Глава 5. Сочувствие

«Хотя сочувствие само по себе не может изменить ситуацию, оно может помочь сделать её более терпимой».

— Брэм Стокер, «Дракула»

      —Могу я задать тебе вопрос? —осторожно спросил Малфой, краем глаза взглянув на Гарри, пока они шли по коридору, и Гарри настороженно кивнул. Что он хотел узнать? —Что случилось там? —блондин жестом указал в ту сторону, откуда они только что пришли, —Внизу, в том коридоре. Я не хочу говорить, что ты запаниковал, но ты запаниковал, Поттер.       —Да, —пробормотал Гарри, чувствуя, как его охватывают стыд и смущение. Если честно, он понятия не имел, откуда взялась эта тревога, только то, что она подкралась к нему неожиданно и яростно вцепилась в него; такого он не ожидал, —Я не уверен, что смогу это объяснить... —он надеялся, что Малфой примет это как ответ и оставит тему.       Впрочем, Малфой никогда не шёл на поводу у желаний Гарри.       —Поттер, —нахмурился Малфой, протягивая руку, чтобы остановить Гарри, —Я пытаюсь понять тебя. Мы должны иметь возможность полагаться друг на друга. Моя жизнь сейчас более или менее в твоих руках, как и твоя в моих, и нам нужно начать хотя бы пытаться создать фундамент доверия, если мы хотим выбраться отсюда живыми. Поэтому, пожалуйста, мне плевать, если это не имеет значения, но я хочу знать, что произошло. Что в том коридоре заставило тебя запаниковать?       —Ты просто будешь смеяться надо мной, —пробормотал брюнет, потирая затылок.       Он не лгал, когда говорил, что не знает, как это объяснить: сейчас они находились в окутанном тьмой коридоре, и она не оказывала на Гарри такого же парализующего эффекта, как внизу. Но этот коридор почему-то казался другим, менее зловещим, возможно, менее знакомым. Гарри казалось, что что-то тянется к нему в темноте, с помощью теней и неизвестности протягивая свои когтистые пальцы всё ближе и ближе, пока не окажется достаточно близко, чтобы разорвать его на части... Было ощущение, что за ним кто-то наблюдает. Но как? Все двери в коридоре были закрыты, ни одна не была приоткрыта, чтобы сквозь неё не выглядывали угрожающие лица, не было щелей, через которые можно было бы заглянуть злобным взглядом. Так откуда же взялся страх Гарри?       Малфой напряжённо уставился на него.       —Неужели ты думаешь, что я буду издеваться над тобой в такое время? И особенно из-за какого-то очень серьёзного переживания из твоего прошлого? Я просто хочу знать, —тихо сказал он, опуская взгляд, —Я просто хочу понять. То, как ты выглядел там, внизу, Поттер... —он сделал паузу, чтобы содрогнуться от воспоминаний, —Я бы солгал, если бы сказал, что это не испугало меня. Ты выглядел так, словно тебе было трудно дышать, я думал, что ты вот-вот потеряешь сознание.       Отведя взгляд, Гарри кивнул, вспоминая удушливое состояние воздуха, то, как его лёгкие отказывались дышать, заставляя его почти задыхаться.       —Пожалуйста, Гарри, —прошептал Малфой, подходя ближе, —Просто скажи мне, что бы это ни было.       Гарри совершил ошибку, подняв голову и посмотрев прямо в глаза Малфою. Серый цвет его глаз пронизывал и плавил, словно грозовые тучи, тающие под лучами солнца, и Гарри понял, что не может отказаться от мольбы в этих глазах.       —Хорошо, —вздохнул он, чувствуя, как ладони начинают потеть, —Я... —он сделал паузу, чтобы глубоко вздохнуть, удивляясь, что действительно собирается признаться в своём ужасном прошлом другому человеку, —У меня не было счастливого детства, Малфой, —по мере того как он говорил, он опускал взгляд обратно в пол, не в силах смотреть в глаза Малфоя дольше, чем секунду или две за раз, —После того как моих родителей убили, меня практически сразу передали тёте и дяде. Дамблдор подбросил меня к их порогу однажды ночью, не оставив ничего, кроме записки и одеяла, чтобы укрыть, —Малфой выглядел потрясённым, его губы скривились в сочувствии, Гарри не мог на это смотреть, —Мои тётя и дядя... —он сделал ещё один глубокий вдох, —Они меня недолюбливали. Вообще-то, это преуменьшение. Даже сказать, что они меня ненавидели, — это преуменьшение. Они возненавидели меня ещё до того, как увидели.       —Как можно ненавидеть ребёнка? —прошептал Малфой, он будто хотел протянуть руку к Гарри, но остановился, и Гарри был благодарен ему за то, что он сдержался. Говорить о своём детстве было достаточно сложно без дополнительного отвлекающего фактора в виде физических прикосновений; это было слишком чуждо для него, чтобы найти в нём истинное утешение, когда он расстроен.       Гарри грустно улыбнулся.       —Они ненавидят магию. Всё, что не является нормальным, скучным и обыденным в их мире, они ненавидят. Но я узнал об этом только потом, поэтому в детстве я не понимал, почему они меня так ненавидят. Я всегда думал, что, должно быть, чем-то заслужил их ненависть, потому что мои самые первые воспоминания о тёте и дяде — это то, как они говорят мне, какой я ужасный и ничего не заслуживающий. Они думали, что, если вырастят меня, никогда не раскрывая правды о том, кто мои родители и кто я, то смогут вытравить из меня магию.       —Но это невозможно, —потрясённо сказал Малфой, —Нельзя просто пожелать избавиться от магии или переделать свою суть.       —Да, но они надеялись, что смогут, —Гарри пожал плечами, —Поэтому я вырос, ничего не зная ни о своих родителях, ни о нашем мире, ни о том, что связано с магией. Они даже не могли слышать это слово в доме, —он снова грустно улыбнулся Малфою, —Помню, однажды, когда мне было семь или восемь лет, мой дядя побил меня за то, что я осмелился сказать им, что хочу стать фокусником, когда вырасту.       —Фокусником? —Малфой сморщил нос, наклонив голову в замешательстве.       —Маггловский иллюзионист, —объяснил Гарри, глядя на дальнюю стену, —Это магглы, которые придумывают способы создать впечатление, что они владеют магией, обманывая людей и заставляя их поверить в то, что они могут левитировать, появляться в комнате в мгновение ока или выживать после того, как их проткнут мечом и тому подобное. Но эти трюки всегда так невероятны и так умны, и я всегда был очарован ими, когда был ребенком. Казалось, они способны изменить всё, что хотят, в окружающем их мире... вот так, в мгновение ока...              —Твой дядя бил тебя? —Малфой сделал шаг ближе, и Гарри почувствовал, как внутри него одновременно зарождаются желания и отойти, и остаться на месте.       —Иногда, —пожал он плечами, —Не очень часто, —побои были далеко не самым худшим, что дядя Вернон делал с ним, —Но он предпочитал наказывать меня лишением еды или физическим трудом. Однако его любимое наказание...       Гарри замолчал, не отрывая взгляда от пола. Боже, как же он ненавидел говорить о своём детстве. Он почти ничего не рассказывал о нём Рону и Гермионе, и вот он здесь, признаётся Драко Малфою в том, о чём никогда не рассказывал даже самым близким друзьям. Что такого было в доброте и искренней заботе Малфоя, что заставляло Гарри открывать рот и выбалтывать все свои давние секреты?       —Что? —Малфой вздохнул, не двигаясь с места и ожидая, пока Гарри закончит фразу. Гарри отвернулся, глядя вдаль и пытаясь сделать вид, что разговаривает вслух сам с собой.       —У меня не было своей комнаты до одиннадцати лет, —признался он, —У моего кузена были две спальни, но меня к ним не подпускали.       —Где ты спал? —в голосе Малфоя звучал испуг. Гарри глубоко вздохнул.       —Меня держали в чулане. Под лестницей. Снаружи он запирался на замок, и когда я делал что-то раздражающее мою тётю, например, задавал вопросы, или слишком долго смотрел на дядю, или сжигал завтрак, который меня заставляли готовить, или упоминал что-нибудь, связанное с чем-то, что они считали ненормальным, меня запирали там. Только я и сотня пауков, которым ничего не оставалось делать, как сидеть в темноте. Если меня хотели наказать, дядя сначала выкручивал лампочку, чтобы я ничего не видел, —Гарри невольно вздрогнул, —В детстве мне удалось украсть фонарик из супермаркета, но достать батарейки для него оказалось непросто. Меня поймали, когда я пытался вытащить батарейки из одного из старых роботов Дадли, и сильно избили за это. В конце концов мне удалось раздобыть пару, но пользоваться фонариком я мог только после того, как они ложились спать, или когда они все уходили из дома, заперев меня в чулане. Иногда, правда, от света становилось только хуже. В темноте я ничего не видел и мог хотя бы притвориться, что монстров нет, даже если чувствовал их вокруг себя. Но свет... не знаю, он почему-то заставлял меня ещё больше нервничать и бояться. Я просто не мог отделаться от ощущения, что в любую секунду что-то может прыгнуть перед лучом света, или что я посвечу в угол и увижу, как что-то стоит там и смотрит на меня.       Обернувшись, он увидел белое, как простыня, лицо Малфоя с расширенными от ужаса глазами.       —По сей день я не выношу маленьких пространств. И я не боюсь темноты, правда, не боюсь, —он снова отвернулся, —Но иногда... в детстве мне постоянно снились кошмары о том, как что-то приходит за мной из тени, как монстры прячутся в темноте, ожидая, чтобы выпрыгнуть и утащить меня... Бывали сны, в которых я просто сидел в тёмной комнате и плакал... а потом слышал, как что-то дышит... приближаясь всё ближе и ближе, пока...       Гарри замолчал, не зная, что ещё сказать. На его руку легла тёплая ладонь, и он удивлённо повернул голову в ту сторону.       —И коридор напомнил тебе об этом? —мягко спросил Малфой, глядя в глаза, в которых плескалась тысяча разных тяжёлых эмоций.       —Да, —просто ответил Гарри, —Я просто... я не знаю почему, обычно такие вещи не происходят, я почти никогда не думаю о своём чулане, но... тени в том коридоре... они просто... они... они...  я не...       —Всё в порядке, —тихо сказал Малфой, —Всё в порядке, Гарри, тебе не нужно пытаться объяснять дальше.       Кивнув, оба замолчали, но рука Малфоя продолжала лежать тёплым грузом на руке Гарри, и тот удивился, насколько приятным было это прикосновение.       —Мне очень жаль, —наконец сказал Малфой, и Гарри удивлённо уставился на него.       —За что? —спросил он, гадая, не пытается ли Малфой просто утешить его теми же пустыми словами, что он сам говорил Падме ранее.       —За мой дом, думаю, —ответил Малфой, обводя взглядом зал, —Я знаю, как выглядит этот дом; я знаю, что в нём не очень уютно, особенно когда в его стенах уже царит страх. Я знаю, каково это — чувствовать, что тени здесь наблюдают за тобой, —Гарри пристально посмотрел на него, —И я сожалею о твоём детстве и обо всех тех ужасных вещах, которые ты мне только что рассказал, —он опустил взгляд на свою обувь, —И мне жаль, что я заставил тебя говорить о таком ужасном периоде. Это было не моё дело.       —Всё в порядке, —Гарри попытался непринуждённо пожать плечами, но понял, что резкое движение было далеко не непринуждённым, —Ты ни в чём не виноват, Малфой.       —И я хотел сказать тебе спасибо, —прошептал Малфой, придвигаясь ближе, и Гарри почувствовал, как у него перехватило дыхание. Спасибо? За что?       —За что? —задался он вопросом. За что Малфой мог его благодарить?       —За то, что вступился за меня там. За то, что защитил меня от Смита.       —Я знаю, что за этим стоишь не ты, Малфой, —тихо сказал ему Гарри.       Малфой несколько мгновений изучал его, серые глаза горели так, что Гарри сомневался, смотрел ли на него когда-то вот так. Казалось, что Малфой пытается пронзить его взглядом насквозь, пронзить до костей, пока все секреты Гарри не выльются наружу и не станут чёрными и липкими на холодном мраморном полу под его ногами.       —Я очень рад, что ты здесь, Поттер, —наконец сказал он, нарушив тишину, которая нарастала между ними.       —Ну, —Гарри попытался улыбнуться, хотя улыбка получилась немного дрожащей, —Лично мне хотелось бы, чтобы мы оказались где-нибудь в более весёлом месте, но... —слабая улыбка сползла с его лица, когда он продолжил, —Мне нравится знать, что мы вдвоём действительно можем поладить. Кто бы мог подумать, правда?       Малфой улыбнулся, уголки его губ дрогнули.       —Точно. Тебе определённо повезло с партнёром.       Гарри хотел ответить что-то непринуждённое и лёгкое, что-то дразнящее и простое, что помогло бы снять напряжение, искрящееся между ними, но обнаружил, что ответил гораздо серьёзнее, чем намеревался.       —Да, Малфой, —пробормотал он, глядя Малфою прямо в глаза, —Думаю, да.       Малфой смотрел на него долгим, сложным взглядом, который Гарри не знал, как понять. Тот наклонил голову, словно пытаясь вычислить в уме невозможные математические уравнения.       —Что ж, идём, —наконец сказал он, лицо его оставалось бесстрастным, но в его взгляде было что-то почти обжигающе горячее, отчего Гарри захотелось подойти ближе.       —Хорошо, —прохрипел он, прочищая горло и чувствуя, как пылают его щеки, —Покажи мне свою спальню.       Как только слова слетели с его губ, он покраснел ещё сильнее и, бросив взгляд на Малфоя, увидел, что тот тоже покраснел, но усмехнулся.       —Ты знаешь, что я имею в виду, —пробормотал Гарри, не глядя на парня, а уставившись в глубь коридора.       —Я могу воспринимать слова именно так, как они звучат, —игриво сказал Малфой.       Не зная, что ответить, Гарри решил, что лучше всего будет промолчать. Но, разумеется, Малфой не мог просто так взять и забыть об этом, что не удивило Гарри — с одиннадцати лет его задача заключалась в том, чтобы как можно сильнее издеваться над Гарри.       —Итак, Поттер, —усмехнулся блондин, —Я первый слизеринец, которому ты сказал эти слова?       Гарри покраснел, но решил прикинуться дурачком. Малфой мог смутить его только в том случае, если Гарри позволит ему это сделать, верно? Гарри сомневался в этом, но прозвучало это достаточно убедительно, чтобы он смог почти поверить в это.       —Едва ли, —он притворился, что насмехается, —Я и раньше спрашивал многих людей, понимают ли они, что я имею в виду. Я задаю сложные вопросы, Малфой, с множеством подтекстов и различных интерпретаций.       Малфой снова ухмыльнулся.       —О да, Поттер, океаны сложности не становятся глубже тебя, не так ли? Ты, несомненно, находишься снизу в этой неизведанной глубине.       —Именно, —кивнул Гарри, его лицо всё ещё пылало, —Из нас двоих я определённо снизу.       Повернувшись лицом к брюнету, Малфой на мгновение удивлённо уставился на него, а затем начал смеяться, громко и заливисто, потянувшись, чтобы схватить Гарри за плечо, только чтобы удержаться в вертикальном положении от накатившегося смеха.       —Ты понял, о чём я! —Гарри хмыкнул, губы неохотно подергивались от продолжающегося смеха Малфоя. Боже, неужели ему никогда не удастся не опозориться перед Драко Малфоем? Почему выдержка Гарри всегда вылетала в окно, когда рядом находился этот человек?       —И снова, Поттер, —усмехнулся Драко, наконец-то успокоившись, —Я воспринимаю только то, что ты сказал. И я, конечно, не собираюсь оспаривать это утверждение.       Что, чёрт возьми, это значит? Гарри в замешательстве сморщил нос и легонько отпихнул блондина.       —Отвали, придурок, —сказал он, пытаясь сдержать улыбку, —Ты, очевидно, не так понял это утверждение, потому что среди нас двоих я бы точно был главным!       Малфой снова поднял на него глаза и молча уставился на Гарри, после чего снова разразился хохотом, обеими руками вцепившись в его одежду, чтобы не упасть на колени от смеха. Гарри подумал о том, чтобы отойти и позволить Малфою упасть на твёрдый пол, но тот держал его за рубашку слишком крепко.       —О, Поттер, —задыхался Малфой, смех всё ещё рвался из его горла, —Ты слишком забавный.       —Заткнись, Малфой, —пробормотал Гарри, чувствуя, что его лицо горит, и удивляясь, как остальное тело не охвачено пламенем только от его румянца.       С усилием Малфой выпрямился и, наконец, отпустил рубашку Гарри, чтобы похлопать его по плечу.       —То, что ты решил, что ты главный, я тоже не стану оспаривать, ты мужественный аврор, —усмехнулся он, —К счастью для тебя, я не против твоих предпочтений, —он сделал паузу и окинул взглядом тело Гарри, блондин по-прежнему улыбался, но выглядел уже не так задорно, —Я очень гибкий в этом плане... —ухмылка внезапно вернулась, когда он продолжил говорить, —И не только в этом, кстати.       От этих слов по телу Гарри разлился ещё больший жар, огонь пошёл по венам и по коже, пока он не убедился, что румянец не только покрыл каждый дюйм его кожи, но и поглотил все его внутренности. Малфой говорил, что... что он... что?       —Я буду честен, —сказал Малфой, всё ещё не отстраняясь, и Гарри на секунду задумался, почему он не воспользовался возможностью отстраниться, когда Малфой наконец отпустил его рубашку, —Я и подумать не мог, что ты разбираешься в этих понятиях настолько, чтобы использовать их в разговоре, и настолько хорошо, чтобы не смущаться их. Это не совсем гетеросексуальные вещи, ты же понимаешь.       Он покраснел ещё сильнее, чем прежде. На что Малфой пытался намекнуть?       —Чарли, брат Рона, — гей, —пробормотал Гарри, уставившись на свою обувь так, словно она была самой интересной вещью на свете. Как они вообще начали говорить на такие неудобные темы? —И...       —Ты хочешь сказать, что трахался с братом Уизли? —Малфой прервал разговор, сморщив нос от отвращения, —Мало было трахнуть только сестру, надо было пройти через всю рыжую ораву? Потому что если это твоя цель, то на её достижение может уйти вся твоя жизнь, Поттер, их численность наверняка уже перевалила за тысячу.       —Нет! —огрызнулся Гарри, —Конечно, нет! Не будь грубияном! Я просто имел в виду, что Чарли... —он опустил взгляд обратно к ногам, —Он... иногда чересчур подробно рассказывает о том, что он делает, вот и всё. Он... энергичный парень. И очень большой поклонник того, что, как я могу предположить, относится к правильным понятиям для... ну, ты понимаешь... того, что он вытворяет.       —Ах, да, —сказал Малфой, всё ещё самодовольно улыбаясь, —Подробно рассказывает, я вижу.       Вздохнув, Гарри обошёл его и продолжил идти в том направлении, в котором они шли, хотя он понятия не имел, куда они идут.       —Укротитель драконов действительно гей? —спросил Малфой, догнав его, и Гарри удивлённо повернулся к нему.       —Ты знаешь, кто из них Чарли?       —Конечно, —спокойно ответил Малфой, —Его трудно было не заметить на Турнире Трёх Волшебников, —от этих слов Гарри нахмурился, а Малфой продолжил, —Я никогда не знал, что он был геем. Это... интересно.       В его глазах блеснуло что-то такое, от чего у Гарри всё сжалось внутри, а его взгляд вновь устремился на пол под ногами. Он не знал, почему мысль о том, что Малфой находит ориентацию Чарли такой интересной, так сильно его беспокоила. Эти двое никогда не станут парой, —уверенно подумал он. Если, конечно, отношения — это то, чего добивался Малфой.       Но мысль о том, что Малфой хочет от Чарли только быстрого перепихона, была как-то даже хуже, чем мысль о том, что он действительно испытывает чувства к старшекурснику, и Гарри понятия не имел, почему его так беспокоят оба варианта.       —Итак, —сказал Малфой непринуждённым тоном, от которого Гарри мгновенно насторожился, —Я первый мужчина, которого ты просишь отвести в спальню?       Я его чертовски ненавижу, подумал Гарри, чувствуя, как к нему с новой силой возвращается жгучий румянец.       —Не для этого, —жёстко ответил он.              —Да, конечно нет, —ухмыльнулся Малфой, —Я просто упомянул об этом, потому что ты первый заговорил о сексуальной терминологии и гомосексуалах после того, как буквально произнёс слова «покажи мне свою спальню», —лицо Гарри было в нескольких секундах от того, чтобы вспыхнуть, —Так что, думаю, меня трудно обвинить в том, что я задаюсь вопросом, не первый ли я мужчина, с которым ты пытаешься провернуть подобное.       —Я не пытаюсь ничего провернуть! —огрызнулся Гарри, —Я просто поддерживал разговор, так сказать! Это ты у нас извращенец, который придаёт извращённый смысл всему, что я говорю!       Малфой мгновенно помрачнел, выпрямился и вперил в Гарри холодный взгляд, в котором уже не было и следа веселья.       —Извращенец. Точно. Прошу прощения, Поттер, за то, что заставил тебя чувствовать себя так неловко, —повернувшись к Гарри спиной, он зашагал прочь, и Гарри поспешил за ним, чувствуя, как внутри у него всё сжимается от чувства вины.       —Нет, Малфой, я не это имел в виду!       Догнав Малфоя, он протянул руку, чтобы остановить его, гадая, как долго продлится их путь, если они будут останавливаться каждые две минуты.       —Побереги дыхание, тебе не нужно объяснять.       Малфой уставился вдаль, и Гарри не знал, что делать. Какого чёрта он употребил слово «извращенец» — он же не хотел обидеть этого человека!       —Нет, Малфой, —Гарри шагнул ближе, не позволяя блондину просто игнорировать его, —Я не это имел в виду. Что бы ты ни подумал, что я сейчас имел в виду, на самом деле я имел в виду совсем другое!       —Всё в порядке, —пробормотал Малфой, —Ничего такого, чего бы я не слышал раньше, уверяю тебя.       —Я однажды целовался с парнем, —проболтался Гарри, пожалев о своём признании в тот момент, когда оно вырвалось из его уст; голова Малфоя метнулась в его сторону, глаза расширились от удивления, —На дне рождения Чарли в прошлом году. Это было в каком-то маггловском ночном гей-клубе в Лондоне, о котором я никогда раньше не слышал, и мы все напились до беспамятства, и в итоге я... —господи, если Гарри раньше и думал, что краснеет, то это было ничто по сравнению с тем, что творилось с его лицом сейчас, —В итоге я полночи обжимался с каким-то парнем в углу клуба.       Только на следующее утро до Гарри дошли все последствия произошедшего, когда он окончательно оправился от похмелья и смог снова ясно мыслить. Он начал по-настоящему задумываться о том, что всё это значит для его личности и ориентации. Что это значило? Было ли это случайностью, одноразовой акцией, или же всё повторится снова? Гарри даже и дня не понадобилось, чтобы решить, что ему не нравятся вопросы и не нравится чувствовать себя запутанным, и поэтому он просто решил больше никогда не думать об этом. План был более или менее удачным, пока Малфой не решил подразнить его и заставить чувствовать себя виноватым, обидевшись настолько, что заставил Гарри признаться.       —И что ещё произошло? —тихо спросил Малфой.       —Что ещё? —Гарри в замешательстве наклонил голову, —Это было всё. Он единственный мужчина, которого я когда-либо целовал.       —Да, —Малфой придвинулся ещё ближе, —Но я не представляю, чтобы он ограничился только поцелуем. Даже магглы не настолько глупы. Или слепы.       Пока он говорил, его взгляд прошёлся по Гарри так, что брюнет вздрогнул. Что делал Малфой? Что он говорил? Почему он так смотрел на Гарри? Как будто... Но нет, —Гарри мысленно покачал головой. Конечно, Малфой не собирался заигрывать с ним, ведь так?       —Ну, он всё время пытался затащить меня в туалет, —запинаясь, произнёс Гарри.       —И почему ты не пошёл? —с любопытством спросил Малфой, похоже, искренне заинтересованный в ответе.       —Потому что... не знаю, —стыдливо пожал плечами Гарри, недоумевая, почему он никак не может избавиться от этого проклятого заикания; почему он так нервничает? Как Малфою удавалось так легко вытягивать из Гарри самые сокровенные признания, лишь бросив на него обиженный взгляд и произнеся несколько слов?       —Кажется, я понимаю, —мягко сказал блондин, подходя ещё ближе, —Ты не хотел просто перепихнуться с незнакомцем в общественном туалете. Думаю, я правильно понимаю, что у тебя никогда в жизни не было одноразового секса, Поттер?       Гарри удивлённо втянул носом воздух и от вопроса, и от близости Малфоя, размышляя, как он может ответить на такой вопрос, не поставив себя в неловкое положение, а в следующую секунду задумался, почему это должно быть каким-то позором — никогда не трахаться с незнакомцем. Он чувствовал себя таким растерянным.       Он медленно покачал головой.       —Меня никогда не интересовали одноразовые связи, Малфой.       Гарри промолчал, решив, что при первой же возможности переведёт разговор в другое русло, и тогда настанет очередь Малфоя признаться во всех неловких подробностях своей личной жизни; почему только Гарри признаётся в чём-то подобном?       —Я бы удивился, если бы это было не так, —признался Малфой, блуждая взглядом по лицу Гарри, —Ты, конечно, не такой типаж, чтобы заниматься чем-то подобным, Гарри.       —Типаж? —Гарри нахмурил брови, —Я какой-то определённый типаж?       Что это значит? Какие ещё были типажи?       Малфой улыбнулся.       —Я имею в виду, что ты просто тот, кто предпочитает узнать человека, прежде чем вступать в интимные отношения. Ты слишком большой романтик, разве нет?       Это слово удивило Гарри.       —Я?       Так ли это? Так ли он выглядел? Гарри не считал себя особо романтичным — более того, он думал, что всё как раз наоборот; он был гораздо менее романтичным человеком, чем должен быть, учитывая, что у него ещё не было удачных отношений. Малфой может просто спросить Джинни или Чжоу; любая из них подтвердит, что Гарри не был романтиком ни в каком смысле. Оба свидания с Чжоу закончились тем, что она ушла от него, чёрт возьми.       —Полагаю, ты себя таким не считаешь, —размышлял Малфой, по-прежнему мягко улыбаясь, —Но я знаю, Поттер. Тебе нравится чувствовать связь с другими людьми; ты никогда бы не подумал о том, чтобы стать настолько уязвимым, вступая в интимную связь с кем-то, к кому ты не испытываешь привязанности, потому что в противном случае ты не почувствуешь себя в безопасности эмоционально, я прав?       Гарри кивнул, широко раскрыв глаза. Всё, что говорил Малфой, имело смысл, хотя Гарри никогда не задумывался о том, что всё это значит на самом деле. Но это была правда — Гарри нравилось чувствовать близость, ему нравилось знать, что он важен для тех, кто ему дорог, и он не мог даже подумать о том, чтобы поделиться частью себя с людьми, с которыми у него не было такой связи.       —Я уважаю это, Поттер, —пробормотал Малфой, придвигаясь ещё ближе, и Гарри почувствовал лёгкое головокружение, —Честно говоря, я восхищаюсь этим в людях.       —Что... —Гарри сглотнул, в горле необъяснимо пересохло, —А какой же тогда ты типаж?       Улыбка Малфоя болезненно исказилась, став гораздо более похожей на печаль.       —Тот, кто, похоже, не способен на такие отношения с другими, как бы я ни старался и как бы ни желал этого.       От этого заявления сердце Гарри заколотилось в груди — это была одна из самых полных одиночества фраз, которые он когда-либо слышал.       —Значит... —с трудом выговорил он, —Ты хочешь сказать, что принадлежишь к первому типу людей?       На этот вопрос Малфой отвернулся, но не раньше, чем Гарри уловил грусть, промелькнувшую на его лице.       —Иногда люди хотят от тебя только одно, и это всё, что они готовы принять. Люди видят в других определённый типаж, и из-за этих предубеждений... —он устало вздохнул, —Ты задаёшь вопрос, а есть ли у меня выбор, каким человеком мне быть в отношениях, Поттер. Но это не так. Люди, как правило, хотят от меня только одного, и я могу заверить тебя, что это не романтическая связь.       —Малфой... —Гарри не знал, что сказать.       Каждое слово, произнесённое Малфоем, заставляло Гарри всё больше и больше переживать за него, хотя он знал, что Малфой никогда не захочет жалости ни от кого, и уж тем более от Гарри. Но от этого желание обнять и утешить Малфоя не становилось менее сильным — возможно, это было одно из самых странных желаний, которые Гарри когда-либо испытывал.       —Я просто хочу, чтобы меня воспринимали как живого человека, Поттер, —прошептал он, снова повернувшись к Гарри лицом, —Вот, почему мы устроили эту вечеринку, вот, почему мы пригласили всех. Я знаю, что все думают обо мне, как все в нашем мире воспринимают меня, и я надеялся... надеялся, что, если мне удастся как-то наладить отношения с другими выпускниками, с теми, с кем мы учились в школе дольше всего, с теми, кого мы видели каждый день, и с теми, кто имеет обо мне самое плохое представление, потому что именно они знали меня таким, каким я был на самом деле...  —он опустил взгляд, —С теми, у кого есть реальные причины ненавидеть меня больше, чем у остальных, из-за того, каким я был в школе... —вздохнув, он сделал шаг в сторону от Гарри и повернулся, чтобы осмотреть коридор, —Я надеялся, что если я смогу это сделать, если я смогу начать с этого и как-то исправить то, как вы все меня воспринимали, то, может быть... когда-нибудь...       —Что, Малфой? —Гарри вздохнул, отчаянно нуждаясь в том, чтобы тот закончил то, что он пытался сказать.       —Тогда... —Малфой повернулся к нему вполоборота и бросил на него грустный взгляд, —Может быть, однажды и весь остальной мир начнёт видеть во мне другого человека — живого человека, а не того, кем можно манипулировать, кого можно ненавидеть, у кого можно занять денег или кого... —он снова покраснел и отвёл взгляд, —Кого можно просто трахнуть...       Гарри почувствовал, как жар поднимается по щекам на последнем слове.       —Я хочу того же, что и ты, Поттер, —продолжил Драко таким тихим голосом, что Гарри пришлось подойти ближе, чтобы расслышать, —Я хочу близости. Я хочу иметь значение. Я хочу, чтобы кто-то смотрел на меня как на важного человека. Разве это эгоистично с моей стороны? Неужели я и другие слизеринцы настолько неправы, что хотим снова принадлежать этому миру? Мы устали от того, что нас заставляют существовать в тени, оттесняют на самые задворки общества; мы просто хотим иметь значение. Разве это желание так уж плохо? Мы все просто хотим быть кому-то нужными.       Но Гарри услышал то, что он не сказал: «Я хочу, чтобы кто-то имел для меня значение».       —Нет, —мягко ответил Гарри, —Конечно, это не эгоизм и не заблуждение, Малфой, потому что ты прав: все хотят иметь значение для других. Теперь я понимаю, —дрожащими пальцами он протянул одну руку, чтобы слегка коснуться плеча Малфоя, и от этого прикосновения Малфой резко вдохнул, —Теперь я понимаю, Драко.       Медленно, словно ожидая, что Гарри исчезнет, Малфой повернулся к нему лицом, и Гарри почувствовал, что его сердце замирает от эмоций, отразившихся на его лице.       —Я никогда не думал, что когда-нибудь кому-то это расскажу, —потрясённо прошептал он. Уголок рта Гарри приподнялся в улыбке.       —За последние несколько минут я рассказал тебе то, что никогда не рассказывал никому другому.       —Я рад, что ты мне рассказал, —отозвался Малфой дрожащим голосом, который совпал с внутренней дрожью Гарри.       —Я тоже рад, что рассказал тебе, —тихо ответил Гарри, с удивлением обнаружив, что действительно рад тому, что смог довериться кому-то.       Это было трудно, но в то же время так приятно рассказать об этом другому человеку, а то, как Малфой его выслушал... Гарри с удивлением понял, что ему действительно нравится, когда Малфой его слушает. Ему действительно нравится, что он может обсуждать такие личные вещи с таким человеком, как Драко Малфой, и что тот так искренне его выслушивает. И ему правда нравилось слушать Малфоя в ответ — ему нравилось узнавать что-то новое об этом человеке и открывать в блондине скрытые глубины, которых Гарри раньше не замечал.       —И я рад, что ты рассказал мне об этом.       Малфой ничего не ответил, оставаясь совершенно неподвижным, пока они смотрели друг на друга в растущей тишине.       Но напряжение быстро становилось слишком сильным; неподвижность казалась такой тяжёлой, такой вязкой, словно Гарри пришлось бы соскребать её с кожи щёткой, лишь бы избавиться от её цепких пальцев.       Отстранившись, он попытался рассмеяться, подняв дрожащую руку, чтобы зачесать волосы.       —Полагаю, все эти тайные признания означают, что мы теперь друзья, да?       —Да, —Малфой улыбнулся ему почти застенчивой улыбкой, от которой сердце Гарри заколотилось в груди, —Наверное, да, Поттер.       —Гарри, —мягко поправил он, ему больше не нравилось, как звучит его фамилия из уст этого человека, —Мы больше не в школе, Драко. И ты хотел начать всё с чистого листа, так что... давай начнём с чистого листа.       В глазах Малфоя засияло тепло, когда он искренне улыбнулся ему.       —Тогда Гарри.       —Что ж, Драко, —усмехнулся Гарри, которому понравилось, как это имя сорвалось с языка, —Покажи мне уже свою спальню. Сколько раз надо спрашивать?       Малфой рассмеялся.       —Столько раз, сколько нужно, видимо.       Бросив последний взгляд на Гарри, он повернулся и зашагал по коридору, вокруг его ног клубились отблески света. Гарри на секунду застыл в ухмылке, покачивая головой, а на его щеках всё ещё играл розовый румянец.