Часть 30

Блиц стоял под струями горячего душа, позволяя воде смывать усталость, накопившуюся за день. Тяжёлый труд на поле и огороде, где он помогал, заставил его тело чувствовать каждую мышцу, каждое движение, а теперь эта теплая вода, стекала по коже, унося с собой усталость и напряжение. Он закрывал глаза, позволяя себе на мгновение забыться, расслабиться и не думать о событиях последних дней. Ему нравилось быть здесь, среди этой семьи, которая хоть и была не идеальной, но стала чем-то родным. Он никогда не был особенно склонен к сельским трудам, но сейчас, в этом доме, в этом спокойном ритме, он ощущал какую-то гармонию. Возможно, это место было тем, где он мог забыться, хотя бы на время, и оставить все свои внутренние терзания позади. Единственное, что тревожило Блица — ссора со Столасом. Игнорирование с его стороны было тяжким ударом по сердцу Блица, который, признаться, уже привык к вниманию принца. Но несмотря на все это, его гордость не позволяла сделать первый шаг. Это было как невидимая стена, между ними, которую он сам построил, не желая показывать свою уязвимость. Он вздохнул, закрыл глаза и попытался на мгновение очистить голову. Однако ситуация не отпускала его. Внутри все кричало, что нужно поговорить, что нужно разобраться, но упрямство было сильнее. В этот момент Блиц понимал, что не может просто так оставить ситуацию, но и не мог сделать первый шаг. В его сердце бушевали противоречия. После того как Блиц завершил душ, поглощая последние капли воды, что стекали по его телу, он почувствовал некоторое облегчение — не от физической усталости, но от того, что смог хоть на мгновение освободиться от напряжения, которое тяготило его в последние дни. Мысли о Столасе не отпускали, как и тревога, вызванная их ссорой, но в данный момент ему хотелось хотя бы немного забыться. Он стоял у зеркала, оглядывая своё отражение. Блиц глубоко вздохнул, будто пытаясь выдохнуть все тревоги. Не имея ни желания, ни сил на лишние раздумья, он быстро надел спортивный костюм и вышел из душа. Как только он спустился вниз по лестнице, до его слуха донесся знакомый, уютный шум, доносящийся из кухни. Это был смех, мирные разговоры, аромат ужина, который в воздухе чувствовался почти физически. Для Блица это было как бальзам на душу, его ноги несли его туда, где можно было хотя бы на время забыть о сложных разговорах и конфликтных ситуациях. Он понимал, что нужно хотя бы на ужин постараться оставить все переживания за порогом, позволив себе насладиться моментами простого спокойствия и тепла, которые так редко удавалось испытать в последние времена. Зайдя в столовую, Блиц не мог не заметить привычную картину: Оскар и Оливер снова устраивали своеобразное соревнование, кто из них быстрее и аккуратнее расставит посуду на стол. Их движения были быстрыми и решительными, но под этой внешней спешкой скрывался тот самый их обычный соревновательный азарт. Каждый из них, не сдерживая улыбок, старался сделать все идеально, не обращая внимания на крики отца. У шкафа, где хранилась хрустальная посуда, стоял Джо, который с очевидным раздражением вытирает каждую рюмку, точно проверяя, чтобы не было ни единой пылинки. Его громкий голос разносился по комнате, когда его сыновья пробегали мимо этого самого шкафа. — Если вы разобьете хоть одну рюмку, — продолжал Джо. — я вам всем пообламываю рога! И не смейте говорить, что я вас не предупреждал! С его строгим тоном и серьезным лицом не было ни капли сомнения, что он серьёзен. Блиц не мог сдержать усмешки. Конечно, он знал, что Джо просто привык быть строгим, но все это было словно маленькая театральная постановка в их доме. Оскар и Оливер, не удостоив отца особым вниманием, продолжали свои действия, но в их глазах сверкала искренняя озорная искренность, ведь они знали, что их отец не сможет быть слишком жестким. Блиц, наблюдая за движениями Джо, подошёл к нему, и тот, заметив его, молча протянул ему тряпку и одну из хрустальных рюмок. Блиц взял рюмку, а Джо, не теряя времени, открыл нижний шкафчик, где стояли несколько бутылок пива, и достал одну. Сделав короткий, но крепкий глоток, он поставил бутылку на стол, слегка фыркнув. — Если я сегодня не выпью, то в этом доме живых не останется. — с серьёзным выражением лица сказал он, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Эти двое, — он кивнул на близнецов, которые продолжали свои соревнования, — переполняют меня такой энергией, что меня скоро совсем в могилу загонят. Блиц едва сдержал усмешку, глядя на то, как Джо произносит эту фразу с такой решимостью, как будто это было важнейшее дело на свете. Его слова звучали забавно, но Блиц знал, что в этой семье — это не просто шутка. Действительно, атмосфера была настолько оживлённой, что без этого небольшого перерыва на пиво, похоже, всё могло бы выйти из-под контроля. Блиц, взяв рюмку, аккуратно протёр её тряпкой, стараясь не вызвать раздражение у Джо. Этим простым, но важным жестом он отдавал дань уважения не только гостеприимству хозяев, но и той расслабленной, почти семейной атмосфере, которая царила здесь. Джо, поднеся бутылку к губам и снова сделав глоток, слегка покачал головой и, оглядев близнецов, которые шумно спорили и состязались, добавил: — Тебе, повезло, что твоя дочь уже взрослая. За ней не нужно постоянно следить, как это приходится делать мне с этими двумя. — Он указал на Оскара и Оливера, которые, несмотря на их споры, явно наслаждались процессом. — С ними, честно говоря, как с детьми, на которых всегда нужно глаз да глаз. Блиц улыбнулся, услышав слова Джо, и немного покачал головой. Его взгляд, чуть задумчивый, был полон тёплой грусти. — Луна сейчас просто неуловима. — сказал он, с лёгким вздохом. — Почти каждые выходные пропадает с друзьями, и, честно говоря, мне её немного не хватает. Но я рад, что она поборола социофобию и наконец-то нашла тех, с кем чувствует себя комфортно. Это, наверное, одно из самых больших моих достижений — видеть, как она становится более открытой и уверенной. Джо улыбнулся, услышав слова Блица. Он не сказал ничего, но его взгляд наполнился теплотой и уважением. Он хорошо помнил, как впервые встретил Луну — застенчивую, замкнутую девочку, которая в первый же день знакомства практически не произнесла ни слова. Казалось, её мир был слишком закрытым для всего, что происходило вокруг. Но с каждым новым приездом Джо замечал, как она меняется, становится всё более открытой, общительной и уверенной в себе. И хотя Луна, вероятно, не осознавала, насколько большие шаги она делала в своей жизни, Джо знал одно: в этом была не только её собственная заслуга, но и заслуга Блица. Он знал, как тяжело быть родителем в такой ситуации, когда ты не можешь полностью контролировать путь своего ребёнка. А с учётом того, что Блиц ее удочерил в довольно взрослом возрасте так вообще делало ситуацию безвыходной сразу. Джо, вспоминая прошлые годы, не мог не улыбнуться, когда думал о том, как Луна не признавала в Блице отца. Он помнил, как между ними стояла преграда, которую не удавалось разрушить ни ласковые слова, ни попытки установить контакт. Луна, несмотря на свою замкнутость, интуитивно чувствовала дистанцию и была настроена не впускать в свой мир никого, тем более того, кого считала чужим. Но Блиц, несмотря на её молчаливое сопротивление, не сдавался. Он терпеливо и настойчиво пытался понять её, не навязываться, но и не отступать. Он нашёл ключи к её сердцу не в словах, а в поступках, в том, как заботился о её чувствах, в том, как защищал её, когда она этого нуждалась. Блиц не просто был рядом, он становился её поддержкой в тех моментах, когда мир казался неприветливым. И вот, спустя время, Луна начала менять своё отношение. Она перестала отвергать его, научилась доверять и даже искать у него советы. Джо видел, как это постепенно происходило, и, хотя Луна не всегда показывала свою признательность, он знал, что Блиц заслужил её уважение. И хотя для самого Блица путь был непростым, он добился того, о чём долго мечтал — Луна наконец начала воспринимать его как своего отца, а не как незнакомца. Джо сделал паузу, опустив пивную бутылку и внимательнее взглянув на Блица. Он задумался, как бы аккуратно задать свой вопрос. В конце концов, он не стал тянуть и прямо спросил: — А какие у тебя отношения с дочерью Столаса? Блиц удивлённо приподнял брови. Он не ожидал такого вопроса от Джо, поэтому незамедлительно спросил. — Откуда ты узнал, что у Столаса есть дочь? Джо спокойно отпил ещё один глоток и отложил бутылку, вытирая ладонь о тряпку. — Салли мне рассказала. — ответил он, с улыбкой пожав плечами. — Я её спрашивал о чём-то одном, а она вдруг начала говорить про Столаса и его семью. Я не стал углубляться в подробности, не беспокойся. Блиц некоторое время молчал, переваривая услышанное. Салли вряд ли бы просто так рассказала бы такие вещи о семье Столаса, если бы сама не была в курсе. Значит, скорее всего, это сам Столас когда-то поделился с ней этой информацией, хотя бы в каких-то своих размышлениях или как-то по-другому. Взглянув на потолок, как бы пытаясь выбрать правильные слова, он не хотел вдаваться в подробности, но всё-таки решил немного поделиться. — С Октавией как такового общения у меня нет, — наконец произнёс он. — Мы пару раз виделись, но было очевидно, что она меня не воспринимает всерьез. Слишком много между нами различий, и она, наверное, не думает, что я могу быть ей интересен. Я для неё просто чужой. Джо молча слушал, немного хмурясь, но в его глазах скользнуло что-то вроде сочувствия. Он знал, как тяжело бывает, когда не находишь общего языка с теми, с кем, кажется, должна быть близость. Он, кажется, пытался разобраться, как устроены отношения в семье Блица и как все эти связи могут влиять на их повседневную жизнь. — А как насчет Столаса и Луны? — спросил он, не скрывая любопытства. Блиц коротко улыбнулся, отпив пива из только что открытой бутылки, прежде чем ответить. — Да, общение между ними тоже особым не назовёшь. — сказал он, немного потягивая напиток. — Они не то чтобы проводят много времени вместе, но Луна хорошо к нему относится. Не скажу, что это какая-то особенная близость, но по крайней мере она не против его присутствия. И это уже что-то. Джо задумчиво нахмурился, глядя на Блица. Его вопрос был скорее не обвинением, а попыткой разобраться в непростой ситуации. Он знал, как непросто бывает выстроить отношения, особенно если в них изначально не хватает доверия. — Почему тогда у тебя плохие отношения с Октавией? — повторил Джо, не отводя взгляда. Блиц тяжело вздохнул, проведя рукой по затилку. Этот вопрос был слишком личным, и даже самому себе он не мог дать однозначного ответа. — Та они не плохие. — наконец признался он, опуская взгляд. — Просто так получилось. Мы почти не общались. Пару раз виделись, но каждый раз было ощущение, что я для неё никто. И я не скажу, что виню её за это. Джо внимательно слушал, поднимая бутылку пива ко рту, но не торопясь с очередным глотком. — Но у тебя-то неприязни к ней нет, верно? Блиц покачал головой. — Конечно, нет. Она хорошая девочка. Сильная, умная... Я её, наверное, даже где-то уважаю за это. Просто не нашлось момента, чтобы мы могли нормально поговорить, знаешь? — Он замолчал на секунду, нахмурившись. — Я слишком много времени провёл, улаживая дела с Луной, да и Столас вечно маячил на горизонте. А Октавия... Она как-то осталась в стороне. Может, я сам виноват, что не сделал шаг вперёд. Джо долго молчал, переваривая услышанное. Он не был тем, кто торопится с советами, особенно когда речь заходила о семейных делах. Блиц невесело усмехнулся. —В её глазах я точно не отец. Скорее, какой-то придурок из жизни её отца. И всё же... я хотел бы это изменить. Блиц осёкся, понимая, что слишком далеко зашёл в своих рассуждениях. Его лицо исказилось нервной улыбкой, а руки начали машинально теребить ткань спортивного костюма. — Ну, то есть… — он махнул рукой, будто отгоняя сказанные ранее слова. — Я хотел бы, если бы мы со Столасом были… ну, ты понимаешь… парой или вроде того. А так… — Блиц натянуто засмеялся, стараясь придать своему голосу лёгкости. — Мы же не пара! Так что и переживать мне вообще не о чем! Джо поднял брови, но не спешил перебивать. Он сделал ещё один глоток пива, явно наслаждаясь моментом, когда Блиц сам себя загоняет в угол. — Просто сказал вслух, — продолжал оправдываться Блиц, размахивая руками. — А на самом деле ничего такого! Это просто мысли, ну, случайные. Знаешь, как бывает? Болтаешь, а потом осознаёшь, что звучишь как идиот. Так вот, это один из тех случаев! Джо молча смотрел на него, выражение его лица было слишком спокойным, чтобы это не казалось подозрительным. Блиц почувствовал, как его охватывает легкая паника. — Ну что ты так смотришь? — резко бросил он, прищурившись. — Нечего тут выискивать! Джо хмыкнул и чуть наклонился вперёд, упираясь локтями в стол. — Я и не выискиваю, — протянул он медленно, но в его голосе явно проскальзывал скрытый интерес. — Просто слушаю. Блиц поморщился, понимая, что слишком старательно оправдывался, и это сыграло против него. Он сделал вид, что внезапно увлёкся протиранием рюмок, забрал одну из полки и начал судорожно тереть её тряпкой, стараясь не встречаться с Джо взглядом. — Все с тобой понятно, Блиц. Блиц застыл, его хвост нервно дёрнулся, а в глазах зажглось подозрение. Он медленно повернулся к Джо, прищурившись так, словно тот только что обвинил его в величайшем преступлении. — Что значит «всё понятно»? — с вызовом спросил он, чуть приподняв бровь. Джо усмехнулся и не спеша поставил бутылку пива на стол. Его спокойствие лишь больше раздражало Блица. — Значит ровно то, что сказал. — ответил он, облокачиваясь на стол и лениво поднимая взгляд на Блица. — Вижу, как ты тут изворачиваешься, чтобы не сказать прямо. Блиц бросил тряпку на стол, скрестив руки на груди. — Не знаю, чего ты там напридумывал себе, но меня это не касается. — А, ну да, не касается.. ъ. — многозначительно кивнул Джо, взяв новую рюмку и протирая её с таким усердием, будто это была его главная миссия в жизни. — Просто, видать, поэтому ты и завёлся. — Я не завёлся! — огрызнулся Блиц, едва сдерживая порыв скинуть всё со стола. — Конечно, нет, — кивнул Джо с такой же невозмутимостью, что подливало масла в огонь. — Ты абсолютно спокоен, как и всегда, когда речь заходит о твоём принце. — Это вообще не связано! — Блиц почувствовал, как его лицо начинает гореть, но сделал вид, что просто разозлился. — Я просто… не люблю, когда мне лезут в голову. Джо хмыкнул, наконец подняв взгляд на Блица. — Знаешь, парень... — сказал он, с лёгкой усмешкой вертя в руках рюмку. — ....я ведь не лезу. Ты сам всё рассказываешь, даже не замечая. Блиц нахмурился, осознав, что в этом, возможно, была доля правды. — И что ты там, по-твоему, понял? — спросил он с напускным равнодушием, хотя его голос выдавал тревогу. Джо поставил рюмку на стол, скрестив руки. — Да ничего особенного. — ответил он с лёгкой усмешкой. — Просто вижу, что когда ты не думаешь обо всем всерьёз, ты более честен. По крайней мере сам с собой. Блиц замер. На мгновение он растерялся, не зная, что ответить, но затем только фыркнул, пытаясь сохранить своё привычное вызывающее выражение. — Ха, я всегда честен. — пробормотал он, хватая тряпку и возвращаясь к рюмкам. — И ничего я не скрываю. Джо лишь хмыкнул и продолжил заниматься своими делами, оставив Блица с его мыслями, которые теперь жужжали в голове как рой сердитых пчёл. Слова Джо, как назойливый сверчок, засели в голове Блица, не давая ему покоя. Они крутились там, то всплывая в памяти, то вновь исчезая, словно играя с его терпением. Он попытался сосредоточиться на том, чтобы дочистить рюмки, но едва ли мог удержать тряпку в руках — мысли возвращались к тому, что сказал Джо. Однако внезапный звонок сообщения разорвал цепь его раздумий. Блиц вздрогнул, быстро достал телефон из кармана и разблокировал экран. На экране высветилось сообщение от Столаса. Немного насторожившись, он открыл его и увидел фотографию, которую тот отправил. На снимке были изображены Луна и Октавия. Они сидели в каком-то уютном кафе, с напитками перед собой. Луна держала в руках стакан с чем-то ярким, скорее всего, какой-нибудь ягодный коктейль, а Октавия пила из маленькой чашки, вероятно, чай или кофе. На лицах обеих девушек играли лёгкие улыбки, хоть и с разным оттенком настроения: Луна выглядела непринуждённо, а Октавия казалась более сдержанной, но всё же довольной. Блиц почувствовал, как на губах невольно появилась тёплая улыбка. Он не ожидал увидеть такое — его дочь и дочь Столаса вместе. Под фотографией Столас оставил короткое сообщение: "Это мне Вия отправила. Они с Луной случайно встретились сегодня. Я подумал, тебе будет приятно это увидеть." Блиц уставился на экран, чувствуя странное смешение эмоций. Внутри будто кто-то включил небольшой, но уютный костёр. Конечно, он рад был увидеть Луну, такую расслабленную и счастливую. Но был ещё и другой, более глубокий слой — факт, что Столас подумал о нём и решил поделиться этим моментом. Смотря на фотографию, он ощутил, как где-то глубоко внутри затухает его раздражение на принца. Вместо него нарастала тёплая благодарность. ******************************************************************************************************** Зайдя в летнюю кухню, Блиц сразу заметил Столаса, стоявшего у плиты. Принц, одетый в чистый передник, был погружён в процесс: сосредоточенно переворачивал пирожки, следя, чтобы они прожарились равномерно. Увидев Блица краем глаза, Столас ничего не сказал, лишь слегка выпрямился, словно внутренне собрался. Блиц молча подошёл ближе, остановился у стола и облокотился на него, скрестив руки. Тишина повисла в воздухе, нарушаемая только шипением масла на сковороде. Столас продолжал заниматься своим делом, но Блиц чувствовал, что тот знает о его присутствии и просто ждёт, когда тот заговорит. Наконец, Блиц решил нарушить молчание. — Значит.... — начал он, словно невзначай, но взгляд его был пристальным. — Девочки случайно встретились? Столас слегка вздрогнул, затем повернулся, встретившись с глазами Блица. На лице принца появилась теплая улыбка, хотя в ней мелькала нотка смущения. — Да. — спокойно ответил он. — Вия сейчас на кольце Чревоугодия. Была в кафе и случайно ее увидела Луна. Вот и решили попить кофе. Блиц хмыкнул, слегка усмехнувшись. — Признаться, не ожидал, что они там встретятся. — заметил он, поднимая бровь. — Да и в целом не ожидал, что они общаются. Столас мягко улыбнулся, вернув взгляд к пирожкам. — Ну они нашли общий язык.....Когда мы были в мире людей. — пояснил он, переворачивая пирожок. — После этого инцидента Вия меня часто спрашивала за Луну. Она была удивлена тем, что это твоя дочь. Блиц почувствовал, как его сердце на мгновение дрогнуло. Он быстро отвёл взгляд, стараясь не показать, что слова Столаса задели его за живое. — Да уж. — пробормотал он, пытаясь скрыть внутренний трепет. — Надеюсь, Луни ей хотя бы не нагрубила. — Что ты, — ответил Столас с лёгким смехом. — Наоборот, Луна была удивительно вежлива. Кажется, Вие даже понравилось общение с ней. Между ними вновь повисло короткое молчание, наполненное удивительным теплом. Блиц краем глаза посмотрел на Столаса, ловя себя на мысли, что видеть его в такой простой и домашней обстановке было даже приятно. Бес, молча наблюдая за Столасом, который сосредоточенно выкладывал пирожки на тарелку, решил задать вопрос, что уже некоторое время крутился у него в голове. — А где Лин и девочки? Столас, не отвлекаясь от жарки, ответил спокойно: — Лин позвонила какая-то женщина... кажется, её звали Сара. Они втроём вышли поговорить. Блиц удивлённо поднял брови. — Сара? — переспросил он, будто проверяя, правильно ли услышал. — Ааааа....Это сестра Лин. Столас на мгновение остановился, его глаза с интересом посмотрели на Блица. — У Лин есть сестра? Блиц усмехнулся, сцепив руки на груди. — Да, старшая. Она та ещё строгая дамочка, всегда с каким-то своим мнением, которое ну очень важно донести до всех. — с ухмылкой пояснил он. — Я с ней встречался пару раз. У них с Лин отношения то горячие, то ледяные, но всё равно видно, что они друг за друга горой. Это у них, как ты мог заметить, семейное. Столас задумчиво кивнул, снова возвращаясь к своей работе, а Блиц ненадолго замолчал. Наконец, между ними завязался разговор, который, казалось, был долгожданным. Но несмотря на то, что они вроде бы уже вернулись к нормальному общению, Блиц не мог не заметить, как Столас всё ещё сдерживает себя, словно избегая открыто говорить о том, что действительно у него на душе. Блиц наблюдал за ним, заметив, как принц несколько раз нервно поглядывал в сторону, а когда его взгляд всё же встречался с Блицем, он тут же быстро его отворачивал. Блиц стоял немного в стороне, молча наблюдая за принцем. Вскоре он не выдержал и, подошёл ближе, облокотившись о стол. — Ты обижаешься на меня? — его голос был спокойным, но в нём чувствовалась лёгкая тревога. Столас резко отошел от плиты, его шаги становились всё более отчужденными, когда он направился к шкафу с посудой. Тон его голоса был холодным, как лёд, будто он сам пытался уговорить себя в том, что всё в порядке. — Мне не на что обижаться. — сказал он, не оглядываясь, его руки начали вытаскивать из шкафа тарелки, словно его действия должны были прикрыть собственные чувства. Блиц не мог больше стоять в стороне, наблюдая, как Столас сдерживает себя. Этот жесткий, холодный барьер, который принц выстраивал вокруг себя, окончательно выводил его из себя. Он знал, что Столас не откроется так просто, но это молчание и игнорирование он не мог больше терпеть. С яростью и решимостью Блиц подошёл к Столасу, выхватил у него тарелки, не давая шанса сделать что-то еще, и поставил их на ближайшую полку. Затем, схватив принца за талию, резко поднял его на руки, как ребёнка, и закинул на плечо. — Ты что, с ума сошел? — прокричал Столас, пытаясь вырваться из его объятий. Его глаза вспыхнули гневом, а лицо приобрело ярко выраженную злость. — Что ты делаешь?! Блиц не обращал внимания на его возмущение. Он знал, что Столас сейчас просто не может воспринимать всё это спокойно. Этот гнев был естественным, и Блиц был готов выдержать его. Столас продолжал кричать, его возмущение только возрастало с каждой секундой, когда он не мог понять, что происходит. Он был зол на себя, на Блица, на всю эту ситуацию, которая стала настолько запутанной. Но Блиц не слушал. Он все ещё крепко держал принца, несмотря на его ярость. Блиц чувствовал, как его сердце начинает колотиться быстрее, когда они почти дошли до летнего душа. Столас по-прежнему пытался освободиться, но Блиц не отпускал его. Когда они добрались до летнего душа, Блиц с трудом поставил Столаса на землю, не отпуская его. Столас сразу же попытался отойти, но Блиц удерживал его за плечи, заставляя остаться рядом. Принц был готов снова возмутиться, но на его лице была заметна усталость, как будто все силы ушли в эту борьбу. Блиц мог видеть, как его взгляд сменяется, становясь менее жестким. Он сжался, как будто всё это время сдерживал бурю внутри себя. — Что ты хочешь от меня? — спросил Столас, его голос был теперь тихим, но полным отчаяния и сомнений. Блиц продолжал держать Столаса за плечи, его пальцы крепко впивались в ткань, а взгляд был таким напряжённым, что казалось, он мог бы буквально прожечь принца своим гневом и желанием. Он не знал, что делать с этой бурей эмоций внутри себя. Столас казался таким хрупким, стоя перед ним, а Блиц, как будто разрывался между желанием поцеловать его и придушить. — Ты со вчерашнего вечера смотришь на меня так, будто я твой враг. Игнорируешь меня, грубишь, а когда я пытаюсь начать разговор ты просто отворачиваешься и уходишь. Я хочу знать почему? Столас замер, не ожидая такого прямого вопроса. Он начал медленно отводить взгляд, но Блиц не позволил ему уйти. — Это из-за шутки Джеффа, да? Это всё связано с этим? Столас, казалось, замер на месте. Он несколько секунд молчал, словно борясь с собой. Наконец, он вздохнул, опустив взгляд на землю, и тихо сказал: — Да. Это всё из-за этого. Блиц отпустил принца за плечи, его руки опустились, словно освободив от тяжести, которую он не осознавал до конца. Он посмотрел на Столаса, его взгляд был полон неуверенности и вины. Это было то ощущение, когда, по сути, ты понимаешь, что невольно причинил боль тому, кто тебе дорог, и теперь не знаешь, как исправить свои ошибки. В его глазах читалась борьба — между гордостью, которая не позволяла бы признать свою вину, и желанием искупить это, сделать шаг навстречу, даже если сам он не знал, как. Он словно растерял все свои привычные слова, что бы ни сказал, всё звучало недостаточно. Винить себя было легче, чем разобраться в чувствах, которые его переполняли. Он молчал, не знал, как действовать дальше. Он почувствовал, как изнутри тянет сожаление — не за саму шутку, которую даже не он сказал, а за то, что не решился поговорить с ним об этом сразу. И это чувство стало как ледяной ком в груди, с которым так сложно справиться, даже если ты пытаешься найти решение. Столас вздохнул, его голос стал мягким, но с оттенком усталости. Он не хотел продолжать эту бесконечную цепочку недосказанности, поэтому решил все сделать сам. — Не переживай, Блиц. — начал он, его взгляд отрывался от Блица, он смотрел в сторону, словно пытаясь уйти от тяжести этого разговора. — Твои отношения — это твое дело. Я не буду в это лезть. Я….... не хочу вникать в такие вещи, тем более когда речь идет о таких личных вопросах. Ты не обязан передо мной отчитываться. Столас замолчал, и его взгляд стал более задумчивым, будто он пытался уладить не только свою реакцию, но и смириться с тем, что ему пришлось сказать эти слова. Он хотел сказать другое, но принятия того факта, что Блиц действительно ничего ему не должен плотно засел в голове принца, и ему пришлось переступить через себя. Он хотел бы, чтобы все это просто прошло, чтобы не было недоразумений, чтобы Блиц не переживал, не задавал лишних вопросов. Однако в его словах сквозила не только усталость, но и неосознанное разочарование. Блиц, почувствовав, что разговор снова заходит в тупик, не выдержал и, с легким усмешкой, хлопнул Столаса по плечу. Это было не жесткое движение, а скорее дружеский жест, но он был точно нацелен на то, чтобы сбить напряжение и вернуть разговор в более легкое русло. — Рад, что ты это осознаешь, — сказал он, беззаботно улыбаясь, как если бы ничего важного не произошло. — А то я уж подумал, что ты собираешь мне тут целую лекцию читать на счет верности и прочего. Словно на миг отступив от всех своих переживаний, Блиц позволил себе вернуться к привычному способу общения, хотя в его голосе все еще звучало никакое напряжение. Столас некоторое время стоял в замешательстве, не зная, как именно отреагировать на такой резкий поворот ситуации. Его взгляд стал немного растерянным, как будто он пытался понять, с чего вдруг Блиц выбрал такой подход. Но не увидев в лице Блица хотя бы частички сожаления или того, что тот мог бы хоть немного серьезно отнестись к его беспокойству, Столаса накрыла волна злости. Он чувствовал, как его терпение иссякает, как его нервы натягиваются, как струны на арфе, готовые сорваться. Не дождавшись ответа, принц резко схватил Блица за рог, держа его крепко, и без всякого предупреждения потащил его в сторону летнего душа. Блиц не успел понять, как все это произошло — он почувствовал, как его тело поддалось неожиданной силе, и прежде чем осознать, что происходит, оказался в руках Столаса. Его попытки вырваться были бесполезны: хватка принца была слишком сильной, и даже с его ловкостью Блиц не мог освободиться. Столас не терял времени. Словно на автопилоте, он щёлкнул пальцами, и в мгновение ока холодный поток обрушился на Блица, окутывая его с головы до ног ледяной водой. Блиц вздрогнул, когда холодная жидкость проникла под его одежду, заставляя каждую клеточку тела сжаться от шока. — Вот, может хоть так вернёшься в реальность! — сказал Столас сдавленным голосом, глядя на Блица, как тот, взмокший и ошарашенный, стоял под ледяным душем. — Я значит переступаю через себя, иду на компромисс, стараюсь сгладить ситуацию, а тебе смешно?!!! Каждое слово Столаса было пропитано болью, гневом и разочарованием. Он не знал, как еще донести до Блица, насколько его поведение задевает его, насколько оно заставляет Столаса чувствовать себя изолированным и одиноким. Блиц, дрожа от холода и с трудом сосредотачиваясь на словах, не смог удержаться от возмущения. Его голос, хотя и звучал немного приглушённо из-за холода, всё равно был полон раздражения: — Блять, Столас! Ты сам сказал, что мои любовные похождения — это не твое дело! Так какого хуя ты тогда злишься? Если это тебя не касается, то какого черта ты опять так реагируешь?! Столас, не давая Блицу продолжить, вновь щёлкнул пальцами, заставив холодный поток снова покрыть его тело, а глаза принца стали жесткими, как никогда прежде. Нервы, казалось, сдали, и Столас не мог больше сдерживаться. Он даже не пытался скрыть свою ярость, которую держал в себе так долго.Столас, сжав зубы, взглянул на Блица, его голос звучал слабо сдержанно, но полон ярости. — Черт с этими похождениями, Блиц! — сказал он, его слова как нож, точные и резкие. — Это не то, что меня беспокоит. Это всё ерунда. Меня злит другое! Ты никогда не относишься серьёзно ко всему, что я переживаю! Ты постоянно всё превращаешь в шутку, не позволяешь себе хоть раз понять, что я тоже могу чувствовать боль и переживания. Ты все воспринимаешь как игру, как если бы мои слова и чувства были не важны! Ты думаешь, я просто так злюсь? Ты думаешь, что это всё тоже шутка? Блиц пытался вырваться, его тело судорожно дернулось, когда он почувствовал, как магия принца сковала его движения. Холодная вода, как ледяные иглы, безжалостно обрушивалась на его тело, заставляя его вздрогнуть от холода и ярости. Он снова пытался сделать шаг, но не мог. Столас держал его, будто прочной цепью, и вода не прекращала литься, как будто она была единственным способом для принца выразить свою злость. — Столас, отпусти меня! — крикнул Блиц, но его слова не имели никакой силы, как будто ледяной поток воды сковывал не только его тело, но и его голос. Но Столас не отпускал его, не смягчал своей хватки. Он стоял перед ним, весь напряжённый, как натянутая струна. В его глазах не было привычной лёгкости, не было иронии или шуток, только яростное раздражение, скрывающее глубокие переживания. Блиц, понимая, что его слушать никто не собирается, решился на крайний шаг. Схватив Столаса за руку, он резко потянул его к себе, поваливая на мокрый пол. Вода продолжала хлестать из душа, окутывая обоих, но теперь оба оказались на полу, скользящем и холодном. Столас, сражённый неожиданным движением, оказался беспомощным, его взгляд был полон удивления и мгновенного раздражения. Однако прежде чем Блиц успел подняться, Столас одним решительным жестом пальцев остановил поток воды. Тишина повисла в воздухе, как будто мир замер на мгновение, оставив их вдвоем на мокром полу. Столас, тяжело дыша, смотрел на Блица. В его глазах играла смесь гнева и усталости, а его губы подёргивались от скрытого разочарования. Блиц же, уже не пряча своей вины, смотрел на него с неподдельным беспокойством, осознавая, что на этот раз он зашёл слишком далеко. — Ну что, ты доволен? — прошептал Столас, поднимаясь с пола, но не отрывая взгляда от Блица. В его голосе звучала резкая боль, даже если он старался скрыть её. Блиц, заметив, как Столас всё ещё стоит, мокрый и раздражённый, не смог удержаться от улыбки. Он не мог не подметить, как комично выглядел принц в этот момент — яростный, растерянный и всё-таки такой же великолепный. Но он знал, что смеяться сейчас — это уже рыть самому себе могилу, особенно после того, как перешёл все границы. — А ты? Успокоился? — с лёгким сарказмом спросил Блиц, не скрывая своей улыбки. Он не мог не почувствовать странного облегчения, наблюдая, как Столас смотрит на него, вся его раздражённость теперь ещё более явная на мокром лице. Столас молчал несколько секунд, его глаза сузились, и в них вспыхнуло настоящее возмущение. — Если ты не прекратишь улыбаться, я тебя задушу шлангом, — сказал он, его тон был так серьёзен, что Блиц ощутил лёгкое беспокойство. Но несмотря на угрозу, Блиц не мог остановиться. Его улыбка становилась всё шире, и он чуть покачал головой, как бы извиняясь за своё поведение, но не переставая наслаждаться моментом. Столас, увидев искренность в глазах Блица, глубоко вздохнул и сжал зубы. Он всё ещё был раздражён, но поведение беса заставило его немного расслабиться. Его плечи чуть опустились, а взгляд стал менее резким. — Ладно, не злись. Прости...— произнёс Блиц, его улыбка уже слегка угасала, оставляя место для настоящего извинения. Он коснулся холодной щеки Столаса, с гораздо меньшей уверенности, но с искренним сожалением в голосе. Столас молчал, но взгляд его смягчился. Он, видимо, понимал, что Блиц не имел плохих намерений. После короткой паузы Столас только кивнул, смотря прямо ему в глаза, не зная, что сказать, но чувствуя, как напряжение постепенно уходит. — Когда ты начнёшь относиться ко мне серьезно? Блиц, немного застыв от вопроса, задумался. Он не ожидал такого прямого обращения. Столас выглядел искренне обеспокоенным, и это заставило Блица на мгновение остановиться. Он смотрел в глаза принца, пытаясь понять, что тот действительно хочет услышать. — Когда ты перестанешь так забавно злиться. — ответил Блиц с лёгкой улыбкой, но в голосе уже чувствовалась лёгкая серьезность. Столас закатил глаза, его лицо вновь приобрело черты раздражения. Он оторвался от взгляда Блица, отвернувшись, словно желая скрыться от всего, что происходило. Блиц, заметив, что принц начинает дрожать, понял, им пора заканчивать из "водные процедуры". Он увидел, как плечи Столаса сжимаются, и даже в этом состоянии принц не мог полностью скрыть свою уязвимость. Блиц тихо вздохнул и, не раздумывая, встал с мокрого пола и протянул руку принцу. Столас слегка настороженно посмотрел на руку Блица, но, увидев искренность в его взгляде, всё-таки протянул свою и, с небольшой помощью, поднялся. Он стоял немного нерешительно, словно не знал, как дальше реагировать на ситуацию. Блиц, заметив его замешательство, аккуратно убрал руку, но не отошёл далеко. Он всё ещё ощущал этот непривычный холод между ними, как невидимую преграду, которую надо преодолеть. С трудом сдерживая улыбку, он тихо сказал: — Ты знаешь, что я ко всему отношусь серьезно, а мои шутки — это защитный рефлекс. — сказал Блиц, пытаясь нарушить молчание и на этот раз, кажется, искренне, не пряча за улыбкой или насмешкой ни одного слова. Столас, не сразу отвечая, снова взглянул на Блица, его глаза всё ещё были полны напряжения, но в его взгляде теперь было что-то более уязвимое. Он чуть прищурил глаза, будто пытаясь понять, насколько искренни слова Блица. — А от чего ты защищаешься когда ты со мной? Блиц замер на мгновение, чуть смущённый этим вопросом. Он почесал затылок, словно пытаясь найти правильные слова. Столас, стоящий перед ним, выглядел серьёзным, его взгляд не был исполнен гнева, но в нём была тень непонимания, будто он искал ответы, которые никак не мог найти. "От того, что не хочу быть уязвимым". Эта мысль возникла так быстро, что Блиц едва успел ее уловить. Он ощущал, как она проскользнула в его сознание, но не решался произнести вслух. Он понимал, что если скажет это, то откроет перед Столасом что-то, что не готов был показать. Ему не хотелось демонстрировать свою слабость, особенно перед тем, кто был ее причиной. Он отвёл взгляд, пытаясь скрыть это внутреннее замешательство. "Не хочу быть уязвимым..." — снова промелькнула мысль, но Блиц подавил её, поднимая глаза к принцу и решив, что пока он не готов к таким откровениям.