Black Honey

But I'll do what I want

I'll do what I please

I'll do it again til I've got what I need

I'll rip and smash through the hornet's nest

Do you understand I deserve the best?

Til you do what I want

I'll do what I please

I'll do it again 'til I've got what I need

      Её поглощает полное ощущение дереализации, а она лишь способствует этому. Когда её ощущения кажутся лживыми, она думает, что стоит догнаться.       Райли не помнит, как достала эту тысячу долларов, но она несомненно рада ей как никогда. Она спускает сразу все деньги, даже не думая о еде и оплате коммунальных услуг. Эти вопросы её не беспокоят, пока перед глазами лежит священный грааль. Все становится таким реальным, когда она высыпает содержимое пакетика на край раковины в какой-то кафешке. Проводя ключом от квартиры и делая дорожки, она слышит как пересыпается порошок, и шелестит материал её куртки. Как шумят люди в зале, и кричат повора на кухне. Как капает вода из ржавого крана, а рядом ползёт таракан и шипит. Он шипит и усами шелестит. Он падает на пол, но мигом скрывается под дверцей одной из кабинок. Райли слышит вопль девушки, которая там находилась. Незнакомка выбегает отсюда так быстро, как только может. Райли же только хмыкает и зажимает одну из ноздрей, втягивая волшебство внутрь себя. Клише с картами и купюрами придумали отсталые идиоты. Конечно, если ты состоятельный гражданин, чаще всего с собой будут удобные карта и купюра, но у Райли-то они откуда?       Райли сидит под раковинной и обнимает свои колени. Её трясёт, а она только боится и закрывает глаза, потому что дальше всё плывёт. Рожи женщин, зашедших в уборную искажены и вовсе не схожи с человеческими. Райли чувствует себя ужасно, но это не самое страшное. Она думает, что ей абсолютно некуда идти. Не к кому идти. Райли чувствует себя одинокой, как никогда — и это то, чего она боится. Андерсен боится того, что осталась одна. Она боится себя, потому что это лицо — это то, чего она никогда не должна была видеть.       Эти залегающие мешки под глазами, которые стали уже чёрными. Кожа натянутая на скулах как полиэтиленовый пакет, да так, словно вот-вот лопнет. Губы все потрескавшиеся, вечно хмурящиеся брови — их сводит судорогой. Она это не контролирует. Вид у неё осунувшийся и больной. Райли страшно, как никогда. Она боится себя.       Райли просто не понимает, где она. Перед глазами расстилается пейзаж какой-то улицы, и Андерсен искренне не может понять, что именно сейчас происходит. У неё только в кармане брикет хмурого, и она не знает куда идёт. Ноги ведут куда-то сами.       Тупая же ты сука. Иди домой. Это твоя квартира.       В редкие моменты трезвости этот голос говорит ей правильные вещи. Она слушает его и подсознательно осознаёт, что это Господ так общается с ней. Райли вновь чувствует себя благодетелем и пророком.       Да, благодетель. Иди домой и отоспись.       Райли следует его совету и знает, как придёт домой, так и вырубится.

***

      Вэл сидит у себя дома и перевязывает рану. Она начала затягиваться. Как и уверенность Вэл в том, что она совершала все это время правильные поступки. Ортис жалеет о том, что вообще впустила Райли тогда, а не выгнала за шиворот. Нужно было взять её под мышку и выбросить из кондоминиума, чтобы забыла адрес и даже не думала вернуться. Вэл чувствует себя жалкой, потому что не сделала этого. Она сожалеет, хоть и понимает, что думают об упущенных возможностях только неудачники. Она не чувствует себя неудачницей. Просто она чрезвычайно глупа и неразумна.       Она сидит одна у себя в квартире. Смотрит на плитку, и ей кажется, что это все так нереально.       Сегодня Ортис впервые вышла на улицу. Сегодня она впервые увидела Райли. Та её даже не узнала, находясь под кайфом. Вэл видела, что Андерсен обдолбана в край. Райли лежала на скамейке в парке, смотря в небо невидящим взглядом.        Вэл это не понравилось, но она хромая прошла мимо.       Да, да. Именно из-за тебя она хромает.       Ортис идёт мимо и наворачивает ещё круг вокруг парка. Она проходит мимо той же скамейки и видит, что Райли уже нету. Тут два варианта: либо Андерсен все это время была в адекватном состоянии, и заметив Вэл, слиняла куда подальше, или же её забрали копы. Ортис надеется на первое, хоть и знает, что для взбучки Райли больше нужно второе.       Вэл просто чувствует сердцем и головой, что Райли нужно одуматься.       И она знает, что это настолько же вероятно, как-то, что к ней спустится сам Господ и скажет, что она великая ученица, и теперь люди будут считать её святой.       На самом деле Вэл просто не хочет думать об этом. Это трудновато, когда ты сутками сидишь дома, потому что, ты серьёзно? Хотела пойти на работу в таком состоянии? «Одумайся!» — вопит здравый смысл, и Вэл следует ему. Она морщится, когда встаёт, и подумывает, что стоит достать костыли. С ними ходить хотя бы не так больно будет. Буквально ещё два дня назад, когда она хоть как-то тревожила ногу, рана норовилась раскрыться, несмотря на наложенные швы. Вполне ясно, что ей пришлось обратиться за врачебной помощью, потому что это был точно не маленький порезик. Ей вонзили чёртов нож в ногу, и как она собиралась оправдываться? Оправдываться не пришлось. Ей быстро зашили рану, сказали придти, если боли не прекратятся, и вышвырнули из больницы мигом. Можно было бы пожаловаться на халатность медперсонала, но Вэл даже рада такому поведению докторов, потому что не пришлось выдумывать лишних историй и напрягать без того нагруженную голову. В последующие три дня после инцидента с Райли, голова Вэл кипела и норовила разорваться, от непрекращающихся мыслительных процессов.       Когда Вэл засыпала, чувствовала себя необыкновенно счастливой. Запертой в квартире, почти без возможности передвижения по городу, с повреждённой ногой и полном одиночестве, она чувствовала себя радостной, когда отключалась от этого мира и давала своему мозгу отдых. Пока следующим утром не начиналась очередная бомбардировка. Ортис казалось, что они с Райли схожи в этой части с желанием пораньше отключиться. Но Вэл всё равно не понимает Райли и не хочет понимать.

***

      Райли надеется, что Вэл сейчас прибежит как бравый рыцарь на белом коне и спасёт её, но этого не происходит. Проходит неделя, две, месяц, а Вэл все не идёт. Райли знает, что они не герои диснеевской истории, где все птички прибегут по её первому свисту и помогут.       Просто к сведению: Райли все ещё не научилась свистеть и завидует людям, когда те непринуждённо посвистывают, занимаются чем-то.       Или Райли завидует их расслабленности. Ладно, она просто не знает.       Райли уже второй месяц не выходит из дома и истерит каждый день. Швыряет все подряд, пинает тумбочки и столы и скулит от боли после этого. Она кричит и бьётся головой о стены, когда становится слишком плохо. Она не верит, что Вэл. ВЭЛ ОРТИС. Смогла разочароваться в ней. Вэл — ведущая себя чуть-ли не как Пресвятая Дева Мария, — смогла разочароваться в ней.       Райли может с уверенностью сказать, что зачастую наркоманами становятся не из-за трагичной судьбы. Она это знает, потому что принимающие ребята, с которыми она знакома, убивают себя не из-за того, что осознанно решили, что станут наркоманами. Обычно это происходит по глупости и случайности. Никто прямо не говорит, что станет наркоманом. Все подходят к этой грани плавно и тогда уже начинается веселье.       Просто к сведению: запойная игра Мисти Уилмот касается большинства наркоманов.       Также чтобы вы просто знали: наркоманы никогда не называют себя наркоманами. Им не нравится это слово. Им не нравится этот ярлык, который ассоциируется с тем, с чем не должен.       Поэтому, когда им говорят, что они наркоманы, они не верят. Они истерят, кричат, молчат, скрываются, но итог всегда один — они не верят. Никто не хочет верить, что он пал так низко. Либо ему просто наплевать.       Райли не знает, пала она слишком низко, или со дна могут ещё постучаться. Она не может понять ни себя, ни окружающий мир. Это все какая-то слишком трудная головоломка. Она пока что не готова. Райли не может понять какой сейчас день недели. Райли знает только одно — больше она так точно не хочет.       Она продаёт всю дурь Майклу и говорит, чтобы он следил, чтобы её дверь была запертой. Чтобы он приносил только еду и ничего более.       В последнии месяцы — месяцы, когда Райли не видела Вэл, — они сдружились с Майклом. Она все равно отказывается называть его правильным именем. Но он и вправду оказался хорошим человеком, каким бы мудаком с первого взгляда ни казалася. Парню оказалось всего двадцать один, а не тридцать, как думала Андерсен изначально. Много своей истории он не рассказывал, хоть и казался болтливым, на деле мало говорил о себе действительные факты. И Райли нравится, что он вполне адекватный парень, а не как остальные, долбящие дурь. Как оказалось, парень даже не пьёт, и это сильно удивило Андерсен.       Майкл согласился, потому что ему в действительности не нравилось деструктивное поведение Райли.       Райли чувствует его настоящим другом, но, о Боже. Думает о Вэл она гораздо чаще. Она одурманена мыслями о Вэл похлеще, чем наркотиками.       Она сделает всё, чтобы просто увидеть улыбку на лице Вэл, и перестать смотреть в её разочарованные глаза.