всё равно была нотка лёгкой насмешки. — Начнём с этого, а дальше разберёмся. Она протянула ему один из стаканов, её глаза весело блестели. Столас смотрел то на неё, то на напиток, и наконец взял стакан, понимая, что спорить бесполезно. ************************************************************ Блиц сидел на холме, откинувшись назад, опершись локтями о землю. Его взгляд был устремлён в бескрайнее небо, которое казалось таким же бездонным, как его мысли о Столасе. В руках у него была сигарета, которую он с наслаждением курил, подкидывая в воздух тлеющий конец и наблюдая, как дым танцует в свете позднего солнца. В голове его всё было перепутано, но почему-то в этот момент мысли о Столасе не казались такими уж обременительными. Это было странно. Почти. Джефф в это время продолжал ковыряться в реке, выжимая свою майку, пытаясь хоть как-то избавиться от воды, которая пропитала его насквозь, оставив его выглядящим как упавшую в лужу тряпку. Его лицо было вытянуто, а выражение скорее походило на удивлённое, чем на возмущённое. Блиц не мог не наблюдать за ним с лёгким ухмылом, размышляя о том, что в этот момент его товарищ выглядит так, будто его в буквальном смысле вытащили из воды и бросили обратно. "Холодный душ — отличная профилактика от неуместных шуток." — шутливо думал Блиц, продолжая медленно затягиваться сигаретой. Он не мог не хмыкать, когда Джефф в очередной раз попытался отжать свою майку, но что-то пошло не так, и вместо этого он буквально вылил на себя ещё пару литров воды. — Джефф, тебе хорошо? — Блиц не мог удержаться от того, чтобы не насмешливо подразнить друга. Джефф не сдержался и бросил на него недовольный взгляд, поднимаясь из воды. Его губы были сжаты в тонкую линию, и выглядел он как тот, кого только что обокрали и уронили в самое глубокое болото. — Да, отлично, Блиц, я всегда мечтал провести пару минут в холодной воде, спасибо за такой подарок! — его голос был полон сарказма, и он, наконец, решился выжать свою майку до последней капли. — Не за что, — Блиц ответил с ухмылкой, расслабленно покачивая сигарету в руке. Джефф закатил глаза, но даже в этом была своя ирония. Всё это начиналось выглядеть как неудачная комедия, и он уже не знал, обидеться ли ему или просто наслаждаться моментом. — Я ещё за гусеницу тебе припомню! — буркнул Блиц, будто специально играя другу на нервы. Джефф, по-настоящему смешанный между гневом и смехом, только пожал плечами. Он знал, что при всей серьёзности Блица, тот был мастером превращать любую ситуацию в нечто вроде беспощадной комедии. — Я точно тебя убью однажды. — пробормотал Джефф под нос, но голос его был почти беззлобным. — Не переживай, — Блиц поднес сигарету к губам и сделал ещё одну затяжку. — Я точно тебя переживу. Джефф, как всегда, не стал тратить время на долгие раздумья и без всяких предупреждений подошёл к Блицу. Он сел рядом с ним на траве, не сказав ни слова, и прямо из его рта выхватил сигарету, как если бы это было его естественное право. Блиц в первую секунду даже не понял, что произошло. Его глаза расширились, и он на пару мгновений застыл, обалдев от такой наглости. — Ты что, с ума сошел?! — воскликнул Блиц, как будто только что осознал, что его личная территория была нарушена. Джефф, не моргнув, спокойно принял сигарету в руки и, не торопясь, сделал затяжку. Это было так естественно, как будто он каждый день делал такие вещи — забирал чужие сигареты без всяких угрызений совести. — Ты меня за мои шутки уже проучил. Теперь я имею полное право быть наглым. — сказал Джефф с невинным видом, уже не пытаясь скрыть свой сарказм. Блиц только скривил губы, явно не готовый продолжать этот абсурдный разговор. Он уже начал раздумывать, стоит ли вообще снова вступать в словесную дуэль с этим типом. В конце концов, он откинулся на спину, вытянул руку за новой сигаретой и, не без определённой иронии, протянул ответ: — Кури уже, я новую возьму. Джефф взял сигарету, прикурил и, наслаждаясь моментом, протянул её обратно: — Какие мы брезгливые, как будто мы по пьяне никогда не целовались. — произнёс он с лёгким смехом в голосе. Блиц замер, и уголки его рта дрогнули в слабой, но всё же заметной ухмылке. Однако улыбка быстро сменилась знакомым выражением раздражения и он слегка наклонился к Джеффу и, почти лениво, но с достаточной силой, отвесил тому подзатыльник. — Ты, блин, совсем офигел? — произнёс Блиц, прикуривая свою новую сигарету. — Если ты это брякнешь при Столасе — я тебя не просто в реку кину, я тебя там жить оставлю. Джефф, потирая голову, не стал протестовать. Он скорее выглядел довольным собой, словно этот подзатыльник был знаком одобрения за его остроумие. Он тихо рассмеялся и взглянул на Блица с лёгкой насмешкой. — Ой, да ладно, как будто это его уже удивит....— произнёс он, словно оправдываясь. Блиц выдохнул дым, глядя на горизонт, и медленно качнул головой. — Джефф, — сказал он тоном, в котором смешались терпение и угроза, — ты, кажется, очень хочешь, чтобы я сломал тебе ещё что-нибудь, кроме гордости. Джефф, понимая, что его слова всё-таки задели друга, улыбнулся и, не ожидая сопротивления, протянул руку в жесте извинения. Блиц на мгновение задумался, как бы повел себя обычно — отвернуться, отмахнуться, сделать вид, что это всё не важно. Но что-то в том, как Джефф смотрел на него — искренне и без излишнего пафоса — заставило его опустить защитную стену. Он всё-таки пожал руку, коротко, без лишних слов, понимая, что несмотря на всю свою озорность, Джефф не хочет зла. После нескольких минут молчания, когда воздух вокруг них начал наполняться только звуками ветра и природы, Блиц наконец вздохнул. Он не мог больше держать в себе эти мысли, хоть и знал, что разговор этот для него — словно открытая рана. Но что-то в этой тишине, в том, как Джефф сидел рядом и не пытался торопить его, заставляло Блица говорить. — Знаешь, — начал он, не встречая взгляда Джеффа. — я сам не понимаю, почему так испугался, когда Столас узнал о.... Ну ты понял..... Это ведь всего лишь… ну, знаешь, не серьёзно. Временные увлечения, которые уже давно не в тему. Он сделал паузу, снова запуская руку на затылок, и почувствовал, как его сердце начинает биться немного быстрее, чем обычно. — Но когда я подумал, что он может узнать всё о моих… похождениях, почему-то мне стало как-то не по себе. Я вроде и не обязан перед ним оправдываться, мы же не пара. Но… я не хочу, чтобы он что-то знал. — Блиц резко замолчал, будто сам себе запер свои мысли. Он вздохнул, снова опуская взгляд на землю. — Странно, да? Я сам не знаю, почему мне так важно, чтобы Столас не знал об этом. Но вот не могу объяснить — мне не хочется, чтобы он думал обо мне так, как, наверное, думают все остальные. Блиц несколько раз выдохнул, снова закурив сигарету, и долго смотрел вдаль, будто пытаясь найти ответы на вопросы, которые терзали его. Его взгляд был сосредоточенным, почти отрешённым, но Джефф чувствовал, что друг на самом деле сейчас переживает что-то важное, что-то, чего он до конца не может осознать. — Ты знаешь, — продолжил Блиц, голос его стал немного тише, — наверное, всё это связано с тем, что для Столаса я, по сути, первый. И… ну, ты понимаешь, о чём я. Он коротко засмеялся, но смех был какой-то сухой, как будто не мог избавиться от тяжести на груди. — Он никогда не встречал кого-то вроде меня. Не был с кем-то, кто был бы таким… ну, как я. А я как-то привык, что меня часто воспринимают как проходного типа. Легко забывают, легко заменяют. Это всё в порядке, мне не привыкать. Но вот с ним… с ним как-то иначе, и я даже не могу понять, почему это меня так беспокоит. Он сделал ещё одну паузу, его взгляд чуть поблек и стал ещё более задумчивым. — Столас, он...живёт в своём мире, полном величия, а я вот такой… Это не то чтобы не важно, но Столас, кажется, ожидает от меня чего-то другого. Я, наверное, боюсь, что если он узнает о том, как я привык к этим мимолётным отношениям, он подумает, что т он для меня так.....развлечение. Но ведь я, чёрт возьми, этого не хочу! Я не хочу, чтобы он думал обо мне так, как все. Потому что для него я… ну, я хочу быть кем-то другим, знаешь? Не как все. Джефф сидел молча, слушая, не перебивая, чувствуя, как каждое слово Блица всё больше разрывает ту защитную оболочку, которую тот строил вокруг себя всё это время. Блиц, казалось, сам не понимал, как важны эти эмоции для него. Для этого парня, который привык, что никто никогда не спрашивает, что внутри. — Вижу, что он ко мне не равнодушен, но что-то меня держит… — Блиц вздохнул, убрав сигарету от губ и перебирая пальцами выгоревший конец. — Я не могу понять, почему я так боюсь его реакции, хотя, по идее, мне должно быть плевать. Он снова взглянул на небо, почти вызывающе, но с лёгким оттенком неуверенности. — А что, если я ему вообще не подхожу? Что, если он… разочаруется, когда увидит, кто я на самом деле? — последние слова прозвучали не с характерной насмешкой, а с настоящей тревогой, которая ещё больше раскрывала беспокойство внутри Блица. Блиц потёр лоб, его взгляд снова устремился куда-то вдаль, в бесконечный горизонт, который будто отражал его собственные противоречия. Он глубоко затянулся, позволив дыму обжечь лёгкие, как будто тот мог разогнать мысли, но это, конечно, не помогло. — Знаешь, Джефф, я иногда думаю… а вдруг это всё просто иллюзия? Вдруг я вообще не способен на что-то настоящее? Вся эта любовь…отношения… все мои так называемые «похождения» — они ведь всегда были как-то… поверхностны, да? Как будто я сам боялся углубляться. Как будто не заслуживаю чего-то большего. Он хмыкнул, бросив взгляд на сигарету, которая уже догорела почти до фильтра. — Но с ним… с ним всё как-то не так. С ним я чувствую себя по-другому. С ним я иногда ловлю себя на мысли, что хочу быть лучше. Чёрт, я даже начинаю задумываться о том, чтобы… ну, знаешь, быть кем-то, кто не пугает, не разочаровывает. Но потом понимаю: а вдруг я всё испорчу? Вдруг он увидит, какой я на самом деле — не крутой, не независимый, а просто… сломанный? И тогда он уйдёт. Или хуже — останется, но только из жалости. Блиц откинул голову назад, глядя на небо, будто спрашивая у него ответы на свои вопросы. — Я иногда сам не понимаю, чего хочу. Может, я просто боюсь, что Столас слишком хороший для меня. Или что я слишком привык быть тем, от кого ничего не ждут. А тут он… весь такой честный, доверчивый, смешной. Чёрт возьми, это сводит с ума! Он выдохнул, выбросив сигарету в сторону и упав спиной на траву. — И всё это одновременно ужасно и… захватывающе. Как будто я лечу в пропасть, но не могу остановиться, потому что мне впервые не хочется бежать. Джефф долго смотрел на него, скрестив руки на груди, а потом, не выдержав, громко рассмеялся. — Что? — бросил Блиц, повернув голову в его сторону. Джефф, всё ещё смеясь, лег рядом и слегка ткнул друга в плечо. — У тебя точно биполярка, Блиц. Ты то не хочешь к нему близко подходить, то переживаешь, что он уйдёт. Серьёзно, ты сам себя слышишь? Блиц приподнялся на локте, недоверчиво посмотрев на друга, но спустя мгновение улыбнулся, хотя и с раздражением. — От тебя прям так и прёт поддержкой. — отозвался он, но в голосе не было злости, только смирение. — Скажи ещё что-то умное, и я точно закину тебя в реку снова. Джефф ухмыльнулся, а его взгляд то и дело скользил по другу. Он явно что-то обдумывал. Наконец, выдохнув, он заговорил, избегая смотреть прямо на Блица: — Ты ведь держишь его на расстоянии. Сколько ты уже это делаешь? Год? Больше? Может, ты сам не хочешь, чтобы он был ближе. И если так, то, может, ты уже сделал свой выбор. Не встречаться с ним. А всё, что ты сейчас чувствуешь, — это просто привычка. Ты привык, что он рядом. Привык, что он.....это он. Блиц посмотрел на друга так, будто тот только что плюнул ему в душу. Он поднялся с земли, нервно закуривая новую сигарету, и прошёлся по траве туда-сюда, словно пытаясь осмыслить сказанное. Наконец он остановился и, выпуская кольцо дыма, бросил: — Мы поцеловались перед ужином. Джефф замер, словно услышал, что небо упало на землю. Он посмотрел на Блица с таким выражением, будто его только что оглушили. Нервно вздохнув, он поднял руки вверх, словно сдаваясь. — Охренеть.... — пробормотал он. — Ну.....если он тебя поцеловал, то явно... — Я первый. — перебил его Блиц, убирая сигарету. Он смотрел прямо на друга, будто признавая нечто важное. — Это я его поцеловал. На секунду наступила полная тишина. Только ветер шуршал в траве, а вдали слышалось пение кузнечиков. Потом Джефф медленно взял свою мокрую майку, смачно её встряхнул, и в следующее мгновение ударил ею Блица прямо по лицу. — Ты меня уже достал! — воскликнул он, махая майкой, как флагом. — Ты целуешь его, держишь на расстоянии, ревнуешь, но не хочешь признаться себе в чувствах! Это как вообще работает, а, гений?! Блиц отпрыгнул в сторону, прикрываясь руками, но не мог сдержать смешка. Он отпихнул майку обратно к Джеффу и закатил глаза. — А ты, значит, эксперт по любви, да? Серьёзно, Джефф, не начинай. — Не начинай? Да я только разогреваюсь! — Джефф снова замахнулся майкой, но Блиц успел увернуться. — Знаешь что? Ты просто псих! Но если уж ты его целовал, то давай уже разберись со своими тараканами, чтобы хотя бы он не страдал из-за твоих выкрутасов. Блиц, фыркая от смеха, поднял руки в жесте капитуляции. — Ладно, ладно, понял. — сказал Блиц, медленно отходя от Джеффа. — А ещё мы в машине потрахались. Джефф с прищуром посмотрел на Блица. Его взгляд был красноречивее любых слов — угрожающий и полный мстительности. Он прищурился ещё сильнее, медленно выпрямился и сделал шаг в сторону друга. — И это я ещё и идиот со своими шутками, да!? — произнёс он с явно злым умыслом, но в его голосе проскользнула лёгкая насмешка. Блиц, осознавая, что беда близка, вскинул руки в притворной капитуляции, но всё-таки не смог удержаться от смеха. Он шагнул назад, потом ещё, а затем, увидев, как Джефф всё-таки направляется к нему, развернулся и сорвался с места. —Я тебя сейчас на части разберу! — прокричал Джефф, бросаясь за ним. Его угрозы звучали одновременно страшно и комично, особенно в сочетании с плеском мокрой майки, которую он снова успел снять, явно планируя использовать как оружие.