Глава 19. Власова и семейные конфликты.

Валя стояла, прислонившись спиной ко входной двери. Там, за её белокурой головой, был глазок. В него она уже видела, что пришла мать. Ноги дрожали, едва удерживая девушку в вертикальном положении. Рита молча наблюдала, не вмешивалась. Для неё семейные конфликты всегда оставались семейными, чтобы родственники сами между собой решали проблемы. Она смотрела на Валю, размышляя, в состоянии ли та решить сегодня хоть одну подобную проблему. И всё же она заранее решила, что будет биться с Рогозиной голыми руками, если Антонова откроет. Валя понимала, что рано или поздно это произойдёт. Только чем больше она тянет, тем сильнее провоцирует мать — значит, позднее это будет уже не конфликт, а катастрофа. Выдыхая, как перед рюмкой водки, выбрасывая из себя лишний воздух, девушка несмело повернула замок. Звук металлических валиков больно бил по вискам, предвещая беду. На лице Рогозиной на секунду мелькнуло торжество, что она смогла сломить Валю, чтобы та открыла ей дверь. Однако быстро складки на лбу стали очень глубокими, губы сжались в полоску, и, грубо отпихивая дочь, полковник вошла в квартиру. Власова стояла, привалившись к углу и держа руки на груди. Она выглядела спокойно и вызывающе. Её нахальство заставило Галину Николаевну сделать несколько резких шагов её сторону. Она думала, что напугает Риту; но Рита не напугалась: она не сбегала и не хотела сбегать с этого поля боя. Одномоментно вернув себе обладание, Рогозина развернулась и двинулась уже в сторону дочери. Та стояла перед ней с неестественной болью в глазах и всё ещё влажными после душа волосами. — В полотенце разгуливаешь, и не стыдно, — Рогозина презрительно дёрнула один из концов полотенца, и Валя в страхе, что то с неё следит, обхватила себя руками. — Одевайся. И вещи собирай. Мы едем домой. Взгляд на величественную фигуру матери снизу вверх изначально был обречён на провал, и Антонова это знала. Всеми клеточками тела она чувствовала, что даже тот факт, что Рогозина выше неё, заставляет полковника ощущать себя непобедимой. Девушка успела пожалеть, что не остановилась и таки открыла женщине дверь. — Нет, — вдруг раздалось уверенное, и, будто только сейчас разлепляя глаза, Валя посмотрела на Риту. Рогозина вместе с ней сделала то же самое: бросила взгляд, поворачивая голову. Затем же, как только смысл сказанного уложился в голове, она оскалилась: — Что? — глаза налились такой нескончаемой злобой, что реки, выходящие из берегов в проливные дожди, показались Рите детской шалостью. Но она постаралась не подать виду, что сердце разгоняется. Власова двинулась по коридору. Галина Николаевна внимательно проследила весь её путь и, когда поняла, чть та встаёт, закрывая собой Валю, замахнулась. Предвидя столкновение с тяжёлой рукой начальницы, Власова отступила назад, приэтому легко подталкивая девушку ещё дальше от её яростной матери. — Валя никуда с Вами не поедет, она будет жить здесь, — тихо, медленно проговорила Рита. Она знала, что случись неприятность — в суде ей зачтётся то, что соседи не слышали её оскорбительных криков. Рогозина опустила руку и молча попыталась осмыслить услышанное. Её не пугало то, что она теряет дочь; её, скорее, пугало то, что повлиять на Власову она уже будто не в состоянии. Она вспомнила, как они говорили в больнице, и полковник твердила Рите про её погоны — тех, кто дорожил работой, это обычно пугало. Ей казалось, что Власова как раз из тех самых, не желающих после полиции остаться на улице. Ошиблась. Валя за Ритиной спиной чувствовала себя полностью в безопасности. Впервые в жизни она точно знала, что состояние покоя — константа. Она продолжала тяжело дышать и кусать губы, но ей было легче. И чтобы сделать Ритину жизнь тоже немного легче, она внизу торопливо нашла руку Власовой и сжала её. В животе затрепетало, когда она ощутила ответное давление на свои пальцы. — Кто ты вообще такая? Устанавливаешь свои порядки, хамишь, субординацию не соблюдаешь. Капитан, не лезь в наши семейные дела, — палец Рогозиной почти уткнулся Рите в грудь, вздымающуюся от пламени негодования внутри. Чтобы её не проткнуло, Власова шагнула ещё назад, вместе с тем двигая и Валю. Блондинку стало мутить, когда лопатками она ощутила стену. Это значило, что бежать больше и дальше просто некуда. — Это уже давно перестало быть семейным, — Власова горделиво откинула плечи назад, а её взгляд полетел точно начальнице в лоб. — Вы издеваетесь над Валей, как Вам вздумается. Для чего? Пытаетесь самоутвердиться за её счёт? Рита говорила, как забивала гвозди. Она знала, что её слова обязательно обернутся против неё и что это дико пугает Валю. Но она не могла остановиться. В этот раз, реагируя на дерзкий выпад капитана, Рогозина не просто подумала, она занесла руку и достигла цели — щека Риты. Пощёчина была такая звонкая, что в ушах будто что-то лопнуло. Антонова пискнула, зажмурилась и, вместе с тем, отшатнулась куда-то в сторону, запуталась в ногах и едва не упала. На мгновение она даже ощутила жгучую боль на своём лице. Власова не дёрнулась: стояла так же ровно, словно полковник-таки промазала. — Вы обе пожалеете, — Галина Николаевна ушла, хлопая дверью. Так она поставила точку в этом диалоге. × Валя не спала всю ночь. Она крутила подушку туда-сюда, меняла позы, а звуки от проезжающих под окном машин лишь усиливали раздражительность. Антонова решила сделать ход конём — отправилась в спальню Власовой. Она понимала, что уснуть всё равно не получится, но рядом с Ритой будто бы легче дышалось. Дверь в комнату Власовой была приоткрыта, словно та заранее знала и ждала. Валя тихо прошмыгнула в щель; её тень скользнула по стене, и, когда блондинка оказалась под тёплым от тела капитана одеялом, что-то странное внутри перевернулось. Голова напомнила, как после клуба они чуть не оказались в одной постели. Валя не знала, что конкретно её в тот момент остановило, но хорошо понимала, что сейчас бы преград для неё не было. Девушка легла на бок, разглядывая Ритин профиль. В ней всё было так, чтобы в груди и животе становилось тяжелее. Для неё, как для психолога, трепыхания под рёбрами были красным флагом, потому что так проявлялась тревожность; но когда накатывало недетское желание, здравомыслие отходило на последний план. Ведомая неясным порывом, Антонова приподнялась на одном локте, а свободной рукой притронулась к губам Риты. Сухие, чуть шершавые, в трещинах и укусах, они манили сильнее всего на свете. Проведя подушечкой указательного пальца по обеим губам, блондинка неожиданно опустилась ниже, и рука оказалась сначала над подбородком, потом и на шее. Рита шевельнулась. Её дыхание на секунду сбилось, став глубже и тяжелее, но глаз она не открыла. Под пальцами Вали отчётливо забилась жилка на шее — частый, рваный ритм выдавал, что капитан уже не спала. Власова умела контролировать тело на службе, но сейчас, в полумраке собственной спальни, эта маскировка трещала по швам. — Если ты собираешься меня задушить, Антонова, то выбиpай момент получше, — хриплый от сна голос показался Вале ещё более манким, чем всё происходящее между ними. Валя замерла, но руку не убрала. Напротив, её ладонь скользнула выше, очерчивая линию челюсти. Сердце в груди заколотилось так сильно, что, казалось, Рита могла услышать этот стук сквозь толщу одеяла. Психологический анализ полетел к чертям: тревожность это или страсть — сейчас было абсолютно всё равно. — Я думала, ты спишь, — Антонова подалась чуть вперёд. Расстояние между ними сократилось до опасного минимума, в воздухе отчётливо пахло Ритиным телом, горячим, желанным, родным. Рита наконец открыла глаза. В темноте её взгляд казался почти чёрным. Она не сделала попытки отстраниться или убрать чужую руку. Вместо этого её собственная ладонь уверенно легла Вале на талию, притягивая блондинку ещё ближе, уничтожая последние сантиметры воздуха между ними. — Я ждала, когда ты прекратишь ворочаться в своей комнате и придёшь, — в голосе Риты скользнула привычная, но сейчас какая-то мягкая усмешка. — Тот раз после клуба… мы обе повели себя как трусихи. Валя прерывисто выдохнула, чувствуя, как тепло Ритиного тела окончательно вытесняет ночную прохладу и остатки сомнений. Пальцы на шее капитана чуть сжались, увлекая за собой. Больше не нужно было ничего анализировать, придумывать оправдания или бежать. Когда губы Риты, сухие и горячие, коснулись её собственных, Валя поняла, что эта бессонная ночь была лучшим решением за последнее время. × В комнате было темно, но осязание обострилось до предела. Каждая клеточка тела Вали стала оголённым нервом, прикосновение к которому вызывало неконтролируемую волну стонов и судорог. Сильная рука Власовой, испещрённая шрамами прошлого, проделала путь от груди до живота, очерчивая тонкую фигуру. Подушечки пальцев собрали толпу мурашек и каждый изгиб, каждое неловкое движение вверх, движение навстречу умелым касаниям. И всё лишь для того, чтобы через секунду пальцы оказались внутри горячего тела. Ожидаемо, но достаточно резко, чтобы Валя вцепилась ногтями в плечи Риты. Это было как спасательный круг. Как плот, который пока удерживает на поверхности. Сначала Рита двигалась медленно, будто пробуя, как лучше свести блондинку с ума. Затем толчки стали быстрее и ощутимее. Антонова стиснула бёдра, не желая, чтобы у Риты был хоть шанс бросить её как есть. Власова легонько усмехнулась Вале в висок: — Ты же понимаешь, что наутро мы не сможем сделать вид, что ничего не было? — она оставила горячий, влажный след в волосах. — Замолчи! — Валя, лёжа с закрытыми глазами, попыталась найти хоть какую-то опору для не слушающихся её губ. Она безуспешно шарила ими по воздуху, когда Власова наконец наклонилась и поцеловала. Пальцы Риты всё настойчивее дарили наслаждение. До изнеможения. До паралича половины тела, которое соскучилось по ласкам на себе. Валя и забыла, когда последний раз ей было так хорошо в постели с кем-то. Женщина, которая поначалу не вызывала ничего, кроме раздражения, оказалась самой чуткой, самой нежной и чувственной. Оказалась той, кто смог подобрать коды и пароли. Взломать систему. Войти в сердце и голову так, что не вытравить. — Быстрее... — голос снова сорвался на стон, и на большее, чем единственную мольбу, Валю не хватило. Она уже не могла отвечать на поцелуй, не могла думать и не понимала, принадлежит ли сама себе. Рита ввела в неё третий палец, а толчки стали сильнее. Глубже, быстрее и развязнее. Пальцы от сильного напряжения немели, липкой влагой испачкало всю ладонь. А Власова продолжала изводить Антонову: она знала, что блондинка находится на грани, но не давала ей пересечь черту. Ей доставляло удовольствие, как та, забываясь, металась по мокрым простыням. Наконец, Валя ощутила спасительное давление на клитор. Помогая Ритиным пальцам своей рукой, она как можно ближе прижалась телом к оголённому торсу Власовой и смогла кончить. Оглушённая, она упала на кровать и потянула Риту за собой. Та так и дышала ей в ухо, целовала, ласкала пальцами пульсирующую плоть и была рядом. Самое главное в ту ночь было, что Власова оставалась рядом.