Часть 7.1

SKZ - RED LIGHTS

-Нет...нет, нет, не уходи! -Чимини, тебе надо набрать ванну и полежать в ней. Не буду же я...- лежать в ней с тобой, потому что умираю, как хочется? - ...смотреть на то, как ты раздеваешься? - потому что до дрожи хочу сделать это сам? -Помоги мне, я не м-могу, - Чимин, со своими честными глазками, ревёт уже который час. Юнги, конечно же, знает, который по счёту: это уже пятый. Уже рассвело почти, а омега течёт так, как ни один течный омега не тёк перед Юнги никогда, за всю его жизнь. Смазка сладкого, приторного черешневого запаха пропитала собой всю комнату, и , вероятно, весь дом. Юнги держится лишь своими же молитвами, да блокаторами, с которыми боится переборщить. Бегая с тазиками холодной воды для компрессов для упёртого омеги в коротеньких шортиках, Юнги совершенно забыл о том, что заказал нехилый люкс в борделе, и очнулся лишь тогда, когда ему позвонили уточнить, придёт ли он. Гаркнув на администратора так, что только люстре от потолка отвалиться осталось, Мин отшвырнул телефон в сторону, влезая в очередной раз в кровать к своему омеге, и обнимая его покрепче. Утешительно поглаживая его то по запутавшимся за ночь кудрям, то по хрупкой спинке, Юнги попытался вновь: -Ну же, Чимини, я должен поменять твоё постельное бельё на чистенькое. Ты отдохнёшь в ванне с какой-нибудь интересной бомбочкой и пенкой, и ничего страшного не произойдёт, правда-правда, кроха, - Юнги сдержанно поцеловал его во взмокший висок, радуясь тому, что укрылся плотным пледом, и улыбнулся коротко, успокаивающе, когда омега осмелился поднять на него свои глазки-полумесяцы, заплывшие от слёз: -Почему так больно? Почему это так больно? -Я...Чимини, я должен тебе...- не выходит. Хоть застрелись, но не выходит. Альфа проглотил своё признание, прокашлявшись, и принявшись оглаживать вспотевшую спинку, - Я должен тебе помочь, но ты тоже должен помочь мне, булочка. Нам надо сейчас дружно встать, и перейти в ванную комнату. Я обещаю, что подержу тебя за твои прекрасные ладошки, - он действительно позволил себе наглость, поймав одну из ладошек, сжатых в кулачок в районе его груди. - И буду держать, пока всё не закончится. -Об...обещаешь? -Обещаю, кроха. Разве я когда-то...- обманывал тебя? Серьёзно, Мин Юнги, завали своё лживое ебало, и засунь его себе в задницу! - отпускал, обещая держать? -Н-нет? -Правильно, Чимини. Давай, нам надо немножечко прибраться тут. -Д-долго мне будет так плохо? Что говорить? Да, пока я тебя не выебу, как следует? Да, пока я не поставлю тебе метку, разложив на ближайшей поверхности? -Ещё несколько дней, Чимини. Мы побудем дома, будем отдыхать, хорошо? Вот та-ак, умничка, иди ко мне на ручки, - засюсюкал Юнги, улыбнувшись крошке Чипсику в углу комнаты, который уснул на своём местечке, рядышком. - Вот та-ак, давай, оп, - мужчина переложил его в ванну как есть: в розовых пижамках, и сразу же включил воду, присев рядом и быстро настроив её на нужную температуру. Потянувшись за полотенцем для лица, Мин подержал его с минуту под холодной водой в раковине, и, не выжимая, обтёр своё лицо, чтобы хоть немного отрезветь. -Тебе плохо? -Нет, я...я просто... -У тебя глаза такие...необычные, - Чимин завороженно уставился ему в глаза, влезая в душу, и Юнги выругался мысленно: ещё бы, необычные. Его истинный лежит в ванне, расставив пошире толстые, сдобные ляжки, не скрытые никакой тканью. Шортики прилипли к коже, принимая каждое её очертание,и Юнги ясно видит каждую закорючку ажурных трусиков, скрывающих крепко стоящее омежье достоинство таких же размеров, как и сам Чимин: маленьких, крошечных. Юнги невольно улыбнулся, тут же скрыв подобие улыбки: его крошечные яички, наверно, такие же бусинки? Взгляд липко перешёл выше: маечка Чимина задралась, но омега в таком полуобморочном состоянии, что ему откровенно на это наплевать. Всё, что чувствует Чимин сейчас- похоть, с которой он не знаком. Похоть, которую он принимает за боль и жар в теле, конца и края которым нет. Маленькие грудки, сформированные аккуратно, торчат набухшими, налившимися сосками под маечкой розового цвета с вишенками на груди, и Юнги мысленно ненавидит себя, когда рисует себе в голове что там, под ней, вокруг сосков, наверняка светленькие ореолы покрыты пупырышками от возбуждения. Как же хочется прикусить хоть немного, поиграться языком, или пальцами. Хотя бы дотронуться. Тонкая шея с пульсирующей бешено веной ровно там, где однажды обязательно будет красоваться его собственническая метка, откинута небрежно на бортик ванны: Чимин запрокинул голову, не соображая, что делает, и распахнул свой сочный, влажный ротик, едва слышно постанывая и пуская рябь по всему телу зрелого мужчины, которому секса сейчас не хватает, как воздуха. Вот же он, секс, прямо перед ним: закатил глаза, ещё шире расставив ноги, и захныкал, задрожав коленками: омеге надо кончить, иначе он не сможет успокоиться и сбить жар. Но не станет же Юнги помогать ему и с Наваждение. Урод. Кретин. Сволочь. Похотливый кобель. Педофил. -Юнги...Юнги...помоги, Юнги... - Маленькая ладошка сжала жалобно и просяще его пальцы, и Юнги послушно подался вперёд, шепча ему на ухо: -Кроха, так не пойдёт. Тебе надо...тебе надо кончить, Чимин. -Помоги же мне! Я не з...я не знаю, как! - Чимин расхныкался, вцепившись к него котёнком, и направил на него взгляд, полный боли, прошептав одними побледневшими губами, - Мне больно, Юнги...Так больно... -Чёрт...Так, ладно, давай...давай так, Чимини, я...Блять, не верится, - Юнги хохотнул истерически, проведя по лицу ладонью, чтобы отрезветь, и кивнул самому себе, глотая слюни, лишь бы только не капнуть на драгоценного омегу, - Мы...так сделаем, Чимини, смотри, я...я включу тебе порно, и выйду на пару минут, хорошо? Я буду за дверью, кроха, тебе нечего бояться или стесняться, это вполне естественно, слышишь, маленький? Представь, будто...будто меня тут нет, ладно? -Н-нет? - Чимин разразился слезами, перепугав альфу, и тот запаниковал, замельтешив глазами по всей комнате, и подался вперёд, не найдя ничего лучше. Мужчина прижал к себе омегу, ненавидя себя за то, что делает, и принялся оглаживать его щёки, опалять их своим дыханием, медленно переходя на его шею, целуя её сладко настолько, что на губах, похоже, навсегда останется этот яркий, незабываемый вкус черешни. -Тшш...Вот так, Чимини, вот так...лучше? -Ах...- омега, взвизгнув вначале от нового ощущения, свёл коленки, вонзив пальчики в его спину, а после попробовал расслабиться, плавно принимая ласку любимого альфы и скользя мокрыми руками по его широкой, раскачанной спине вверх, до шеи, запуская пальцы в его волосы и оттягивая их с громким стоном, когда Юнги, не удержавшись от соблазна, широко лизнул его шею, дойдя от самой ключицы до чувствительного местечка за ушком,и осторожно, едва ощутимо прикусив его вылезшими клыками. - Юнги! -Лежать!- Юнги рыкнул, не сумев подавить свою доминантную сущность, и вода в ванне выплеснулась за бортик от того, как Чимин вздрогнул. Омега запрокинул голову, приглашающе раздвинув ноги шире, и опустил ладошку вниз, к шортикам, что не ускользнуло от внимания затарахтевшего грудным рыком альфы, - Правильно, Чимини, ласкай себя. Молодец. Помоги себе, маленький. Я не буду смотреть вниз, не бойся. Властный тон мужчины, прошивший всё его тело, заставил Чимина откликнуться так, как он никогда раньше не откликался. Выгнув спину с громким, протяжным и звонким стоном, оглушившим альфу, Чимин задрожал коленками, стискивая и разжимая кулачки около кромки шортиков, так и не запустив в них руку от стыда. Омега вскрикнул, ощутив новое чувство внизу живота, будто узел, стягивавший всё его сознание, внезапно оборвался, освобождая его. Ванная комната наполнилась невыносимым для доминанта запахом черешни, когда младший кончил, постепенно обмякая беспомощно и опускаясь спиной на дно ванны, заполошно дыша и требовательно обнимая перевесившегося через бортик мужчину, уже мокрого от и до от воды и пота, проступившего на теле. Грудной рык, вырвавшийся из Мина, никак не изменил ситуацию: омега прижался тесней, хныча разбалованно ему куда-то в ключицу, и, не соображая уже ничего от накрывшего оргазма, влажно поцеловал её, за что сразу же получил ответную реакцию грубым, мужским тоном, подгибающим коленки даже в лежачем состоянии: -Не смей. -Юнги...Юнги, пожалуйста... - Полные, искусанные в кровь губы зашелестели капризно, предвещая истерику, но Юнги знает, когда остановиться. Или не знает, раз уже допустил то, что имеется. Достав из ванны лёгкого, ничего не весящего омегу, не обращая внимания на то, как тот канючит, тыча носиком ему то в линию подбородка, то в шею, то ещё куда, альфа обернул его полотенцем, и не нашёл ничего лучше, чем уложить на свою постель в своей спальне, постелив предварительно плед под текущего омегу. -Прекрати хныкать. Это неправильно. Так нельзя. Неправильно- это быть такой сукой, какой сейчас себя чувствует Мин Юнги. Вот, что неправильно. Он знает, что неправильно. Он хочет его, хочет до скрежета зубов. Смотрит на Чимина, разморенного первым в жизни оргазмом, и хочет раздвинуть ещё шире его толстые ляжки, хочет зарыться лицом в его промежности, хочет вылизать до состояния, когда Чимин прекратит отвечать за свои действия. Чтобы омега оттягивал его за волосы, и притягивал вновь, душа сомкнутыми по бокам от головы ногами, выкрикивая его имя вновь и вновь до бессознательного состояния. Хочет стоять перед ним на коленях, боготворить его, осыпать поцелуями раскрасневшееся, разнеженное ванной тело, хочет сорвать с Чимина эти шортики уже, наконец, и разодрать на его теле эту блядскую, никчемную маечку, чтобы жадно, с животным, неконтролируемым рыком наброситься на его грудь, до боли её кусая и помечая своим. Вот,чего он хочет. И он знает, что это неправильно. -Пожалуйста...Прошу тебя, Юнги...Юнги, обними... Как можно отказать такой сладкой, славной прелести? Юнги облизнулся коротко, сглотнув несколько раз, и влез на постель согнутой в колене ногой. Ухватившись за щиколотки омеги, мужчина, под желанный визг, притянул его к себе, как ягуар свою добычу, протащив по постели вниз так, что маечка задралась. -Никчемная тряпка, - и он даже не совсем уверен в том, кому именно адресовал эти слова. Под жалобный скулёж обезумевшего истинного, Юнги разорвал на его груди маечку, освободив крохотные грудки, тут же покрывшиеся рябью от контраста температур. В мокрых вещах Чимин всё равно простудится, верно? Надо бы его согреть. Отжарить. Омега опустил помутневший взгляд вниз, и ахнул от того, как близко оказалось лицо любимого мужчины к его крошечной груди. Разве можно не покрасоваться своей молодостью и чистотой, когда у тебя течка, а над тобой навис грузом самый сексуальный мужчина на планете? Вот и Чимин считает, что это было бы кощунством. Чимин помогает ему, красуется, выпячивая грудь и буквально тычась ей ему в рот, лишь бы только его обласкали так, как надо. Так, как хочется. До звёздочек перед глазами. Действительно оказавшаяся никчемной тряпка сползает с его круглых плечиков совершенно развратно, когда он неуверенно прикусывает указательный пальчик, распаляя Мина всё больше. Юнги может любоваться этой картиной вечно. Он хочет смотреть, нет, пожирать его взглядом, хочет толкаться в него пальцами, доводя до беспамятства, хочет хлёстко шлёпать по непослушной, чрезмерно сочной заднице так, чтобы она покачивалась в такт, пока Чимин будет скулить у него на коленях и выпрашивать больше, сильней, грубей. Природу доминанта ничем не сотрёшь. Мин Юнги- любитель вытрахать из омеги душу, и никакие нежности внутри спальни во время гона не приемлет. Расчётливый, холодный, как всегда, он жёстко и безжалостно дерёт омег, как в последний день, даже не сбиваясь с ритма ровного дыхания, словно совершает прогулку, пока те распадаются на части под его властными руками. Но не сейчас. Доминант не позволит себе так разрушить своего единственного омегу. Не позволит себе, чтобы на его драгоценные глазки наворачивались слёзы. Он мягко, едва ощутимо касается пальцами его розового плечика, на котором образовалась красная складка от неудобной, мокрой майки, и оглаживает этот след с придыханием, прислонившись к нему губами: -Мальчик мой... Омега под ним отзывчиво льнёт, неуверенно сцепив лодыжки позади его торса и постаравшись изо всех сил прижать его тесней к телу. Чимин шумно дышит. Настолько шумно, что едва слышит его голос: в голове течного омеги всё в тумане. Всё ощущается каким-то нереальным, каким-то неисполнимым сном, в котором ему выдали главную роль. Ему, и его Юнги. Хочется верить, что его. Юнги высвободил одну руку младшего из рукава остатка тряпки, улыбнувшись нервно, и облизнулся вновь, скрестив голодный взгляд на его вставшем сосочке светло-розового оттенка, в цвет его губам. Опалив его горячим дыханием, доминант присосался к соску с голодным, озверевшим урчанием, второй рукой хаотично высвобождая омегу из другого рукава и тут же находя пальцами его сосок, чтобы выкрутить его, тут же отпустив, и огладить бусинку твёрдого соска подушечкой большого пальца. -Да...да, ещё... Голод. Юнги продолжает остервенело сосать и покусывать его нежный, никогда не знавший ласки сосок, терзая его зубами до красноты, и выпускает с характерным звуком изо рта, похабно хмыкнув и ухватившись за его щёки, фиксируя взгляд на чёрном от возбуждения: -Чей ты омега? -Юн...ах...- Чимин сглотнул, не соображая, что у него спрашивают. Ещё секунду назад было так хорошо, так приятно было тереться о его пах своим, наплевав на то, что трусики уже не просто мокрые, но липкие до постыдного. Всё, что он знает, это то, что он хочет Юнги и боится его одновременно. Всё,что он знает, это то, что ему всё это, вероятно, снится, не иначе. Хватка на его щеках усилилась, и в районе левой ляжки резко закололо: это Юнги хлёстко шлёпнул по ней, задрав повыше, и устроившись вплотную к желанному телу. -Ответь, Чимин. Чей ты омега? -Я...я т...твой... -Наконец, - выдавил из себя альфа, широко улыбнувшись ему,и выпустил из захвата, добившись того, что омега вновь кончил, не прикасаясь к себе. Потянувшись к его шортикам, Юнги плавно потянул кромку вниз, не спрашивая разрешения. Уставившись ему в глаза, буквально вылизывая его одним только взглядом, Юнги добился того, чтобы Чимин сам потянулся следом, чтобы подтянуться, и помочь их с себя стащить. Короткая заминка. Коротко стриженные ногти, дразняще царапающие низ подтянутого животика персикового оттенка. -Повтори. -Что...ах...Юнги...пожа...а-а! -Я сказал: повтори. - пальцы промяли жирную ляжку до белых пятен, сразу ставших красными,и Чимин прикусил греховно нижнюю губу, кивая глупо. - Говори! -Тво...твой... -Скажи правильно. -Я т...я твой... -Не так, - альфа мазнул губами по услужливо подставленной шейке омеги, цыкнув строго и влезая ладонью в шортики, чтобы погладить мягкий, наверняка такой прекрасный член Чимина пальцами, дразняще гуляя подушечками вверх-вниз, до скулежа. - Скажи, как хорошая омега. Скажи это, Чимини. -Я ом...омега М...Мин Юнги, - Чимин шмыгнул носиком, тут же получив в него поцелуй, и выгнул спину от удовольствия, подавшись вперёд и сжав ладошки на крепком, каменном предплечье мужчины, залезшего в его трусики. -Такие мокрые... - насмешливо проурчал Юнги, потянув за резиночку трусиков так, чтобы они сочно шлёпнулись о кожу, - ай-яй...мой маленький мальчик так перепачкался... и что же мне с тобой делать, м, Чимини? -Я х-х...хо...хочу... -Го-овори, - мужчина опустился ниже, растягивая удовольствие и стаскивая шортики с омеги лишь для того, чтобы присвистнуть, увидев очаровательные трусики в прозрачную сеточку, передавливающие мягкий омежий член, головка которого даже не вылезла из крайней плоти в подобных тесных условиях. До чего же он сочный. -М-м, я т...там я... -Ты тут, д-а, - издевается. Доводит его до экстаза, царапая толстые ляжки ногтями до мелкой дрожи и впиваясь сочным поцелуем во внутреннюю часть бедра, которая оказалась немного темней, чем внешняя. Что это: частое бритьё зоны бикини, или может, толстые ляжки так сильно натирают, что цвет персиковой кожи меняется на отдалённый молочно-карамельный? - И что же ты...тут? -Там неб...небрито, я... Юнги вскинул бровь, похабно усмехнувшись, и мурлыкнул после, продолжая свой путь поцелуями в самую заветную зону, от которой исходит уже, как радиация, концентрированный феромон омеги. Немного отросшие волоски на лобке омеги просачиваются сквозь прозрачный материал трусиков в сеточку, и Юнги насмешливо ухватывается за парочку особенно длинных губами, потягивая их небольно: так, чтобы кожа немного натянулась, вызывая пикантные ощущения. Выпускает из захвата, и ладонью тянется к тазовой косточке, лаская её по кругу пальцами и урча самозабвенно: -Мой омега прекрасен. Повтори. -М-мой...ом..омега... Мозги уже набекрень. Юнги хохочет раскатисто, лениво постукивая пальцами по тазовой косточке, и всасывает в рот нежную и чувствительную кожицу низа живота, прямо над трусиками. Лижет её коротко, с чмоком пошлым выпуская из губ, и накрывает ладонью всю его промежность, принимаясь целовать сладкие и мясистые ляжки, раздвинутые широко. -Не-ет, мой мальчик. Скажи правильно, Чимини. -Т-твой... -Вот та-ак, - очередной поцелуй приходится в коленку, и Чимин начинает заметно подрагивать в его руках, расхныкавшись, - Говори. -Я п-прекрасен. -А теперь скажи: место моего альфы у меня между ног. Давай, кроха, не бойся, - Юнги затарахтел, напористо проминая трусики широкой ладонью и вызвав всхлип у омеги, - Говори, ну же. -М-место м-моего а-альфы...ах...альфа!- Чимин выпустил очередную порцию смазки из себя,и Юнги заворожённо уставился прямо туда, откуда она вытекла вязким , густым комком белёсого цвета. До чего аппетитное зрелище. -Продолжай. -Не м...могу! -Продолжай!- Юнги хлёстко шлёпнул его прямо над трусиками, вынудив младшего потянуться за лаской вслед за ударом, и тут же заурчал сладко, низко, как насытившийся хищник, расцеловывая поверх мягкого члена эти несчастные, мокрые, уже напитавшиеся чужой смазкой трусики,- Давай же, Чимини. Говори, сладкий. -Место моего альфы между моих ног!- протараторил омега, зажмурившись крепко и стиснув его ляжками до низкого, клокочущего смеха: -Вот и умничка. А теперь, альфа покажет тебе, каким хорошим он для тебя будет, Чимини, и ты никогда, слышишь? - Юнги властно и требовательно раздвинул его ноги, устроившись поудобней и большим пальцем сдвинув бережно перемычку трусиков, - Никогда не посмотришь больше ни на кого. Ни на Чонгука, ни на кого. Только я - твой альфа. Тебе ясно? -Я...толь...только я...- закивал Чимин, раскрасневшись и потянувшись котёночком к нему. Маленькие ладошки не дотягиваются до головы Юнги. Ну что за крошечная прелесть,а? Юнги усмехнулся, сдвинувшись немного, и позволил вплести себе в волосы ладошки, наслаждаясь тем, с каким чувством Чимин принялся наминать их, то притягивая его к себе, то оттягивая обратно, неуверенный в том, насколько ему хорошо. -Я-я?..- Чимин вздрогнул, уловив в голосе альфы едва скрываемое терпение, и выдохнул: -Я т-только твой ом...омега. -Умница. Наслаждайся, - рокотнул мужчина, мягко оттянув ягодицы омеги в стороны, и широко слизнув языком смазку, раскрывшуюся свежим коктейлем на языке, - Какой же ты вкусный, боже...буду есть тебя каждый день, - вкрадчиво произнёс Мин, оторвавшись с трудом от зудящего колечка мышц омеги. Он прикусил дразняще складочку перехода ягодиц в ляжки, рыкнув, стоило только истинному возмущённо дёрнуть ножкой от неожиданной боли, - Лежи спокойно, сладость. Я не сделаю тебе слишком больно. -Юнги...Юнги, мне... - заверещал омега, неуверенно впившись пальчиками ему в плечи и судорожно сглотнув, когда встретился взглядом с альфой, сощурившим свой сыто. Юнги облизнулся, но даже это не смогло стереть с его подбородка вязкую, липкую смазку. -Вкусный. Мой, - вполголоса сказал он, вымазанными в смазке пальцами стерев лишнюю влагу с подбородка и демонстративно отправив их в рот, смакуя Чимина. - Ты когда-нибудь пробовал себя на вкус, Чимини? -Н-нет... Губы Чимина раскрылись, словно лепестки, когда омега понял по вопросу, что именно его ожидает. Он ожидал, что Юнги даст ему вылизать свои пальцы, окунув их в очередной раз в смазку, беспрерывно вытекающую из него, и подтянулся на локтях, в ожидании хлопая мокрыми от слёзок ресничками. Даже глаза открыть толком не вышло; половина радужки всё ещё скрыта под веками. Заменив пальцами свой высокотехнологичный язык, Юнги подтянулся выше, одной рукой накрыв грудь Чимина и мягко уложив его обратно на постель лишь для того, чтобы лечь рядом с ним, и толкнуться в его рот своим языком, по хозяйски уверенно его исследуя. Омега замычал в поцелуй, распахнув пошире глаза, не зная, как отвечать, и всхлипнул сладенько ему в рот, трепетно прижавшись к жилистому торсу и обхватив ручками его шею. -Правильно, котёночек, - прошептал Юнги ему в губы, прикусив с чувством нижнюю и оттянув её, глядя вниз: аккуратные зубки Чимина не могут не вызывать восторга у мужчины. Ровненькие, белоснежные, ухоженные, с крошечными, практически прозрачными выступающими клычками. Что за прелесть. - Покажи мне свой язычок. На удивление, довольно длинный. Юнги почувствовал, как сбилось с ритма его дыхание, стоило Чимину высунуть розовый язычок с острым кончиком, и тут же втянул его в рот, мокро обсасывая и не прекращая дразнить и ласкать вход омеги пальцами, так и не стянув с него трусики. Чимин промычал от удовольствия, прикрыв глаза, и скользнул потными от жара ладошками от шеи к затылку альфы, вплетая пальцы в его смоляные волосы и получая удовольствие. -А теперь, давай-ка на животик, сладость, - пробормотал ему Юнги, лизнув его щеку, словно голодный пёс, и опалив дыханием порозовевшее ушко. Взгляд пал на серёжку с цветочком, и Юнги ухмыльнулся, заворковав, - Моя кроха любит цветочки? -Д-да... -Хочешь, чтобы я дарил тебе цветочки каждый день? -Юнги... -Хочешь, чтобы твой альфа съел тебя, цветочек? -Мхм... - Чимин уже всё. Он уже не тут. Омега уже плавится в его руках, словно масло на раскалённой сковороде, готовый ко всему, только предложи. Юнги, глядя на него, понимает, что и предлагать смысла нет. Похлопав его по упругой ягодице, Мин шепнул: -Накачать тебя кремом, как пончик с Бостонским, м? Мой омега хочет быть наполненным? Распалённый жаркими словами, Чимин всхлипнул, требовательно вильнув бёдрами и задрожав в его руках от очередного оргазма. Юнги, ухмыльнувшийся довольно, смял в пальцами его ягодицу, после чего с размаху ударил по ней до образования красного следа с шипением: -Помечу тебя своей самкой, чтобы все знали, кто твой альфа. Будешь ходить с моими метками по всему телу, чтобы помнить, кому принадлежишь, - змеиный шёпот заставил Чимина расплакаться, вжимаясь в альфу всем своим миниатюрным тельцем. Смазка неконтролируемо вытекла из него вновь щедрой порцией, пачкая пальцы Юнги, который размазал её по внешней стороне бёдер омеги. Горящая от безжалостного удара кожа немного отрезвила омегу, который тут же закатил глаза вновь, кончая уже насухую и дрожа в его руках, как осиновый листочек, - Будешь знать, как дразнить меня своими нарядами, м? Мой омега будет радовать только меня своим голым телом, Чимин? Будет лежать только подо мной?Только на мне? Только рядом со мной? -Я х...хочу... я хочу...я... -Говори, черешенка. Говори, котёнок, - пробубнил возбуждённо альфа, поцеловав его в самый уголок саднящих от поцелуев губ. -Х-хочу к...кон...ах! -Ещё раз? - мужчина удивлённо вскинул бровь, опустив взгляд вниз: в трусиках омеги уже столько пустой омежьей спермы, что и крохотного члена не видно. Лёгкая ткань полностью пропитана его запахом, его смазкой и спермой, смешавшимися в месиво одинакового цвета. Выступившие капельки пота на молодом, изнеженном теле поблёскивают в лучах рассвета, пробивающегося сквозь плотные шторы, и Юнги мягко скользит губами вниз по его шее, принимая условия. Если его омега захочет кончить хоть сотню раз, Юнги будет весь к его услугам. Его умелый язык шаловливо оглаживает по кругу разбухший от стимуляции и соприкосновения с тканью сосочек, клыки вызывающе царапают невыносимо бархатную, ухоженную кожу, а руки живут своей жизнью, исследуя с чувством каждый сантиметр его тела. Мнут, царапают нежно, дразняще, сжимают талию, опускаются ниже щекочущими движениями, прямо до коленок, которые вновь оказываются раздвинутыми. Юнги концентрирует всё своё внимание на Чимине. Мягко, но настойчиво берёт в рот его аккуратные пальчики, посасывая их, выпускает их из своего рта, позволяя омеге растянуть удовольствие, править им, когда Чимин беспомощно протаскивает их из его рта к своему так, что пальчики его оттягивают нижнюю губу альфы, обнажая ровный ряд зубов. -Давай, Чимини. Покажи мне, как тебе хорошо, -отдалённо, урывками слышит Чимин перед тем, как провалиться в бессознательное состояние, обмякнув окончательно в его руках после того, как кончает вновь, выгибаясь на дорогих, перепачканных, смятых простынях дугой, получая очередную порцию сладких поцелуев в животик.