Вернутся к фанфику

Часть 13

21 марта 2026, 11:00
      Блондин смотрел на парнишку долго. Вернее сказать, смотрел на его красные, как рубин, щёки. — А они… — он поднял свою ладонь, начиная медленно обводить свои щёки пальцем, пытаясь таким жестом не оскорбить своего «соседа». — Настоящие?       Парнишка, сидящий на кровати возле окна, сначала окинул его непонимающим взглядом, а после на его лице появилась неуверенная улыбка. — Да…? — он перевёл взгляд сначала на белую шевелюру прибывшего соседа, а после на его глаза. — А они? — он повторил тот же жест, только вместо щёк обводя глаза. — А… ага.       Наступила тишина, которую краснощёкий прервал смехом. Тихим, но в то же время громким и таким заразительным. Альбинос подхватил его так же быстро, как подошёл к своей новой кровати. Они смеялись так, будто знакомы не пару минут, а несколько лет, словно кто-то из них проговорил довольно неудачную шутку, которая всё равно вызвала сильный смех. — Откуда ты? — первым остановился краснощёкий, поворачиваясь к соседу и садясь в позу бабочки. Он протёр лицо ладонью, вытирая скопившиеся возле глаз слёзы. — Наш город маленький, но, несмотря на это, здесь большое население, и все друг друга знают. С какой ты школы? — Я недавно переехал сюда. До этого я жил в Белизе, но из-за работы отца нам с семьёй приходится часто переезжать. — А кем работает твой отец? — Айтишником.       Дверь открылась, и в палату вошла та самая медсестра, которая сопроводила его к этой палате. Она подошла к кровати альбиноса, ставя на небольшую тумбу судочек с малиной, а рядом рюкзак с вещами. — Спасибо вам. — Ужин через два часа, — кратко ответила она, а после развернулась и покинула палату.       Когда в комнате наступила тишина, альбинос смотрел на свои вещи и на тот самый судочек, который принёс ему его отец. В глубине души он чувствовал лёгкую обиду, что тот так и не остался, чтобы поговорить или даже нормально увидеть сына. Он потянулся за судочком, открывая его. Взгляд скользнул по соседу, и, не думая, он протянул его ему. Тот с энтузиазмом принял угощение, поблагодарив. — С какой ты школы? — С тридцать четвёртой.       Поднесённая ко рту розовая ягода так и не была проглочена. Теперь вместо интереса в серых глазах читалось удивление. Краснощёкий отложил пластиковую прозрачную коробочку, ставя её рядом с собой. — Ого. Не думал, что встречу кого-то из школы. Одноклассники меня совсем не навещают, вот не ожидал кого-то встретить. Ты из какого класса? — С «11-G». Я ж забыл представиться. Меня Аньян зовут. Тит же? Почему ты попал в больницу?       Парень мешкался, отводя глаза. Было понятно, что на вопрос отвечать он совсем не хотел. И, видя то, как он не решается, уже и самому не хотелось получать ответ на свой вопрос. — Я попал в больницу из-за своего одноклассника, — начал альбинос первым, надеясь, что так тоже получит ответ на свой вопрос. — Сотрясение мозга получил. Ну и, как видишь, ещё вот что, — он обвёл пальцем вокруг носа, указывая на бинты и пластыри.       Краснощёкий перевёл взгляд на альбиноса. — Я тоже из-за одного парня попал в больницу, — тот тяжело вздохнул. — И он как раз из твоего класса. У него такие… янтарно-жёлтые глаза, вроде. Его ведь Отто зовут?       Беловолосый ничего не ответил, лишь еле заметно мотнул головой. В голове краткими обрывками вспоминался разговор с Каном, где тот рассказывал о парнишке, попавшем в реанимацию из-за этого янтарноглазого. — Да, — спокойно ответил альбинос. Тема их разговора сворачивала на не очень приятную тропу, и поэтому альбинос попробовал быстро перескочить на другую. — Ты тоже альбинос?       Краснощёкий лишь перевёл недоумевающий взгляд на нового друга. Тот же, в свою очередь, указал на волосы. — Нет, — со смешком ответил тот. — Они просто покрашены. Можно уже даже заметить, что у корней цвет другой. Как только выпишут из больницы, обязательно нужно будет сходить в парикмахерскую. — А как давно ты в больнице?       Парень, сидящий напротив, притих, словно вспоминая, сколько времени он проводит в заточении четырёх стен этой комнаты. — Я попал в больницу в начале ноября. Где-то месяц и несколько дней уже тут сижу. — Он вздохнул, опуская ноги на пол и вставая. Найдя под своей кроватью тапочки, он обул их и подошёл к выходу. — Скоро вернусь. — бросил тот напоследок перед тем, как покинуть палату.       Снова оставшись наедине с тишиной, альбинос решил немного осмотреться. Помимо входной двери, рядом была ещё одна. Интерес взял своё, и буквально через несколько секунд он уже стоял перед ней. Открыв её, он заглянул в маленькую комнату — на вид ничем не отличающуюся от обычной кладовой. Не увидев больше ничего интересного, блондин прикрыл дверь, возвращаясь на кровать.       Он прокрутил в голове недавний разговор с Титом и снова вспомнил рассказ Кана о том, как тот отправил десятиклассника в реанимацию. — А если это не он… — проговорил свои мысли вслух альбинос. — Ты это про кого? — послышалось у прохода.       Из-за своих мыслей белоглазый не сразу заметил, как его сосед вернулся обратно. Он посмотрел на краснощёкого с поднятой бровью, пытаясь понять, о чём он. — Ты про кого это говоришь? — повторил он свой вопрос. — А… это мысли вслух. Не обращай внимания. — отмахнулся беловолосый, провожая того взглядом обратно к постели. — Указал он пальцем на дверь, не отводя взгляда от щекастого. — А это… там раньше стояла аппаратура. — Какая аппаратура? — Аппарат ИВЛ. Он был настолько большим, что приходилось держать его в отдельной комнатушке. — Сероглазый уселся обратно на свою постель.       Небо за окном стало ещё темнее. Пусть на часах всего лишь половина седьмого — зимнему дню это не мешает обрушить ночь раньше положенного времени. — Зачем тебе понадобился этот аппарат? — Как только я попал в больницу, у меня начались осложнения с дыхательными путями, поэтому я около трёх недель пользовался аппаратом. А когда мне становилось лучше, его просто отвозили в ту комнату. Сам видишь, палата не особо большая, а если бы в ней стоял ещё и этот аппарат, то и вовсе развернуться было бы нельзя. — А разве на такие случаи не выделяют отдельную палату? — Ты, конечно, не знаешь всего происходящего, но в конце октября один из школьных автобусов, вёзших детей на экскурсию, попал в аварию. Говорят, что на повороте выехал огромный грузовик, и он не вписался в поворот, перегородив две полосы, и они как-то врезались. Было двое погибших, а все остальные — с ужасными травмами. Говорят, там одну девочку парализовало ниже пояса. Если спрашивать моё мнение, то я считаю, что виноват водитель грузовика, ведь тот поворот очень резкий и не предназначен для таких огромных габаритов. Но и водитель автобуса виноват, что поехал по такому опасному маршруту. А сейчас ещё и зима наступила — дорога будет скользкой, и там точно будут аварии за авариями, если её, конечно, не перекроют.       Альбинос слушал, даже не пытаясь перебить — он проникся этой историей с головой. Почему его сосед находится в этой комнате, а не в отдельной, говорить уже не нужно. — Травматология и хирургические отделения переполнены детьми и некоторыми учителями. Но и до той аварии там было немало народа. — Когда тебя выписывают? — подтягивая ноги ближе к себе, проговорил альбинос, меняя тему разговора. — Мне ещё точную дату не говорят, но я надеюсь, что скоро. Надоело уже сидеть в этих четырёх стенах. То в конце ноября хотя бы на улицу можно было выйти, а сейчас даже за пределы здания не выпускают. Только окно открыто — и всё. Холодно, видите ли.       Начал возмущаться краснощёкий, слезая с кровати и подходя к окну, дабы закрыть его полностью. Вдали за окнами были видны многоэтажные здания, в окнах каждого из которых будто маленькое солнце светилось. — Да… морозы сильные пошли, — проговорил блондин, наклоняясь к рюкзаку и доставая оттуда бутылку воды. В горле словно пустыня образовалась. — А тебя когда выписывают? — произнёс сероглазый, беря в руки данную ему пластиковую коробку с малиной. — Врач говорит, что не больше двух дней я проведу в больнице под осмотром, а потом, если моё состояние станет лучше, то выпишут.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!