Одна единственная first 1 один one ごめんなさい

Если вы собираетесь это читать, то не надо. Даже прочитав метки вам захочется отложить это творение до худших времён. Не читайте. Лучше посмотрите какую-нибудь программу по телевизору, а если у вас слишком много свободного времени. то запишитесь на какие-то вечерние курсы. Выучитесь на врача. Сделайте из себя человека. Доставьте себе удовольствие – сходите поужинать в ресторанчик. Покрасьте волосы. То, о чем здесь написано, вам не понравится сразу. А дальше будет еще хуже. 你知道這很糟嗎？ Уже давно вы и ваш отец живете только вдвоём. Мать бросила вас, ушла к другому мужчине, когда вам было три года. Прайс много пил, запивал спиртным все свои горечи и обиды. Тем не менее он пытался бросить для вас. Вы были его единственным лучиком света, единственным кто любил его и не отвернулся от него. Вероятно, просто потому что у вас не было выбора. Вы не могли уйти. Да и куда? В детский дом? Не смешите меня. Каждую ночь вы желали, чтобы Джон прекратил пить. Вы молились всем богам, уже думая, что ни один всевышний вас не услышит и вы будете обречены на ежедневный вид этой отвратительной картины. Какой картины?

***

Вы приходите домой после школы, запах виски ударяет вам в нос от чего вы невольно корчитесь, хотя уже давно надо было привыкнуть не так ли, милая? Вы подходите к кухне и прислоняетесь к стене, заглядывая в неё. Вы не любили это делать, но всё это зрелище было настолько мерзким, что вы не могли увести от него глаз. Вы видите своего отца. На его серой футболке были следы рвоты, капли спиртного. Он сидит за столом и сжимает горлышко бутылки. Вы видите как он плачет, проклиная вашу мать, его бывшую жену ради которой он когда-то был готов пойти на всё. Его вид жалкий, просто отвратительный. Вы никогда не думали, что человек может быть настолько уродливым, как сейчас. "Я ненавижу тебя, Маргарет..." - бормотал Прайс невнятным голосом, - "грёбаная шлюха..!" Мужчина делает глоток, его кадык словно лифт подпрыгивает вверх и вниз. Вверх и вниз. Он с громким стуком ставит бутылку на стол. Вы отходите от угла и просто уходите на второй этаж дома. Вы знаете, что Джон слишком пьян, чтобы заметить вас. Его чувства притуплены. Он сосредоточен только на своей бутылке алкоголя и ненависти к женщине в которой когда-то души не чаял. 彼はただの哀れな人間の姿です。

***

Как вам эта картина? Вас уже тошнит от этого? Но можете выдохнуть. Бог услышал ваши мольбы, которые вы твердили ему на протяжении нескольких лет, стоя на коленях. Уже целых сто дней Прайс не пил. Он уделял вам внимание, старался говорить с вами, чтобы убедить вас в том, что изменился. Вы всё равно не часто шли на контакт, но вы искренне были рады, что не чувствуете как от него смердит спиртом, как от тех алкоголиков возле круглосуточных магазинов, которые манят вас пальчиком и облизывают потрескавшиеся губы своими дряблыми розовыми языками. По началу было сложно поверить в то, что человек, который почти на рефлексе брал в руки бутылку, как только чувствовал печаль, мог бросить так легко, так и продержался целых сто дней. Ваш разум уже стал забывать звук его пьяного бормотания, когда он ненароком болтал с вами. Как же вы были рады. Вы уже почти совершеннолетний человек, а радуетесь как ребенок, когда видите, что глаза Джона не стеклянные от алкоголя, а такие чистые и любящие.

Вдохните.

Задержите дыхание.

Сегодня вы вернулись домой после школы. Дома было тихо. Вы заглянули на кухню, но не увидели там Прайса. Он даже не сидел на диване в гостиной, глядя тупорылые шоу по телевизору. Вы подумали, что он ушел в магазин или что-то в этом роде. Вы пошли в сторону ванной, чтобы вымыть руки, ведь гигиена очень важна, не так ли? Войдя в ванную, в отражении зеркала вы видите Джона, держащего ложку над горячим пламенем. На поверхности металла пузырилась коричневая жидкость. Видимо скрип двери ввел его в чувства и отвлёк от его дела. Ваши мягкие розовые губы удивленно приоткрылись, глаза распахнулись. Вы и ваш отец стояли как вкопанные на одном месте. Глаза Прайса бегло осмотрелись по комнате, пламя его зажигалки погасло. Он раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но начал он не сразу. "Солнышко, я могу объяснить", - тихо говорил он, стыдясь смотреть вам в глаза. Ваше сердце упало в пятку, в груди завязался узел. Вы стояли там. Вы - невинная девочка, в глазах которой на протяжении ста дней сияла искренняя радость за отца. Всё рухнуло. Вы прямо таки видели как осколки ваших надежд лежали у ваших ног, а в них отражались ваши воспоминания и мечты. Вы попятились назад, судорожно ставя ногу за ногу. Ваш отец поднял руки в знак капитуляции, его ложка упала в раковину и с этим коричневая жидкость пропала. "Милая..." - он шептал. Его глаза смотрели на ваше бледное лицо, покрытое пеленой отчаяния и страха. В какой-то момент он опустил свой взгляд вниз, лишь слегка поглядывая на вас, на ваши ноги своими виноватыми глазами. Вы умчались на второй этаж. Топот эхом звучал в голове Джона. Вы захлопнули дверь и кое как сели на кровать. В ваших ушах был звон, отрешенный взгляд ваших бедных глаз смотрел на собственные ноги. В голове пронеслись все хотя бы капельку счастливые мгновения, которые вы провели с вашим отцом. Пусто. Внутри вас пусто. Ваше тело - бочка в которой ничего нет. Вы подняли руки и посмотрели на них, хлопая глазами, словно надеясь, что это просто тупые глюки или сон. Вы уставились на свои ладони. Кожа была мягкой, ногти аккуратно подстрижены. Вы сжимаете и разжимаете ладони, чувствуя свою кожу. Вы чувствуете. Значит это не сон. Вы слышите, как Прайс зовёт вас из другой комнаты. Его голос - далекий звук, заглушенный пульсацией в твоих ушах. Ты затыкаешь уши. Ваш разум носится от одного воспоминания к другому. А потом перед глазами снова всплывает эта картина, когда вы поймали Прайса с поличным. Вы закрываете глаза, надеясь сбежать от этой реальности. Но вы не можете сбежать. Почувствовав тяжесть руки на своём плече вы затаиваете дыхание. Подняв глаза, вы видите, что над вами стоит отец. Он приседает перед вами, половицы громко скрипят под его весом. Вы были морально убиты, опустошены. Вы были настолько вялыми, словно только что восстали из мёртвых. Прайс держит руки на ваших бёдрах. лаская их. Его мозолистые руки тёплые, но вы чувствуете неприязнь к его прикосновениям. Да что уж там. Само его присутствие заставляет ваш желудок переворачиваться. "Золотце моё", - он встает и обнимает вас, а вы почти ребячески цепляетесь за его рубашку. - "мне так жаль. Мне так жаль..." Он шептал тихо, словно боясь, что у стен есть уши. Он уткнулся носом в ваши волосы и поцеловал вас в макушку. Вы почувствовали что-то неуместное в его движениях, когда его руки стали двигаться по вашей белоснежной блузке, которую вы носили в школу. Он гладил сначала вашу спину, пробегая пальцами по изгибу позвоночника, а потом он сжимает ваши бока, спускаясь к юбке. Вы хмыкаете, отрывая свою голову от его мускулистой груди. Вам в нос уже въелся его мускусный запах. Вы поднимаете глаза и ерзаете на месте, пытаясь оторваться от Джона. Но его крепкие руки прижимаю вас ближе. К тому времени его руки уже сжимают ваши бедра. когда вы снова уткнулись в его грудь вы услышали как бьётся его сердце, оно колотится, как бешеное, словно сейчас вырвется из груди и упадет вам в рот. заставляя проглотить его. Дыхание учащается и у вас и у него. но у вас от страха, а у него от возбуждения. "Моя прекрасная девочка..." - он говорит вам. - "я так тебя люблю, ты знаешь? Ты знаешь как мне иногда бывает одиноко?" На секунду он звучал убедительно, вы почти поверили ему. Но вам показалось, что тон вашего отца напоминал вам не родственника, а любовника. Но вскоре его руки залезли под вашу юбку, страстно сжимая ваши ягодицы. В ваших некогда пустых глаза теперь был страх и отчуждение. Вы не знали что происходит, но вам определенно не нравилось это. Тошнота. Вам стало плохо. Голова закружилась. Вы слышали, как Джон тихо шикает вам, успокаивая. Но тем не менее это не сильно спасало. "Пап?" - спрашиваешь ты дрожащим голосом, оглядываясь по сторонам. "Я знаю. Я знаю...", - говорит Прайс. но звучит это так словно он пытается убедить в этом скорее себя чем вас. Одна его рука лезет к вам. Он сжимает вашу грудь и с его уст срывается мягкий удовлетворенный стон. Он толкает вас на кровать и нависает сверху. Ваши глаза раскрылись, когда уставились на Прайса, чье тело интимно прижималось к вашему. Как только вы открыли рот, чтобы закричать Джон закрыл ваш рот рукой. Он знал, что у вас вряд-ли будут силы кричать, но он не хотел создавать много шума. Он взял ваши запястья и прижал их над вашей головой. От его хватки стало больно. "Давай не будем кричать, да?.." - говорил он вам, пока его горячее дыхание касалось вашей шеи. - "ты же знаешь. что это бесполезно...будь хорошей девочкой и тогда больно не будет." Он убрал руку с вашего рта и вздохнул сквозь стиснутые зубы, глядя на ваше маленькое по сравнению с ним тело. Вы не смели кричать, до жути боясь боли, которую он может причинить вам. Колени Прайса прижимались к вашим бедрам. Ещё с того момента, как он уложил вас на кровать, ваша юбка задралась, обнажая нижнее белье. Вы не носили ничего такого вызывающего. Никаких кружев, вырезов. На вас была лишь ваша школьная форма. И это будоражило Джона. Этот беспечный, нежный, невинный вид - то, что ему нужно было от вас. Его рука быстро скользнула к ремню. Он расстегнул его. Этот лязг вы запомните до конца своей жизни. Кожаный ремень быстро связал ваши запястья, не позволяя лишний раз двигать ими. Наконец, Джон мог двигать обеими руками по вашему телу. Вы сглотнули. Ваше тело напряглось. Мурашки не бегали по телу, вы чувствовали себя на грани жизни и смерти. Ком в горле давил, вызывая неприятное чувство. Единственными звуками в комнате было тяжёлое дыхание Прайса и шуршание одежды. Мужчина нагнулся к вашей шее, оставляя поцелуи на вашей коже. Вы не знали почему, но ваше тело реагировало на это. Потому что вы оба были животными. Просто кто-то был хищником, а кто-то жертвой. Вы протестовали, молча протестовали. Потому что вас уже припугнули болью. А вы не хотели её. Тело горело от стыда, смущения и возбуждения. Вы не контролировали ваше тело, которое реагировало на это. Вашему разуму это не нравилось. Пока вашу шею покрывали страстными поцелуями и укусами, вашу блузку начали расстегивать. Вскоре Прайсу на обозрение попала ваша миниатюрная грудь, которая мгновенно возбудила его, заставляя его достоинство задохнуться в штанах. Мир превращается в ничто. Всё пропало. Остались только вы вдвоём. Прайс снял с вас бюстгальтер, другой рукой срывая с вас юбку. Пока он возился со своими штанами он гладил, ласкал ваши соски, заставляя их твердеть. Вы сами не заметили как простонали, о чём мгновенно пожалели, ведь вашего отца это только сильнее возбудило. Вы только сейчас поняли, что это с вами делает ваш отец. От этого вам стало только хуже. Вы хныкнули, когда руки Прайса стали стягивать с ваши бедер трусы. Вы зажмурили глаза, не желая смотреть на то, что будет дальше. Вас подтянули ближе, закинули ваши мягкие дрожащие ноги на плечи мужчины и раздвинули бедра. Одну руку вам положили за спину, потянули слегка вверх, от чего вы прогнулись. Вы не смели открыть глаза и поэтому не увидели как головка члена мужчины входит в вас. Вы чувствуете боль. Вы стонете, начиная плакать. Но вдруг боль усиливается, из-за чего ваш стон превращается в крик. В вас грубо врезаются. Вы напрягаетесь, стенки вашего влагалища сжимаются. Вам говорили, что больно не будет. Вам так нагло врали. Вы задыхаетесь, когда сжимаете в руках простынь. Алая жидкость течёт по вашим бедрам, заставляя их дрожать. これは愛です Вы хнычете, рыдаете и умоляете отца прекратить. Но он, не позволяя вам привыкнуть, начинает проникать в вас глубже и глубже. Вы на несколько секунд открываете глаза и видите как его член двигается внутри вас. Вы видите как бугорок в районе вашего живота двигается вверх и вниз. Вверх и вниз. мир рухнул из под ног. Вы стонали в такт движений бедер Прайса. Звук вашего голоса отдавался внутри вашего сердца, заставляя его разбиваться на тысячи маленьких кусочков. Вам было чертовски больно, вы были готовы поклясться, что сейчас умрёте. Вскоре вашу грудь стали облизывать, покусывать соски, от чего уровень дискомфорта возрастал. Как отвратительно было глотать ртом воздух, а потом чувствовать как губы вашего собственного отца накрывают ваши в страстном поцелуе. Его язык принудительно танцевал с вашим, он исследовал ваш рот, проникая глубже и при этом не переставая грубо врезаться в вас. А потом ничего. Мир исчезает.

Выдохните.

Когда вы приходите в себя первое, что вы чувствуете - это боль в бедрах. Вас трясёт. Голова раскалывается. Вы чувствуете жжение где-то там, внутри себя. Вы понимаете, что это была реальность. Тупая, бессовестная реальность. Вы ненавидели этот мир, ненавидели всех сущих на небесах, кто позволил этому случится с вами. Вы снимаете с себя одеяло. Ваше тело покрыто укусами, синяками и засосами. На вашем животе белая жидкость. Вы дрожащими руками касаетесь её двумя пальцами. Её консистенция такая вязкая. Вас тут же затошнило и в этот раз вы не смогли сдержать рвотного рефлекса. Вас вырвало прямо на пол. Кислый привкус остался в горле, вы кашляли, вытирая губы от остатков вчерашнего обеда. Пальцами убираете некоторые пряди своих волос и осторожно встаете с кровати. Ваши ноги болят, сдается ощущение, что они сделаны из ваты. Вы падаете на пол, лицом вниз. Прямо в лужу собственной блевотины. Вы ноете, поднимаясь на четвереньки. Кое как доползая до двери вы тянетесь к дверной ручке. Но вас опережают. Дверь распахнулась. Вы подняли голову и увидели перед собой своего отца. Его зрачки глубокие, огромные, на его усах след белого порошка. "С добрым утром, милая"