Новый дом,...

***

      Генри пришёл в чувства спустя час после того, как они на пару с Бенди смогли победить то чудище, что держало в страхе всю студию. Оно было убито поломкой ядра и добавлением золотых чернил в обычные. Руки и ноги очень сильно болели, будто сломанные. Генри лежал на диване, а Дьяволёнок спал у него на груди.       Генрих был слабым, но в то же время невероятно счастливым. К нему пришло осознание. Проход теперь был открыт.

Они смогут вернуться домой.

      Он снова увидит небо, снова сможет наслаждаться солнцем над головой, снова увидит реальных людей, снова увидит свою семью...       Через пару часов после отдыха, и воспевания Генриха, как Спасителя (—Ой, ребята, не стоит... Правда, не надо...), они все вышли из этого прогнившего здания, из этого, в прямом смысле, ада, и вдохнули свежий воздух.       Бенди тихо сопел у Генри на руках, а сам он с Борисом и Алисой сели в машину (Бенди посадили в детское кресло) и добрались по вечернему городу к дому Штейна. Как только он открыл дверь, все вошли внутрь, Генри предоставил им старые комнаты, заполненные пылью, и именно поэтому пришлось всё тихонько и быстро убрать, после чего они просто отрубились от усталости в своих новых собственных кроватях.

***

      Время шло, и Бенди уже полностью обустроился здесь. Ему тут очень нравилось. Своя комната, друзья рядом (не боясь и не пытаясь его убить), тепло... По крайней мере, точно теплее, чем в том аду, под названием "Студия Джоуи Дрю".       В дом Штейна часто заходили их старые друзья оттуда, благодаря его за спасение, и просились к нему в гости. Генри жил один, поэтому он всегда был рад этому. Собственно, как и мультяшки. Пусть они теперь живые и пережили многое, их гостеприимность осталась на месте. Была в их доме одна традиция.       Как только гость зайдёт, он точно будет обнят, по крайней мере Бенди. Если Борька был не очень тактильным, а у Алисы, в силу её характера, часто менялось настроение, то Дьяволёнок был только за обняться с кем-нибудь. Особенно с Генри. Оба были очень тактильными, поэтому это никому не приносило никакого дискомфорта. Бенди мог спокойно попроситься к Штейну на коленки, посидеть с ним, обниматься, сколько он хочет. Он был как ребёнок.       Но в то же время он был очень любвеобильным и понимающим, всегда готовый поддержать морально и выслушать. Так однажды он помог Генри: «—Хей, Генри, можно вопрос? — спросил как-то раз Бенди. —М? Да, Бенди, что такое? — почти сразу ответил Штейн. —Слушай, ты же вроде говорил, что у тебя жена есть, я прав? Генри помолчал пару секунд, тяжело вздохнул, и ответил: —Эмм... Не совсем. —Как это, "не совсем"? — Бенди аж глаза раскрыл, — Где она? Вы же, вроде как, семья... Генри вздохнул ещё раз, грустно посмотрел в пол, и тихо заговорил: —Моя жена, Линда... Да, она для меня жена... Была когда-то. Видишь ли, малыш... Наш брак был не очень... Хорошим. Мы часто ссорились из-за ерунды, и в итоге приняли решение расстаться. Она тогда была беременна, но ссоры были даже до свадьбы, поэтому, списать на это всё не получилось. Но несмотря на развод, я часто заходил к ней, помочь с малышом. Она всегда меня пропускала. Это было 3 месяца назад до того, как я пришёл в студию по тому письму. И всё же, я по ней скучаю даже сейчас...—Генри рвано вздохнул. Бенди подумал, что то, что сказал Генри, очень трогательно: лишиться друг друга ради общего счастья. И тут Генри заплакал. —Г-генри! Ты чего? — Дьяволёнок запаниковал: он очень редко видел Создателя таким. Бенди подбежал к нему и попросился на руки. Генри поднял чертёнка, прижал к своей груди и зашептал рваным голосом: —Б-бенди... Прости меня, пожалуйста, я... Мне нужно было сделать также и с тобой... Прости меня... —Тише, тише, Генри, я простил тебя уже давно, тебе не нужно извиняться... —Я люблю тебя... Малыш... — прошептал Генри. —И я тебя люблю, Создатель. Бенди гладил Штейна по затылку и обнимал за шею, пока тот ронял тихие слёзы, немного дрожа телом. Капли текли ручьём и падали на пол. А Генри становилось немного, чуточку, но легче.»       После этого случая, когда кому-то было грустно, больно или тоскливо, все обращались к Бенди. Точнее, он сам предлагал свою помощь, а те просто не отказывались. Конечно, ему самому тоже было тяжело иногда, и тут Бенди были готовы помочь все, кто мог, и он им был очень благодарен.       Бенди был очень любопытным и многого не понимал, так как провёл больше 30 лет в изоляции ото всех, и либо Генри, либо Сэмми, который заходил к Штейну почти каждый день, объясняли ему то, что могли. К сожалению, они не могли объяснить ему всё, а Бенди иногда просто стеснялся спрашивать.

И однажды такой случай действительно был.