Darkest Hour

Your touch erased the pain

Freed me from everything

I ran away, fell into a darker place without love

I sit and think of you

My heart is beating to the rhythm

The solace, the memories of our love

      Райли старается, как никогда этого прежде не пыталась. Она пытается не почить в бозе только от одних мыслей, что не устроив бы всю эту ерунду, можно было бы ощущать блаженное удовлетворение, растекающееся по венам. Считать сколько прошло суток, она не ручается, потому что её голову вовсе не должны заботить мысли, какой день сейчас. Её бьёт озноб, унося все мысли вдаль. Её тошнит, так, словно она не голодает. Благочестивый Майкл меняет тазик каждый раз, как только заходит к ней в квартиру. Райли бы набросилась на него и взяла бы ключи от квартиры. Перед мысленным взором предстала более чёткая картина: она кинулась бы, прыгая с кровати и ударяя его по голове чем-нибудь, да потяжелее. Она бы видела, как расходится кожа на его голове, и раскраивается череп. Как из его головы вытекает серая мерзопакостная субстанция, которая была мозгом этого идиота. Рука бы ловко пролезла в карман куртки, ворот которой оказался залит кровью и его мозгами, и взяла бы ключи от квартиры. Она бы зашла туда, как к себе домой. Она бы взяла все деньги и… Райли даже не беспокоилась об этих мыслях, потому что сделать этого она все равно бы не смогла. Потому что у неё просто нет сил. Она чертовски устала и этого не отрицает. Теперь она сутками смотрит в потолок и видит только испещренный кратерами потолок, что начинал медленно осыпаться штукатуркой. Или это её сны так чётко рисуют изображения. Она не знает. Ей кажется, что она видела Вэл, но уверяться в здравости своего рассудка она не спешит, потому что это, вероятно, очередная его игра.       Это ей ой-как не нравится, но поделать что-то, когда тебя переполняет ощущение, словно твои внутренности вытрясли, искусно поиздевались и затолкали обратно, как в дрянный мешок для мусора — трудновато. Райли пытается встать, но ноги не слушаются; пытается взять что-то, но руки не слушаются; пытается открыть глаза, но веки не слушаются. Да её желаний никто не спрашивает и спрашивать не думает. Конечно, Майкл иногда пытается с ней поговорить, но язык только безвольно болтается во рту из одной стороны в другую. Губы не размыкаются, и даже пошевелить пальцем не то что трудно, просто невозможно.       Просто к сведению: Райли хочет встать уйти, но Майкл как верный пёсик глядит за дверью.       Райли знает, что любые попытки будут тщетны, но она просто хочет хороших вестей. Она хочет узнать, что Вэл не плевать. Она хочет знать, что Вэл придёт и скажет, что все хорошо, как она говорила это раньше. Майкл всегда говорит много, но ничего не говорит об Ортис, и Райли начинает думать, что Вэл не приходила. Она отрицает это, но здравый смысл подсказывает, что верить глазам иногда не стоит. Из отдела памяти лезут мысли, как Стивен Кинг писал, что тот, кто не верит своим глазам — идиот.       Сейчас Райли не хочет думать идиотка она или нет. Она хочет только почувствовать теплую ладошку Вэл на своей щеке. Ощутить запах её дезодоранта и крепкие объятия. Райли просто хочет почувствовать Вэл.

***

      Звонок посреди ночи — не то, что Вэл желала всей своей душой. Она хотела сбросить поскорее вызов и обратно кинуться головой на прохладную подушку, но какая-то неведомая сила заставила ответить и сказать:       — Валентина Ортис слушает, кто говорит?       Она сделала тон, насколько могла, сонным, чтобы собеседник понял, что звонить в половину четвёртого утра — затея так себе.       Из трубки в ответ донёсся мужской голос:       — Вэл, верно? — Ортис угукнула и уже стала потихоньку прикрывать глаза. — Здесь Райли…       Её глаза так резко распахнулись, что мышцы лица свело отвратительной судорогой. Её не заботило откуда звонивший достал её номер. Ей нужно только было знать, что с Райли.       Парень в телефоне попросил приехать, а она как верная собачонка сорвалась прямо к ней.

Then I fall into you

And I fade away

      Когда ты мчишь в не самый безопасный район города в без двадцати четыре, ты понимаешь, что готов на многое ради неё. Ты боишься, что она умрёт, а ты не скажешь последних слов. Ты просто боишься за неё, потому что невероятно глуп. Ты чувствуешь необъяснимое ощущение, но оно кажется тебе таким правильным и несокрушимым, что ты отдаёшься ему с головой и понимаешь, что тебе просто необходимо её увидеть. Она — твой идеал, которому ты рад кланяться и восхвалять.       Вэл чувствует, что это не совсем нормально, но знание, что она действует правильно, говорит, что это чувство ложное и наигранное. Голос разума побеждает, и она понимает, что всё правильно, как и должно быть. Всё верно и непогрешимо, потому что Господь так велел, а значит делать по-иному не следует.

***

      Свою жизнь Райли, с чистой совестью, может назвать мерзопакостной. И спорить никто не будет. Сейчас Райли до невероятного тяжело сказать одно сиплое «Вэл», но она может. Она смогла, и Майкл услышал. Она слышала гудки и сонный голос из динамика. Его раздражённость, а потом беспокойство. Она слышала, что Вэл не всё равно и начинает верить, что всё будет хорошо. Вэл поможет и спасёт. Вэл — бравый рыцарь, который встанет за неё горой. Райли кажется, что её мысли о том, что они не в диснеевском мультфильме, оказались неправдивы. Райли не верит, что такое могло случиться в реальной жизни, и очень надеется, что этот сон не растает, и не оставит её одну с дурным послевкусием на всю жизнь.       Ей до невероятного трудно держать глаза открытыми, но когда она слышит звук застёгивающейся молнии на куртке и гудки в трубке, она считает, что со спокойной душой может перестать так стараться. Она закрывает глаза и чувствует, как телу становится хорошо, когда она засыпает. Рядом Майкл щебечет о происшествиях за день и попивает кофе, улыбаясь. Она тоже чувствует себя радостной, потому что его позитив — это всегда что-то с чем-то. Он творит магию, когда укрывает её и поправляет подушку. Он чёртов колдун, и Райли чётко в этом уверена, потому что ни один нормальный человек не сможет так заряжать тебя позитивом, пока у тебя ломит всё тело, и присутствует ощущение, что тебе распороли живот, сплясали танго, вылили немного помоев и затолкали обратно. Чувствуешь себя мусорным баком, а он воодушевляет тебя и заверяет, что всё будет хорошо. Он договаривается с Вэл в половину четвёртого утра ради того, чтобы ты была счастливой. И Райли кажется, что не будь в её жизни Вэл, она бы точно влюбилась в этого принца. Он улыбается так, что становятся видны ямочки на его щеках. Он идеал, но который всё же не сможет переплюнуть Вэл. Вэл сошла с небес, как эталон красоты и показала, к чему стоит стремиться. Райли восхваляет Вэл, как небесное существо.       Райли чувствует, что это не совсем нормально, но знание, что она действует правильно, говорит, что это чувство ложное и наигранное. Голос разума побеждает, и она понимает, что всё правильно, как и должно быть. Всё верно и непогрешимо, потому что Господь так велел, а значит делать по иному не следует.       Но её сон не длится долго. Сон без ничего. Ей не снятся кошмары сейчас, и она катастрофически рада. Райли чувствует тёплую ладонь на щеке — прямо как и мечтала, — потом слабый поцелуй в макушку. Руки Вэл идеально мягкие, и Андерсен льнёт к ним, мечтая не потерять этих прикосновений никогда.       Матрас рядом с ней с скрипом продавливается, и она чувствует руки, обнимающие за талию. Руки, обнимающие крепко и бережно. Райли просто хочет чувствовать себя любимой и нужной.       Вэл утыкается носом в изгиб её шеи и думает, что, видимо, у Райли всё ещё остался мозг. Ортис выводит пальцами никому неясные узоры на спине Андерсен и просто радуется, что Райли решила встать обратно на путь истинный.       Майкл ушёл ещё тридцать минут назад, сказав Вэл, что Райли должна больше пить. Она приносит Андерсен бутылку воды, которую та с неохотой выпивает. Вэл кажется, что она видит в этих глазах искренность и понимание. Или Вэл хочет их видеть. Ортис смотрит на неё и думает, не стоит-ли обратиться за помощью специалистов. Она надеется, что не встретит сопротивления. Она спрашивает и получает в ответ мягкий кивок.              Вэл не верит своим глазам, когда Райли поднимается с постели и обнимает её. Райли обнимает и плачет, хрипя какая же она дура и захлёбываясь рыданиями. Райли сминает ткань рубашки на её спине, хватаясь, как за последний шанс. Возможно она им и является. Райли видит в Вэл спасителя и искренне считает её таковой, когда она звонит родителям детей, сообщая, что их сегодня будет вести другой тренер. Ортис остаётся с ней. Когда Райли кладут обратно на кровать и со всей нежностью целуют в лоб, Райли кажется, что её жизнь никогда не была лучше.       Она сквозь сон слышит, как Вэл звонит куда-то и договаривается о сумме. Вэл снова целует её в лоб, смахивая растрёпанные пряди, и говорит, что скоро вернётся.       — Выигрывай, чемпион! — Воодушевлённо шёпотом проговаривает Ортис и проводит ладонью по её волосам.       Райли верит ей, как никогда, потому что она её спаситель. Её праведник и её святой мученик, её безгрешный ангел. Райли верит, что всё будет хорошо.

New life beside me

Trust could save me

Thank God you saved me

I feel the energy take over me, and then you saved me now

In my darkest hour I'm still standing tall,

I can't and will not fall, this isn't over now

My life begins to change

With the choices that I've made

I look ahead to dream and have the memories of our lives!

I've wasted half my life waiting for you, now

Before I hit the ground, will you catch me?

I feel the energy take over me, and then you saved me now

In my darkest hour I'm still standing tall,

I can't and will not fall, this isn't over now!

Your touch erased the pain

Freed me from everything

I ran away, fell into a darker place without love

I sit and think of you

My heart is beating to the rhythm

Тhe solace, the memories of our love

This isn't over now!

Thank God you saved me

Thank God you saved me