Часть 23

Into Your Arms ft. Ava Max (slowed) - Witt Lowry

-Опять? -Да задрали уже, спасу нет. -Но ты же вроде как...уже другой? -Ага, и всё равно липнут! - Чонгук прошипел это раздражённо, швырнув косуху на диван, и на контрасте с этим осторожно поставив на стол пакет с продуктами. Чимин, сидящий в инвалидном кресле, подъехал к нему, сразу же выставив ручки вперёд и улыбаясь солнечно: -Иди, я тебя заряжу, Куки. -Ягодка моя, - мурлыкнул Чон, присев на корточки и обняв его крепко: полдня без Чимина кажутся адским мучением для молодого альфы, ставшего совершенно нелюдимым за последние два года. Тёплые ручонки обнимают его плечи, ставшие необъятными, а сам омега хихикает задорно, слыша ворчание где-то в области коленок, - Как они все надоели... -Ты ведь выходной сегодня? -Конечно. Сухо приезжает с семьёй. Приготовлю ужин. -Я помогу? - поинтересовался Чимин, выпуская его из объятия, и следуя за ним на кухню. Крепкие руки опустили пакеты на кухонную столешницу, и альфа остановился над столом, задумчиво потирая бровь с пирсингом - штангой. - Что такое, забыл что-то? -Да вроде бы и нет. Мужик на кассе спрашивал опять, не родственник ли я Чонгуку из Сеула. -Чёрт...а ты что? -Сыграл в идиота, как обычно, - пожал плечами Чон, словно отмирая, и принялся вертеться на кухне, на ходу застёгивая за спиной фартук. Достав из упаковки рис, он тщательно его промыл, и отправил в рисоварку, сразу же взявшись за рыбу. - Чем занимался, пока меня не было? -Делал упражнения, - гордо заявил омега, просияв и вздёрнув подбородок. Чонгук уркнул довольно, глянув на него с нежностью, и продолжил наскоро счищать чешую с рыбы, - Знаешь, я сегодня утром смог обе ноги одновременно поднять... - промямлил омега, заламывая пальчики и виновато опуская взгляд вниз. Стыдно становится каждый раз, когда после очередного успеха не бывает его продолжения, ведь Чонгук бегает , словно белка в колесе, ежедневно. Учёба в университете, подработка в ресторане, дом, быт, уход за Чимином, и вновь по кругу - всё это не может не изматывать человека. Чимин привык помогать там, где может помогать: почистить раковины в доме, где не придётся вставать, или протереть пыль? Да. Он это может. Вымыть шваброй полы, потому что денег на робот - пылесос в доме не водится? Да, без проблем. Приготовить ужин Чонгуку, который приходит домой, буквально валясь с ног? Обязательно. Это стало их традицией. Чимин не сдаётся. Взгляд доминанта сфокусировался на друге, и Чонгук, хищно отложив рыбу в сторону и вымыв руки в кране, сощурил глаза с интересом, подойдя ближе: -Ну-ка, ягодка, покажешь? -Попытаюсь, - закусил губу Чимин, неуверенно ёрзая на кресле, после чего Чонгук подбежал к нему быстро, чтобы помочь, - Нет. Я должен сам. -Хорошо. Чонгук завороженно смотрел на то, как Чимин усердно пыхтит, с трудом передвигая сначала пальчиками на ногах, а позже -левой ногой, немного смещая её. Спустя несколько секунд, вторая нога пошла следом, и Чимин просиял довольно, расправив плечи более уверенно и помогая себе руками, пока не добился своего. Чонгук порывисто обнял его, осыпая чёрновласую макушку беспорядочными поцелуями, и заурчал удовлетворённо: -Я горжусь тобой, Чимини. Ты такой умница! -Я-то? Подумаешь, ногу поднял. Это ты... -Тшш, даже не смей. Ты герой, кнопка. Так, времени не так уж и много, я бы, наверно, хотел, не знаю...мм, ты мог бы нарезать салат? -Да, почему бы и нет? - пожал плечами Чимин, подкатив кресло поближе к столу и взявшись за нож. Задумчиво выковыривая косточки из сладкого перца, Чимин буркнул себе под нос привычным тоном: -А что ты ему сказал-то в итоге? -То же, что и в универе. -И что, реально прокатило? -У-угу, - Чонгук увлечённо засунул руку в рыбину, доставая кишки , и Чимин почувствовал рвотный позыв, вызывая у того усмешку, - Неженка-а-а... -Ой, дурак! -Ну, что я мог сказать. Сказал, что фамилия у меня, вообще-то - Ким, а не Чон, и мне , вообще-то, двадцать один, а не девятнадцать, и обратно меня, увы-ы, - пропел Чон, безжалостно отрубая голову рыбке и бросая её с плавниками в воду для бульона, - обратно не-ро-ди-ить. -Мой учитель тоже говорил, что я похож на "того омегу, пропавшего в Сеуле, какая трагедия для родителей", - скопировал преподавателя Чимин, закатив глаза. -А ты чё? -А что я, я паспорт достал, и показал. -Умница. -Ага, он когда увидел там Мин Чимин, двадцать один, сразу вспомнил, что у него есть родственник по имени Мин, и вообще сам съехал с темы, - прыснул Пак, покончив с перцем и принявшись за огурцы, методично счищая с них кожуру. Взгляд его из озорного, привычно , словно по щелчку, перешёл в тоскливый, и Чонгук цыкнул понятливо: -Не думай об этом, Чимини. Мы обязательно вернёмся, когда повзрослеем ещё немного. -А если они уже кого-то найдут к тому времени? -Ага щ-щас, - горько хохотнул Чонгук, не исключая подобного, но всё же отбрасывая мысли о таком страшном сне, - Я этому кому-то яйца откручу и в утку засуну, а потом на стол подам самому Тэхёну. -А мне что делать? Я не ты... -Не переживай, у каждого из нас есть по два яичка, - подмигнул Чонгук смущённому омежке, взявшись за лимон, - значит, начинки в утке будет больше. Подумаешь, тоже, найдут. Я им жить не дам спокойно, если найдут. -Мы им итак жить не дали. -Кто кому, Чимини? - требовательно вскинул бровь Чонгук, и Чимин слабо улыбнулся, поджимая губки : Чон прав. Это сейчас ему говорить легко, а тогда - в первые месяцы, кто мучался больше всех, если не они двое?! Чонгук выползал из дома затемно, через какие-то третьи лица создавая фейковые паспорта, меняя их фамилии и меняя имидж через людей из глубинки Пусана, до которых новости доходят не так скоро. И вот, даже спустя два года, их никто не может найти, а жизнь, похоже, хоть немного, но изменилась. Чонгук изменился: возмужал, раздался в размерах от ежедневных тренировок и работы после учёбы. Первое время ему казалось, будто в доме и еды- то недостаточно, и альфа он никудышный. А потом, стоило найти работу в ресторане, стал просить трижды в неделю вместо зарплаты самые дешёвые продукты, и ему пошли на уступки. Сразу уяснив, что полиция не даст спокойно дышать, Чонгук изменил свою внешность, не дожидаясь даже первой зарплаты: теперь, вместо некогда любимых и ценимых Тэхёном чёрных, подростковых кудрей, Чон Чонгук ходит с бритым затылком, зачёсывая волну смоляных волос назад. Черты лица его изменились со временем благодаря питанию и ритму жизни, челюсть стала выступать отчётливей, меняя облик, угловатость стала исчезать, а в совокупности с двойным пирсингом в виде колец в нижней губе и забитым татуировками рукавом, она и вовсе прекратила бросаться в глаза. Голос стал почти мужским, немного грубоватым, если только Чон не контролирует его тщательно, ласково общаясь лишь с Чимином, и с Тэхёном по ночам, когда остаётся наедине с его фотографиями. Пирсинг в ушах прибавляет брутальности и ребячества одновременно,но на того себя, кем он был два года назад, на том фото , Чон Чонгук не похож ничем, кроме одного: огромные, доверчивые глаза всё также прожигают взглядом любого, кто в них взглянет. С Чимином было немного легче: омега не смог набрать в весе, так что пухлые щёки, мелькающие на каждом фото - в прошлом. Теперь у Чимина , вместо ореховых глаз - чёрные, заполняющие практически весь глазной белок, полные губы стали на фоне худого и миниатюрного личика ещё сочней, а светлый цвет волос в прошлом. Чонгук помог омеге перекраситься в смоляной, да и из дома омега особо-то не выходит: лишь на прогулки, ранним утром и поздним вечером, когда Чонгук дома, и вывозит его покататься на машине. Вот и всё, в принципе. С поступлением проблем не было: Чимин не успел с поступлением в Сеуле благодаря коме, так что подать документы на тот факультет, где меньше всего конкуренции было проще простого. Положа руку на сердце, Чимин и учиться- то особо не любит, но понимает, что это необходимо в жизни. Обосновывая неявки физическим состоянием, Чонгук добился перевода на домашнее обучение в первую же неделю, так что Чимин спокойно занимается с проверенными профессорами дома уже два года, обучаясь искусству иллюстрации: омега наконец выбрал свой путь. Рисовать иллюстрации к детским сказкам- вот она, страсть Пак Чимина. Полёт фантазии, неограниченный яркими красками, отвлекающими от тяжёлых, серых мыслей и чувств, спасает, словно лодка в океане: ненадолго, ненадёжно, но хотя бы не утонешь в ближайшее время. Чимина всё устраивает в таком распорядке дня: учёба, Чонгук, время вместе, и сон. Всё, кроме того, о чём они оба стараются умалчивать последние полгода: они не могут пережить разлуки с любимыми. Ни для кого из них не является секретом, что те дни, когда они говорят "я сегодня посплю у себя, наверно"- это пик их тоски по дому и по избраннику. В такие моменты, каждый из них понятливо запирается у себя в комнате, прижимая к себе фото, вытащенные из альбомов, и заботливо поставленные в рамки на прикроватной тумбочке. Поцеловать фото в рамке и огладить его с тяжёлым вздохом и комом в горле- своего рода традиция для обоих. В остальные же дни, Чонгук и Чимин привыкли жить в гостиной, засыпая в обнимку друг с другом, под какой-нибудь старый фильм. Чон сопит ему в плечо, зарываясь в него носом и шепча во сне имя Тэхёна, а Чимин в это время смотрит в тёмный потолок, вспоминая о том, что там, в спальне,в первом выдвижном ящике, у него спрятан платок Юнги, который стал уже талисманом: в моменты слабости и искромётного желания послать всё к чёрту и сдаться, когда не получается встать на ноги, Чимин упорно стискивает в кулачке платок, словно насыщаясь силой мужчины, которого пометил своим, и продолжает попытки. -Гуки, мне профессор сказал, что надо будет завтра в универ съездить. Ты мог бы меня отвезти? -Это ещё зачем? -Общий медосмотр, - пожал плечами омега, и Чонгук сощурил глаза, ткнув острием ножа в разделочную доску: -Никуда не поедешь. -Но почему? - удивлённо посмотрел на него Пак, отставив в сторону готовый салат, и принявшись за сворачивание кимбапа. -Потому что у тебя могут взять кровь на проверку ДНК , и нам кранты. -Чёрт. Я не подумал. Что скажем? -Скажем, что ты слёг с дикой ангиной, - хмыкнул Чонгук, методично обрывая листья сельдерея и бросая их в бульон, развернувшись к нему спиной. Чимин, опустив взгляд, поджал губки, тихонько выдохнув, чтобы привлечь к себе внимание, на что Чонгук мгновенно отреагировал, - что такое, ягодка? Устал? Хочешь прилечь? -Нет, я...я хочу кое-что рассказать. Но я не знаю, понравится тебе это, или нет. Альфа остановился, с недоумением склонив голову к плечу, рассматривая его с минуту, и вытер руки о бумажное полотенце, после чего бросил использованный кусок в урну перед собой, и присел рядом с Чимином, опустившим взгляд в пол, старательно избегая его пронзительного и цепкого. Чон подцепил указательным пальцем его дрогнувший капризно подбородок, и приподнял его, используя самый ласковый тон: -Что тебя тревожит, Чимини? -Я помню аварию и пометил Юнги своим в ту ночь! - выпалил омега разом, на одном дыхании, тут же спрятав лицо в ладонях и замотав головой. Не веря, что наконец признался, Чимин разрыдался, не замечая, что Чонгук, услышавший новость, впал в ступор, хлопая осоловело ресницами, так и оставшись сидеть перед ним с открытым ртом, пока еле слышным, хриплым от волнения тоном не спросил: -Ты...ты укусил его? В вену? Чимин закивал активно, всё ещё пряча лицо в ладонях, и Чонгук стиснул челюсти, приходя в себя и шепча по змеиному: -И Юнги, зная, что ты его пометил, позволил себе оттолкнуть тебя? -Он не хотел, чтобы я его метил, он хотел меня остановить, а я ...а я... -Иди сюда, кроха, - Чон сорвался с места, чтобы прижать к себе содрогающегося омегу, и поцеловать его в макушку, прижимая её к своему плечу ладонью, - Тшш, всё хорошо, Чимини. Всё хорошо. Почему же ты мне раньше не сказал, ягодка? Зачем же ты держал это в себе так долго? -Я...я не знаю, я так боялся! -Маленький мой, родной мой, -рвано выдохнул Чонгук, понимая, что не осмелится ему сказать о болезни Юнги, и теперь точно не отпустит ни на какой медосмотр, - Ничего не бойся мне рассказывать, слышишь? Ох, Чимини, ну как же ты так долго молчал... -Я...я думал, что он сам...что он мне расскажет, потому что думает, что я не помню,а он...а он прятал всегда... -Сука. - рыкнул Чон, прижимая его к себе крепче, - Не думай об этом , хорошо, Чимин? Он...а знаешь, он теперь будет ещё крепче думать о своих действиях, раз ты его уже пометил. Пусть сидит и думает. -Д-думаешь? - омега отстранил зарёванную мордашку от его груди, и Чонгук закивал активно, утирая его драгоценные слёзы и целуя нежно каждую щёчку: -Я уверен, ягодка. Я не знаю, как страшно помнить ту аварию и боль, но Чимини, ты должен научиться жить без страха к этому воспоминанию, хорошо? Я не прошу тебя забыть о том, что ты пометил своего альфу, но хотя бы постараться не думать о той аварии было бы.. -Я не думаю, - убедил его Чимин, шмыгая раскрасневшимся носиком, и улыбнулся слабо, - Я не думаю об этом. Я просто думаю о том, чем он пахнет, и о том, почему...ну, почему не сказал мне ничего. Думаю, он хотел бы скрывать это всю жизнь. -Ничего, и из болота вылезает лягушка, - подмигнул ему альфа, тщательно скрывая свой страх, и встал обратно, вздохнув тяжело: СПИД, значит. Что ж, может, потому Чимин и не может набрать в весе, как Тэхён? - Так...я...давай. Надо поторапливаться, а то скоро Сухо приедет со своими. Не будем же мы их встречать зарёванными, м? -Ты прав, - уверенно кивнул Пак, улыбаясь ярче и заряжаясь от него, словно от батарейки, - Я...я пойду переоденусь? -Надень что-нибудь тёплое, сегодня дождь обещают. -Опять с грозо-ой? -прохныкал омега, и Чонгук хмыкнул согласно, - Тогда сегодня мы точно спим вместе! -Без проблем, ягодка. Давай, топай, а я тут...закончу. Багряный закат вновь просочился сквозь занавески в комнату Чонгука, и Тэхён крепче обнял его подушку, уже утерявшую родной и столь необходимый запах. Собрать себя воедино после того дня два года назад не вышло: Тэхён чуть не лишился ума, увидев останки двух тел, и заистерил на плече у лучшего друга, стоявшего титанической стеной рядом, даже не дрогнув ни единым мускулом выдавая: -Это не они. Я не остановлю поиски. Доводы полицейских, уже уставших от напористого и требовательного Юнги, не подействовали на доминанта, гаркнувшего на офицера так, что у того чуть волосы в ту ночь не поседели. Прижимая тесней к груди потерявшего от ужаса сознание Тэхёна, Мин Юнги уверенно заявил, что ему не нужно даже результатов ДНК, чтобы знать наверняка: это не его воспитанники. На правой руке омеги, или , вернее будет сказать, обугленном скелете, он уцепился за крохотную деталь: верное строение мизинца. И никто, никогда не сможет его убедить в том, что это Чимин. Юнги, лично занимавшийся массажами для ребёнка в своё время, изучил его тело вдоль и поперёк, в отличие от Тэхёна, стыдливо и застенчиво опускавшего взгляд лишний раз, когда Чонгук на него смотрел, стоило тому стукнуть двенадцать лет. У Чимина врождённый дефект: Юнги помнит результат рентгена, показавшего, что фаланги развились неверным образом. А у того омеги пальцы явно были длинными, ровными, лишёнными дефекта, над которым с любовью трясся доминант. Тэхён верит ему. Безусловно верит. Вначале, он верил лишь потому, что боялся сойти с ума окончательно, если примет факт: Чонгука , его самого сладкого зайчика на свете, его истинного, его единственного альфы, больше нет. Подобное принимать не может и не хочет никто. Но и найти их не удалось за эти два года, а это толкает лишь на одну мысль: это действительно могли быть они. Разрываясь между страхом неизвестности и ненавистью к себе, Тэхён ежедневно на коленях молился всем богам, что есть на свете, чтобы это были не Чонгук и Чимин, а после - ходил на кладбище, неизменно таская с собой туда хотя бы немного еды, чтобы порадовать души усопших. Даже если это совершенно незнакомые люди, они стали вдруг самыми родными для Тэхёна, ведь только им он мог рассказывать о своих страхах и чувствах без утайки: мертвецы редко выдают чужие секреты. Но сегодня, Тэхён вновь укутался с головой в одеяло, упиваясь ароматом морской соли, которую смешал с водой и обрызгал по постельному белью дозатором, представляя себе Чонгука рядом. Как не сойти с ума- главный вопрос на повестке дня. Ким Тэхён на него ответа не знает. Лишь знает, что чувствует раздирающую на части боль внутри, устало открывая глаза и вздыхая тяжело: очередной день закончился без них. Без шумных комментариев Чонгука, который зажимал его по углам, игнорируя слабые сопротивления и срывая с губ желанный обоими поцелуй, без тихого шёпота застенчивого Чимина, и его краснеющих щёчек. Без жизни внутри дома. Всё будто застыло. Замерло, заледенело, сгорело. В первую очередь - он сам. Чонгук даже фото совместных не оставил, вычистив их полки в тумбочках, безжалостно оставив Тэхёна ни с чем: отняв у него самые бесценные воспоминания. Омега лениво и нехотя перевернулся на бок, опуская уголки капризно очерченного рта, и проводил взглядом закат, отражающийся на левой части оконного стекла: -Надеюсь, ты видишь, как красив сегодня закат, мой зайчик... Губы зашевелились едва ощутимо, после чего затряслись от боли в сердце, а из глаз, казалось, уже давно опустошённых, градом полились слёзы, стекающие противно по виску на подушку. Тэхён слаб. Он не станет отрицать этого. Если бы не доминант рядом с ним, Тэхён бы просто сдался. Но Юнги словно и бровью не ведёт: уверенно говорит, что найдёт их, из под земли достанет, но домой вернёт. Только вот как он это сделает, если даже полиция не может? Юнги профессионально скрывает свою бесконечную боль. Он не отрицает, что Тэхён чувствует её, когда смотрит ему в глаза, но он умеет сдерживать себя перед омегой, дыша размеренно и не впадая в панику: омегам подобное видеть от доминантов не впору. Запираясь порой в спальне Чимина, он укладывает себе на грудь Чипсика, который урчит тоскливо, чувствуя общую обстановку внутри дома, и подолгу смотрит на него в упор, пока глаза не наливаются слезами, а челюсть не начинает двигаться сама по себе, предвещая бесшумный плач. Каждая вещь Чимина, оставленная Чонгуком в его комнате, напоминает о нём. Всё, чего коснулась рука Чимина, бесконечно дорого Мину. Он урывает моменты абсолютной тишины, закрывая глаза и лёжа на его постели в обнимку с Чипсиком, привычно сворачивающимся калачиком около него, как и в самый первый день, и позволяет себе надломленно всхлипывать, зарываясь лицом в пушистую и ухоженную шерсть драгоценного питомца. -Где же ты, Чимини... Метка на руке его не зудит, не даёт о себе знать, и означать это может не так и много: либо Чимин далеко, очень далеко от Сеула, либо под землёй на том кладбище всё же оказался его истинный. Нет города, который за это время не объехал Юнги: ни в одном его метка не отвечает должным образом, оставаясь безмолвной, а признаться в этом Тэхёну он не может. Не хватит сил. Юнги старательно обходит абсолютно каждое заведение, которое только может, в любом городе, который прочёсывает, мало надеясь на доблестную полицию, которая уже устала от его резких выпадов и требовательности, граничащей с безумством и упорством маньяка. В Пусане Юнги задержался надолго, посетив его около шести раз: его тянет в этот город, но Мин понимает, что каждый раз сталкивается с одним и тем же результатом: метка, оставленная омегой, не откликается. Чимин словно залёг на дно, в переносном, и , к страху Юнги- возможно, даже прямом смысле. Несколько раз он посещал один уютный ресторан, ощущая с ним некую связь, всё пытался прознать, как зовут весь обслуживающий персонал, но и там не нашлось никакой зацепки: единственное из списка имён, приближённое к нужному- Какой-то Ким Чону, двадцати одного года от роду. По описанию главного менеджера ресторана- несговорчивый, замкнутый бета, вечно добавляющий к своему телу новые татуировки или пирсинг. При последнем приезде Юнги, Чону уволился по состоянию здоровья. Мин неоднократно звонил ему с разных номеров, буквально выклянчив у персонала его номер, чувствуя некую связь между ними, но бета словно сквозь землю провалился, либо просто-напросто сменил номер телефона после ухода. Ни одного следа Чимина Юнги так и не смог уловить ни в одном городе, раз за разом возвращаясь домой ещё более опустошённым, чем до отъезда, и качая головой, когда Тэхён выбегал навстречу, прижимая к груди трогательно Чипсика. Дистрофичный вид омеги, на котором болтаются все его вещи, словно на вешалке, ничем не вдохновляет на душевный подъём. Юнги это подстёгивает, заставляет продолжать поиски с ещё большим страхом того, что Тэхён в какой-то момент просто откажется от своих доз и он потеряет и его тоже следом. Солнце, переходящее уже в лиловый оттенок, сверкнуло в очередной раз, и Юнги почесал за ухом Чипсика, наевшегося от души и икнувшего сыто у него на груди, переминая лапками мягкий материал старой, домашней футболки. Он встал с постели, окинув комнату пустым взглядом, и поджал губы, старательно готовясь к встрече с Тэхёном. На работе Мин превратился уже давно в лютого зверя , готового каждого четвертовать при любом вопросе о Чимине и Чонгука, особенно- при виде сочувствующих взглядов, или, что ещё хуже - фраз по типу "пусть ангелы покоятся с миром". Юнги продолжает поиски, лишь изредка уговаривая самого себя остановиться на пять минут, чтобы отдышаться. В конце концов, хотя бы один из них с Тэхёном должен оставаться в трезвом уме, верно? Он прикоснулся ласково к подушке Чимина, оправляя наволочку, и едва заметно улыбнулся, пальцами обведя по контуру светящуюся в темноте звëздочку, наклеенную на изголовье кровати самим Чимином ещё в двенадцать: это был его бум омежьих требований по минимуму: хочу проколоть уши, хочу лак себе сделать, а можно мне розовый коврик с ворсом в спальню? Крохотные, типичные хотелки, имеющие ценность размером со вселенную для Юнги, который ему ни в чëм не смел отказывать, обнимая мягко и целуя тогда ещё совсем маленького Чимина, который ластился к нему, как Чипсик сегодня. Юнги хмыкнул, глубоко уходя в свои мысли : Чимин даже тогда урывал моменты ласки, а Юнги не понимал, что омега уже взрослеет, уже смотрит на него иначе. Не с нежностью и радостью, а с надеждой и благоговением, с ожиданием счастья или ласкающего слух прозвища. -Порядок? - послышался тонкий писк со стороны коридора, и Юнги встрепенулся от неожиданности, обернувшись к нему и кивнув коротко: -Да. А ты? -Да. -Хочешь поесть? -Есть немного, - Тэхён замялся на месте, переминаясь с одной босой ноги на другую, - Пойдём? -Да. Да, идём, - доминант вышел из комнаты пошатывающейся походкой, обнимая его за плечи и целуя в висок, - Всё будет хорошо. Мы найдём их. Не прекращай верить. Тэхён едва заметно улыбнулся, старательно скрывая подступающие к глазам слëзы, и закивал активно: -Найдём. Ужиин прошёл монотонно вновь. Вновь, как и каждый день последние два года, Тэхён , не изменяя привычкам, спрятал половину еды в контейнер, который поставил в холодильник; когда они вернутся, им должно быть, надо будет поесть, разве не так? Только еда раз за разом оказывалась в мусорном баке уже на следующий день, а контейнер заполнялся едой доверху и вновь ставился на то же место. Вымыв с тихим скрежетом посуду, Юнги оглянулся в сторону дивана, на котором примостился Ким, обняв подушку и устроившись на её ребре подбородком. Пухлые губы его надулись капризно, а глаза опустошённо смотрели вперёд, пока тонкие пальцы перебирали на нижней стороне подушки стразы, проводя ладонью по ним и меряя картинку и цвет каждые пять секунд. Альфа дошёл до дивана, и присоединился к нему, безмолвно вытянув из его объятия подушку и ложась на её место, чтобы Тэхён пригладил его по голове. Мягкие пальцы принялись причесывать его отросшие до плеч волосы, когда Юнги достал из кармана телефон, в очередной раз заходя в новостную ленту, тщетно обновляя её. И на что он надеется, проверяя новости? Не найдя ничего там, Мин пару секунд смотрел на рабочий стол телефона, после чего неуверенно выбрал на сенсорном экране значок инстаграма. Иногда новости бывают и там. Этому его ещё Чимин учил. Обновляя ленту новостей, Юнги замер на месте, уцепившись взглядом в одно фото справа, и напряг все мышцы тела разом, не веря своим глазам, когда прошептал еле слышным, надломленным голосом: -Т.. Тэ, это... Мне кажется... -Что такое? - опустил голову Ким, и, столкнувшись взглядом с альфой, перевёл свой на экран, тут же расширив глаза до невозможности от шока. Кровь прилила к вискам Тэхёна, окрашивая его щёки в алый, когда омега выхватил из его ослабших рук телефон, поднося экран ближе к глазам и ëрзая нетерпеливо на месте. - Ты видишь это, да? Это же... -Живые, - еле слышно выдавил из себя Тэхён, набросившись на севшего рядом с ним Юнги, который стеклянным, неверящим взглядом разглядывал фото. Тэхён будто ожил, просияв, и утерев слëзы с лица, уставившись на него, и прокричав, - Живые, Юнги!!! Они живые!!! Живые!!! -Д-дай сюда, я... Дай, - растерянно бегая взглядом по его лицу, Юнги потянулся за телефоном , чтобы сделать скриншот на всякий случай и увеличить фото. Да. Это они. Живые. Тихий выдох облегчения позволил обоим задышать, после чего Тэхён выпустил из себя град счастливых слëз, сотрясаясь от тихой истерики на его плече, пока Юнги ошарашенно скользил взглядом по фото: глаза Чимина-чёрные, заполняющие весь глазной белок, немного сощурены от яркой улыбки, бесценные пшеничные локоны превратились в смоляной цвет, а сам Пак , судя по краю фото, увеличенного Мином, всё ещё сидит в инвалидном кресле, облокотившись о него согнутой в локте рукой и солнечно улыбаясь. Перед ним сидит на диване бежевого цвета Чонгук: возмужавший и изменившийся до невозможности Чонгук, с заметно усталым видом, в плотной рубашке коричневого цвета. Губы - бантики, которые Тэхён так любил невесомо оглаживать по контуру в его детстве, пока Чонгук спал , вытянув их капризно и сжав, совсем немного изменились в форме, став чуть пухлей. В нижней пробито два пирсинга- кольца, а брови его вздёрнуты от улыбки. На одной из бровей важен пирсинг, и взгляд Тэхёна переползает на волосы, бритые на висках и зачëсанные назад. Любимый...родной... -Живой... - тихий вдох, словно свежий глоток воздуха для омеги, который вцепился пальцами в телефон, как в спасательный круг. - Юнги, но... Взгляд обоих переползает боязливо на малыша между Чимином и Чонгуком, уютно устроившегося в крепком объятии альфы: глаза его - такие же огромные, как у самого Чона, а на шее виднеется родинка, прямо как у Чимина. Молча переведя шокированный взгляд ниже, на подпись к фото, Юнги сглотнул тяжело, вслух заторможенно читая: SU_ho_o: Лучшие со своим сынишкой xoxo ^_^