Глава 24. О чём мечтают Принцы?

Кажется, что всё это ветра перемен. Иначе было тяжело объяснить наличие такой погоды. Даже современная наука слишком плохо справляется с прогнозами, что уж говорить о крайне своеобразном средневековье данного Тёмного Мира. Интересно, отстали бы они все в прогрессе, если бы не роман между Спэйдом Четвёртым и Квин, первой и неповторимой правительницей Кибер Мира? Всё-таки их взаимоотношения сдвинули что-то с мёртвой точки, хоть сами в моменте они этого и не поняли. Случайно, как бы невзначай, Его Пиковое Темнейшество открыл своим гражданам... Нет, ВСЕМ Тёмным целый новый мир, полный возможностей и комфорта. Что-то, что надо изучать. Что-то, чему можно завидовать. К чему обязательно появится стремление, как только ты вкусишь блага современной цивилизации. А у Каарда из-за неблагоразумной матушки-природы сегодня всё утро ходуном ходили шторы, словно желая подраться с самим окном. Проснувшись, он обнаружил себя укутанным в одеяло сильнее обычного. Высунул свою голову на улицу, ветер вдарил так интенсивно, что вместо завтрака слуга мог бы вполне наесться своими собственными волосами. Оставалось надеяться, что позже небеса всё же сжалятся над убогими Тёмными, да прекратят это вопиющее безобразие! Ещё ведь так рано... Хотелось бы вновь лечь спать, но уж очень стройный слуга проголодался. Нужно поддерживать свои аппетитные формы, а для этого нужен, как говорится, аппетит! Он у Рулса найдётся. Поэтому он и направляется на кухню, шагая босыми ногами по прохладному полу. Он ведь сам тут убирается, причём на должном уровне. У слуги скорее стопы заблестят от чистоты каменного покрытия под ними, нежели они испачкаются. Вообще, надо было бы купить тёпленький плед, чтоб кутаться в него в стиле придворного мага и гонять чаи в особенно прохладные дни. Слуга уже раздумывал над тем, что будет есть сегодня. Словно сам в своём воображении перелистывает страницы меню элитного ресторана: драники, вареники, яичница, панкейки... Было, в самом-то деле, очень лень корпеть над плитой, но кто, если не он? Тем более, сейчас никого нет, совсем рано. Все ещё спят... Пальцы легли на дверную ручку, Каард сделал пару шагов вперёд. Потянулся, подняв руки вверх, чуть выгибаясь в спине. Подол ночнушки устремился чуть вверх, обнажая бёдра чуть сильнее, чем стоило бы. Мышцы приятно заныли от такого, выражая свою благодарность. Повернул свою голову и остановился в ужасе: за длинным столом, в абсолютно одиноком зале, сидел Его Темнейшество, катая по деревянной поверхности какую-то маленькую палочку. Если бы слуга заострил на этом внимание, то понял бы, что это плодоножка от яблока, но сейчас не до этого! Рулс протёр заспанные глаза, а как только взгляд начальника упал на него, так вообще весь покрылся мурашками как крайне ненадёжной бронёй. Может, он всё ещё спит и всё не по-настоящему? Ситуация крайне неправильная, место ей можно найти лишь на страницах тех самых неприличных романов. — Доброе утро, Каард. — Монарх, даже если не хотел совершать нечто пошлое, всё же осмотрел знакомый ему силуэт. Из-под подола ночнушки выглядывают прелестные ножки. Вот и подтверждается в очередной раз, что носить капюшон — исключительно полезно для Кинга! Никто не узнает, что он недостойно повёл себя, даже если это длилось не больше десяти секунд. Тут же поднял свой взгляд. — Я ждал Вас, Шома и Джевила... Не думал, что Вы придёте раньше всех. Французский любовник вспыхнул смущением. Кажется, всё взаправду! — Извините, я выгляжу крайне непотребно! Минутку... — И тут же убежал, громко хлопнув дверью. Монарх даже не уверен: ему от этого улыбнуться или разочароваться? Рулс с шустростью беспокойного кузнечика прыгает по своей комнате, влезая в брюки и поправляя всё, что можно поправить. Почему-то Джевилу было можно видеть его в таком состоянии: забавный и сонный, чуть взъерошенный, с голыми ногами... А вот монарху негоже становиться свидетелем таких бытовых уязвимостей своих подданных! Ну, так считает господин Каард. Всё же, это не его собственный замок. И Кинг, как бы то ни было, его начальник. Вы попробуйте себе это представить: у работника есть своё личное рабочее пространство, где на свои средства он может обустроить всё по своему вкусу... Но это же не значит, что этот потенциальный подчинённый имеет во власти весь, к примеру, офис? Да, было бы неловко ходить по офису в ночнушке, это Рулс точно понимает... Вернулся, поклонился терпеливому правителю. — Ещё раз прошу прощения за мою нескромность: мне стоило быть предусмотрительнее. В глазах Кинга Рулс не то что бы провинился, ему в самой сути было плевать, искренне. Тем более, когда на носу такое-то событие! — Не забивайте себе этим голову... — Мягко приказывает он, поднимаясь с места. Каард чуть ли не телепортируется прямо к правителю и слишком быстро оказывается около него. — Подождите! — Выпалил слуга. — Я никуда не ухожу. — Позвольте мне, в знак извинения, приготовить Вам завтрак. — На самом деле, Рулсу очень хотелось накормить Его Темнейшество. Плодоножка от яблока ненавязчиво намекала на то, каковы были приёмы пищи Кинга. А тому, в свою очередь, тут же захотелось сбежать подальше. Он, вообще-то, важное объявление хотел озвучить, а тут... — Не нужно утруждаться, Каард. Я Вам за это не доплачиваю... — Негоже уважаемому себя мужчине питаться одними яблоками, знаете ли! Вам крошки хлеба на паперти собирать не надо. Я вообще представлял, что у Вас каждый день в рационе есть хотя бы один сочный и такой... — Рулс обозначил какой-то неоднозначный размер руками. — ...Добротнейший стейк. Или куриная грудка... В общем... От упоминания мясных яств у Кинга ненароком возникают сочные картины в голове. Он вечно метается между фруктами, ягодами, прекрасными орешками, семечками и любым продуктом, который состоит из мяса. Парадоксально, что его вид как бы как всеяден, но от отца он перенял тягу к тому, чтобы цеплять аппетитную плоть зубами, разрывать волокна и наслаждаться. Он был сам не уверен в причине, по которой считает всё это каким-то неправильным. Будто совершает ужасный поступок. Многие едят мясо, в этом нет ничего такого. Тут вопрос не о вегетарианстве, а о чём-то гораздо более сложном и тёмном. Не то время для подобных размышлений... — Вы так настойчивы, Каард... Даже не знаю, как Вам отказать. — Нервозность размылась в водопаде игривости, он подпёр кулаком свой подбородок, глядя на скромного и безусловно радостного слугу. — Вот и правильно, мне не надо отказывать! — Ответил Рулс, смущённо хихикая и наматывая один из белоснежных локонов себе на пальчик с особой увлечённостью, будто вот-вот их из себя вырвет. Очень нервничает. И осознаёт то, что сам только что и сказал. — В смысле... Вы в праве мне отказывать... Просто... Кинг прямо-таки плавит его своим неясным взглядом из тени капюшона. Французский любовник чувствовал себя кусочком сливочного масла, катающимся по всей сковородке, становясь всё меньше и меньше с каждой секундой... — Что же я Вас голодом морю! Я пойду, приступлю! — Со слишком сильным энтузиазмом отчеканил модник, чрезмерно быстро исчезая за дверью кухни, пока Его Темнейшество провожал его глазами. Кинг ждал, так ещё подождёт, погружённый в свои мысли, продолжая катать плодоножку туда-сюда, будто это самый увлекательный объект во всём замке. В голове репетирует свою речь, продумывает список, строит какие-то надежды. Поднялся, походил вокруг стола размеренными широкими шагами, затем вернулся на место. Сказать, что Каард старался — ничего не сказать. Всё же это его начальник! Высокопоставленный мужчина с большим радиусом влияния. Рулсу каждое слово в предыдущем предложении придётся по душе. Его терпеливо ждали, а он старался не медлить, думая о всяком: плющ в саду, чаепития с коллегами, шоппинг... Он принёс две тарелки, ведь про себя тоже не стоит забывать! Накрыл на стол, пока начальник наблюдал за ним как истинный экзаменатор. Слуга как-то делал всё на автоматизме, чуть себе на коленку не уронил несчастный ароматный драник. Налил своему господину воды, затем уже себе. Положил ножик, справа от тарелки, а вилку слева, читал в своих романах про это, но... — Этот нож для закусок, если Вы пытаетесь соблюсти все формальности. — И после этого он как-то выключился. Встал в замешательстве, стиснув свои зубы, скрытые за губами. — Сейчас исправлю... — Для таких блюд в принципе не полагается нож. — Теперь стало ещё страшнее. — Извините, я... — Каард потянулся за столовым прибором, но Кинг быстро схватил его в свою крупную лапу. Ну всё, сейчас его будут резать... Монарх не понимает — зачем это всё? Неужели нельзя просто поесть как нормальные Тёмные? Наверное, нельзя... — Каард, ну что Вы? Сядьте и ешьте. Я Вам просто говорю, на будущее... Осточертело мне в своё время всю эту бурду заучивать. Хоть где-то пригодились эти недо-знания. — Обиженно бубнит монарх. Ну не хотел он, чтоб Рулс вертелся с этими вилками-ножами вокруг, будто он какой-то робот с очень странными функциями. — Вы по своей воле это учили? — Побеждённый красавчик уселся на своё место, между ним и Кингом — коварный стул. Всё же они на работе, нужно соблюдать дистанцию... Или нет? В общем, он не стал сильно задумываться на этот счёт и просто начал аккуратно есть. Наученный опытом, вообще не смотрит на правителя, крайне ценящего своё личное пространство. — Не дай Бог хоть кому-то в голову придёт это по своему собственному желанию учить. — Он даже развёл руки в стороны, а затем понял, что Каард-то как раз-таки это и попытался сделать. — Кхм... Просто... Зачем Вам забивать себе голову такими глупостями? Тем более, к моей гигантской радости, это сейчас выходит из моды. Это, конечно, не значит, что все набивают себе пасти едой как свиньи... Просто стало проще. Мир стал сложнее, пришлось упрощать всякие глупости. — А я хотел запомнить... Чтобы если попаду в высшее и приличное общество... — Грустно забубнил французский любовник, склонившись над собственным блюдом. — Вы уже в высшем и приличном обществе... — Его Темнейшество оглядывает сгорбившуюся над тарелкой фигуру. — ...Ну что Вы? Бросьте. Всё это такие глупости. Вы очень... — Он попытался подобрать такое слово, чтобы не перехвалить, но и не оскорбить каким-то случайным дурацким образом. — Инициативный. Рулс выпрямился, усмехнувшись и убирая волосы назад. Испачкать прелестные локоны не хотелось. — И что же это значит, мой Король? — Чуть наклонив голову в бок, опираясь щекой на собственную тёплую ладонь, он не мог понять почему вообще звёзды встали в этот ряд. В такой, что он оказался в замке. И сейчас, будто перед ним какой-то очень хороший друг, так по-домашнему очаровательно беседует с правителем своей нации. Ещё и смеет задавать какие-то смешные вопросы... — Что Вам необязательно... Так сильно пытаться мне угодить. Ладно, в общем... Ешьте, у Вас всё остынет... — И ни слова про себя. — Приятного аппетита. Он послушно отвернулся, разглядывая секреты кухонной двери, поверхности стола и собственной обуви. Ничего там интересного не было... Всё самое интересное было совсем рядом. С капюшоном на голове и холодной, но такой узнаваемой манерой речи. — Спасибо, господин... Вам тоже приятного аппетита. — Голос Каарда почти что шёпот, как некое загадочное и доброе заклинание, цель которого остаётся до сих дней неизвестна. Кинг любит всё изысканное, это не новость. Не в том смысле, в котором принято изображать "зажравшихся мажоров". Он из тех, кто не придёт на выставку в галерее, если не будет достаточно осведомлён с её тематикой. Из тех, кто с определённого момента мог позволить себе очень многое, неприлично многое. Да, его богатство — его зона комфорта. Но его аппетиты реалистичны и умеренны. Если бы у него было время полностью переделать свои покои, то никто не увидел бы безвкусных золотых колонн или, не дай бог, каких-то уродливых и неуместных фотообоев. В общем, стоит отнести Его Темнейшество скорее к ряду придирчивых Тёмных, его запросы высоки, но не беспочвенно. Поэтому ощутив, что его завтрак совсем чуть-чуть, незаметно для большинства, пересолен, он крайне расстроился. Не потому что невкусно. Он просто был уверен, что у Каарда получится всё идеально. Он ведь не знает об омлете, чуть пригоревшем снизу... Это, на самом деле, всё очень по-Рулсовски. Идеально, но есть нюанс. И только такие, как Кинг, способны его заметить. Прежде чем слуга начал очередной житейский разговор, его монарх поднимается с места, его тарелка даже слишком быстро опустела. Он расхаживает по залу, заставляя подчинённого внимательно послеживать краем глаза: — Я, собственно, изначально пришёл по делу. Рулс ничего не произнёс, но в голове он сам себе сказал: "А я и не сомневался, мой господин". — Будет особое событие. К вам всем у меня доверия больше, чем к потенциальным работникам на один раз. Вам, а точнее... Шому, Джевилу и Вам, нужно подготовить тронный зал и коридоры для высокопоставленных гостей. — Пока Его Темнейшество всё доходчиво объяснял, Каарду оставалось только кивать и дожёвывать предпоследний драник. — Я не могу просто сидеть и ждать, когда эти двое проснутся и соизволят прийти сюда. В общем, к балу нужно готовиться осознанно и серьёзно. Вилка громко стукнулась о тарелку, заставляя уши Короля Пик направиться вверх и повернуться в сторону звука. Он увидел нечто удивительное: шокированного, и практически сияющего радужным опалом от какого-то поразительного предвкушения, слугу. Широкая улыбка, он вскакивает с места и подходит к начальнику, прикрывая свои уста обеими руками с хрупкой робостью. — Вы сказали бал? Боже правый... Правда бал? — Кажется, что в конце у слуги даже тон стал выше, настолько он взволнован. — Именно так. — Монарх опустил голову на своего подчинённого. Такой он весь радостный... Просто прелесть. — ...Вы так радуетесь. — Решил отметить Кинг, не пряча своего лёгкого и непристойного интереса. — Я всегда об этом мечтал! Это же... Так... Знаете, возвышенно! — Рулс даже хотел схватить начальника за рукав, но удержался. Это было бы очень неприлично с его стороны, хотя ручки потянулись и Его Темнейшество это заметил. — Прямо как в романах. Как... Как в стихах! Хорошее вино и блюда, музыка, джентльмены и дамы в красивых костюмах... — Значит Вы будете больше всех стараться? — Спросил он как-то шутя, а Каард сразу принялся поправлять свои волосы, отводя взгляд в сторону. Неужто собирается врать? Нет, просто чувствует себя неловко... — Ах... Ха-ха, знаете... Вы правы. Я очень постараюсь, да. Может, Вы могли бы расписать всё на бумаге? Я уже понял, я всё передам Шому и Джевилу, как их увижу! Вы правда лучше напишите, я не хочу ничегошеньки важного забыть. Такой он весь взволнованный, пальчиками оглаживает собственные прекрасные локоны и почему-то всё побаивается смотреть в глаза. Кинг поймал себя на мысли, что чтение романов, видимо, повлияло на его слугу очень сильно. Ведь он похож на того, у кого должна была бы быть очень трогательная история. Такая, от которой сердце может защемить, но так нежно, хоть и с болью. В его взоре разбитые яркие опалы, разливающиеся радугой, совершенно уникальная мозаика. Какая-то сказка, давно забытая и до чего завораживающая. — Хорошо... — Его Темнейшество почему-то начал говорить тише, будто в любой момент с его уст может сорваться какой-то секрет. Такой, от которого у всех, кроме них самих двоих, встанут волосы дыбом. — Сейчас напишу... И скажите нашей парочке, если они скорчат угрюмые мордашки, что на самом балу никому работать не придётся. У вас будет выходной. Каард закивал головой. Он ждал около того, что считал покоями Кинга. Печальная мысль: спальня и кабинет — одно пространство. Но вот, очень скоро Кинг вышел с обычным листом бумаги. Не маленьким квадратиком, но и не комично длинным свитком. Совершенно обычный список, протянутый слуге. А ещё мешочек, с купюрами и монетами внутри. — ...Знаете, я всё хочу спросить. — Начал Рулс, принимая столь важный перечень в физическом обличии и своеобразный кошелёк. Их пальцы почти незаметно соприкоснулись, заставляя слугу чуть вздрогнуть. — Простите, боюсь у меня нет времени. Я и так... — Нет, пожалуйста... Это важно. — Просит тот, кто почему-то всегда слишком приятно улыбается. Так приятно, что не хочется пренебрегать желаниями этого Тёмного. У него ещё были дела. Много дел. По-обычному много. — Говорите. — Разрешает великодушно. — Я... Хотел спросить у Вас по поводу документов. Знаете, у меня... Утерян паспорт и я даже не знаю, как я у Вас трудоустроен. Точнее, у меня ведь вообще нет с собой... Никаких документов. Монарх внимательно слушал, не перебивая. — Я Вас услышал. — Последовал многозначительный ответ, на который Каарду оставалось только едва заметно кивнуть с надеждой. Сквозняк подло обдувал их в коридоре. Где-то там струится Тёмный Фонтан, величественно пробиваясь в бесконечные небеса. А у них будет бал... — Мне нужно идти. Он сказал это так же, как и в одну из их первых встреч, после инвентаризации, но будто ещё мягче. Так, будто к сердцу Рулса только что прижали мягкую маленькую подушечку. — У Вас ведь нет вопросов по списку? Пробегитесь глазами... — Приказал монарх. Несмотря на желание погрузиться в свои мысли, он с профессионализмом принялся изучать лист бумаги в своих руках. Смысл был следующий: нужны украшения, музыканты, блюда, чистота, защитная руна на двери в покои маленького принца, а также проинструктировать охранников и вручить им список гостей. И последним пунктом было соблюдение дресс-кода, что и неудивительно: всем нужно быть нарядными и красивыми. У Его Темнейшества красивый почерк... Каард не мог этого не отметить, как любитель каллиграфии. Наверное, при должном желании его начальник мог бы крайне легко выводить такие завитки, которые Рулс просто обожал! Но вот интересны строчки: "Декорации — Каард. Всё под его ответственность, Шом и Джевил как ассистенты и подчинённые". Даже главным назначили в каком-то из дел! Улыбка ещё шире. — В... Вопросов нет, мой Король! Я очень благодарен за Ваше доверие... Рад служить. Кинг кивнул, озарив французского любовника мягкой и понимающей улыбкой. Разойдясь, они оба исчезли как в тумане друг для друга. Такое странное ощущение... Через часа два, коридор залился громким кошачьим смехом. Правда, охарактеризовать его таковым можно только в том случае, если кому-то знаком Шом. Уши мага опустились вниз, а сам он потирает собственное лицо одной лапой, заправляя волосы. — Да какая вообще лошадь?! — Весело спрашивает волшебник. — Да блин! Лапоть я сказал! — Я отчётливо услышал "лошадь"... Прямо на сто процентов уверен. Это всё, что услышал Каард. Наконец-то те проснулись! Удачно напоролся на них. И ничего не понял, кроме того, что всё хорошо. Он встал перед удивлённой парочкой в коридоре, кашлянув в кулак: — Друзья! — Начал он чересчур серьёзно, но тут же съехал на весёлый тон. — У нас будет бал! Настоящий! Придворный маг и шут встали в немом недовольстве. Всё так, как и описывал Кинг: угрюмые мордашки. Рулсу неизвестна причина такой реакции, но выполнить приказ он более чем в силах: — На нас только подготовка к балу. Далее — наслаждаемся событием, не работаем. Шом и Джевил переглядываются, каждый скрестил руки на груди. У Джевила начала появляться хитренькая и довольная улыбка на лице: — Бал! — Весело подхватил рогатый Тёмный, подходя к Каарду и хватая его за руки. — Будет праздник, надо же! — Да-да-да! — И тут же запрыгали да закружились, действительно как лучшие друзья. Правда у кота это вызвало неоднозначную реакцию, заставляя поджать лапы и хвост. Но затем, собравшись в одно мгновение, он втискивается меж ними, и по итогу они кружатся уже все втроём. — Ура, коллеги. Ура. — Спокойным тоном, но с явным флёром удовольствия сказал Шом. И так началось беспокойное приготовление к грандиозному событию в Карточном Замке. Чтоб был понятен уровень: монархи мастей редко устраивают подобные мероприятия, Трефы отдают предпочтения чему-то более приземлённому для обыденных граждан. У них — фестивали, у Бубен — экономические брифинги, а у Червей... А чёрт их разберёт. То театральная постановка с неоднозначным политическим подтекстом в сюжете, то их Королева прогуляется вдоль улочек и вновь укрепит свой статус "близкой к народу". И это особенности лишь нынешнего поколения. В прошлом, когда четыре масти правили вместе, у горожан было всего и понемногу, в том числе и публичные казни. А тут Пиковая нация и бал... Значит, всё будет на высшем уровне. Это безумно стойкое утверждение! Шом собирает лучших поваров со всей округи, а Джевил — музыкантов. Правда, если же первому безоговорочно доверяют, ведь он правая рука Короля, то второму... Сложнее. Хоть ему сразу и не поверили, но всё же парочкой умелых фраз шут смог убедить в своей правоте упёртых Тёмных. Каард, казалось, бездельничал. Потому что просто ходил по коридору и залу. В коридор и обратно в зал, ещё раз, и ещё раз, и ещё... Если бы у случайного Тёмного была возможность взглянуть на мир глазами Рулса — любой бы удивился. Оказывается, своими скачущими по стенам зрачками, он рисует возможные украшения. Вот тут, около дверей, можно поставить высокие вазочки с самыми пышными цветами в Карточном Королевстве. А здесь, здесь и здесь — развесить ленты. Девственно белого цвета, благородно и со вкусом. Вообще, хорошо было бы узнать предпочтения уважаемого монарха... Его любимый цвет, стиль интерьера, цветы, блюда, жанр музыки и даже отношение к разным модным направлениям... Но бедный Каард не может себе этого позволить: он не будет силком вытаскивать своего начальника из кабинета и требовать всяких глупостей, у того ещё полным-полно дел. Оттого особенно сильно хотелось впечатлить. Нужно было вдохновение. И где же он его возьмёт, если не из своих любимых книг про любовь? Он хватал все тома, недочитанные и зачитанные с юношества, отправился в библиотеку и, чиркнув волшебным пером слово "бал", кажется, был готов утонуть в информации. И казалось, что жизнь и вправду изменится хотя бы на день. Ещё сильнее, чем раньше. Так, что Рулс может случайно оказаться в сказке, о которой мечтал. Тогда юноша сидел под одеялом, лишь одна догорающая свеча была его спутником в мир завораживающих историй. Его разум окутан образами двух принцев, что встретились на балу. Затаив дыхание, через него проходила строчка за строчкой. Слабый огонёк играл на его лице, будто подтанцовывая и воображая, что даже простая свечка из дома бедняков может оказаться среди злата и серебра. Рулс перелистнул страницу и продолжал читать: "Они оба были так юны и влюблены, мечтатели враждующих семей. А этот бал стал бы возможностью помирить тех, кто не хотел выпускать из рук луки и стрелы; Кто с такой жадностью пил кровь соседа, даже не вытерев губы; Кто даже не в курсе, что сия наглая ненависть может уничтожить зарождающуюся любовь, крепнущую не по дням, а по каким-то жалким часам..." Каард очень хотел бы быть принцем. Он поправлял мешающие волосы, перекрывающие половину обзора. Ёрзал на постели, молясь Светлым, чтоб та не скрипнула... — Жучок... Кому это тут не спится? — Он даже не заметил, как уставшая мать вошла в комнату. Она аккуратно села рядом, обнимая сына за плечи и прижимаясь к нему. — Опять читаешь? — ...Извини. — Он отложил книгу в сторону, на тумбочку. Повернул свою голову в сторону практически спящей женщины. Рядом с ним она всегда выглядела такой умиротворённой... Будто ей и вправду не нужно ничего более — лишь быть рядом со своим сыном. — Ты уже совсем взрослый... Я не могу тебя журить за это... Просто... — Она чуть отстранилась, чтобы провести своей нежной рукой вдоль тёплой щеки. — ...Возьми хотя бы новую свечу. Твоя уже почти догорела. И она была права, ведь огонёк сражался за возможность быть свидетелем истории двух принцев уже слишком долго. А его матушка лишь скромно посмеялась, взяв Каарда за виски и чмокнув в лоб: — Спокойной ночи, Рулсик... Надеюсь, этой ночью тебе приснятся все твои мечты. Я тебя очень люблю. Рулс остановил женщину, когда та попыталась встать с кровати. Он осторожно обхватил тонкие запястья, целуя золотые руки своей матери и ластясь к ним. Лишь в ней было столько тепла. Лишь она не смеётся над его глупыми, чересчур амбициозными желаниями и фантазиями... А она всегда лелеяла своего единственного ребёнка. Успокаивала боль, возможно, просто забирая её с собой; Мечтала вместе с ним, задавая вопросы и поглаживая сына по плечу; Переживала, не в силах уснуть, мечась у окна туда-сюда, когда Каарда не было дома после полуночи. — Крепко спи, матушка... Позови меня, если тебе будет что-нибудь нужно... — Он обнял её. Так, как уже редко обнимают родителей. Особенно юноши. Но он любил её. Истинно любил ту, кто взрастила его и позволила не погибнуть его тонкой душе. Она была практически идеальной: именно о таких мамах поют в душераздирающих детских песенках, когда у женщин с тонким чувством скатывается слеза вдоль щеки. Когда она уходила из комнаты — Рулс не шёл за новой свечой. Он вставал с постели, укладывал книжку к своим собратьям, коллекция к этому возрасту начинала расти. И, как дуновение, уносящее цветочные лепестки, робко затушил свечу, подув. Жаль, что снились ему не замки и короны. Не обшитые золотом костюмы и звон фигуристых бокалов с вином... Перед взрослым мужчиной стол, который охранники-зеваки умудрились кое-как притащить в зал и даже приставить к стене. Когда потные и запыхавшиеся Тёмные ушли на ватных ногах, Каард разложил книги на столе, а затем осмотрелся. Так странно находиться в тронном зале без Его Темнейшества: попросту неправильно, чувствуешь себя вором. Но вот, мальчик-бедняк, с грязными от болотной тины ногами и карманами брюк, набитыми цветами, всё же в замке. Он не стал принцем, он по сути всё ещё никто. Но... Слуга вышагивает в центр зала, оглядывая это место как впервые. Гигантская люстра над его головой, величественный трон чуть поодаль, а под ногами — длинный ковёр с вышитой пиковой символикой. Этот мир мог не принадлежать ему, но, кажется, он принадлежит этому миру. Принадлежит так, что тот его не отпустит. Он деловито приказал охранникам, еле приставившим второй стол к противоположной стене, чтоб те принесли стулья. Они, поначалу, не хотели слушать какого-то всезнайку, должность которого им доселе неизвестна. Но стоило показать им бумагу с почерком Короля Пик — так стулья оказались в зале очень быстро. Было и множество муторных вещей, за многим пришлось идти на склад. Туда Рулса сопроводил Шом. В совершенно новую комнату, в другом крыле замка. Там, где было множество неизвестных и загадочных дверей. Слуга не знал, какие секреты могут быть скрыты от его глаз, но душа чуть сжалась от возможности хоть украдкой посвятить себя в какую-нибудь особую замковую тайну... Склад. Не тот, что для инвентаризации. Широкая комната, вполне подходящая для интерьера типичной страшной истории с призраками неупокоенных душ. Пустые картинные рамы облокачивались друг на друга, словно изнурённые жизнью старики в карете; Пыльные диваны с вычурными ножками и обшитыми серебром подушками, кажется, чуть ли не плакали и умоляли кого-нибудь вновь вернуть годы былого величия; Замечательные, но грязноватые вазы манили креативного слугу к себе... Чего здесь только не было! Всё, что было достаточно крупным — всё здесь. Даже... Второй трон. Прикрытый изорванной тряпкой с тёмным пятном, будто кто-то специально измазал угольком и даже не постыдился. Каард подошёл ближе, небрежно и с отвращением смахнув непригодную рвань куда-то на один из тех горемычных диванов. Шом в это время занимался действительно важным делом, собирая в нескромную гору все необходимые вещи: ковры, гобелены, подсвечники и даже декоративные щиты. Он знал каждый предмет, знал их истории и хранил секрет одного дивана с порванной обивкой. Кто же знал, что они такие сопливые и... Очень уж хотелось поточить когти. Хорошо, что об этом узнала лишь супруга Спэйда Третьего, которая своему мужу не сказала ни слова, хоть и отвратительно закатила глаза. — Неужели это... Трон Королевы Пик? — Кот вздрогнул, поворачиваясь в сторону любопытного и тихого коллеги. Тряпка надёжно скрывала какую-то... Плохо затянувшуюся рану замка. Какой-то шрам в обличии неиспользуемого трона. И придворный маг, нехотя прочистив горло, кое-как выдавил из себя: — ...Да. Слишком быстро последовал неудобный вопрос, как удар в грудину. — И где она сейчас? — Каард обернулся, разглядывая своего друга с надеждой. Он понимает: то всё тайна былого, покрытая болью. Шом молчал. Это личная жизнь их Короля. Как бы Рулс не хлопал ресничками, как бы не думал, что такая фамильярность хотя бы в теории может быть дозволена — нет. Кот сглатывает. — Берите что-нибудь уже. Все ковры, гобелены и даже шторы в тронном зале надо постирать. Это на Вас, как Вам известно... Ох, как быстро у слуги на лице оказалась гримаса недовольства! Как будто маленькому мальчику отказал папа, когда тот попросил на день рождения годовой запас конфет. Насупился, губки надул, нахмурился... Оставалось топнуть ножкой и уронить слезинку для пущего драматизма, но тут на носу бал, знаете ли! Даже французскому любовнику не удастся похныкать. Хотя ему страшно, что после стирки на нежных пальчиках могут появиться совсем уж нежеланные и коварные мозоли. Одна мысль ужасала, право! Перед тем, как уйти, кот предусмотрительно накрывает тканью трон бывшей Королевы Пик, пока Каард был слишком занят, обнимаясь с пыльными коврами и сдерживая очередной чих... Все тайны и ощущение праздника улетучились на то время, пока слуга усердно отстирывал винные пятна от ковров, кровь от гобеленов (ещё не привыкший к такому аспекту жизни знати, он вновь ужаснулся) и следы от жира со скатертей. Шторы снимать было весело: Джевил надёжно придерживал табурет, на котором Рулс дотягивался до этих несправедливо высоких карнизов. И потом опять стирка! Но слуга понимает: оно стоит того. В реальности, сказка не появляется из ниоткуда, для неё нужно потрудиться. Шом в это время проверял список гостей: кажется, времена и вправду меняются, ведь знакомых фамилий становится всё меньше и меньше. Элита их Тёмного Мира более не кажется понятным для кота измерением. Загадочные личности, чьи мотивы не до конца известны. Эта мысль приходит к нему не впервые, но каждый раз пугает. Нужно навести справки в ближайшем будущем... Джевил же следил за репетицией нанятых музыкантов, вне замка. А услышав, как одна леди скромно напевает себе под нос мотив популярной песни, попросил её что-нибудь исполнить. Не на мини-арфе, отдыхающей у неё в руках... Он хотел слышать её голос. И та, сильно стесняясь, но приободрённая доброжелательным шутом и некоторыми знакомыми коллегами, всё же решилась. И пела девушка хорошо, талант! Нет, труд! Случайным образом на балу будет не только инструментал... И чертёнок искренне гордился своей внимательной находкой. Затем Шом и Рулс составляли меню, пока Джевил катал маленького Лансера на плечах. Двое Тёмных сидели в полупустом зале, за печально голым столом. Включая воображение, каждый начал что-то предлагать, представляя на блюдах и тарелках различную еду. — Нужно два зажаренных кабана как минимум, говорю Вам с высоты своего опыта. Журавлики, лебёдушки, куропатки и уточки... Мяса и дичи — по максимуму. Каард с внимательным видом кивает. — Это демонстрация статуса? — Именно. Если на столе отсутствует сочная и свежая тушка, то, увы, в кармане хозяина или хозяйки явно не пахнет деньгами. — Придворный маг весь просиял от своей роли наставника. — Ещё икра! Запишите... И креветки. Ох, с креветками в этом году плохо, в копеечку обойдутся. Особенно хорошие... Слуга усердно водил кончиком пера по тонкому пергаменту, про себя повторяя каждое слово своего коллеги. Закинул ногу на ногу, поставил очередную запятую. Затем поднял взгляд на Шома, выпрямив спину: — Может тогда без креветок? — Как это без креветок? Нет, обязательно надо... И тут, резко, как наковальня с небес, голос озорника: — Пиши, Рулс! Кальмары! Ты только в скобочках добавь, что надо поварам будет по-особенному их как-то приготовить. У них там текстура какая-то будет похожая на креветки... Придворный маг деловито фыркает, разглядывая, как его чертёнок сюсюкается с весело бормочущим наследником. — Думаешь никто ничего не заметит? — Ну похоже же. Не десять Пиковых Королей к нам придут, которые могут отличить сёмгу от форели с закрытыми глазами и забитым от насморка носом! Каард округлил свои ангельские глазки, внезапно вклиниваясь в разговор: — Наш господин правда так хорошо в этом разбирается?! Лансер начал активно лепетать, потираясь носиком о щёку Джевила, будто соглашаясь со словами шутника. Рулс, ощутив какой-то странный порыв нежности, подошёл к своему другу с ребёнком и быстренько тюкнул маленького мальчика в носик. И сделал вид, будто ничего и не было! — Мы с абы каким Королём не остались бы! — Весело комментирует Шом. — Да? И умение отличать сёмгу от форели, безусловно, входит в список тех заслуг, которые поспособствовали вашему выбору, коллеги? От шутки слуги, все его друзья не смогли сдержать смеха. Даже малыш, ничего не понимающий и не интересующийся балами или рыбой, хихикнул, прежде чем неприятно дёрнуть Джевила за ухо. Настало время реализовывать каждый маленький план, собирать картину бала по нарисованным силуэтам. Джевил попросил приятелей подождать, уносясь по коридорам вместе с Лансером на плечах. Шом с умилением наблюдает за этим действием, сконцентрированный скорее на чёрте, нежели ребёнке. Слуга и придворный маг спокойно беседовали, пока в другой части замка рогатый Тёмный стучит в дверь. Лансер очень усердно пытается жевать розовые волосы весёлого взрослого, пока тот не видит. Всего бедолагу обслюнявит! — Да? — Серьёзный голос, всё как обычно. Его Темнейшество с лёгким удивлением поглядывает на маленькое чудо на голове своего работника. Сын тут же потерял интерес к чужим волосам, желая, видимо, свалиться с чужой головы! Джевил заботливо придерживает мальчика. — Тут посылка Спэйду Четвёртому, сказали с особой осторожностью обращаться... Драгоценный сын, Ваш? Кинг весело ухмыляется. — Мой. И вправду. Сходство налицо. — Так... — Чёрт снимает дитя со своей головы, разглядывает пару секунд и сравнивает невинную мордашку с лицом, скрытым за капюшоном. Ну... Похожи. Он знает. Даже если в данную секунду этого не видно. — Папа, принимайте подарок. Рогатый нянь вынужден Вас покинуть вместе с котиком и французским любовником. Значит, отказаться нельзя... Иначе малыш, который явно выспался, окажется совсем без присмотра, один. Монарх осторожно берёт сына в свои крупные лапы, прижимая к груди. — Папа подарок принял. — Забавно, что тон не изменился. Это всё ещё голос мужчины, который управляет страной, но он специально говорит всякие глупости и подыгрывает. — Французский любовник — это Каард? Джевил кивает. — Ему очень подходит. — Скромно, с теплотой отмечает Король Пик. — Конечно, иначе я бы его так не назвал! Ребёнок передан, миссия выполнена, агент ноль-ноль-семь по имени Джевил может вновь вернуться к своим коллегам и, наконец, покинуть замок. Троица всё лепетала о самом разном, начиная со всем известного чая (будь он неладен, да?) и заканчивая короткими историями про неотёсанных Тёмных из высшего общества. Они шли вместе: то Каард неприлично громко рассмеётся своим "голубеньким" голоском, то Шом прохрипит какой-то остроумный комментарий без стыда... А Джевил как хлопнет в ладоши в порыве веселья, так вообще все окружающие смотрят на них как на дураков. Даже на шумном рынке они привлекли внимание остальных горожан своей компанией. Вот так картина! Придворный маг, сама правая рука Короля, вместе с шутом, не скрытые мантиями или чем-либо ещё... И кто-то третий, никому неизвестный, но идеально вписывающийся в эту "банду" при дворе Пик. По-хорошему им всем надо было накинуть робу до пят, с капюшоном. Но забыли! Просто забыли... А когда кто-то вспомнит — ничего не скажет, зачем же портить веселье? Уже поздно. Теперь проходимся по спискам... Покупок будет много, государственные деньги беспощадно полетят в карманы торговцев. Шафран, корица, гвоздика... Всё, чтобы добиться экзотики. Котик обнюхивает мясо на прилавке, стараясь не привлечь внимание продавца: тот непременно бы оскорбился, что его туши могут заподозрить в несвежести. Хотя, затхлый запах у одной курицы был. Значит, проверяет маг совсем не зря, выбирая лишь самое лучшее для будущих гостей. Каард вновь принимает на себя роль ученика, всё снуёт рядом, внимательно смотрит и даже пытается сам что-то вынюхать. Ну, тут он проигрывает звериной натуре волшебника, ничего не поделаешь! Джевил помогает всё упаковать и завязать, его ловкие ручки — причина для зависти. Шустрый, умелый, наученный жизнью. Сам же приобрёл только запасные струны для тех, кто будет исполнять музыку. Большего они не просили, и слава Светлым. В это время Кинг, кажется, совсем беспардонно отдался всякому дурачеству. То ли так на него влияет будущий бал и его собственные придворные, то ли это получается как-то само по себе. Под его безусловно внимательным и надёжным взором, Лансер пытался поймать пузырьки, поднимающиеся над их головами. Его Темнейшество осторожно почёсывает малыша за ушками, наносит ещё шампуня на его волосы, умело натирая. Берёт сына за одну лапку, а потом и вторую, большим пальцем массируя выпуклые синие подушечки. Ему самому тяжело было объясниться: почему же такое удовольствие приносит родительство? Откуда вообще эта тяга просто о ком-то заботиться и любить? В его глазах Лансер такой хорошенький, идеальный ребёнок, всем другим детям в пример! У него он самый лучший, самый красивый, самый умный, и вообще... Чмокает в щёчку, от этого маленький принц поворачивает голову в сторону отца, разглядывая лицо без капюшона. Кинг комически крупнее, оно и логично. Такой он сегодня... Добрый гигант. Рулс может только мечтать о том, чтобы увидеть своего начальника в таком амплуа. Капля воды стекает со лба Кинга, собираясь на кончике носа. Он смахивает её, чуть хмурясь. Параллельно он и сам приводит себя в порядок, наслаждаясь прохладной водой на своём уставшем теле. А потом, расслабленно сидит на своей постели в халате, смотря на смешно укутанного в полотенце Лансера. Только головушка и торчит! Высунул свой маленький язычок, будто уж очень устал от того, что его помыли. Ну зачем он такой хороший? Ну вот что за подлость такая? Отец, не в силах удержаться, потирается с ним носиками, всё со смущением приговаривая: — Съем тебя... Мой маленький пирожочек. Мой вкусненький. — И давай шутливо "покусывать" ребёнка за ухо, а тому так это всё в радость! Пошуршав, умудряется вытянуть свою крохотную лапу и схватить папу за волосы, посмеиваясь. И правильно: чего ещё им вдвоём стоит желать, если не этого? А Каард в это время покупает ленты, с максимально важным видом эдакого депутата выбирает цветы и критикует те, которые не слишком великолепны. Конечно, женщину за прилавком он безумно раздражает, но деньги той явно важнее чем зазнайство господина с белыми ресничками. Шому и Джевилу даже немного смешно от такого зрелища: Рулсу умничать нравится и это даже слишком очевидно, так он сразу жестикулирует и разговаривает! Он настолько достал бедную даму, что та аж сделала им скидку в двадцать процентов и на этом они разошлись. Рулс — самое настоящее талантище, не иначе! Вдруг именно на это и был расчёт, кто знает? Закупили свежих фруктов, немного недостающих столовых приборов, а ещё слоновую порцию миндаля и сахара. Хотя тут даже слон подавится и заплачет от ужаса! Тащить эти мешки вызвался Джевил, обеспокоив этим своих двух коллег. Но настроен чёрт был слишком серьёзно! Тем более, у всех остальных и так руки заняты: кто-то с букетами, а у кого-то мясо. В общем, в очередной раз Пиковый Двор является отличной почвой для каких-то особенно каверзных анекдотов. Они не рассчитали свои силы... Точнее, количество их самих как рабочих единиц. Доплатили какому-то крепкому мужчине совсем немного: Рулсу было достаточно очень умело подмигнуть и очаровательно улыбнуться. — Ах, Вы такой джентльмен! Кому-то очень повезло или повезёт. — С искусным притворством лукавит красавчик, глазки полуприкрыты, взгляд неясен и загадочен. — Повезёт. Я свободен. — Надо же! Удивительно. Джевил и Шом, наверное, даже слишком сильно обеспокоились тем, что у Каарда настолько хорошо это получается. Не мог же слуга оказаться инкубом под прикрытием? Наверное, если ему об этом сказать, то в ответ получишь лишь горделивую улыбку: ему понравится такой комментарий! Ну актёр, ну мастер притворства! Наконец всё дотащили, мужичок покинул их компанию у входа в замок, пока его недобрыми взглядами провожали охранники-зеваки. Все переместились в тронный зал. — Как Вы это, чёрт возьми, делаете? — Шёпотом интересуется Шом, оказываясь непривычно заинтересованным в подобных трюках. — Дар свыше. — И улыбочка такая гаденькая, что даже кот почувствовал себя некомфортно... Кто же такой этот Рулс Каард на самом деле? — Да ну тебя... — Как-то нервозно бросает Джевил, на что слуга лишь округлил глазки. Будто осознал, что пора снимать маску, пьеса окончена и в зале никого не осталось. — Ох... Ну... — Он стушевался, стало стыдно. Пальчиками оглаживает собственные волосы, отводя взгляд в сторону. — Это несложно... Просто говорить и делать то, что хотят другие. — И пожимает плечами. Такой ответ показался друзьям даже слишком печальным. — Кому как. С этим стоит быть поосторожнее. — Выражает беспокойство шут, подходя к Рулсу и протягивая ему один из букетов, чтоб поместить его в вазу. — Да... Да. — Тихо соглашается. — Вы большой молодец, господин Каард. И скидку нам выбили, и рабочую силу нашли. Всё в порядке. Не думайте, что мы на Вас как-то косо смотрим. — От слов кота стало легче, но лишь немножко. Зал преображался на глазах. Убранство богатое и со вкусом. Пиковая символика украшала и стены, и пол, да даже посуду! Каждый объект в тронном зале кричал: да, я из этих земель и я этим горжусь. Пока слуга деловито поправлял стулья, чтоб те стояли идеально ровно как юные солдаты при виде самого Его Темнейшества, кажется, кто-то смотрел на него. Он обернулся, выпрямив спину, опираясь руками в собственную поясницу. Казалось, ещё пару мгновений и он станет единственной живой птицей, лебедем, которого можно будет найти в этом зале и не на блюде в ближайшем будущем. Монарх, держа свою маленькую копию на руках, в привычном наряде с капюшоном, поглядывал за ними. Присматривал, как ангел-хранитель этих троих. И не ушёл, не играл в прятки, пока что. Рулс перевёл взгляд на Шома и Джевила: те расставляли блестящие миски и тарелки, общаясь между собой. И затем вновь глядит на Короля Пик. Они здесь будто вдвоём. Никого более не существует... Придворный маг, шут, даже маленький наследник — неясные декорации. Они важны, несомненно, но... Какие у него могли быть глаза? Такие же зелёные, как у Лансера? Может они были чёрными как самый неудачный день недели? Карие, как хорошо заваренный чай от Шома? Серые, как небеса перед освежающим дождём? А может там скрыт неестественный оттенок для большинства, который слуга и вообразить не в силах, даже после стольких прочитанных с юношества романов? Он не знал. Но смотрел так, будто это его интересовало сейчас больше всего. — Каард, а Вы как думаете? — Шома он уже не слышал. Коту пришлось аккуратно подойти сбоку и кашлянуть в кулак, растянувшись в доброжелательной улыбке. Французский любовник дёрнулся, будто только что на него упала первая капелька дождя. — Ох... Извините, а какой был вопрос? — Мы с Джевилом размышляем над тем, каким вином угощать наших уважаемых гостей. Вот тут-то сейчас Рулс и блеснёт своими знаниями! Он засиял, вспоминая вечера, дни, а иногда даже ночи и утра, проведённые за бокальчиком взрослейшего напитка. Джевил скрестил руки на груди и уж с очень большим любопытством ждал предложений своего беловласого дружка. Они ведь оба бедняки, не так ли? Откуда тому знать что-то про вино... Нет уж, из книжек и то не все тонкости познаешь. — А я сейчас спущусь к нам в погреб и всё сам выберу. Может, Его Темнейшество и не выбирал меня на должность... — Он попытался найти подходящее слово, но "сомелье" совсем неверное для данного контекста. Пить ещё слишком рано, даже с такими благородными целями. — ...Профессора в сфере винных дел. И сделал такой жест рукой, будто прокрутил в ней целую гроздь винограда, да ещё и глазки с горделивеньким видом прикрыл! И все двое давай смеяться так, будто ничего потешнее в своей жизни они и не слышали! Каард не то в шоке, не то в возмущении раскрыл рот, хлопая глазами. — Чего это вы смеётесь?! — Он вспыхнул смущением, нежный оттенок окрасил его щёки. Хмурые брови не сильно пугали. Руки в боки, губки поджаты. — Ты ещё скажи, что окончил философско-виноградный факультет! — Шутит Джевил. А котик легонько толкает его в плечо, не прекращая хрипло посмеиваться, явно заводясь лишь сильнее от комментариев компаньона. У Рулса щёки горят. Причём так, что будь они песком — точно стали бы стеклом! — Ну, знаете ли! — Затем взгляд в дверной проём. Монарх... Где же он? Ушёл? Почему-то он поверить в это не мог. Может, и хорошо, что тот не видел столь оробелого слугу... Всё же тот не сдавался, спустившись в винный погреб. Сырое пространство встретило его тем, что мох чмокнул его ботинок. Зелёная шелуха облепила правый каблук. Из уст слуги вырвался несдержанный раздосадованный стон. Он ходит по пространству, изучая бочки и винные стеллажи, параллельно время от времени ёрзая каблуком по полу. Зараза, прилипла насмерть! "Может, профессора в сфере винных дел и не бывает, тем более не в замке прекрасного Короля Пик... Но я такие хорошие напитки выберу, что Его Темнейшество САМ захочет меня назначить лично! Он мне ещё... Брошку в виде винограда подарит, да! Пусть потом Шом и Джевил скажут спасибо, что я не с медалью буду ходить. Всего лишь какая-то брошка... От самого господина. И у меня таких брошек будет... О Светлые простите мою грешную душу, это что, «Покаявшаяся Леди»?!" Ошеломлёнными очами Каард глядит на тёмную бутылочку. Он бережно берёт её в руки, разглядывая этикетку с нарисованной дамой. Женщина на ней — типичная Пиковая Тёмная. Того же вида, что и его Король. Её пышногрудая фигура на бумажке привлекла бы любого: простой военный мужик, пианист-эстет или же сам... Ну, Король. В принципе вино казалось неприличным не только из-за баснословных цен, но именно из-за скандального изображения. В платье с открытыми плечами и впечатляющим декольте, с очаровательным бантиком в волосах... Стоит ли говорить, что одна лямочка её бюстгальтера, чуть сползшая вниз, молящая её поправить, вызвала бесконечное количество споров в своё время? Такая она красавица-раскрасавица... Рулс хмыкнул. Вот поместили бы туда полуголого высокого и крупного мужчину... Ну да, вино пьют совершенно разные Тёмные. Надо ему свою версию напитка создать, и тогда он уж попросит художников нарисовать такого Аполлона маскулинной красоты, что все будут лишь нижнюю губу прикусывать при виде этикетки, да краснеть как девицы с нескромными фантазиями лишь об одном! В общем, помимо порнографической составляющей этикетки, было ещё и само вино. Его слуга ни разу не пробовал. И соблазн был безумно велик! Но он не смел, нет... Нельзя разочаровать своего господина. Он не пьяница, он очень очаровательный ценитель, знающий меру. Тот самый гедонист в рядах Пик. И в общем-то, "Покаявшаяся Леди" точно окажется на столе во время бала. Красное, сухое. Так ещё и патриотически корректный выбор! Теперь вновь изучает погреб глазками... А вот и "Терраса Графини", это знакомо языку Рулса! Красное и сладенькое, с милым балкончиком нарисованным на этикетке, прямиком из винодельни Червовых земель. Самой графини не видать. Видимо, пошла пить вино в честь себя, не иначе! Ну и ладно, зато к сладостям будет то, что надо. Каард это помнит. Теперь дело осталось за белым вином... Это слишком известное, никого не удивишь. Вон то кажется не таким роскошным, даже этикетка не внушала доверия: какие-то неясные загогулины, пародия на неясно что. Пальчики оглаживают стекло следующей бутылочки. "Тёмная Заря" от Трефовых, хоть что-то не связанное с женщинами. Даже слишком часто они появлялись в названиях вин в их Тёмном Мире. А тут всё цивильно: пейзаж какой-то начиркали, даже смотреть не хочется. Неинтересно. Зато к некоторым рыбкам, птичкам и сырам такой разливной "пейзаж" будет очень кстати! С винами разобрался. Мох от каблука оттёр, чуть ли не свалившись в собственную ванну. День, кажется, длился особенно долго. Да и дел бесконечное множество. Каард сел на край кровати, соблазнительно прикусив указательный пальчик и разглядывая потолок. Как всегда, ножка на ножке, волосы свободно лежат на изящной спинке: он ведь ничего не забыл? Стук обуви о пол. Поднялся, как выпрямленный в руке штык. Лицо ещё серьёзнее, чем раньше. Конечно, всё-то он сделал, а про самое важное забыл! То, без чего ни один бал не обойдётся. Если такой элемент отсутствует в благородном паззле — всё бесполезно, коту под хвост! Не очень хороший комментарий, учитывая контингент Пикового Двора, но... Рулс открывает свой кошелёк, выдыхает с рукой на сердце. На шоппинг хватит. И кажется, он готов блистать. Как самый чарующий бриллиант на дорогом колье... А в это время котик осматривал платье, прижатое к собственному телу перед зеркалом. Такое до безобразия скромное и скучное, но при этом правильное... Дёрнул ухом, махнул хвостом. Босые лапы снуют по комнате. Да будет бал. Да будет праздник. И, кажется, даже у Шомика есть какой-то свой особый кошачий план... На вечернем, почти что сонном рынке, он блуждал как самый нежный призрак. От одной лавки к другой. Щупал, смотрел и даже нюхал то, что его интересовало. Купил загадочную круглую коробочку. Изучал наряды на прилавках и вешалках: ему нужна была хорошая ткань. Не то же, что на фестивале. Нет, на балу он больше Рулс Каард по-настоящему, чем в Трефовых землях. Он хоть и из высшего общества, но лёгкий. И подойдёт ему не абы какая ткань. Не слишком тёмная, не слишком... Королевская. Она должна кричать о нём, и лишь о нём. В восхищении, в обожании и чистой любви. Но так, чтобы не перекрикивать мужественного Кинга. Его господина, перед кем стоит лишь кротко склонить свою голову. — Сколько? — Интересуется слуга. — Дорого. — Отозвалась леди за прилавком. — Я вижу, что дорого. И я вижу, что Вы сделаете мне скидку... Он улыбнулся той улыбкой, которая всегда работала.