Flash Back часть 2

— Блиц, — кратко ответил он, осторожно пожимая руку Лиама. Коснувшись руки демона, Блиц не мог не заметить, насколько она была тёплой. Это ощущение удивило его — рука Лиама была мягкой, с нежной кожей, а пальцы аккуратными, почти хрупкими. В этом жесте не было ни грубости, ни признаков тяжёлой работы. Всё говорило о том, что этот демон не знаком с физическим трудом, скорее, его жизнь была связана с чем-то утонченным, возможно, искусством или какой-то иной деятельностью, требующей внимания к мелочам и тщательности. Блиц, ещё немного смущённый от неожиданного контакта, попытался избавиться от этого ощущения, но оно продолжало преследовать его. Лиам, казалось, не замечал его внутреннего смущения и продолжал смотреть на беса, его выражение лица не менялось. Блиц же не мог не задать себе вопрос, что за игра скрывается за этой улыбкой. — Вы правы, это моя картина. — ответил Лиам, мягко отпуская руку Блица. — Я художник, и мне всегда интересно мнение о моих творениях. Его голос был ровным и спокойным, как будто он сам был частью этой картины, поглощённый своим искусством, в котором видел нечто большее, чем просто краски на холсте. Блиц, всё ещё немного ошарашенный, посмотрел на картину вновь. Он не мог полностью понять, что именно в ней так его тревожило, но теперь, когда он знал, что её создатель стоял рядом, взгляд на неё становился совсем другим. Блиц снова перевёл взгляд на Лиама, и теперь он не мог не заметить, как этот демон, казалось, был одновременно воплощением красоты и опасности. Лиам был стройным и высоким, его фигура была грациозной и почти эфемерной, как у существа, вышедшего из сказок. Он выглядел как нечто древнее и в то же время совершенно живое, как если бы был создан самой природой, сочетая в себе черты как утончённой сирены, так и опасной фурии. Его лицо было почти женственным, но с четкими мужскими чертами, как будто природа играла с ним, создавая идеал красоты, который мог бы одновременно очаровывать и пугает. Лицо Лиама было гладким, с высокими скулами, чётко очерченными линиями, которые придавали ему королевское, почти божественное выражение. Его губы были тонкими, но выразительными, и всегда казались чуть приоткрытыми, как если бы он был в моменте глубоких раздумий или намеренно скрывал что-то важное. Но его глаза — они были его самой завораживающей чертой. Чистые, как вода в глубоком озере, их светлый голубой оттенок резко контрастировал с темными ресницами, словно подсвечивал внутренний огонь, скрытый внутри. В его взгляде было что-то древнее, проницательное, как если бы он мог читать мысли каждого, кто находился в его поле зрения. Казалось, что даже взглянув в его глаза, можно было попасть в магическое измерение, где на грани фантазии и реальности не существовало никаких барьеров. Тёмные волосы Лиама были мягкими и шелковистыми, длиной до плеч, и они слегка колыхались при движении, будто живые, словно волосы этой сущности были частью его самого, источником его силы. Их цвет был глубоко чёрным, почти синим, и этот контраст с его светлой кожей придавал ему еще большую мистичность. Его кожа была безупречно гладкой и фарфоровой, с лёгким голубым оттенком, как у демонов, которые проживают на круге зависти Левиафана. На его шее и руках были видны лёгкие, почти неуловимые чешуйки. Когда Лиам улыбался, его улыбка была одновременно игривой и зловещей, как если бы он знал, что именно в этом сочетании красоты и опасности кроется его истинная мощь. Все его движения были плавными, почти невесомыми, как у существа, пришедшего из воды, и каждый шаг напоминал танец — таинственный и завораживающий. Всё в нём говорило о том, что он был не просто красивым, но и опасным. Существом, которое могло не только пленить взгляд, но и по-настоящему затянуть в свой мир, мир, где игривость и темные силы могли быть неразделимы. Блиц понял — Лиам был потомком Левиафана, возможно, не чистокровным, но черты этих морских демонов в нём были очевидны. Даже его манеры и язык тела напоминали Блицу обычаи тех, кто приходит из самых глубин океана, существ с холодной мудростью и силой, которая может разрушить всё на своём пути, если того пожелает. — Вы не из семьи Гоэтии. — сказал Блиц, не сомневаясь, и было понятно, что это не был вопрос. — Вы приближенный к Левиафану. Лиам, услышав это, засмеялся — его смех был лёгким, почти музыкальным. — Верно. И как вы это поняли? По моей внешности? — спросил Лиам, игриво приподняв одну бровь. В его голосе звучала легкая насмешка, словно он ожидал, что Блиц ответит именно так, как обычно отвечали другие. Блиц замедлил дыхание, некоторое время обдумывая, что сказать. Он был готов ответить «Да», ведь на самом деле внешний вид Лиама действительно подсказывал о его происхождении. Однако он почувствовал некий прилив удовлетворения, когда услышал комплимент. Лиам назвал его внимательным, и это принесло определенное удовольствие. Не решившись просто согласиться с очевидным, Блиц всё же ответил с легким намеком на уверенность: — Я понял это не по вашей внешности. Хотя, конечно, она тоже говорит о многом. — он сделал паузу, немного улыбнувшись. — Я понял это по картине. Лиам слегка наклонил голову, его любопытный взгляд сразу стал более настороженным. — По картине? — спросил он, его голос стал более серьёзным, но всё ещё сохранял игривое очарование. Блиц, чувствуя, как взгляд Лиама концентрируется на его словах, продолжил с уверенностью: — Я заметил, что с помощью картин вы можете воздействовать на разум всех, кто на них смотрит. Сильное воздействие на восприятие, проникновение в сознание. Это свойственно демонам из круга Левиафана, тем, кто обладает мощью манипулировать не только своим окружением, но и теми, кто оказывается в их поле зрения. Лиам был поражен, но его выражение оставалось таким же спокойным. Он посмотрел на картину, затем снова вернулся взглядом к Блицу. — Впечатляюще, — произнес он с легким покачиванием головы. — Действительно, это так. Но вы забыли одну деталь: картины — это не только способ воздействия, но и отражение… суть того, кто их создает. Лиам продолжал улыбаться, но теперь эта улыбка была иной — без того заостренного игривого напряжения, которое раньше заставляло Блица чувствовать себя немного некомфортно. Наоборот, теперь она стала мягкой, почти обнажающей некую искренность, заставляя Блица постепенно отпускать напряжение, которое он всё ещё держал в себе. И вот, в какой-то момент, Блиц поймал себя на мысли, что ему действительно нравится эта улыбка. Он сам удивился этому чувству — ведь всегда был на стороже, особенно рядом с верховными демонами. Но, кажется, Лиам был другим. Его спокойствие и уверенность действовали на Блица успокаивающе, не заставляя того ощущать угрозы или подозрения. «Почему бы и нет?» — подумал Блиц. Он почувствовал, как его напряжение уходит, и полностью отдался ситуации. — Прекрасная картина — прекрасный художник. — сказал он, улыбнувшись. Лиам слегка наклонил голову, услышав комплимент, и его улыбка стала ещё более яркой, почти ослепительной. Он явно оценил слова Блица, и на мгновение между ними повисла легкая тишина, наполненная небывалым согласием и пониманием. — Она же вам казалась странной? — спросил он, глядя на Блица с таким выражением, как будто знал ответ заранее. Блиц не стал скрывать своих мыслей. Он задумался на мгновение, а затем, не отрывая взгляда от собеседника, ответил с лёгким, почти неуловимым прикосновением флирта в голосе: — Казалась. Но вы сами сказали, что это может быть от того, что мне не хватает деталей. И это правда. Мне не хватало вас. Эти слова, сказанные с лёгким кокетством, оказались не столько признанием, сколько простым фактом. Лиам рассмеялся, но его смех был гораздо более мягким и менее зловещим, чем раньше. Это был смех, который звучал как признание. — Не хотите ли скрасить ожидание чашечкой чая или кофе? — его взгляд был задумчивым, но с намеком на легкость, как если бы он предугадывал ответ. Блиц, слегка ухмыльнувшись, пожал плечами и ответил: — Если вы составите мне компанию, то с гораздо большим удовольствием. Лиам рассмеялся, его смех был мягким и теплым, как уютный вечер. Он, словно ощущая комфорт от нового собеседника, сел на диван, где несколько минут назад сидел Блиц. Его движения были плавными, изящными, как у хищной кошки, готовой в любой момент прыгнуть. Он кивнул в сторону свободного места рядом с собой, сделав приглашение жестом. Блиц, не задумываясь, сразу согласился. Он подошел и, сев рядом с Лиамом, почувствовал, как воздух вокруг них стал чуть более уютным и......интимным. Блиц быстро заметил, как Лиам устроился на диване — будто это было его место, идеально подходящее для него. Подсознательно, он тоже устроился поудобнее, ощущая, как напряжение постепенно исчезает. ****************************************************************************************************** Между Блицом и Лиамом завязался долгий разговор, который тянулся как мягкая, неспешная река, не спеша уходя в неизведанные глубины. Их голоса звучали спокойно, но с каждым словом в них накапливалась необычная искрящаяся энергия, как будто все вокруг могло исчезнуть, но это мгновение осталось бы неприкосновенным. С каждым словом Блиц ощущал, как его нервное напряжение бесследно исчезает, заменяясь теплотой, которая распространялась по всему телу, особенно когда он чувствовал взгляд Лиама, его молчаливое присутствие, которое было одновременно и наблюдательным, и утешительным. Лиам говорил о своих картинах, но не так, как обычно говорят художники. Он не просто объяснял их значения или технику — он передавал эмоции, которые стояли за каждой линией, каждым мазком. Он умел так тонко и красочно описывать, как каждый образ мог проникнуть в душу, менять восприятие мира. Это было не просто искусство — это было целое переживание. Блиц слушал его, и с каждым моментом осознавал, как этот разговор меняет его. Он не чувствовал никакой тревоги, только легкость, которую давно не ощущал. Это было похоже на странное успокоение, как если бы он вернулся домой после долгого путешествия, или как если бы сам воздух в комнате наполнился таким миром и гармонией, что даже самые сложные мысли становились неважными. Порой их разговор замолкал, и в эти моменты, казалось, оба просто наслаждались тишиной, создавая тем самым ещё более глубокую связь. Лиам, как художник, улавливал каждый нюанс в словах Блица, в его реакциях, и из этого исходила особенная мягкость, которая не оставляла Блица равнодушным. Чем дольше они говорили, тем очевиднее становилось, что между ними существует невидимая, но крепкая связь. В их общении было что-то интимное, но не физическое, скорее душевное. С каждым взглядом, каждым словом, они словно шли по тонкому льду, который, несмотря на его хрупкость, был таким прочным и безопасным, что обе стороны не боялись сделать ещё один шаг навстречу друг другу. В какой-то момент разговора Блиц внезапно ощутил легкое прикосновение к своей руке, которая бездумно лежала на спинке дивана. Оно было настолько мягким, что сперва он подумал, будто ему показалось. Но когда прикосновение повторилось, он понял, что это не случайность. Его взгляд медленно скользнул вниз, и он увидел, как Лиам осторожно проводит пальцем по его ладони. Это было почти неуловимое движение, но в нем чувствовалась такая нежность, что у Блица внутри все напряглось и расслабилось одновременно. Пальцы Лиама были теплыми, их прикосновение едва ощутимым, но именно эта деликатность привлекала больше внимания, чем если бы он взял его руку целиком. В этом жесте не было настойчивости, лишь тонкое выражение интереса. Блиц почувствовал, как его дыхание на мгновение замерло. Этот жест был настолько интимным и неожиданным, что он не знал, как реагировать. Он краем глаза взглянул на Лиама, пытаясь понять, это случайность или намерение. Демон продолжал говорить, будто ничего особенного не происходило, но в его глазах была скрытая искорка, которая говорила гораздо больше, чем его слова. Это был вызов, тихое приглашение к чему-то большему, чем просто разговор. Блиц сглотнул, чувствуя, как в груди разливается странное тепло. Но, несмотря на смятение, он не отдернул руку, позволяя этому мягкому прикосновению продолжаться, будто проверяя, к чему это приведет. Лиам неожиданно замолчал, и вместо слов его глаза, глубокие, как морская бездна, обратились к Блицу. Улыбка демона была мягкой, почти завораживающей, и лишь усиливала тот странный трепет, который Блиц уже ощущал. Лиам продолжал нежно водить пальцем по его руке, будто проверяя границы дозволенного, но не нарушая их. Это прикосновение одновременно раздражало и притягивало, заставляя Блица чувствовать себя неуютно, но в то же время не желать, чтобы оно прекращалось. Когда Блиц поймал на себе взгляд Лиама, в котором читалась нескрываемая заинтересованность, он ощутил всплеск адреналина. Это было неожиданно......приятно. Сам не понимая, что на него нашло, он решил принять игру. Его пальцы, которые до этого были неподвижны, мягко ответили на прикосновения Лиама. Сначала он слегка согнул их, будто случайно коснувшись пальцев демона, а затем, поймав этот тонкий момент, позволил себе провести по его ладони. Лиам не убрал руки, напротив, его улыбка стала шире, глаза блеснули хитринкой. Это поощрение подстегнуло Блица, и он позволил себе немного больше. Его движения стали чуть смелее, хотя все еще оставались легкими и осторожными. Они словно танцевали — их пальцы пересекались, скользили друг мимо друга, то отступая, то вновь встречаясь. Это было неожиданно захватывающе, как будто обычный разговор трансформировался в молчаливую, но насыщенную игру. Взгляд Лиама не покидал Блица, а тот, несмотря на свои старания не выглядеть смущенным, чувствовал, как внутри все переворачивается. Ему не нравилось быть в положении, где кто-то так уверенно управляет ситуацией, но он не мог остановить себя. Лиам, не прерывая их молчаливого взаимодействия, плавно переместился ближе, его движения были столь естественными, что Блиц даже не успел осознать, как между ними сократилось расстояние. Он почувствовал, как вторая рука Лиама мягко легла на его плечо. Прикосновение было легким, едва ощутимым, но достаточно настойчивым, чтобы Блиц не мог его проигнорировать. Его плечо напряглось, но Лиам, казалось, этого ожидал. Его пальцы легко скользнули по ткани куртки, будто успокаивая это невольное напряжение. Всё, от движения Лиама до его взгляда, источало уверенность и нежную настойчивость. Блиц не мог понять, почему не отстраняется. Казалось бы, нужно отдернуться, что-то сказать, оборвать это странное, затянувшееся взаимодействие. Но он остался на месте, будто загипнотизированный. Его сердце билось быстрее, и он ощущал тепло, исходящее от руки демона. Лиам слегка наклонился, и их лица оказались почти на одном уровне. В его глазах, ярких, словно отражающие солнечный свет на водной глади, читался вопрос, но он не произнес ни слова. Атмосфера между ними становилась всё более насыщенной, как будто весь окружающий мир исчез, оставляя их двоих в этом мгновении. Блиц и сам не заметил, как оказался втянут в то, что произошло дальше. Рука Лиама, лежавшая на его плече, чуть сильнее надавила, приближая их друг к другу. Тот самый взгляд, который ранее вызывал у Блица беспокойство, теперь обладал почти гипнотической силой. Лиам склонился ближе, и их лица оказались на опасно близком расстоянии. Всё случилось так быстро, что Блиц даже не успел осознать момент перехода. Тепло дыхания Лиама коснулось его губ, прежде чем они соприкоснулись. Поцелуй был лёгким, почти мимолётным, но в то же время уверенным. Лиам знал, что делал, а вот Блиц… Он застыл на мгновение, его мозг отчаянно пытался найти объяснение тому, что только что произошло. Сердце бешено колотилось, а в груди разливалось странное чувство — смесь удивления, замешательства и, что самое поразительное, удовольствия. Блиц ощутил мягкость губ Лиама, их тепло, и на какую-то долю секунды позволил себе расслабиться. Когда Лиам слегка отстранился, его глаза сияли, словно ему было весело наблюдать за реакцией Блица, но он не успел даже улыбнуться, как почувствовал, как сильные руки Блица обвились вокруг его талии, притягивая его ближе. Их тела почти соприкоснулись, а воздух между ними наполнился напряжением, которое вот-вот грозило вылиться наружу. Блиц действовал без раздумий, почти инстинктивно. Его губы снова нашли губы Лиама, но на этот раз это был не лёгкий, экспериментальный поцелуй, а настоящий — настойчивый, жадный и уверенный. Он вложил в него всю ту энергию, которая только что бурлила внутри, и Лиам тут же откликнулся, отвечая с таким же пылом. Их дыхание смешивалось, губы то нежно сливались, то жадно исследовали друг друга. Лиам, сначала немного удивлённый таким порывом, быстро подстроился. Его руки переместились на плечи Блица, пальцы слегка впивались в кожу, словно он боялся потерять этот момент. Тепло от их близости окутывало обоих, а окружающий мир будто растворился. В какой-то момент Лиам слегка прикусил нижнюю губу Блица, словно поддразнивая, и тот в ответ лишь сильнее притянул его, заставляя прижаться ещё плотнее. Поцелуй становился всё более глубоким и чувственным. В нём смешались желание, азарт и что-то ещё, что пока не поддавалось определению. Их движения сливались в единый ритм, и ни один из них не хотел разрывать эту связь. Блиц чувствовал мягкость губ Лиама, их вкус, а лёгкий аромат, исходящий от демона, опьянял его ещё больше. От него исходил сладкий, чуть тягучий аромат карамели, который окутывал Блица, словно невидимое облако, и только усиливал его головокружительное ощущение близости. Каждый раз, когда их губы соприкасались, этот аромат становился всё более ощутимым, будто Лиам отдавал ему не только себя, но и эту сладкую, притягательную сущность. Блиц ощущал её на языке, вдыхал каждой клеткой, позволяя ей проникать в сознание и заполнять каждый уголок мыслей. "Столас ненавидит карамель." Мысль возникла внезапно, словно молния, прорезавшая ясное небо. Блиц едва успел осознать её, но она уже захватила его разум, вытеснив всё остальное. Сладкий запах, исходивший от Лиама, теперь казался удушающим, и его тепло, ещё мгновение назад приятное, вдруг стало обжигающим. Резкий порыв эмоций заставил Блица оттолкнуть демона, словно тот был источником опасности, от которой следовало избавиться. Лиам удивлённо замер, его руки повисли в воздухе, а взгляд был полон лёгкого недоумения. Однако он быстро оправился, на его губах снова появилась та же хитрая, спокойная улыбка, как будто он воспринимал происходящее как забавное недоразумение, а не внезапное завершение столь приятного момента. Блиц, напротив, не мог прийти в себя. Его дыхание стало частым, а сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Он бросил быстрый взгляд на дверь, за которой пол часа назад скрылся Столас, и нервно потёр шею, пытаясь успокоить себя. "Что я только что сделал?!" — мысль эта била в голову, как молот, не оставляя пространства для другого. Он едва мог удержать себя от того, чтобы не сорваться в бегство, осознавая, что в этот момент оказался в положении, из которого выбраться с достоинством было практически невозможно. — Что с тобой? — голос Лиама прозвучал мягко, но в этом вопросе чувствовалась настойчивая попытка понять. Блиц поднял глаза на демона, но, встретившись с его взглядом, почувствовал, как внутри него снова вспыхнул страх. Тот самый, первобытный, необъяснимый страх, который он ощутил в начале их знакомства. Улыбка Лиама, ранее казавшаяся добродушной и обворожительной, теперь выглядела словно маска, скрывающая нечто тёмное. Его взгляд больше не манил, а настораживал. Тепло, которое Блиц ощущал несколько минут назад, словно испарилось. Лиам, который до этого момента выглядел почти идеальным, вдруг стал угрожающим. Каждое движение, каждое слово теперь казались опасными. Блиц сделал шаг назад, пытаясь увеличить расстояние между ними, хотя сам не мог бы объяснить, почему чувствует себя так неуютно. Лиам, заметив это, лишь слегка наклонил голову, продолжая смотреть на него с выражением непонимания, но в глубине его глаз мелькнуло что-то... непонятное. — Ты вдруг стал таким напряжённым. — произнёс демон, его голос звучал почти заботливо, но этот тон лишь усилил тревогу Блица. Он почувствовал, как кровь стучит в висках. Его инстинкты взывали к осторожности, но объяснить самому себе, что именно его пугает, он не мог. Блиц быстро выдавил из себя: — Мне... эээ... срочно нужно в уборную! — его голос был преувеличенно бодрым, с явной попыткой скрыть неловкость. Лиам не двинулся с места, пристально глядя на него. Улыбка на его лице осталась, но в глазах мелькнуло сомнение. — В уборную? — переспросил он медленно, будто обдумывая, стоит ли верить столь очевидной уловке. — Ну что ж, — наконец проговорил он, слегка пожав плечами, — поверни налево, потом по коридору до третьей двери справа. — Спасибо! — выпалил Блиц, стараясь, чтобы его голос звучал как можно увереннее. Не дожидаясь дополнительных вопросов или комментариев, он сорвался с места, устремившись в указанном направлении. Шаги отдавались эхом в пустом коридоре, и чем дальше он отходил от Лиама, тем легче ему становилось дышать. Блиц обернулся лишь однажды, чтобы убедиться, что демон его не преследует. Но Лиам остался сидеть на диване, не сводя глаз с его убегающей фигуры. Когда Блиц зашёл в уборную, он первым делом рывком закрыл дверь и запер её на замок, как будто это могло защитить его от всего того, что только что произошло. Поставив ладони на раковину, он наклонился вперёд и почувствовал, как его дыхание становится тяжёлым, а голова начинает неистово кружиться. Руки дрожали, но он заставил себя открыть кран и набрать холодной воды. Лишь когда он умыл лицо, остудив пылающий от напряжения лоб, мысли стали немного яснее. Он уставился на своё отражение в зеркале, его глаза были широко раскрыты от шока. «Что это было?» — спрашивал он себя, не в силах дать ответ. Мысли путались, словно он был на грани срыва. Блиц не мог понять, как так быстро оказался в такой ситуации. Он чувствовал себя обманутым, но в то же время зацепленным этим странным, магнетическим притяжением, которое исходило от Лиама. Глядя на себя в зеркале, он вновь ощутил страх — тот самый холодный, знакомый страх, который охватывал его с самого начала. Этот демон... он был не таким, как другие из круга зависти. Всё происходившее было слишком необычным, даже для него. В голове всплывал запах карамели и ощущение тепла, которое теперь казалось чуждым и неприятным. Блиц стоял, прижимая руки к раковине, и ощущал, как холодная вода, стекающая с его пальцев, не могла охладить его внутреннее пламя. В голове было сумбурно, мысли перепутались, и он не мог понять, что произошло. Всё было слишком быстро, слишком неожиданно, но в то же время настолько... соблазнительно. Блиц мог бы легко поддаться, продолжить, уйти дальше в этот момент. Он посмотрел в зеркало, и в его глазах отразился бес, который только что ощутил, как легко можно было бы раствориться в чужих руках, забыв обо всём. Но внезапная мысль о Столасе, крепкая, словно цепь, пронзила его сознание. Вспоминание о нём вызывало не только осознание ситуации, но и некое чувство вины. Как только в его голове мелькнула фигура Столаса, тот тёплый взгляд, его заботливость, всё изменилось. Блиц стоял перед зеркалом, взгляд его был рассеянным, а сердце — тяжёлым. В какой-то момент Блиц поймал себя на мысли, что он чувствует себя......предателем? Он тут же постарался отбросить эту мысль, ведь между ним и Столасом не было официальных отношений, не было обещаний или каких-то чётких границ, которые он нарушил бы. Однако, несмотря на это, Блиц не мог избавиться от ощущения, что он поступил неправильно. Он пытался логически объяснить себе, что никакой измены не было — ведь Столас и он не были парой. Но, когда он вспомнил Столаса, его лицо, его добрые, понимающие глаза, ощущение уюта, которое он испытывал рядом с ним — всё это мгновенно переполнило его эмоциями. Он не мог просто так отбросить эти чувства, как бы он ни пытался. Блиц, снова и снова прокручивая в голове моменты с Лиамом. Поцелуй, взгляд, та искренность в том, как Лиам смотрел на него... Это всё было соблазнительно, но почему-то, несмотря на это, в его сердце было пусто. Когда Лиам касался его кожи, Блиц не мог не почувствовать в нём что-то знакомое, что-то, что тянуло его. Но вот, стоя здесь, с холодной головой, его мысли возвращались к Столасу, и в его груди росло чувство тревоги. Он, как будто, каким-то образом нарушил невидимую связь, которая была между ними с самого начала. Это не было простым физическим влечением. Это было что-то большее. И Блиц ощущал, что, хотя они и не называли это отношениями, эта невидимая связь всё равно существовала, и даже один такой момент мог разрушить её. Зачем же он тогда позволил себе это? Может быть, потому что был уязвим. Может быть, потому что чувства, которые он порой игнорировал, вдруг стали слишком сильными. Но когда он чувствовал Столаса, когда думал о нём, ему становилось ясно, что ни одна встреча с кем-то другим не может затмить тех эмоций, что он испытывает находясь рядом с принцем. Блиц, выйдя из уборной, глубоко вдохнул, стараясь избавиться от навязчивых мыслей, которые крутились в его голове. Он не хотел продолжать тот поцелуй. Не хотел, чтобы это в целом имело продолжение. Ситуация была слишком запутанной, а он сам — слишком запутан, чтобы позволить себе что-то большее. Он направился к гостиной, стараясь выглядеть спокойным, но его мысли всё равно оставались в хаосе. Он пытался убедить себя, что всё это — всего лишь случайность, ошибка, незначительная ошибка. Блиц замер на мгновение, увидев Столаса, который, как всегда, выглядел уверенно и спокойно, держа в руках Гремуар. Его глаза встретились с глазами Блица, и бес не мог не заметить лёгкую улыбку, которая коснулась уголков губ Столаса. — Вот ты где. Как раз собирался идти к тебе. — сказал Столас, немного наклоняя голову, как будто ожидая какой-то реакции. Блиц ощутил, как его сердце немного ускорило пульс, несмотря на все попытки оставаться спокойным. Он пытался скрыть напряжение, которое чувствовал в себе, но, конечно, не мог не выдать этого. Он был немного ошеломлён, и вдруг, столкнувшись со взглядом Столаса, почувствовал, как мысли его сбиваются. — Э-э... я... Ты уже закончил? — ответил Блиц, пытаясь выглядеть незаинтересованным, но это было не совсем правдой. В его голосе всё-таки слышалась какая-то нерешительность, которую он не мог полностью скрыть. Столас улыбнулся, его взгляд оставался уверенным и спокойным, но в этом взгляде Блиц заметил легкую мягкость, как будто он чем-то задумался. — Увы ещё не закончил. — сказал Столас, протягивая Блицу книгу. — Но Гремуар мне больше не нужен. Я попросил Астарота сделать перерыв, чтобы я мог отдать тебе его. Я и так тебя сегодня задержал. Когда Блиц принял Гремуар от Столаса, его рука на мгновение слегка дрогнула, а мысли продолжали метаться в голове, не давая покоя. Он пытался отогнать все беспокойства, но ощущение странной неловкости, которое осталось после поцелуя с Лиамом, не покидало его. Он ощущал, что что-то не так, но не мог точно понять, что именно. Столас, заметив его странное состояние, слегка наклонился вперёд, его взгляд был мягким и в то же время в нем было беспокойство. — С тобой все в порядке? — спросил Столас, голос его был тихим, но полным заботы. — Ты выглядишь как-то… потерянно. Блиц, не ожидавший такого вопроса, немного замедлил шаг и, по привычке, быстро попытался скрыть своё внутреннее смятение, улыбнувшись. — Всё в порядке, — ответил он, но интонация выдавала его недавнее беспокойство. — Просто… немного устал, наверное. Столас не мог не заметить, что Блиц снова отвел взгляд, как будто стараясь избежать его глаз. Это немного смутило его. Он знал, что Блиц был не из тех, кто часто выражает свои переживания, но сейчас было что-то в его поведении, что заставляло его задуматься. Но он решил, что не стоит закидывать беса вопросами, поэтому лишь мягко улыбнулся. — Извини, что заставил тебя здесь сидеть. Наверное, было скучно, да? Мне следовало бы подумать, что тебе будет некомфортно. Блиц, стараясь скрыть своё смятение, быстро покачал головой, реагируя на извинения Столаса. — Нет, ничего такого, — сказал он, улыбнувшись. — мне не было скучно. К тому же, Лиам составил мне компанию, так что всё было не так уж плохо. При этих словах Блиц постарался не дать понять, что скрывает кое-что важное, особенно тот момент, который его все ещё тревожил. Он упомянул Лиама, не вдаваясь в детали, понимая, что Столасу это слышать будет как минимум неприятно, учитывая то, принц явно неровно дышал к Блицу. Но когда бес произнёс имя Лиама, Столас напрягся, и его выражение лица резко изменилось. Внезапная тревога, которую он не пытался скрыть, окутала его лицо, словно темная тень. На мгновение показалось, что время остановилось, а воздух вокруг них стал плотным, как будто бы что-то назрело, что-то, что давно поджидало этот момент. Столас сразу же уставился на Блица с таким вниманием, что тот почувствовал, как будто был вытянут на ниточке, как разстерзанная марионетка. — Лиам? — произнёс он тихо, но его голос дрожал. — Ты... был с ним? Блиц видел в глазах Столаса беспокойство, которое было настолько очевидным, что его сердце сжалось. Он не понимал, почему принц так на него смотрит, но в глубине души это тронуло его. Быстро прокручивая мысли, он почувствовал, что этот взгляд не был просто проявлением ревности или обеспокоенности. Столас искренне волновался, и Блиц не мог этого не заметить. Это было что-то большее, что-то, что он никогда не ожидал увидеть от него. На вопрос принца Блиц кивнул, и сразу после этого жеста Столас шагнул к нему, нежно касаясь его лица обеими руками. Этот жест был мягким, почти бережным, как будто он хотел убедиться, что Блиц в безопасности. Столас, казалось, не слышал ничего вокруг, кроме ударов собственного сердца. Он принял на себя всю тяжесть этого момента, и его слова вырвались с лёгким дрожанием, которое Блиц не мог игнорировать. — Он ничего с тобой не сделал? — спросил Столас, его голос был мягким, но в нём звучала скрытая тревога, как будто его душа не могла успокоиться, пока он не получил утешительный ответ. Блиц не понимал до конца, что происходит, но одно было очевидно — реакция Столаса не была случайной. Если он так волнуется, значит, всё не так просто, как казалось на первый взгляд. Ведь Блиц помнил, как сразу почувствовал угрозу от Лиама, однако тому удалось перекрутить всю ситуацию в совершенно другую сторону. Однако Блиц не хотел раскрывать это Столасу. Он почувствовал, как изнутри поднималась неуверенность, и, чтобы избежать лишних вопросов, решил пошутить. — А он должен был что-то сделать? — спросил Блиц с лёгкой ухмылкой, пытаясь скрыть напряжение. Столас продолжал смотреть в глаза Блицу, его взгляд оставался настороженным и полным неуверенности, как будто пытаясь понять, скрывает ли что-то бес. Блиц не отводил глаз, но почувствовал, как в его груди нарастает напряжение, понимая, что Столас не верит, что все в порядке. Несколько секунд они молча стояли друг перед другом, и Блиц ощущал, как между ними проскальзывает какая-то невидимая, но ощутимая напряжённость. Затем Столас наконец вздохнул, словно сдался перед собственными мыслями, и, отпустив Блица, отступил на шаг. Его выражение лица немного расслабилось, но не исчезла тревога в глазах. — Тебе, конечно, повезло, что всё в порядке. — произнес он с тихим, но тяжёлым тоном, будто обдумывая каждое слово. — Ты даже не представляешь, кем он является. Блиц, почувствовав, что напряжение между ними ещё не разрядилось, решился задать вопрос, который, как ему казалось, мог бы ответить сразу на несколько его вопросов. — И кем же? — спросил он, сдерживая в голосе лёгкую иронию, чтобы скрыть свою тревогу. — Я думал, что он просто художник... но судя по твоей реакции, я ошибся? Столас замер на секунду, его лицо помрачнело. Он явно не ожидал такого вопроса, но вскоре его взгляд стал более сосредоточенным, а выражение лица серьёзным. — Лиам... — начал он, немного замедлив речь, словно подбирая правильные слова. — Он родился в необычной семье. Его отец — один из родственников Левиафана. Ты знаешь, что этот род славится своими способностями к манипуляции, умением проникать в разум, считывать мысли, и даже управлять ими. Лиам унаследовал эти способности от своего отца, и его картины — это не просто искусство. Они — портал в сознание того, кто на них смотрит. Эти картины могут читать твои чувства, желания, даже самые скрытые мысли, и это может быть использовано как оружие. Но это не единственные его способности. Столас ненадолго замолчал, его взгляд стал более мягким, и он как будто пытался понять, как это лучше объяснить. — С его матерью всё сложнее. Она суккуб, и далеко не самая слабая в ряду подчинённых Асмодея. Её силы заключаются в том, чтобы манипулировать желаниями, соблазнять и влиять на людей. Лиам, как результат их союза, гибрид. Именно это делает его таким... многослойным. С одной стороны, он способен проникать в разум, а с другой — его личность, его аура способны очаровывать, манипулировать на более глубоких уровнях, не через насилие, а через желания, эмоции. Он как сирена, притягивающая, заманивающая, заставляя терять контроль. Столас вздохнул, его голос слегка потускнел, как будто он сам чувствовал тяжесть этих слов. — Он очень опасный. Для некоторых его присутствие — это как быть на краю пропасти, и ты не всегда понимаешь, когда начнёшь падать. Лиам может заставить кого-то поверить, что они его знают, что они ему доверяет. И это... — Столас замолчал на мгновение. — всего навсего уловка. Для таких, как он, остальные — лишь развлечение. Лиам играет с людьми, и его картины — не просто отражение его мира, это оружие, которое может перевернуть твоё сознание. Тебе повезло, что ты не стал его жертвой. От услышанного Блиц буквально потерял дар речи. Его сердце заколотилось быстрее, а мысли запутались в сплошном клубке тревоги. Всё, что он когда-то ощущал как нечто привлекательное, очаровательное в Лиаме — теперь стало невыносимо чуждым и отвратительным. Блиц не мог поверить, что так легко поддался этому искушению. Его первое впечатление, тот инстинктивный страх, который он ощущал в самом начале, теперь оказалось не только правдой, но и угрозой для его жизни. Но когда он смотрел на Лиама, его смех и сладкие речи как будто усыпляли его бдительность. Всё это время он видел в нем нечто более безобидное, чем было на самом деле. Я мог бы стать его игрой... и даже не заметил бы, как это произошло. Его разум, обычно такой чёткий, теперь будто мутировал в зыбкую жидкость, уносящую его в поток эмоций, где рассудок был затмён соблазнительными словами Лиама. В его голове всё сводилось к одной мысли — он мог бы легко стать частью этих картин, частью игры Лиама, его пленником, не зная об этом. А если бы не успел вовремя осознать, что происходило вокруг, последствия могли бы быть фатальными. Задавая себе всё больше вопросов, Блиц вспомнил каждое мгновение, проведённое с Лиамом. Его прикосновения, взгляды, слова, которые казались такими искренними, но на самом деле были лишь частью маски. Он ощутил, как слабость накатывает на него, и чувство вины заполняет его грудь. Теперь, когда Столас рассказал о Лиаме, Блиц понимал, насколько ему повезло, что успел вырваться из этого круга манипуляций, прежде чем стало поздно. Внезапно Блиц почувствовал, как чьи-то руки обвили его, и он мгновенно замер. Его мысли, ещё не до конца успокоившиеся от переживаний, рванулись в разные стороны. Но когда он понял, что это был Столас, его сердце замерло, а затем, как по наитию, в груди всколыхнулось нечто тёплое. Столас держал его крепко, словно пытаясь защитить, и его голос прозвучал с тихим, но искренним сожалением: — Прости… я не подумал о твоей безопасности, когда предложил тебе поехать сюда. Ты ведь мог оказаться в опасности, а я….... Слова принца были тяжёлыми, полными раскаяния. Он говорил, не отрывая взгляд от Блица, как будто хотел передать ему всю свою ответственность за произошедшее. Руки Столаса, обвившие его, не просто обнимали, но словно пытались передать Блицу свою силу и поддержку, как если бы он сам был не в безопасности, а Блиц — тем, кого нужно было защитить от грозящих угроз. Блиц, почувствовав в этом нечто неожиданное, медленно отпустил свои переживания, чувствуя, как в его теле расслабляется напряжение. Внимание, с которым Столас обратился к нему, и даже это извинение, подействовали на него глубже, чем он ожидал. Блиц не осознал, как это произошло, но его руки сами потянулись к Столасу, и он обнял его в ответ. Его руки крепко обвили принца, словно искали утешения и силы, а сердце постепенно успокаивалось, утонув в этом нежном, но полном переживаний моменте. Это было не просто прикосновение — в его объятиях ощущалась благодарность. Именно мысль о принце вернула Блица к реальности. В тот момент, когда его разум стремился ускользнуть в ту бездну, куда Лиам мог бы его затянуть, Сталас, сам того не подозревая, вытащил его из этой пропасти. Он понимал, что Столас никогда не узнает о том, насколько важным он был в этот момент, о том, как его существование стало тем якорем, который вытянул его из зыбкой туманной реальности, куда мог бы утащить его Лиам. В какой-то момент Блиц осознал, что если бы не Столас, его бы уже не было здесь. Он никогда не скажет принцу, как глубоко он ему признателен за это спасение. Но он будет жить с этим чувством, как с заветом, который будет с ним до конца. Даже если их пути когда-нибудь разойдутся, даже если всё вокруг изменится, благодарность Блица к Столасу останется неизменной.