Часть 8

Набережная пуховым одеялом расстилалась перед ногами, возводя невиданные тропы к мостам, разъединяющих берега. Народ не толпился в очередях и не утопал в волне туристов, он ответственно восседал на работе, пока, держа друг друга под руку, Юля и Архипова прогуливались вдоль старинных зданий, обсуждая давние истории своей жизни. — А как вы с Владом познакомились? — Спросила Пчелкина, случайно подглядев на экране телефона Марии сообщение от него: “Что-то ты притихла. М? Решилась?” — Он моим однокурсником был в академии полиции, представляешь, я его знаю еще с тех времён, когда у него шевелюра до плеч была. Влад тогда вообще смешной был: одни косухи и банданы носил, пытался быть крутым, чтобы кто-то на него внимание обратил. У него была компания байкеров, но ему пришлось завязать с ними — в деканате пригрозили отчислением за такие связи. Все же те тот ещё беспорядок устраивали. Ну вот он и остался один: днем в форме, вечером в косухе, а все время его избегали, хотя симпатичный парень. Мне тогда общаться особо было не с кем тоже, я за одной девушкой увязалась, призналась, но ты сама понимаешь тот риск, под который я себя поставила, и в общем она меня отшила так, что я вообще знакомиться ни с кем более не хотела. А тут он стоит, пиво глушит, опираясь на мотоцикл, и как сорвет с себя косуху и давай ее со злости топтать, а я буквально за минуту до этого так же топтала свой мундир. Ну и поняла, что мы точно сойдёмся. Подошла к нему, предложила познакомиться, слово за слово мы с ним начали общаться, он меня на мотоцикле катал, рассказывал, как друзья бывшие его пидором из-за волос называли, а он: "вообще-то не пидор, а просто иногда по пьяни бывает шальным". Тогда у меня и щелкнуло, что эта дружба не на день, а на века. Мы всегда друг друга подкалывали, особенно он, когда у меня ничего с отношениями не получалось и я к нему в пять утра с бутылкой приходила. У меня молодость была веселая, как вспомню аж плакать хочется. Все-таки, как бы мы с ним не ругали друг друга и не подкалывали, он почти единственный, кто был со мной “от” и “до” и поддерживал во всем. Я вообще особо с людьми не умею сходиться, плохо у меня это получается, поэтому из друзей Влад да Ира, которую я уже сто лет не видела, — она там утопает в ФСБ. Так что чудо, что мы с тобой так просто нашли общий язык… — Влад с длинными волосами был? Да ты шутишь, не ври. — Юля пихнула Архипову в бок и посмеялась, — и все же, если вы однокурсниками были, то как он в министерстве оказался? — Если ты попадешь ко мне домой, я покажу тебе нашу общую фотографию и ты точно будешь уверена, что он не всегда был лысым. А в министерство он вообще случайно попал. В девяностые началась вся эта заварушка с бандитами и прочим, он туда полез, конечно же, чтобы поднять свой авторитет, и я поняла, что это полная беда: четвертый курс, мы почти закончили, а он к бандитам пошел — ну совсем дурак. Вот те его чуть не порешали за такое, я Влада тогда месяц обхаживала, чтобы он на ноги поднялся. В больницу-то нельзя, сразу заявление в полицию будет, а за ним и проблемы. Вот тогда он и решил, что полиция не его, и перевелся на другой факультет, связанный с управлением. На самом деле, я считаю, что это одно из самых правильных решений в его жизни, он ведь там очень многого добился. Влад вообще умный мужик, только иногда из себя дебила строит. — Да уж, дойти до первого зама явно надо быть не тупым, хотя, с учётом наших министров, там и с одним IQ берут. Я, если честно, поначалу думала, что у вас натянутые отношения, когда вы друг друга начали матами крыть и издеваться, но все же заметно, что он тебя ценит, как и ты его. Все-таки славный у вас дуэт, никогда б не подумала, что ты можешь так блистать сарказмом. — Это все он меня научил, мы, однажды, с ним сидели в его каморке в общаге и он меня так подкалывать начал, ибо я вместо того, чтобы привлечь “ту самую” случайно привлекла преподшу, которой за шестьдесят было, что я не выдержала и ударила его кастрюлей, в которой он джинсы варил. С тех пор у нас и завязались такие дружественно-ненавистные отношения. И, что самое удивительное, мы никогда с ним не ссорились, нам хватало выпустить пар этими подколами, из-за чего вся злость испарялась без следа. Мы, конечно, не всегда так общаемся, сколько мы друг друга поддерживали и в слезах видели, что и не сосчитать. Помню, его, когда какой-то дурик облапошил на деньги, он плакал неделю, а потом позвал меня, чтобы я пошла с ним бить его. Ну я-то согласилась, чисто чтобы не обижался, а он серьезно повел меня за какие-то гаражи, откуда вылетел этот “дурик”, которым оказалась Ира, проводящая расследование. Она подозревала, что Влад и вправду в ОПГ вступил, и намеренно обманула, чтобы раскрыть первое дело. Тогда нам так по шапке всем надевали: мне в полиции, ему — в управлении, а Ире — в ФСБ. Так нас общая беда и свела, мы таким трио стали, что ОПГ и не снилась такая сила. — Мария Андреевна, да вы просто глава криминала! Я и не знала, что вы на такое способны. — На что, Юль? — Архипова улыбнулась, погружаясь в приятную ностальгию, — мы только первокурсников кошмарили, чтобы они нам очередь в столовке занимали. — Превышение полномочий! Ну ладно, на самом деле я на своем журфаке не меньше твоего скалачивала банды. Правда меня за это несколько раз арестовывали на пятнадцать суток, зато, знаешь, так голова очищается, иногда и собеседники приятные в камере попадаются. — Ну если ты загремишь еще раз, то я намеренно тебя там оставлю, — Мария, оглянувшись по сторонам, чтобы никого не было рядом, быстро поцеловала Юлю, — чтобы прийти за тобой, выставляя вперед удостоверение и мундир, и под удивленные взгляды под руку вывести из обезьянника. — Какая романтика! — Пчелкина схватила за полы куртки Архипову и, медленно сминая ее губы, растянула приятный поцелуй. — И не бойся людей, я тут каждому наклепаю нелицеприятный отзыв в блоге, если они слово поперек скажут, Василек. — Намеренно занижая голос и заводя бандитскую манеру, Юля крутила на пальце невидимые ключи. — Ну раз так, то я обязательно тебя буду крышевать, — переплетая их пальцы между собой, Архипова клюнула губами ладонь Пчелкиной и повела ее за собой, услышав тихий отзвук музыки. Уличный музыкант тихо перебирал по струнам гитары, пытаясь ее настроить под нужный лад. Он откашливался, неловко озираясь на проходящую мимо публику, но все же собрался с мыслями и с чувством ударил первый аккорд, за которым резвой мелодией полетели другие, развеваясь в воздухе приятной атмосферой. Архипова встала напротив него, наслаждаясь одной из своих любимых песен, Юля лишь любовалась ее лицом в теплых лучах солнца, она вспоминала как они лежали на диване, как ей хотелось провести рукой по тонкой и резкой линии ее носа, как хотелось объять весь свет одним лишь поцелуем. Знала ли она тогда, как все сложится? Знала. Сердце чувствовало скорое объединение, которое предвещали события, оно знало в чем сможет найти свое успокоение и отраду. Создав невидимый баланс между ними, чувства их сблизили, воздав должное всем приятным и не особо обстоятельствам. — «Разреши мне проводить тебя домой. Разреши мне посидеть с тобой на кухне» — Музыкант дошел до припева, мягким бархатистым голосом излучая из себя столь приятные строки. Мария не удержалась и шепотом подпевала про себя, вспоминая, как впервые услышала эту песню на радио во время ожидания собеседования на работу и сразу же ломанулась в музыкальный магазин, чтобы найти там диск и слушать ее на повторе. Юля подхватила руку Марии и потащила ее за собой, чуть двигая плечами, медленно падая во власть мелодии. Они вышли на площадку перед артистом, их окружала небольшая толпа, в которой большинство поначалу и не поняли кто это, но после забухтели, переговариваясь между собой и поднимая камеры телефонов. — «Разреши мне заглянуть тебе в глаза. Возьми меня с собой в этот рай.» — Музыкант продолжал наигрывать мелодию, поглядывая на танцующую перед ним пару. — Всегда мечтала услышать эту песню вживую рядом с кем-то, — Архипова провернула одной рукой Пчелкину и подхватила ее в свои объятия, чуть приставая на цыпочки, словно вальсируя, продолжая вести их по площадке. — Я, знаешь, у КИНО прежде знала только “группа крови на рукаве!”, а у них и такие лиричные песни есть. — Юля, весело улыбаясь, игриво оттолкнула от себя Марию, а после чего медленно потянула на себя за локти. — Конечно, у них на все жизненные ситуации есть песни: и на свадьбу, и на похороны, и на революцию. Я тебе покажу свою коллекцию, когда мы попадем ко мне домой в Москву. — То есть уже не “если”, а “когда”? — Юля подмигнула и прижала к себе Архипову, крепко обняв ее за шею, когда та положила ладони на ее талию. — Ну, сначала мы будем три года встречаться на конспиративных квартирах, а после уже пущу тебя к себе домой, — Архипова перевернула к себе спиной Пчелкину и положила голову ей на плечо, нежно целуя в шею. Юля обвила руки Марии своими и со всей любовью аккуратно гладила чуть обветренные костяшки ее ладоней. — Маша, как же я счастлива, — улыбнулась Пчелкина, рассматривая пролетающие в небе огоньки дальних самолётов. — Я благодарна миру, что у меня появилась ты. — «В синем небе летят самолёты. И один из них самый красивый. Потому, что на нём ты летишь ко мне.» Песня закончилась, толпа взорвалась бурными аплодисментами, как музыканту, так и танцующим, задорно поклонившись после песни. Один парень выцепил Юлю, подходя к ней с телефоном и просьбой сфотографироваться, из-за чего Архипова отошла подальше, боясь попасть в кадр и получить проблемы, но буквально через секунду и на ее сторону подошел еще один молодой человек, желающий сфотографироваться с обеими. Мария сразу распознала этот хитроумный план двух друзей, притворившихся незнакомцами, поэтому несколько недоверчиво подошла к Пчелкиной, отведя ее на пару секунд от парней. — Ты не думаешь, что это могут быть репортеры? — Я своих журналюг за версту чувствую, это точно не они, поверь мне. Никто больше не будет следить за тобой, обещаю, теперь настанет спокойная жизнь без вспышек из-под стола. — Юля поцеловала Архипову в лоб и повела ее фотографироваться с заждавшимися “фанатами”. Под лучами закатного солнца они вернулись в номер, с приятной усталостью перебирая ногами. Их встретила манящая тишина Петербурга, освободившая этот день от дождя и ветра. Лишь легкое тепло, не обремененное духотой, мягко расстилалось по городу и душам его жителей. Только закрыв дверь, Архипова мгновенно прижалась к губам Юли, словно пыталась бессловесно вылить всю накопившуюся в ней за все это время любовь. Все-таки она не могла позволить себе более открыто проявлять ее на людях и предпочитала держать все в пределах помещения. Будучи прижатой к стене, Юля улыбнулась между посыпавшимися на нее поцелуями и медленно стянула с Марии ее куртку, бросив подальше на пол, чтобы она не попала под ноги. — Спасибо за этот день, — Архипова мягко подняла уголок своей губы и заправила за ухо Пчелкиной прядь волос, она была невероятно счастлива и свободна впервые за столько лет, проведенных в гордом одиночестве и окруженных только делами других людей. Может, по ней и нельзя сказать такого, но она всю себя отдавала на общее благо, а не на собственное, хотя которым дорожила не меньше, — просто до этого момента ей было не для чего жить. — Да не за что, Василек, ради тебя, что угодно, — Пчелкина пошла на диван, будучи отпущенной, и устало рассеялась на нем. — Ну и раз второе свидание прошло более чем успешно, то… — Архипова медленно стянула с себя футболку и пошла в спальню, из-за чего Юля, как на гвоздях, подскочила с места, покраснев в тон своих волос. Подойдя к Марии, она со всей присущей ей страстью начала терзать губы Архиповой поцелуями, прижимая ее полуобнаженную к себе и оглаживая мягкую кожу, искрящуюся от мурашек. Не долго думая, Мария стянула свою рубашку с Юли и, покусывая шею, опускалась к округлой груди, приятно нащупывая ее губами. — Когда я сидела перед тобой полностью голой, ты была не такой смелой, — Пчелкина подцепила застежку бюстгальтера и стянула его с Архиповой. — Не люблю, когда все происходит по пьяни, в этом нет никаких чувств и смысла — просто машинальное движение вверх-вниз, — развязывая шнурки на штанах Юли, Мария пыталась не расплавиться под уверенными, но аккуратными движениями рук, сжимающих ее грудь. — Как же я тебя понимаю. Видеть такую красоту и забыть из-за ужасного опьянения — мерзость. А вот, — Пчелкина вела Архипову к кровати, надеясь ее повалить, — быть полностью в сознании и восхищаться без животного рефлекса — великолепие. — Я готова бросить пить, лишь бы всю жизнь наблюдать за этим, — но Мария переняла все в свои руки и, резко поменявшись местами, мягким касанием в грудь опрокинула Юлю на кровать, расстегивая пряжку на своем ремне. — Да ну, надо бы проверить, — Юля облизнула губы, смотря с предыханием на полностью обнаженное тело Архиповой, поправляющей волосы одной рукой, и не могла оторвать взгляд, пытаясь перевести свои взлетевшие чувства, заставляющие ее голову немного кружиться. Но все взорвалось в тот момент, когда мягко обводя бедра Пчелкиной, Архипова прижалась к ней всем своим телом и начала целовать с такой страстью, которой Юля ещё не ощущала никогда прежде. С Теребкиной были совершенно иные ощущения, которые были не менее прекрасны, но все же значительно отличались от тех, что она испытывала сейчас, а про Игоря и говорить было нечего. Постепенно продвигаясь поцелуями по шее Юли, Мария чувствовала, как рука Пчелкиной отрывается от груди и скользит ниже. Ей хотелось запомнить каждую секунду этого момента, записать на подкорку мозга умопомрачительные ощущения, поражающие ее тело все новым волнами возбуждения. С Юлей она чувствовала словно плывет в бурном море, ласкающим ее своими уверенными, но не грубыми волнами, поглощая в себя. А она, со всей радостью принимая того, упивалась солоноватой водой и задыхалась от чувств, ее поражавших с каждой секундой все сильнее. Как только Мария потеряла над собой контроль от уверенных движений Юли, та мгновенно подмяла ее под себя и соскользнула с кровати, начав покрывать ее бедра уверенными поцелуями, оставляющими небольшие синяки. Забыв о том, что Архипова хотела быть ведущей, она прижала голову Пчелкиной к себе, сводя ноги от ее плавного языка. Они извивались, словно повторяя свой танец, постоянно меняя позиции и переплетаясь, обводя тела руками, стараясь не задеть ногтями и порвать хрупкую оболочку их романтической страсти, с которой они бросались друг другу в объятия каждый раз, как только отрывались хоть на секунду. Их руки впивались в кровать, как покушающиеся на жизнь ножи, а ноги хватали друг друга заклятыми врагами. Все в их головах в иной момент забывалось и отдавалось только уверенным движениям, но именно сейчас они помнили все: их громогласную попойку, игру в карты и непонимание с утра от чего же они голые. Столь удачное стечение обстоятельств стало отправной точкой в их доверии, ведь они не стеснялись показать себя, они уже и так все видели и им оставалось лишь наслаждаться и упиваться их любовью, вновь и вновь соединяя губы томным поцелуем. — И откуда у тебя столько сил, ты же почти не спала? — Юля тяжело дышала, сжимая простынь, когда с нее, перевернувшись, упала Архипова и легла рядом, прижимаясь головой к плечу. — Мне всегда хватит на тебя и сил, и времени, — она клюнула ее в плечо и крепко обняла, закрывая сонные глаза. Вечерний закат скользнул по их комнате сквозь приоткрытое окно и медленно убаюкал обеих, оставляя их наедине со своим счастьем и недавно обретенной любовью.