Безобразное поражение

По пути домой Аллен чуть ли не пританцовывал. Несмотря на то, что он уехал в каком-то неопределённом направлении и едва ли в моменте понимал, что нужно было сделать, чтобы вернуться обратно, он как-то чересчур счастлив. Вспомнив о разнообразных выражениях лица Канаты, Аллен прибавил звук в беспроводных наушниках и фактически сымпровизировал небольшой танец, взъерошивая непослушные волосы резкими движениями всего тела и стараясь двигаться в сторону апартаментов. Люди считали Канату довольно бесчувственным человеком, но с Алленом он давал полную волю всевозможным – отрицательным, – эмоциям, и даже когда он был зол или раздражён до крайности, Аллен почему-то улыбался. И это злило того ещё больше... Сугасано бы хотел вызвать у него радость, но пока он и примерно не знал, как этого добиться. И если бы вся проблема заключалась только в том, что он не ведал о каких-то пристрастиях, которые могли бы понравиться Канате; более глобальным было то, что сам Аллен ему совершенно не нравился. В любом случае, проведя весь день рядом с Канатой, он чувствовал себя на редкость хорошо. Жаль, что пока это чувство не было взаимным, но Аллен собирался серьёзно подойти к этому вопросу. Он не мог просто оставить всё как есть и не до конца понимал, почему. Аллен завершил свой танец, покружившись, и остановился ровно перед нужным домом. Мягкий взгляд Канаты мелькнул в его сознании, обращённый к баристе в кофейне. Маленькая, хрупкая улыбка, посланная коллеге-официанту с именем «Ямато Шого» на бейджике. Почему же к Аллену он относился абсолютно противоположно? Ну, может, потому, что ни бариста, ни Ямато Шого не валили его на лёд дважды и не преследовали, заставляя напрягать голосовые связки в криках отвязаться от него. Аллен тяжело вздохнул, потирая переносицу двумя пальцами. Он перешёл черту, но никакие извинения не помогут – Каната устал слушать бесконечные «прости, прости, прости», которыми забрасывал его Аллен. И что он мог сделать, кроме как перестать его донимать? Образ Канаты настолько часто стоял у него перед глазами, что он уже не мог представить, как жил до встречи с ним. Трепет ресниц, развивающиеся волосы, то, как он отводил острый взгляд, – так отчётливо представлено в режиме «слоу-мо», что сердце билось как сумасшедшее, под стать своему хозяину. Что с ним происходило, в конце концов? Даже на чёрной рубашке с жёлтыми рукавами, расшитой жёлтыми нитями, верхние пуговицы привлекали внимание, обнажая ключицы и маня к себе. Рукав, длиной до пальцев, говорил о том, что униформа ему немного великовата, но в этом был особый шарм. Аллен словно навсегда очарован этим человеком. Он сам не заметил, как оказался в квартире. — Аллен, я тебя прибью к чертям собачьим, а потом им же и скормлю твои останки! — мило встретил его Анн. — Что я сделал?! — возмутился Аллен. — Вот именно, ничего! Ты ничего не предпринял, чтоб ответить на мои звонки! Мы думали, что ты мозги по льду размазал, хотели идти искать тебя! Аллен оказался перед выбором: удивляться чрезмерной опеке от своих друзей или возмущаться тем, что он не может по своим причинам задерживаться допоздна и возвращаться домой, когда захочет. А что касалось телефонных звонков, то да, неприятно вышло. — У меня телефон на беззвучке, — объяснил Аллен, но не оправдался. — Извините, что заставил волноваться. Анн переглянулся с Хаджуном, сидящим за их столом, и тот пожал плечами, а Анн закатил глаза. — Ладно, — отпустил он ситуацию, – где ты был? О, нет. Допрос. Такая персона, как Анн, ни за что не пустит Аллена в свою комнату, пока не утолит любопытство, будто голод или жажду. — В кофейне, где работает Каната, — со вздохом признался Аллен. — Я был там весь день, играя в игры на ноуте и попеременно заказывая энергетики и мои любимые блинчики. Лица Хаджуна и Анн скривились. — Ты делал что?! — в один голос переспросили они. — Что?.. — не понял их реакцию Аллен. — И чё, ты теперь каждый день этим заниматься будешь? Ты спятил?! — продолжал разговор на повышенном тоне Анн. — Нет, не буду! Ни к чему хорошему это не привело, — понуро ответил Аллен. — Теперь мне опять придётся думать, как вернуть его нормальное отношение ко мне. — А оно было когда-то? — встрял Хаджун. Аллен ненадолго задумался, невольно почёсывая за ухом. Он вспомнил, как они вместе сидели на льду из-за падения и перекидывались парочкой фраз, а затем подошёл Наюта и всё закончилось угрозой Канаты побить Аллена, но... — Было! — Да сплыло, — добавил Хаджун. — В итоге ты добьёшься только того, что Каната зарежет тебя твоими же коньками поздним вечером по пути домой. — Чт-! Он не такой! — возмутился Аллен. Они обменялись язвительными взглядами, но Анн помахал между ними тремя чёрными конвертами. — Ребят, раз уж мы наконец собрались, — Анн не удержался от раздражённого взгляда в сторону Аллена, — прислали письма, адресованные нам троим. Фолкнер раздал два конверта получателям. — Клуб «Paradox»? — прочитал Аллен. — Никогда раньше не слышал... — Ну, раз ты не слышал, то это явно что-то новенькое, — сказал Хаджун, и в его голосе зазвучали нотки заинтересованности. Он перевернул письмо. — Там и деньги выиграть можно. Грех отказываться. — Как-то мутно это всё... — засомневался Анн, вытаскивая из конверта белый браслет, запечатанный в пакетик. — Браслет для проходки... — А мне нравится! — воскликнул Аллен, уже примеряя браслет на свою руку. — Давайте сходим хотя бы узнать, что там! — Уйми свою фигуристскую задницу, — утомлённо сказал Хаджун. — Тут есть чёткая дата для отборочных. — Оу... Долговато ждать... — Аллен приуныл, увидев конец декабря. — Всё это время ты должен не ждать, а тренироваться. Ты со своим Канатой скоро сам на коньках кататься разучишься, — саркастически подстрекнул его Хаджун. От формулировки «со своим Канатой» Аллен едва сдержал непредвиденную улыбку. Это начинало беспокоить его больше, чем немного. — Я пойду.. лягу пораньше. Устал ужасно, — соврал Аллен и, пожелав растерявшимся друзьям спокойной ночи, ретировался в свою комнату. В быстром темпе переодевшись в домашние тёмно-серые шорты с жёлтой луной и красную кофту с жёлтым кроликом, показывающим V-образный знак, Аллен лёг на кровать и, подложив руки под голову, уставился в потолок. «Жёлтый... Мне говорили, что мне идёт этот цвет, как и многие другие яркие цвета, но на Канате жёлтый смотрелся.. непривычно, лучисто-солнечно и тепло, как уютный плед, не то что ледяная крепость, выстроенная вокруг его личности. Так и хотелось обнять его...» — и снова полезли незнакомые мысли. Самое страшное, что они вообще не были связаны с фигурным катанием. Он думал именно о Канате: о его характере, внешности, эмоциональности и оторопелых реакциях, когда он убегал от Аллена. Каната и на катке, и в повседневной жизни весь какой-то.. космический. На Земле не может быть таких красивых людей – да ещё и близнецов. Аллен похлопал себя по щекам. Из-за выпитых энергетических напитков сна не было ни в одном глазу. Он принял сидячее положение в постели и разблокировал телефон, автоматически перейдя на страницу Канаты. Его блог был полон танцевальных видео – сольных, совместных с Наютой, кавер-танцев, – но по какой-то причине он скрывал своё лицо за чёрной маской и кепкой. Может, быть безвестным талантом ему комфортнее? У него столько же просмотров и оценок «нравится», сколько и у Аллена, если не больше. Очевидно, что основной доход он получал от блога. Зачем ему работа в кофейне, где он вёл себя столь неприветливо? Сколько ещё загадок таилось в этом парне, заколдовавшем всё сознание Аллена? Сугасано наткнулся на сольный видеоролик под популярную песню, который набрал максимальное количество просмотров в блоге. Аллену было стыдно признавать, как это видео заслужило свои просмотры. Чем дольше Сугасано смотрел, тем чаще дышал и поджимал губы от щекотливого ощущения в области пирамидальной мышцы. Выбранные движения под песню вынуждали его взгляд фокусироваться на ягодицах, движениях рук: вниз по животу и прямо к паху, на покачиваниях бёдер вперёд-назад. Под конец Каната кивнул головой, словно бросая вызов всему миру, и из-под кепки сверкнули так обожаемые Алленом глаза. Вечно сощуренные в каком-то недовольстве, но такие блестящие, что он ни за что не спутал бы их с Наютой. Чудом закончив просмотр – он отматывал назад и пересматривал некоторые моменты, – Аллен в двойственных чувствах отложил телефон. В мыслях у него помутилось, и через полчаса пребывания в прострации он смог уснуть. Аллен открыл веки и первым делом увидел перед собой Канату, возвышающегося над ним и бесцеремонно поставившего колено на стол, принадлежавший кофейне. На нём была всё та же рабочая рубашка и короткие шорты, с цветными пластырями на коленях и жёлтыми наклейками на бёдрах вместо брюк и передника, повязывавшегося на талии. Сквозь три расстёгнутые пуговицы Аллену были видны его ключицы и соски, и он не мог выйти из оцепенения. Каната подвинулся ещё ближе, к уху Аллена, и тот закрыл глаза, вдохнув аромат его волос и ощутив, как по позвоночнику забегали мурашки. — Аллен... — прошептал Каната, обхватывая губами проколотую мочку уха. Сугасано распахнул веки, и из его рта вырвался безудержный громкий выдох. Каната отстранился, упёрся обоими коленями в стол и сел на пятки, раздвинув ноги. Он взял одну из рук Аллена и положил её на свою ширинку, прикусив нижнюю губу. У Аллена как искры из глаз посыпались. Наглый взгляд вцепился в душу и не собирался отпускать, он держал его на привязи. Покрасневшие щёки зажгли огонь в теле Аллена, разжигая целый костёр. Хватка на его руке была такой сильной, что пульс барабаном застучал где-то в висках. Сугасано осмелился спустить ладонь вниз и медленно вернуть её обратно. Каната с хмыком свёл дрожащие ноги вместе; Аллен повторял одно и то же действие, пока Ятоноками не перебрался к нему на колени. Руки Аллена забрались под его рубашку, пальцы, словно по струнам, побежали по позвоночнику. Каната разодрал на себе вещь и пуговицы оглушительно попадали на пол. Он взял Аллена за загривок и приблизил лицом к изгибу между шеей и плечом. Аллен сделал один вдох через нос, и тихий стон сорвался с его губ – затем они начали бесконтрольно целовать тёплую, бесподобно пахнущую кожу. Заглянув Канате в глаза, Сугасано почувствовал, как зазвенело в ушах от его дерзкого, но в то же время доверчивого взгляда, предоставляющего Аллену свободу действий. Его губы дыханием опалил рот Канаты и подцепил его верхнюю... — Аллен, вставай, теперь у нас есть утренние тренировки!!! Проспишь и не видать тебе турнира, как собственных ушей!! Первой мыслью Аллена было то, как странно, что он проснулся от крика Анн, потому что такого раньше никогда не случалось, и вместе с криком на него обрушивалось первое, что попадало в руки – и даже это не всегда помогало его разбудить. А второй.. что, чёрт возьми, ему приснилось. Аллен молниеносно сбросил с себя одеяло и увидел естественную реакцию тела на влажный сон. Для уверенности он ткнул пальцем в возбуждённый член и поморщился от чувствительности своей головки. Ему конец. Сугасано Аллен готов признать безобразное поражение: он влюбился и желал Ятоноками Канату. — Я н-не сплю! Не уходите без меня! — Ух ты, Анн, что я слышу! Завтра, наверное, будет тридцать градусов тепла, — глухо донёсся до закрытой комнаты Аллена голос Хаджуна. Сугасано закатил глаза и, закрыв лицо ладонями, повалился на спину. И что теперь делать? А вдруг это из-за интимного содержания, а не только потому, что это Каната? Справедливости ради, если бы на месте Канаты оказался Анн или Хаджун, Аллен беспокоился бы не о напряжении в паху, а о том, как стереть себе память. Он посмотрел вниз. Рука неуверенно сняла шорты и нижнее бельё. Во сне Каната хотел поцеловать его, поэтому его воображение – вольно или невольно – стало рисовать продолжение. Аллен один раз двинул ладонью по стволу вверх и к низу, полностью обнажая головку; он зажмурился и представил, как его губы касались бы губ Канаты – неспешно, бережно и мягко, плавно перетекая в пылкий жар, обжигая друг друга столкновением языков. Его руки ощупывали бы каждый дюйм кожи под чёртовой чёрно-жёлтой рубашкой, а потом он отбросит её в сторону, целуя шею и спускаясь к заметно выступающим, выдающимся ключицам. Аллена хватило на две минуты. Лишь его фантазия отлично поработала, подтвердив гипотезу о влюблённости в Канату, и теперь Аллен истерично искал по комнате что-нибудь, чем можно было бы вытереть сперму. На полу валялись бумажки с набросками хореографий, и скомканные оказались его спасением. — Аллен!!! — вновь послышался голос Анн. — Да щас я выйду, не ори! Прибравшись на скорую руку (выбросив бумажки в маленькую переполненную урну) и одевшись как обычно, Сугасано выскочил из комнаты и нагнал в коридоре друзей, продолжавших подтрунивать его всё то время, что они потратили на дорогу до катка. Аллен не верил, что находился на улице в шесть утра. К его великому сожалению, кофейня открывалась в восемь, и в течение двух часов ему действительно ничего не оставалось, как добросовестно тренироваться с Анн и Хаджуном, а не отвлекаться на выглядывание в окнах объекта его невероятной симпатии. Аллен, прокручивая в голове прыжки, которые совершал Каната, после недолгой разминки попробовал сделать заход на тройной аксель и.. упал. Он так и остался лежать с по-детски надутым лицом. Его дико раздражало, что он не может прыгнуть самый популярный в программах фигурного катания прыжок, и единственное, на что он был сейчас способен, – это одинарный аксель и перекидной, иначе называемый вальсовым прыжком. Проклятье. — Аллен, оставь ты этот тройной аксель, ты и без него классно катаешься, — Анн попытался утешить его. — Опять прикалываешься? — Нет, просто не могу смотреть на твои падения при выполнении двойного и тройного акселя. Переломаешь ноги себе ещё! — Вы двое хотя бы двойной прыгаете, — пробубнил Аллен, отворачиваясь от Анн. — У нас получается одно, у тебя – другое. Для нас с Анн фристайл даётся вдвойне сложнее, чем тебе, — поддержал Хаджун. — Но даётся же! — Аллен вздохнул и сел, взъерошив волосы и приняв крайне задумчивую позу. — Начни с двойного, куда ты сразу на тройной лезешь? — резонно присоветовал Анн. Аллен неохотно согласился, несмотря на громадное желание пошиковать перед Канатой тройным акселем. С чего он вообще взял, что Каната сегодня будет смотреть на него из окон? Влюблённые люди становились такими глупыми и наивными. В общем, те самые два часа Аллен потратил на попытки прыгнуть двойной аксель. Три раза из сорока четырёх – он считал – ему это удалось. Всё тело Аллена ныло от боли, друзья крутили пальцем у виска, но он остался почти удовлетворён. И Анн, и Хаджун искренне старались ему подсказывать, но Сугасано настырно повторял одни и те же ошибки. Он не чувствовал ног, локтей и отказался идти на пары в универ, оставшись на катке, но предварительно поклявшись, что больше не будет делать никаких прыжков – только те элементы, которые он выполнял с полной уверенностью в себе. Остался он не для того, чтобы подольше потренироваться и поиздеваться над своим телом, а ради человека в чёрно-фиолетовом полосатом свитере с капюшоном и с жёлтыми звёздами на шнурках, державшего путь к служебному входу в кофейню. Как обычно, в человеческом лексиконе не хватит слов для описания образа Канаты, и любые комплименты были бы недостаточны искренни для тонкой передачи его красоты: у него были разодранные джинсы, а под ними колготки в полоску под цвет свитера, его волосы собраны в пучок, а его небрежность слегка скрывали наушники. Когда он их поправил одной рукой, Аллен увидел, насколько велик его свитер в рукавах, и подумал, что это очаровательно. Он просверливал в Канате дыру практически не моргая, пока тот не скрылся за поворотом. Боже, как же сильно он ему нравился. В следующий раз Аллен увидел Канату в одном из окон, одетым в униформу. Вспомнив начало дня, Аллен жутко смутился при виде жёлтого цвета. На каток потихоньку начали стекаться люди, и кофейня тоже ожидала новых посетителей. Аллен наматывал круги по катку, не зная, чем ему заняться, как вдруг вспомнил про то, что приложение Paratora также являлось и мессенджером. SUZAKU: каната! SUZAKU: ты хорошо добрался до дома вчера? Аллен опять всмотрелся в окна и с трепетом наблюдал, как Каната достаёт из кармана фартука телефон. То, что он не мог разглядеть его эмоции было и минусом, и плюсом, ибо у Сугасано чуть не взорвалось нервным фейерверком сердце, стоило ему увидеть, что Каната печатает сообщение. KANATA: тебе какое дело SUZAKU: по-дружески беспокоюсь KANATA: мы не друзья. SUZAKU: оки, тогда просто по знакомству! Каната вышел из сети, и Аллен поднял голову – тот обслуживал посетительниц, двух девушек, которые улыбались и, очевидно, строили Канате глазки. Веко Аллена дёрнулось. SUZAKU: слушай, я молю о твоём прощении. я перешёл все твои личные границы, и меня мучает совесть. ты – мой пример для подражания, очень сильный и талантливый! такое чувство, что ты можешь освоить любой, самый сложный элемент всего за день и исполнять его потом идеально! у меня нет грязных помыслов насчёт тебя, я ни в коем случае не хочу тебя унизить и не хочу, чтобы тебе было дискомфортно. пожалуйста, дай мне шанс узнать тебя поближе! KANATA: ты отвлекаешь меня KANATA: катись к ебеням Вернув телефон в карман куртки, Аллен провёл прохладными ладонями по лицу и потёр пальцами виски, погрузившись в раздумья. С Канатой ничего не работало. Но Аллен уже даже признал свою влюблённость, и ему хотелось, как минимум, находиться где-то рядом. Да хоть в собачьей будке около его дома! SUZAKU: катиться? ты знаешь, что я сейчас на катке? KANATA: наебнись SUZAKU: ૮ ◞ ﻌ ◟ ა Надо перевести тему... SUZAKU: каната, почему ты не улыбаешься посетителям? KANATA: нахуй оно надо. SUZAKU: в смысле?? так ты будешь очаровывать и получать больше чаевых! KANATA: не пиши мне. умри. SUZAKU: ????? ૮₍•᷄ ࡇ •᷅₎ა Ну, по крайней мере, у него было хоть какое-то подобие диалога с ним. Переписка, пусть и с грубыми ответами, – тоже результат. Тем более что он был на работе, и Аллену чертовски приятно, что тот выкраивал для него время. Или Аллен делал вид, что всё шло по плану, а на деле – терял с ним связь с каждым напечатанным иероглифом. Он катался туда-сюда, не давая мозгам перегреться, выполнял простые элементы и заметил, что силуэта Канаты в окнах кофейни нет в поле его зрения. Как будто он взял и испарился. SUZAKU: я не вижу тебя в кофейне, где ты? KANATA: тебя ебёт? У Аллена в сознании ярко сверкнула идея: попробовать общаться в стиле Канаты. SUZAKU: ебёт KANATA: поздравляю Сугасано захотелось самоуничтожиться прямо здесь и сейчас. Кто-то решил ему помочь, врезавшись в него. Аллена отбросило вбок, он больно ударился об ограждение, а его телефон отлетел в сторону и разбился вдребезги. — Ты припёрся сюда кататься или в мобилке позависать?! — громко воскликнул рыжий паренёк, ниже Аллена, но с отличной физической подготовкой, с какой можно при желании и в хоккеисты податься. — А тебя объезжать людей не учили?! Какая разница, в чём я там зависаю, это не причина пихаться! — Ты чё думаешь, что я специально?! — Откуда мне знать, чё ты там думаешь?! Не удивлюсь, если совсем не думаешь! — Я не думаю?! Да кто ты такой, тупым меня называть?! Я и врезать так-то могу!! — Я не говорил, что ты тупой! — Ты это.. это имел в виду! Зашифровано в.. в твоей предъяве, во! У Аллена не нашлось слов для ответа. Он закатил глаза и повернул голову к кофейне. Аллен перестал слышать ворчание рыжеволосой шпаны, когда увидел мелькнувший жёлтый цвет в переулке, где находилась дверь для персонала. Это мог быть любой из других официантов, но Аллен слишком сильно надеялся, что там Каната. — Я не имел этого в виду. Давай успокоимся и разойдёмся по своим делам? Без конфликтов, — предложил Аллен своему оппоненту, подбирая частички разбившегося телефона. Тот махнул на него рукой и покатился куда-то вперёд. Удивительно, но этот парень не выглядел искушённым фигуристом, однако он определённо чувствовал лёд и двигался уверенно. Аллен только это и успел заметить, прежде чем направился прямо на своих коньках в переулок, ведь именно это интересовало его сейчас гораздо больше. Он оказался прав. Каната стоял, упёршись одной ногой в дверь, и выдыхал изо рта пар. Его глаза прикрыты, а профиль лица был достоин того, чтобы по его примеру создали скульптуру. Его щёки постепенно покрывались розовым инеем, а кадык притягательно подёргивался. Аллен сначала подумал, что он курил, но это всего лишь морозный пар, и у Сугасано он тоже крошечными облачками выходил с одышкой. — Зачем ты сюда пришёл, Сугасано? — протянул Каната, не взглянув на него. — К-как ты понял? — Только истинный сталкер притащится сюда. Никому не сдался вход для персонала, кроме тебя, — Каната сложил руки на груди и лениво посмотрел на Аллена. — Ха... Аллен не мог просто смириться с тем, что Каната стоял в, можно сказать, футболке в самый разгар зимы. Он снял свою ветровку и накинул на плечи Канаты так оперативно, что у того не хватило времени понять, что произошло, не то что отказаться и послать. — На кой ляд мне твоя куртка? — Холодно же! Почему ты вышел на улицу, не надев ничего сверху? — Не отчитывай меня, как ребёнка, мать твою! — выкрикнул Каната и, закашлявшись, отвернулся. Его щёки отчего-то стали краснее. — Наюта меня в такой куртке даже мусор вынести бы не пустил. Аллен в замешательстве почесал макушку. — Так почему ты здесь, а не внутри? — он решил не развивать тему оскорбления его куртки. — Посетители заебали. Такой ответ пойдёт? — Они что-то оскорбительное тебе говорят? — Я им. Мужик спизданул, что у наших конкурентов какой-то ссаный десерт дешевле, чем у нас. Я сказал ему ебало завалить, — поведал Каната, как будто речь шла о чём-то абсолютно обыденном. Аллен аж прихрюкнул, прыснув со смеху. — Надеюсь, обошлось без драк? — Ага. Он втихаря съебался и даже жалобу не накатал. Но босс всё равно сказал мне сходить проветриться. Аллен понятия не имел, с какой нежностью он смотрел на Канату в своей куртке, делящегося с ним чем-то из его жизненных моментов. Каната, казалось, сам не замечал, как двумя руками держался за ворот, предотвращая падение ветровки. Повисла неловкая пауза. — Слыш, Сузаку. Тебе случайно не приходил чёрный конверт? — внезапно спросил Каната. — Приходил... А, тебе тоже?! Это же супер классно! — Неужели ты посмел усомниться в том, что нам с Наютой прислали эти письма? — мрачным, угрожающим тоном произнёс Каната. — Н-нет! Наоборот! Мы все столкнёмся в турнире и выясним, кто сильнейший! Я в восторге!! — Разве ответ не очевиден? Я и Наюта – непобедимый дуэт. Так что шибко не радуйся. — Твой настрой мне очень нравится, Каната, — лучезарно улыбнулся Аллен. — Кстати, куртку оставить можешь, а то вдруг опять захочется выйти подышать! — Не геройствуй, мне не нужны твои подачки, — Каната швырнул в Аллена его куртку. — Серьёзно, не надейся на победу, щенок. Он явно осознанно выдохнул пар в лицо Аллена и, зайдя в помещение, хлопнул дверью. Тело Сугасано слегка затрясло, а сердце забилось, как заведённый механизм, и ему пришлось осесть на землю. Он впечатлён, ошеломлён и безумно счастлив.