отпустить тебя

Тэхен вздохнул, прикрывая глаза. Легкий бриз ласкал лицо. Чем ближе подходил к реке, тем сильнее мечтал вернуться обратно домой. В те времена, когда вместе с бабушкой ходили к озеру, опускали босые ступни в холодную воду, разговаривая обо всем и ни о чем. В детстве эти мгновения покоя для него были подобны празднику. Не нужно было беспокоиться о пьяном отце, об его очередных любовницах. Присел на песок, зарываясь пальцами в золотистые песчинки. Облизнул нижнюю губу, смаргивая слезы. Ненавидел опустошение после возвращения из реабилитационного центра. К тому же, после инцидента с цветами боялся каждого шороха. И не случайно. Новости увидел раньше, чем Юнги позвонил. Сколько невинных людей должно умереть? Почему вселенная, судьба или кто там был на вершине, так сильно хотели его страданий? Сперва авария, что унесла жизнь дедушки. Потом болезнь бабушки. Постыдное возвращение к матери и затем, как вишенка на торте, встреча с Хагеном. Когда черная полоса закончится? Тэхен вдохнул, стараясь изгнать воспоминания. Слишком сильно помнил удушающий запах, когда врачи боролись за жизнь бабушки. Инсульт. Ей повезло, что жива, слышал шепот медсестер. После смерти дедушки ее здоровье медленно угасало, но бабушка держалась ради Тэхена. Так сказала, стоило глазам ее вновь открыться после операции. Плата за спасение ее жизни – высока непомерно. Только Тэхен ни о чем не жалел. И поступил бы так же, ради тех денег. Терпеть мать еще несколько лет не так и страшно. Мелочь по сравнению с произошедшим. У Тэхена не было денег, чтобы оплатить этот центр, а Суен мнила себя спасительницей обездоленных, всех нуждающихся в помощи. Правда, больше делала для имиджа, чем для реального блага людей. Мать помогла не сразу. Пришло заплатить другую цену, чтобы бабушка была жива. И почему сразу не пошел к матери? Помнил разочарование, когда в возрасте тринадцати лет на последние деньги приехал к ней. Что только в голове было? Надеялся, что ее любовь существовала не только в письмах? Вместо встречи с матерью – увидел ее с любовником, а женщина возненавидела его еще больше. Тогда бабушка приехала за ним в Сеул, искала по всем улицам, паркам, вокзалам, пока не нашла его в слезах на станции метро. Тэхен пообещал себе, что к матери больше не вернется. И посмотрите, где он сейчас? В детстве бабушка читала ему историю о русалочке. Она совсем не походила на диснеевскую интерпретацию. В ней не было «ни долго, ни счастливо». Была русалка, что превратилась в пену, растворилась в воде. Просто исчезла. А глупый принц даже не понял, кого потерял. Всплески воды доносились до его ног. Холодало. Если бы Тэхен последовал за русалкой в воду, то через сколько бы его нашли? Холода отступали, лед толстой коркой не покрывал воду. Может, его отыскали бы через день, два. Или никто не стал бы тратить время на его поиски. Просто исчез. Был и нет. Тэхен все еще не понимал, почему продолжал бороться. Для чего? Ради улыбки бабушки, когда она увидела его? Ради ее тихого голоса, напевающего мелодию из детства. Про прекрасное будущее, которому не суждено сбыться? Ради Чимина, который был готов ради него и в огонь, и в воду. Который стал близким другом меньше, чем за год. Что ценил его не из-за статуса матери, ее богатств и связей, а лишь из-за самого Тэхена. Из-за того, что увидел в нем кого-то стоящего? Или ради Юнги? Лишь бы доказать, что он был достоин спасения, достоин жизни, которую тот ему подарил, убив Хагена? Ради чего он до сих пор жил? Ради кого? Ради себя? Разве стоило это того? По его вине погиб человек. Невинная женщина, которая не заслужила такого конца. А лишь потому, что решила соврать полиции. Он знал ее имя, видел мельком в полицейском участке. Юнги сказал, что она принадлежала семье. И эта семья так легко избавилась от нее. — Я на реке Хан, — прохрипел Тэхен, стоило гудкам пойти. Голосовое сообщение. Отключился, не собираясь ничего объяснять. У него было предчувствие, что он все равно найдет его. Где бы Тэхен не находился. Вода приближалась. Прилив окатывал его нежными холодными волнами. Напоминал мягкое одеяло, которое пыталось укрыть его с головой. Тэхен вздрогнул, выпуская пар изо рта. Сколько он уже здесь сидел? Помнил, как после встречи с бабушкой бегом спустился по лестнице, сел в первый автобус и поехал, куда глаза глядят. И оказался на реке Хан. Сперва даже собирался добраться до Моста Жизни. Почитать надписи на перилах, посмотреть, кто остановиться взглянуть на одинокого парня, бродящего по злополучному мосту. Только передумал, увидев берег реки. — Река Хан простирается на тысячи миль, — на плечи опустилась кожаная куртка. Юнги небрежно развалился рядом, чиркая зажигалкой. Пока Тэхен пускал пар от холода, Юнги согревал между губ сигарету. Тэхен медленно повернулся, смотря на его точеный профиль. Острые скулы, но мягкие щеки, появляющиеся при улыбке. Его волосы отросли с их первой встречи, загибаясь у ушей, почти доходя до воротника рубашки. Тэхен поежился, кутаясь в куртку. От нее пахло сигаретами, лавандой и едва уловимым запахом самого Юнги. — Но ты же нашел меня, — Тэхен повернул голову набок, не сводя с него глаз. Не знал, почему не пытался отвернуться от него. Прежде его завораживала темная гладь воды, на которой отражался лунный свет. Теперь же Юнги. Бледное лицо, с едва заметным румянцем на щеках, на кончике носа. Припухшие покрасневшие губы, между которыми зажата тонкая догорающая сигарета. Тэхен не думал – мягко обхватил сигарету, едва прижимаясь пальцами к его губам. А затем осторожно вынул. Юнги впервые посмотрел на него. В глазах мелькнуло удивление, игривый огонек, когда он позволил сигарете покинуть его грешные губы. Юркий язык тут же скользнул по губе, стоило Тэхену прижать сигарету к своим губам. Затянулся, выдувая дым в его лицо. Не помнил, когда успел оказаться так близко, что легко пересчитывал его темные ресницы. Вновь вдох, выдох. Юнги усмехнулся, аккуратно забирая у него сигарету. Это считалось косвенным поцелуем, когда та вернулась к законному владельцу? — Курение вредно для здоровья, — дразнил его Юнги, чуть посмеиваясь. — Жить вреднее, — Тэхен отвернулся, пытаясь отогнать глупые мысли из головы. Это не то место и время, когда он должен думать о мягких губах Юнги. О том, как хотел быть на месте этой чертовой сигареты. Тэхен отмахнулся, прикрывая глаза. Тихий шепот волн, осторожные вздохи Юнги рядом. Тот не шумел, позволяя ему в тишине оплакивать потерянное прошлое. — Вставай, пока не отморозил себе задницу, — не сдержался Юнги, замечая, как с каждой минутой парень дрожал все сильнее. Тэхен покачал головой, все же укладываясь на колени Юнги. Не спрашивал, просто уронил голову, чуть морщась от удара. Колени у того костлявые. — Еще минуту. Тихий вздох над головой. Тэхен прикрыл глаза, едва не мурлыкая, как кот, когда холодные пальцы коснулись мочки его ушей. Скользнули вверх по ушной раковине, пока не достигли волос. Мягко перебирал локоны, усыпляя каждым движением. — Идем, — палец Юнги ткнул его в надутую щеку. Слегка похлопал его по плечу, сжал его, позволяя подняться с колен. И с песка. Ботинки валялись чуть дальше. Тэхен поморщился, надевая носки на мокрые ноги. Если завтра он не сляжет с температурой, то вполне может считать себя непобедимым супергероем. Ни одна болезнь его не сломит. Если уж ему это не удалось, то и другим подавно. Иногда в его голове проскальзывала мысль, что нельзя так много переживать. Эй, другим людям было хуже! Он видел, что Хаген делал с другими. Как долго он пытал их, держал у себя в квартире, создавая парад кукол. А Тэхен? Даже часа не прошло, как Хаген оказался мертв у его ног. Даже от того человека Тэхен пострадал сильнее, чем от Хагена. Обесценивание собственных проблем, так он прочел в интернете. Ну и что с того, что Тэхену повезло больше, чем других. Это не умаляло всех проблем, всех кошмаров. Это не делало его травму менее значимой. Тэхен прижал ладонь к глазам. Завтра будет лучше. Только жаль, что завтра никогда не наступает. — Ты не виноват, — проронил Юнги, — Сонми знала, что за ложные показания может сесть. — Сесть, а не умереть, — Тэхен протяжно выдохнул. — Она не заслуживала смерти. — С таким образом жизни до тридцати не доживают. Тэхен вздрогнул, кутаясь в его куртку. И почему только не додумался взять свою? Только от кожанки Юнги пахло им. Теплом, лавандой, домом. Безопасностью. — Это Чешир подстроил, да? — догадка верна, даже если не подтверждено никем. Правду не узнаешь, пока тот сам не признается. Сперва отпечатки, которые волшебным образом исчезли после одного разговора с Юнги. Потом те розы, появившиеся в палате бабушки. И никто не знал, от кого. Привезла доставка, зная точную палату и имена. Тэхен больше не верил в совпадения. Знал, кто розы обожал до безумия. И любил ими запугивать. — Давай, — Юнги сжал его предплечье, — пора идти. Тэхен не спорил, безвольно садясь позади Юнги, вцепился в его дрожащее тело сильнее. Не меньше часа просидели на холодном песке, в зябкой ночи, а Юнги отдал ему свою куртку. Тэхен прижался щекой к его спине, на мгновение прикрывая глаза. Вздрогнул, когда Юнги слегка постучал по его ладоням. Неужели приехали? Его не нужно было вести в квартиру. Дорогу знал, как свои пять пальцев, а Юнги и не пытался закрывать ему глаза. Какой смысл, когда Тэхен был в квартире банды чаще, чем в собственной? Знал, что в коридоре нужно избегать скрипящей половицы, а сосед по комнате Юнги тот еще злюка. Тэхен повесил куртку на крючок, заспанно уставившись на удивленных членов банды, игравших в карты на кухне. Юнги мягко подтолкнул его вперед, уводя дальше. И никто не стал спорить, кричать о нарушении всех их правил и норм. Чужакам в квартире банды не место. А Тэхен не вписывался. Он никуда не подходил. Забыл свое место, оказался не в том мире, как та русалка из глупой сказки. А она, будучи невинной дурочкой, пыталась вписаться неизвестно во что, ради какого-то парня, что помнил лишь ее голос. — Прими душ, — напомнил ему Юнги, сжимая его подбородок между большим и указательным пальцем. Слегка мазнул кончиком пальца по его щеке. Вышел из комнаты, уходя к братьям. Объясниться, заверить, что это всего лишь на одну ночь. Ночь, такая же единственная, как и прошлая. Только тогда Тэхен пришел сам, в этот же Юнги потащил его за руку. Тэхен выскользнул из комнаты, прихватив с кровати Юнги толстовку и штаны, которые надевал в прошлый раз. Мин даже не пытался их спрятать, оставил на видном месте, словно сам ждал, когда Тэхен вернется. Словно Тэхену было здесь самое место. Может, в отличие от русалки, у него была другая ситуация. Он не вписывался в мир, в который стремилась Ариэль. Мир людей, идеальных принцев и прочей лабуды был не для него. Может, его дом был в маленькой квартире, пропахшей сигаретным дымом, в парне, что убил ради него. Тэхен покачал головой. Какие глупости лезли в голову из-за недосыпа. Он для Юнги – никто. Просто обуза, что неудачно свалилась ему на шею. Тэхен выкрутил воду на максимум, тут же убирая ее вовсе. Ожог помогал забыть. Боль лечила лучше, чем лекарства из аптеки. Тэхен прижал толстовку к носу, тут же натягивая ее. Юнги оставил чашку чая и сэндвич на маленькой прикроватной тумбе. Самого видно не было, но слышал голос, доносящийся с кухни. Тэхен больше не хотел подслушивать. Не сейчас, когда голоса в голове слишком громкие, а здравые мысли слишком тихие. Тэхен умял сэндвич, не почувствовав вкуса, а затем свернулся на кровати, зарывшись в одеяло по нос. Прикрыл глаза на мгновение. И почувствовал мягкое перебирание волос. В этот раз не сон, Тэхен чуть попятился к стене, освобождая место для Юнги. Тот уже не пытался спорить, спать на полу. Смирился, что делили узкую кровать на двоих, пытаясь уместиться на одной подушке, небольшое одеяло. Тэхен не открывал глаза, слепым котенком потянувшись к нему. Ладонями скользнул по животу, крепко обнимая его за талию. И Юнги позволял. Он позволял ему слишком многое, но Тэхен не думал об этом. Не искал подвоха, не пытался понять «почему». Может, стоило задуматься. Понять, какая сила была в его хрупких ладонях. Понять, что этот человек был готов для него на многое. И разве плохо, что Тэхен хотел сделать для него все и еще больше в ответ? Это зависимость? Или это настоящее. Это чувство, которое не должно было зародиться в его сердце. Неужели это… — Не думай, — шепнул Юнги, продолжая медленно перебирать его волосы. — Не могу, — так же тихо ответил Тэхен, приоткрывая глаза. — Это плохо, что я хочу остаться здесь навсегда? — Это вызовет проблемы, — подытожил парень. Тэхен тяжко выдохнул. — Все мое существование – одна большая проблема. Тишина казалась оглушительной. Ладонь Тэхена скользнула чуть выше, останавливаясь прямиком над стучащим сердцем. Один удар, второй. Их сердца не бились в унисон, скорее создавали единую музыку, не заглушающуюся на мгновение. — Может для тебя, — все же ответил Юнги. — А для других – величайшее благословение. Юнги не станет ему врать. Он обещал. Тэхен чуть сильнее сжал его в своих объятиях, позволяя себе ускользнуть в сон. Кошмары ему не снились. Мягко разлепил глаза, уставившись на стену. Когда-то во сне они поменялись местами. Одну ладонь ощущал у себя на животе, другую напротив сердца. Тэхен сглотнул, медленно поворачиваясь. Щека Юнги прижималась к подушке, волосы растрепались. Губы приоткрыл, издавал сопение, словно маленький котенок. Тэхен улыбнулся, борясь с желанием сделать глупость. Поцеловать его, например. Лучше сделать другую глупость. Например, вылезти из его объятий, постараясь не разбудить его. Вряд ли Мин спал хорошо. Насколько Тэ знал, обычно все их вылазки происходили по ночам. Приходилось выбивать дерьмо из других плохих ребят во тьме ночной. На кухне никого, кроме мальчишки, который пытался украсть его телефон в прошлый раз. Вчера Тэхен не заметил его, среди множества новых глаз. Да и не рассматривал он их, погруженный в собственные размышления. Тэхен слегка кивнул ему, подходя к холодильнику. — Яичницы? — предложил Ким, замечая его улыбку. — Ты парень хена? — с невинной детской посредственностью спросил Уджи, заставив его поперхнуться. — У хена есть парень, хоть он и не признается нам. Но я-то видел. Тэхен сглотнул, прищурив глаза. Не собирался выведывать всю информацию у ребенка, но другого выбора не было. Хотя какой он ребенок? Подросток, скорее. От Тэхена по возрасту далеко не ушел. — Что видел? На губах Уджи появилась дьявольская улыбка. — Засосы, а еще сообщения на телефоне, — фыркнул он. — Ты станешь частью банды? — Не задавай глупых вопросов. А вот этот голос Тэхен слышать с утра не хотел. Желательно вообще его не слышать никогда. Улыбка с губ пропала, но Тэхен вежливо кивнул Монстру, вновь возвращаясь к готовке. Яичницу никак не испортить. — Если он снова здесь, то он часть семьи. — Уджи, — Монстр тяжко выдохнул, — оставь нас. Уджи недовольно взглянул на парня, но спорить не стал. С момента их первой встречи Тэхен сразу же невзлюбил Монстра. Черт, они сами выбирали для себя такие странные имена? Кто в здравом уме назовется «Монстром?». Может только бандит, чтобы пугались все. Да только имя Шуга страха больше вызвало. — Тебе больше не стоит здесь появляться, — без объяснений произнес мужчина. — Из-за тебя одни проблемы. Раз на Юнги повлиять не удалось, то вновь и вновь долбил его. Тэхен молча разбил яйцо в сковородку. Жалко, что не было в холодильнике даже пачки сосисок, чтобы вкуснее было. Ну или там помидорок, перчика. Не каждый любил яичницу без всего. Тэхен был одним из таких людей. — Твой отец скоро сядет в тюрьму, — смешок. — Твоя задача – забыть дорогу сюда, а еще забыть Шугу. Если ты боишься, что мы не посадим твоего отца, если ты не будешь мелькать перед глазами каждые пять минут… — Я не боюсь, — Тэхен обернулся, внимательно смотря на Монстра. — А ты – да. Наклонил голову набок, прожигая его взглядом. Монстр высок, красив. Понятно, почему многие девчонки в баре пускали по нему слюни. В те дни, когда в баре не было Шуги, Тэхен наблюдал за всеми. Знал, что бармен – Сокджин – презирал его, близко общался с охранниками и самим Монстром, но больше никого к себе не подпускал. А Монстр же следил за каждым движением бармена, надеясь, что тот когда-то посмотрит на него. Другим взглядом. — Ты – заноза в заднице. — Еще? — подыграл Тэхен. — Прыщ на спине? Седой волос в двадцать? А? Монстр усмехнулся, слегка покачивая головой. Не воспринимал его всерьез, а зря. — Просто оставь Шугу в покое. — А если не оставлю? — с вызовом поинтересовался Тэхен, смотря прямо в его глаза. Ждал, кто не выдержит контакта первым. — Это не игры, — все так же спокойно говорил Монстр. — Шуга помог тебе достаточно, а ты сосешь из него больше, как пиявка. Просто оставь его и всех нас. Вернись к своей нормальной жизни, а к нам не лезь. Тэхен ухмыльнулся, ставя перед мужчиной тарелку с яичницей. Другую же перед собой. Оставалась еще одна порция, как раз к приходу Юнги. — Если ты и правда дорожишь им, то съебешь в закат, пока не пришлось хоронить его. Раз угрозы не подействовали, то решил применить тактику испуга. Юнги не умрет. Чешир слишком дорожил им, чтобы так легко убить. С другой стороны, проще убить самого Тэхена, чем просить отказаться от Юнги. Только… — Если Шуга попросит, то я уйду, — улыбка на губах стала шире. — Но пока он хочет меня видеть, слышать мой голос, то я останусь здесь. И только попробуй меня прогнать – пожалеешь. Монстр недовольно покачал головой. Снисходительно улыбнулся, аккуратно вертя ножик в руке. Не воспринимал его угрозы всерьез. — Ты понимаешь, что я могу с тобой сделать? — Попробуй, — Тэхен рассмеялся. — Посмотрим, что скажет на это Шуга. — Что я должен сказать? Юнги заторможено уставился на них, вынуждая обоих оторваться от глупой игры в гляделки. Проиграли оба. — Как тебе яичница, — с мило надутыми губами произнес Тэхен. — Я старался угодить тебе. Монстр фыркнул, не купившись на игру в милого парня. — Передержал. Тэхен закатил глаза, ставя тарелку перед Юнги. Тот сел рядом, по правую сторону Тэхен, по левую Монстр. И оба прожигали его взглядом, с улыбкой ожидая, пока тот попробует творение Кима. Первый укус и натянутая улыбка. — Вы так и будете пялиться? — не выдержал Шуга. — У меня так кусок в горло не лезет. Неловкие завтраки продолжались. Тэхен молча отпил чай из кружки с котиками, которую заприметил еще в прошлый раз. Нал, что долго с ними не просидит. Нужно было возвращаться домой, а перед этим в реабилитационный центр. Убедится, что цветы выкинутые в мусорку, не вернулись в палату бабушки. — Я в бар, — Намджун прожигал взглядом Тэхена. — Нужно помочь ребятам с похоронами Сонми. Мы смогли отыскать родственников, но вряд ли те приедут. В банду от хорошей жизни не шли. Юнги кивнул, пообещав присоединится к нему позже. Тэхен сглотнул, отвернувшись от ее внимательного взгляда. Знал, что его вины в этом нет. Тэхен не заставлял ее участвовать в этом спектакле. Как и не молил о собственном спасении. Только ничего исправить уже было нельзя. Долго за столом не просидел. Монстр прожигал его взглядом, пока Тэхен не собрался после завтрака. Все же, учебу никто не отменял. И так оказался здесь незапланированно. Два дня не ночевал дома. И что с ним происходило? — Хен, — неожиданно произнес Тэхен, умоляюще взглянув на Юнги. Тот нахмурился. — Я забыл в твоей комнате телефон, не мог ли ты… И как устоять перед таким невинным, умоляющим взглядом? Юнги закатил глаза, фыркая и бурча себе под нос, но послушно пошел в сторону спальни. Тэхен улыбнулся, складывая ладони на груди. На Монстра смотрел, но только не тем взглядом, которым провожал Юнги. — Если тебе так хочется, я перестану писать и приходить, — перевел взгляд на свои ногти, слегка ухмыляясь. — Только вряд ли что-то изменится. Ответной реакции не получил. Тэхен мигом переменился, благодаря Юнги за возвращение телефона. И специально, чтобы Монстра раньше времени взяла сердечная болезнь, быстро прижался к Юнги в неком полуобъятии. Глупости. Тэхен фыркнул себе под нос, спускаясь по лестнице. Он не проблема. И уж точно с его исчезновением ничего не изменится. Даже если Юнги ни о чем не подозревал, то все равно оказался втянут в их мелочную игру. Ведь кто в здравом уме может отказаться от Ким Тэхена? Они не школьники. Нельзя так просто запретить одному человеку видеть другого. Это глупо. И Тэхен в жизнь не поверил бы, что Монстр это делал из сердечных побуждений. Волновался за друга? Так они в банде. Чешир бы не посмел убить Юнги. По крайней мере, пока тот не представлял угрозы. Сам объяснить себе не мог, почему в груди поднимался гнев от мысли о запрете. Монстру придется смириться, что Тэхен теперь будет ошиваться рядом. И если он костью встал ему поперек горла, то Монстр исчезнет первым. Все-таки, рядом с Шугой никаких Монстров быть не должно. Тот должен процветать, вечно улыбаться и защищать его от кошмаров, а не якшаться с всяким сбродом. В любом случае… Тэхен улыбнулся, доставая телефон из кармана. Не мог объяснить, почему чувствовал себя так странно. Одновременно горел от гнева, но и тепла, вспоминая прошедшую ночь. Если он что-то значит для него, то Юнги сделает шаг ему навстречу. Нужно просто быть терпеливым. Уж Тэхен терпению научился. И если ему нужно потерпеть пару дней, чтобы доказать Монстру, что он нужен Юнги как кислород, то так тому и быть.

/

Ничего. Ни звонка, ни сообщения. Юнги нахмурился, вновь проверяя телефон. Привык, что каждое утро его ждало не меньше двадцати сообщений (чаще просто видео с котиками, собачками, несколько веселых видео) от Ким Тэхена. И, как по расписанию, тот звонил в ночной тишине, прося забрать его откуда-то. Иногда они ходили в закусочную, чаще Юнги забирал его домой. А теперь тишина. И пустота. Это и хорошо. С исчезновением сообщений, звонков и встреч у Юнги появилось больше времени для работы. Он достаточно обленился, не выходя в город в эти дни. Все был занят делом старшего Кима, а раз оно заглохло, ожидая только обвинительного приговора, то время пришло привести все их дела в порядок. Даже звонил Хосоку, спрашивая о деле старшего Кима. Не упоминал свой взрыв в тот день, да и Хосок вел себя так же. Лучше притворится, что того диалога между ними не было. Показания Сонми они приложили к делу, запись с камеры, когда она была на допросе. Даже после смерти, она сможет им помочь. Если Чешир не решится на подмену записи. — Виски, — Сокджин поставил стакан перед ним. — Коньяк. Второй стакан предназначен для Намджуна. Потрудились они сегодня хорошо. Еще одно сообщение без ответа. Юнги фыркнул, переворачивая телефон экраном вниз. Какого черта? Знал, что после смерти Сонми тот закрылся. Был в подвешенном состоянии, но ему казалось, что они достигли определенного понимания. Юнги мог бы с натяжкой назвать их друзьями. Отвлекся на собственные мысли, едва не пропустив слова Намджуна. — Я говорил с Чеширом, — сглотнул Намджун, проводя кончиком пальца по граненому стеклу. — Я же выплатил свой долг и попросил кое-что. Это традиция их банды. Когда Юнги выплатил весь долг, спустя три месяца, как попал в саму банду, то потребовал крови. Намджун тогда был рядом с ним. Помог исполнить приговор. Это было не первое убийство, да и далеко не последнее. Но для Юнги это было освобождение от прошлых оков. Месть, которую он вынашивал долгие годы, не ожидая, что в один момент станет палачом для того человека. Он отомстил, закрыл ту главы в своей жизни. И теперь пришла очередь Намджуна. Конечно, он не мог потребовать того же – его головная боль умерла в тот же день, что и проблема Мин Юнги. Но Ким давно хотел вернуться домой – в Кванджу у него осталась мать. — Ты уходишь? — догадался Юнги, пытаясь скрыть грусть в голосе. Намджун поджал губы, кивая. — Попросил о переводе в Кванджу, — мечтательно произнес парень. — Он обещал, что доверит мне управление братьями там. Это отличная новость. Юнги широко улыбнулся, чуть сжимая его предплечье. — И как же я буду без своей правой руки, а? — пошутил Юнги, сильнее сжимая. С Намджуном они прошли и огонь, и воду, и медные трубы. Он был рад за него, честно. Но без особого энтузиазма. Намджун был не просто правой рукой, но и правой половинкой мозга, которая помогала ему принимать решения. В банде было не так много людей, с которыми Юнги мог разделить свою ношу. И совсем скоро Намджун уйдет. И кто собирался быть вместо него? Юнги прикусил губу, переворачивая телефон. Все еще без ответа. Намджун прищурился. — От младшего Кима давно не было вестей, — подметил он, прижимаясь щекой к прохладной поверхности стойки. Алкоголь брал его быстрее. Тот успел уже прикончить два стакана, пока Юнги едва отпил свой виски. — И славно, — пьяно продолжал Намджун. — Прилип тебе, как пиявка. Ему здесь не место. И хорошо, что отстал. Верно. Тэхену с самого начала здесь места не было. Ради не этого Юнги хотел с самого начала? Чтобы Ким оставил его в покое и никогда не появлялся? Разве не поэтому избегал его первые недели, строил из себя холодного мужчину? А теперь что, нервничал, потому что Тэхен не писал ему пять дней, шестнадцать часов и сорок две минуты? Он жалок. — Я уже подумал, что ты в него втюрился, — пьяно рассмеялся Намджун. — Да не, бред. Я выиграл, — захихикал, прикрывая глаза. Юнги кинул смятые купюры на стойку, прося Сокджина присмотреть за Намджуном. Тот вовсю похрапывал, совсем не замечая, что его друг уходит. Поездка на мотоцикле всегда освежает. Может, заскочил бы к Хосоку. Они бы потрахались, сбросили напряжение, и Юнги не думал о глупостях. О Ким Тэхене, например. Всегда у того было время, чтобы написать, отправить даже чертову картинку. А теперь исчез, испарился, словно Юнги его в своей голове выдумал. Сам не заметил, как остановился у многоэтажного дома. Примерно знал, что те окна из комнаты Кима. Тот неосознанно подтвердил это несколько недель назад, когда они только встретились. Не собирался же Юнги вламываться к нему? Прищурился, замечая пожарную лестницу не так далеко от квартиры Кимов. Немного везения и смекалки и сможет перепрыгнуть с нее к нужному окну. Навыки взлома и проникновения всегда были нужны, даже если причина странная. Комната у Тэхена небольшая – кровать в углу, в противоположном письменный стол, заваленный книгами, тетрадями и множеством смятых листов. На кровати пуховое одеяло, а еще несколько плюшевых игрушек, среди которых выделялся рыжий тигр и белый кот с недовольным лицом. Юнги осторожно опустил ноги вниз. Стоило снять ботинки, чтобы те не запачкали ковер? Свет в комнате включен, но хозяина нет. Вышел куда-то? Юнги вздохнул, прикрывая за собой окно. Не хватало, чтобы его продуло, или чтобы кто-то еще в комнату влез. И почему только прокурор не подумала о решетках на окнах? Дверь приоткрылась. Тэхен, в растянутой темно-зеленой толстовке, едва прикрывающей его бедра, напевал себе под нос, ставя тарелку с только сделанными бутербродами на стол. На голове – растрепанное светлое гнездо, на кончик носа спали очки. Он зевнул, удивленно уставившись на Юнги, примостившемся на подоконнике. Не крикнул даже, швырнув в него первую попавшуюся игрушку – им оказался кот, тут же схватился за настольную лампу, угрожающе выставив ее вперед. — Хорошие рефлексы, — подметил Юнги, поймав кота. — Но ты не сразу меня заметил. — Ты ненормальный, — удивлённо прошептал Тэхен, даже не пытаясь подавить улыбку, отставил лампу в сторону. Оглянулся назад, проверяя, чтобы дверь в комнату была закрыта. А затем взглянул на колышущиеся шторы. — Это взлом и проникновение в дом прокурора, ты понимаешь? Юнги закатил глаза, прижимая кота к груди. Так спокойнее. Игрушка правда классная, с ней удобно обниматься, да и от стресса избавляла быстро. — Ты не писал мне на этой неделе Тэхен опешил, удивленно усаживаясь на вращающийся стул. Толстовка чуть задралась. Юнги отвел глаза, отметив короткие широкие шорты под ней. Не то, чтобы он надеялся на что-то другое. Тэхен бы не разгуливал голышом в его толстовке по квартире. Румянец грозил распространиться по всему лицу, стоило представить эту картину. — А ты скучал по мне? — кокетливо улыбнулся Тэхен, подъезжая ближе на стуле. Признаваться в этом не собирался. Юнги сложил ладони на груди, зажимая игрушку. Отвернулся, разглядывая книжный шкаф, сверху донизу заполненный и книгами, и статуэтками, и несколькими фотографиями. — У меня экзаменационная неделя, — тяжко выдохнул Тэхен, поправляя очки на переносице. Слишком милый. — Я едва есть успевал. Это объясняло бардак на столе. Юнги деловито прошелся по комнате, стараясь игнорировать большого слона – золотистые, так и манящие к себе, бедра Ким Тэхена. Дотронулся до листов, зачитывая выдержку из уголовного кодекса. — И когда экзамен? — Послезавтра, — Тэхен надул губы, дергая Юнги за края кожанки. Глаза у того покрасневшие от недосыпа, синяки под веками. Недосыпал не только из-за учебы, но и от вернувшихся ночных кошмаров. Ли Хаген, может быть и мертв, но в его мыслях все еще появлялся. А теперь еще и Сонми присоединилась. — Я останусь, — не вопрос. Не думал, какой скандал будет, если мамаша Тэхена вдруг заглянет в комнату (она у любовника, сообщил Тэхен), или уборщица нарушит все правила и придет к ним. Хотя, Тэхен заверил его, в квартире кроме него никого. Все ушли по своим семьям. А Тэхен один. — Но больше нет, — подметил Тэхен, находя в своих запасах футболку и шорты. Не мог же Юнги спать в уличной одежде? — Ты пришел. Тэхен все повторял это себе под нос, тихонько посмеиваясь. Словно поверить в это не мог. — Ты скучал по мне, — вновь хихикнул. — Скучал же, да? А Юнги только глаза закатывал, не собираясь ни подтверждать, ни отрицать. И как он докатился до жизни такой? Если бы кто-то из банды узнал, чем они занимались здесь. Держал в руках толстенный уголовный кодекс, пока Тэхен растянулся рядом с ним на кровати, вкрадчиво шепча на ухо выдержки из него. Подготовка к экзамену, ага. Юнги едва мог сосредоточиться, пытаясь вслушиваться в текст закона, а не кончить просто из-за хриплого, бархатного голоса Тэхена. Это богохульство рассказывать уголовный кодекс таким образом. Разве за такое не должны посадить под стражу или что-то в этом роде? — Ты все выучил, — в горле пересохло. Тэхен улыбнулся, укладывая голову совсем рядом с его плечом. Не прижимался, но был так близко, что стоило Юнги подвинуться, как они соприкоснутся. — Это здорово, — он прикрыл глаза. Его ресницы слегка дрожали. Думал, что, притворившись спящим сможет спокойно взять его за руку. Юнги замер, когда кончики его пальцев прикоснулись к его ладони. Настойчиво прошлись по гладкой коже, входя в промежутки. Чуть сжал, не отпуская его руки. — Я был прав, — довольно проговорил Тэхен. — В чем же? — Да так, — с зевком протянул Ким. — Подтвердил свою теорию. Сбегал с первыми рассветными лучами, как горе-любовник. Даже странно. Тэхен не принцесса в башне, чтобы похищать его, но соблазн был велик. Вздохнул, проводя ладонью по его спутанным волосам. В ночи Тэхен вновь цеплялся за него, напоминая большую коалу. Ногу забросил на его бедро, руками обхватил его за предплечье, носом прижимаясь к коже. И жар в груди никак согнать не мог, представляя, как легко было бы возвыситься над ним, скинуть чертову толстовку. Прижаться губами к золотистой коже, выслушивая хриплые стоны, вперемешку с высокими нотами. — И где ты был? — Намджун укутался в одеяло, недовольно смотря на него. — Хотя, не хочу знать. Я пиздец облажался. Кажется, не только Юнги вчера «нагулялся». После ухода лучшего друга, Намджун выпил еще пару стаканов коньяка, признался Сокджину во внеземной любви, а потом изрыгнул все выпитое тому на новенькие ботинки. И Сокджин, будучи милейшим человеком, довез его до ближайшей остановки, уговаривал и до дома довести, но не вышло. — Мне лучше уехать в Кванджу и притворится, что ничего не было, — Намджун прижал подушку в лицу. — Просто пристрели меня. — Или позвони ему, — пожал плечами Юнги. Экран телефона загорелся. Спустя неделю тишины получить сообщение от Тэхена, сродни ранним подаркам на Новый год. Юнги сглотнул, завороженно уставившись на присланную фотографию. Растрепанные волосы, занимавшие почти весь кадр, большие глаза с пушистыми ресницами, надутые губы с родинкой на верхней. Ким прижимал к себе игрушку-кота. «Встретимся после твоего экзамена?» Юнги прикусил ноготь на большом пальце, напряженно уставившись на три появляющиеся точки. И сколько можно печатать? Разве сообщения от него не приходили очень быстро. «Если сдам» И это он печатал так долго? Юнги принялся за ответ, как пиликнуло новое сообщение: «Поцелуй на удачу помог бы» Что за? Юнги поднял взгляд от телефона. Намджун захрапел, отвернувшись к стене. Наверное, у него галлюцинации после вчерашнего. Юнги усмехнулся, отвечая: «Тебе не нужна удача, чтобы сдать экзамен» И поцелуй тоже. Но, быть может, настало время попросить о помощи. Перестать мирится с тем, что происходило в его жизни. Гудки шли вечность. — Пора выплачивать долги, — вместо приветствия, с широкой улыбкой произнес Юнги.