seventeenth: images of the past

      Когда парни вернулись с горячих источников, уже наступила глубокая ночь. Тихо хихикая, они пошли в выделенную им комнату и разгоряченные легли постель. Смеясь и рассказывая друг другу какие-то забавные случаи, они оба чувствовали себя в полной безопасности и комфорте. Казалось, что даже весь мир подождет, пока они наслаждаются своим счастьем около друг друга. Ближе к полуночи Скарамуччу уже клонило в сон: в городе в это время они уже спали. Устроившись поудобнее на своей половине футона, он улыбнулся Каэдэхаре и прикрыл глаза.       — Спокойной ночи, ками-сама. — прошептал Кадзуха и поцеловал свое божество в щеку.       — Спокойной, мой дорогой шаман~ — мягко улыбнулся он, не открывая глаз.       Еще немного похихикав, парни наконец заснули. Скарамучча, видимо, как доверяющий Каэдэхаре, быстро уснул и перевернувшись на бок, прижался ближе к Кадзухе. Тот смущенно приобнял его и сам уснул.

***

      Утро. Мягкий ветерок задувал через открытое окно и сёдзи балкона. Кадзуха сидел перед зеркалом в позе лотоса и старался собрать подобие хвоста. Волосы, на первый день после мытья, были очень непослушными и запутанными, такими, что не поддавались махинациям расчески.       Задумавшись о возможных способах прически, он не заметил, как Скарамучча подполз к нему сзади, и отодвинув в сторону блондинистые волосы, поцеловал его в шею.       — Чего не спишь? — промурлыкал юноша на ушко Каэдэхары. — Такая чудесная погода и раннее утро, пошли еще поспим.       — Я хочу собрать волосы. — огорченно выдохнул Кадзуха. — Слишком жарко.       — Давай я тебе помогу, и мы пойдем дальше спать? — хитро улыбнулся он и взял расческу. — Косичку хочешь?       — Хочу. — радостно улыбнулся он и повернулись в пол-оборота назад, целуя Скара в щечку. — Покажи мне свои способности, божество-парикмахер.       — Учти, ты сам разрешил мне. — хитро ухмыльнулся Скарамучча и принялся бережно расчесывать мягкие волосы.       Блондинистые локоны развивались между его тонких пальцев. Пушистые и вьющиеся на концах, непослушные по отношению к расческе, послушно сплетались в тонкую косу под строгим надзором пальцев бога. Вот что значило делать свою работу божественно.       Через несколько минут светлые волосы были собраны в аккуратную косичку, из которой выбивались только волоски алой пряди. Посмотрев на себя в зеркало, Кадзуха широко улыбнулся и погладив прическу, повернулся лицом к своему парикмахеру.       Тот тихонько смеялся и радовался, что его любимому нравится творение его рук. Наклонив голову ближе к шаману, Кадзуха догадался, что тот хочет похвалы? Или что-то в этом роде. Положив ладонь на макушку иссиня-черных волос, он мягко погладил их. Скарамучча и сам терся о теплую руку Каэдэхары.       — Ты точно котик, мой дорогой Скарамяу. — смеясь отвечал Кадзуха, на его любовь к похвале.       — У меня нет сил с тобой спорить… — пробурчал юноша, утыкаясь лицом в бледную руку.       — Хихи, ну ладно тебе, милое же прозвище. — поцеловал его в макушку Кадзуха и потрепал по волосам.       Еще немного поспорив между друг другом, парни пошли вниз, чтобы позавтракать. Бабуля Рюко была в саду, а Мицуки пила кофе на веранде, судя по аромату. Заметив приближение брата и Скарамуччи, она поднялась и поставила кружку с сакурой на маленький деревянный столик. Поздоровавшись с ними, она сообщила, что на завтрак традиционный тамагояки и несколько видов чая.       Скарамучча всмотрелся куда-то за спину младшей сестренки. Та, заметив пристальный синий взгляд, обернулась и увидела, что сзади, в саду, стоит молодой парень и смущенно вглядывается на девушку разговаривающую с двумя парнями. Заметив ее взгляд на себе, неизвестный скрылся за зарослями.       В это время подошла Рюко-сан. Она положила руку на плечо Мицуки и мягко улыбнулась. Морщинки на ее лице изящно складывались в причудливые узоры при улыбке.       — Макото опять приходил. Попроси его не появляться так внезапно в саду и не пугать твою дорогую бабулю. — спокойно говорила она, но по лицу Мицуки мгновенно прокатилась волна смущения и вины.       — Бабушка, не дави так на нее. — Кадзуха положил свою руку поверх руки бабушки и забрал ее от плеча молодой девушки. — Ступай, Мицуки. — улыбаясь, отпустил ее брат.       — Не будь с ней так мягок, Кадзу. — укоризненно посмотрела на него женщина своими черными глазами. — Она уже девушка, к тому же красивая. Сколько еще таких Макото будут преследовать ее у нашего дома. — опасаясь за внучку, прошептала она.       — Тот мальчик. — задумчиво произнес Скарамучча, вглядываясь в сторону куда убежала сестренка Кадзухи. — Я не чувствую от него опасности, к тому же вы, госпожа Рюко, вероятно, доверяете этому юноше, раз отпустили ее туда. — ехидно улыбнулся он, смотря на женщину.       Она промолчала и вернулась обратно в сад, оставляя юношей наедине.       — Не обращай внимания. — улыбнулся Кадзуха, беря парня под руку и ведя за собой на кухню. — Она давно парням не доверяет и хочет сохранить хотя бы Мицуки, раз не смогла защитить себя. — спокойно выдохнул он и поцеловал Скарамуччу в щеку. — Меня она тоже защищала, несмотря на то, что я тоже парень.       — Мне кажется, я немного понимаю ее. — грустно опустил глаза парень и сел за стол. Вкусный аромат тамагояки перебил горечь грусти и заставил позабыть о гнетущих мыслях. — Приятного аппетита.       — Приятного аппетита. — ответил он и приступил к еде.       Ели они в полной тишине, лишь иногда обмениваясь взглядами. На подоконник присела птица и начала о чем-то чирикать. Скарамучча осмотрел ее и заметил в ее лапке свернутую в трубку бумажку. Подойдя к окну, божество присмотрелся к черным перьям. Это же Кагэкуро! Ворона-фамильяр Сары Кудзё.       — Что ты здесь делаешь? — прошипел Скарамучча, злобно смотря на птицу.       — Молодая госпожа написала письмо и требовала передать. — объяснилась хриплым голосом ворона. — Мне и самой не нравится летать туда-сюда между мирами. — возмутилась она.       — Отдавай письмо и улетай отсюда, и так чтобы никто не видел тебя. — шикнул он, забирая клочок бумаги с электрической печатью.       Кадзуха, все это время буравящий его взглядом, выгнул бровь, спрашивая, что за штука у него в руках. Тот лишь слабо улыбнулся и спрятал письмо в рукав.       Сев обратно за стол, он объяснил, что Сёгун передала через птичку одну вещь и ничего более.

***

      Во второй половине дня Кадзуха отправился с бабушкой в город за продуктами, а Скарамучча, получив предварительное разрешение, отправился изучать клановую библиотеку в подвальном помещении дома.       Основной целью было найти какие-то данные про клан Райдэн, Сёки-но-Ками и хоть что-то про его прошлую жизнь. Огромное количество свитков, манускриптов и прочих древних записей. Исследуя больше часа литературу XVII века и ранее, он сел на пол и оперся головой об стеллаж. Из рукава выпала записка, переданная Кагэкуро от его младшей сестрички. Сорвав фиолетовую печать, он развернул небольшой клочок.       «Здравствуй, дорогой мой брат. Пишу я тебе письмо в тайне от матушки. Ты знаешь ведь, что мне сложно выражать какие-либо эмоции, но по отношению к тебе, Куникудзуши, мне сложно наоборот не чувствовать. Я знаю, что ты сейчас находишься в доме того шамана. Так вот, мне тут одна птичка нашептала, что там есть информация о том человеке. Кузнец, которого ты так любил. Или нет… В общем, он как-то связан с этим твоим нынешним — Каэдэхарой-куном. Надеюсь, ты ответишь хотя бы на это мое письмо, а не пропустишь его как и все мои прошлые многочисленные письма.

Твоя Райдэн Сёгун.»

      Прочитав письмо, Скарамучча смял его и зарылся рукой в волосы. Райдэн Сёгун — второе и наиболее плодородное создание Райдэн Эи. Та, которой почти всю жизнь было все равно на существование Куникудзуши, а точнее уже Скарамуччи. Но почему, почему после смерти Нивы она так взбодрилась и стала пытаться сблизиться с ним? Неужели ты винишь себя за то, что не смогла остановить тех людей русской женщины? Сёгун…       Бесконечное множество чувств, хаос в голове и пожирающие целиком и полностью мысли о том, кто же прав, кто виноват. Какая разница уже? Нива давным-давно мертв, Сёгун уже никак это не исправит. Так какой же смысл? И о каких многочисленных письмах идет речь? Это лишь третье письмо полученное от тебя, дорогая сестренка. Да и даже если бы хотелось, я не смог отправить тебе ответное. У меня же нет верной приспешницы Кудзё Сары.       Но все же… Как мог Каэдэхара быть связан с моим Нивой?       Встав с пола, Скарамучча принялся шарить по книгам с названием на букву Н. Никаких книг с использованием фамилии Нива найдено не было. Тогда он уже принялся искать с помощью своего божественного зрения. Снова ни-че-го. Абсолютно.       Потеряв какую-либо надежду, парень уже хотел выйти из подземной библиотеки. Но вот на его глаза попалась полка с символичным названием «Семейное древо клана». На фотографии, поверх летописей, были изображены Рюко-сан, Мицуки-чан и Кадзуха. Всего три человека, обозначающие нынешних членов семьи.       Открыв летописные книги, он приметил фотоальбом клана. На первой странице было последнее фото сделанное с Кагэхару и Хисомити, отцом и дедом Кадзухи. На последующем фото была еще и женщина с красной прядью волос. Вероятно, мать Кадзухи. Такое же фото было и в квартире Каэдэхары, и отдельное фото женщины в доме Йоко-сан, ее родной сестры.       Забрав фотографию из альбома, он посмотрел на задник. Были перечислены имена членов семьи Каэдэхара, Мицуки-чан еще не было, а вот Кадзуха на снимке был еще совсем маленьким, возраст рядом с именем — 3 года. А еще была Сатоми Каэдэхара, только была загвоздка, в скобках была ее девичья фамилия — Нива.       Мир Скарамуччи рухнул в этот момент. Его любимый человек был потомком другого любимого человека. Мать Кадзухи — Сатоми-сама, имела точно такую же прядь волос, как и Нива три сотни лет назад. Как же… как же он мог не заметить схожесть между ними. Даже в тот раз, во время Танабаты, у Йоко-сан была фотография ее и сестры в подростковом возрасте, где внизу снимка была написана фамилия девушек, только вот была она на катакане, а не кандзи…       Убрав фото обратно в альбом, Скарамучча поставил все как было и в состоянии шока ушел из библиотеки. Перед глазами все плыло, помнится, как Кадзуха говорил, что из-за переизбытка эмоций мог случиться глобальный выброс ци, который мог привести к смерти владельца энергии.       Еле-еле дойдя до гостиной, парень свалился на пол и начал тяжело дышать. Находясь в предобморочном состоянии, перед его глазами вдруг возник стакан с водой. А еще бледные пальцы и свисающие белые кончики волос. Кадзуха…? А, нет… Мицуки.       — У тебя все хорошо? — обеспокоенно поинтересовалась девушка, сидя на коленях на полу перед ним. — Может таблеточку…?       — О себе позаботься, глаза вон на мокром месте. — фыркнул он и отодвинул от себя стакан воды.       — Ну… не хочешь, как хочешь. — растерянно ответила девушка и забрала стакан, отпивая немного. — И все же, что с тобой? Тоже с кем-то поссорился? Правда Кадзуху здесь не видно, ругаться не с кем. — нервно усмехнулась она.       — А? Ты с кем-то поссорилась? — не то чтобы ему было так важно знать о жизни Мицуки, но видя, как трясутся ее руки и как она вот-вот расплачется… В общем, не хотелось давать ей заплакать и еще сильнее сломать ее, если ее ломали конечно.       Она подняла свои большие глаза на парня и вытерев слезы, потянулась рукой к лицу Муччи. Тот машинально отодвинулся назад и зажмурился. Тогда подушечки пальцев девушки стираются каплю слез с его щеки.       — У тебя и самого глаза на мокром месте, братик, как ты можешь волноваться за меня? — мягко улыбнулась она и обняла его своими тонкими теплыми руками за шею. — Твоя ци зашкаливает, позволь мне успокоить ее. — тихо ответила она.       Сначала Скарамучча желал отстранить девушку от себя, но когда почувствовал прилив жизненных сил к себе, просто позволил ей делать свою работу. Она полукровка-шаман, такие славятся своими лечебными способностями. В случае Мицуки, она могла забирать негатив и успокаивать, судя по собственным ощущениям, заключил Скарамучча.       Через десять минут беспрерывных объятий со стороны девушки, божество полностью освободился от вредоносного влияния переизбытка ци. Ослабленная Мицуки, опустилась на колени и оперлась на руки, упертые в пол. Она все еще тряслась, только теперь с еще большей силой.       Теперь уже была очередь Скарамуччи помогать полукровке-шаманки.       Взяв ее за бледную руку, он начал передавать ей небольшое количество своей божественной силы. Этому его научил Кадзуха, хотя… Нет, не хочется думать об этом, не хочется вспоминать Ниву.       Через небольшое количество времени, чистая божественная энергия впиталась в тело Мицуки и сплелась с ее шаманской ци. Девушка подняла глаза на парня и отстранила руку.       — Ты… тоже шаман? — испуганно спросила она и отползла назад.       — Что-то в этом роде… — нервно усмехнулся он. — Спасибо за помощь, Мицуки-чан. — поблагодарил её Мучча. — А что у тебя там случилось?       — С… с Макото поссорились. — опустила глаза девушка. — Ну это тот, с которым я сегодня бегала утром разговаривать.       — Ха, и из-за чего же? — улыбнулся Скарамучча, наконец отрекшийся от Нивы.       — Увидел, как я разговариваю с тобой и старшим братом. Кадзуху-то он знает, а вот тебя подозревал, как своего нового ухажера. — расстроенно промолвила она. — Мы же с ним даже не встречаемся…       — Напомни, сколько вам обоим лет? — скептически выгнул бровь парень.       — Пятнадцать. Обоим. — смущенно опустила глаза она.       — Да все у вас впереди еще столько времени, не переживай об этом, Мицуки-чан. — улыбнулся он, и потрепал ее по голове.       Девушка зажмурилась и мягко улыбнулась. А после посмотрела на парня и спросила:       — А что у тебя случилось? Почему ты пришел сюда в таком состоянии? — все также обеспокоено спрашивала она.       — Не бери в голову. Это не так важно. — заверил ее Скарамучча и после встал с пола, уходя в их с Кадзухой комнату. — Все уже хорошо, сестренка. — помахал ей юноша.       До прихода Кадзухи он сидел там и прокручивал в голове всю узнанную информацию про Ниву. Также думал о том, что делать дальше. Достав из сумки небольшую тетрадь и взяв с полки у футона ручку, начал писать свои мысли в своеобразный личный дневник.       «Я не уверен в своих чувствах к тебе, Каэдэхара. Может ли быть, что я влюбился в тот образ, созданный когда-то давно твоим предком Нивой? Я правда, правда очень сильно хочу быть с тобой, но имею ли я на это право? Когда-то я ведь хотел у….».       Дописать он не успел. Со стороны коридорчика послышались шаги Кадзухи. Их он мог достаточно легко различать от других. Убрав все принадлежности для письма и сам дневник, Скарамучча привел себя порядок и как ни в чем не бывало встретил Кадзуху с улыбкой на лице.       — Как ты тут? Нас с бабушкой что-то долго не было. — усмехнулся он.       — Все в порядке. — фальшиво улыбнулся Мучча.       — Ну и отлично, пошли ужинать. — потянулся к нему за поцелуем Каэдэхара, но Скарамучча подставил свою руку.       — Не хочу целоваться, извини. — отвел взгляд он. Кадзуха виновато опустил руку и ушел вперед, бросая на Муччу невинную улыбку.       Конечно же Каэдэхару смутило такое холодное поведение любимого человека, но все же он списал это на плохое настроение. Кадзуха бы мог почуять неладное в его душе, внутренний конфликт Скарамуччи, но Мицуки забрала всю вредоносную энергию и уравновесила состояние божества до такой степени, что более опытный шаман не мог прочесть истинные чувства парня.       На следующее утро Скарамучча все так же не подпускал к себе Кадзуху, не обнимал его ночью и не проявлял ни капли нежности. В голову блондина закрались сомнения по поводу состояния Скара, потому он взял его за руку и уже напрямую спросил что не так. В это время бабушка и Мицуки покинули комнату.       Мучча, сидевший по правую руку от Кадзухи, повернул к нему голову и положил руку поверх ладони Кадзухи. Улыбнувшись одними уголками губ, он почувствовал небольшое чувство вины за то, что, скорее всего, заставил своего любимого человека волноваться.       — Кадзуха, мы можем поговорить об этом, когда приедем домой? — тихо попросил его парень. Это будет всяко лучше, чем разговаривать в столь незнакомой обстановке.       — Да, конечно. Если тебе так комфортнее, то я ни капельки не против. — заверил его шаман, поглаживая кожу рук Скара.       Посидев еще немного, Кадзуха повел его в сад. Там, минуя беседку и мостик, можно было увидеть небольшой алтарь под деревом с красными листьями. На нем были высечены руны и кандзи с наименованием клана Каэдэхара.       — Что это за штука? — наклонив голову вбок спросил Скара.       — Это алтарь исполнения желаний. Когда я был еще ребенком, то часто приходил сюда и загадывал желания. — улыбнулся он и взял божество под руку. Тот не сопротивлялся.       — И как? — ухмыльнулся он. — Исполнились твои желания?       — Ну, некоторые точно да. — задумчиво протянул он, кладя голову на плечо Скарамуччи. — Давай загадаем желание, пока мы не уехали отсюда?       — Ох, ну ладно. — выдохнул Мучча и потянулся рукой к камню.       «Желаю никогда не потерять тебя в образах моего прошлого и Нивы».       «Желаю быть любимым тобой и любить тебя».       — Ты доволен? — бросил на него скептический взгляд юноша.       — Более чем. — мягко улыбнулся Кадзуха, заглядывая в темно-синие глаза. — Поцелую? — боясь, спросил он.       — Делай, что хочешь. — спокойно ответил Скарамучча. Ты еще не догадываешься о моих мыслях, любимый, поэтому твори со мной, что хочешь сейчас. Обрадованный разрешением Кадзуха потянулся губами к парню и затянул его в страстный поцелуй посреди сада особняка клана Каэдэхара. Пальцы его нашли пристанище в иссиня-черных прядях, а губы были поглощены коралловыми и суховатыми губами божества. Божественный, как и всегда, поцелуй.       Я не знаю, что может твориться в твоей голове, дорогой Скарамучча. Но целовать тебя так охуенно, что я не хочу рыться в причинах этой твоей страстности, просто целуй меня, что есть сил.       Мицуки промолчала, даже когда я придавил ее энергию своей мощной ци. Она предпочла сохранить в тайне то, что было, пока братика и бабушки не было дома. Не похоже на тебя, Мицуки-чан, ты врешь мне?       Блять, такое чувство, что вокруг плетется какой-то масштабный заговор против меня от моих любимых сестры и парня. Не хочу думать об этом сейчас. Подумаю потом.       «Я люблю тебя, Скарамучча» — проносится в голове тогда, когда парень отстраняется, чтобы вобрать в легкие хотя бы немного воздуха. — «Люби меня, мой бог» — тогда, когда он прижимает шаман к дереву и забирается рукой под белую футболку, трогая холодными пальцами основание позвоночника, заставляя кожу покрываться мурашками.       Терять голову от действий своего любимого — нездорово, сказали бы многие психологи, да и его любимые друзья тоже. Но им ли знать, как хороши действия этого самого любимого? Не знать. Они не знают о божественной природе Скарамуччи, не знают о его суховатых губах, так жадно впившихся в смазанном поцелуе, не знают и о том, как по собственнически он прижимает его за талию к себе своими тонкими пальцами. Они не знают тебя настоящего, а я им и не покажу. Только моя любовь. Только мой бог.       — Пора ехать на станцию… — отстранился Кадзуха, смотря на Скара томными глазами. — Дома нацелуемся, пойдем уже, а то поезд без нас уедет.       — Хорошо. — согласился он и слизнул языком слюну со своих губ, чем заставил Кадзуха развернуться и идти впереди него. — Ты из-за этого засмущался? — усмехнулся парень.       — Нет! — воскликнул он. Да, это жутко смущает, но тебе знать об этом не стоит.       Попрощавшись с бабулей и Мицуки-чан, юноши отправились на станцию. Поезд прибыл почти сразу, после их прихода на место. Быстро сев в вагон, Кадзуха наконец смог расслабиться от страха опоздать. Смахнув капли пота со лба, он взял телефон и написал сестренке, что они уже в поезде.       Пейзаж за окном стремительно менялся, везя пассажиров в шумную столицу. Час езды, два парня и куча диалогов сопутствовали остальным пассажирам поезда, отсевших от Кадзухи и Скара.       Заливаясь смехом от очередной истории, рассказанной им самим, они покинули стены вагона. Шумный и густонаселенный Токио встретил их с ощущением снижения тревоги и комфортом от нахождения дома.       Заказав такси, Кадзуха долго думал: поехать домой или сходить в ресторан, чтобы перекусить? Подтолкнул его к выбору нахмуренный Скарамучча, который явно был не рад держать в руках все сумки Кадзухи, да еще и свои в придачу. Выбор очевиден. Едем домой.       Простояв в пробке минут двадцать, таксист наконец привез их к входу на узкую улочку, ведущую к дому Кадзухи. Солнце светило, пробиваясь лучами сквозь облака, говорящие о возможном наступлении дождливой погоды. Птицы пели также, как и при их отъезде три дня назад. А окно из квартиры на пятом этаже одиноко ждало своего (или все же своих) хозяев.       Скарамучча вынашивал этот план всю прошлую ночь и сегодняшнее утро. Оставалось лишь дождаться ночи, и желательно, чтобы Кадзуха крепко спал.       Зайдя в свою теплую квартиру, Каэдэхара скинул свою обувь с ног и скорее побежал мыть руки и ставить чайник.       — Хэй, Мучча, хочешь фильм посмотреть? Там недавно экранизация одной из моих любимых манг вышла. — спросил его Кадзуха, прошаривая холодильник на наличие чего-нибудь съестного.       — Конечно, давай. — улыбнулся Скара своей идеально отточенной улыбкой. На часах только два часа дня. Полночь еще нужно дождаться.       Кадзуха нашел немного тунца в консервах, макароны и укроп. Посмотрев на своих скудные припасы, Кадзуха сделал внутреннюю заметку сходить завтра в магазин. Смотря на ингредиенты, Скарамучче было не сложно догадаться, что любимый шаман собирается готовить пасту с тунцом. Одно из своих любимых и мало энергозатратных блюд.       К половине третьего обед был готов. Включив на ноутбуке тот самый аниме-фильм, юноши принялись за трапезу. Фильм длиною в 43 минуты быстро завершился. Тогда Кадзуха включил плейлист и принялся мыть посуду.       — Это твои любимые песни? — спросил Скарамучча, заглядывая в экран ноутбука и читая невнятное название песни на неизвестном ему языке.       — Да, нравятся тебе? — улыбался Кадзуха своей нежной улыбкой, пока на него падали солнечные лучи.       — Такие же, как и ты, прекрасные. — улыбнулся ему в ответ Скарамучча, вновь прячась за маской.       Нива, Нива, Нива…       Вечером Кадзуха отправился мыть голову. В это же время Скарамучча сел писать что-то черной ручкой на кухне, при этом не включая основной источник света. За окном не было видно ни луны, ни звезд. Словно само небо отражало состояние души несчастной куклы.       Писал он красиво, аккуратно. Все иероглифы выводил с особой старательностью. Запись получилась достаточно длинной, к тому же была она не в тетради, как обычно, а на отдельном листке бумаги. Убрав черную ручку обратно в стакан с другими ручками, стоявшим на столе, он забрал запись с собой в гостиную. Положив ее на верхнюю полку, он услышал, как Кадзуха вышел из ванной.       Фальшивая улыбка встретила ничего не подозревающего шамана и проводила его прямиком до спальни. Кукла и сама вошла в ванную. Намылившись вкусно пахнущим персиковым гелем для душа и помыв голову лавандовым шампунем, он вышел из душа и замотал полотенцем нижнюю часть тела. Скарамучча смотрел в немного запотевшее по краям зеркало и видел в нем себя, того самого мальчика, который любил Ниву. Того, кого потом убили.       «Как ни старайся, кукла не будет счастлива. А ты кукла, Скарамучча» — нашептывал подлый внутренний голос. Но как же он был прав. Натянув фальшивую улыбку, Скарамучча надел черную футболку, ту, что дал Кадзуха, и его цветастые шорты. Дойдя до спальни, он колебался: входить или нет. Вошел все-таки.       Кадзуха уже почти спал, но завидев парня, улыбнулся и похлопал ладонью по второй части постели. Скарамучча лег на свою половину и поцеловал Кадзуху в губы. Стоит ли мне сказать тебе эти сложные слова?       — Люблю тебя. — сорвалось с его губ внезапное признание. Это того стоило. Удивленный Кадзуха, похлопал пару раз глазами, и облокотившись на локоть, наклонился над лицом божества, целуя его в ответ.       — Сладких снов, Мучча. — отстранился он, тепло улыбаясь парню. — Тоже люблю тебя.       — Угу… — приподнял уголки губ Скара и еще немного посмотрел прямиком в алые глаза отвернулся. Луна так и не смогла пробиться сквозь свинцовые тучи. По окну затарабанил сильный дождь.       Ближе к часу ночи, Скарамучча распахнул глаза и осмотрелся. Кадзуха мирно посапывал, сигил на его руке спокойно поблескивал слабым синим свечением. Его душа спокойно, радует.       Опустив ноги на прохладный пол, Скарамучча тихо отворил шкаф и вытащил из него толстовку, которую подарил ему Каэдэхара во время шоппинга в Синдзюку. Как раз тогда, когда Сара следила за ними из толпы. Еще ни разу он не надевал ее, в отличие от черных, слегка протертых, джинс. Они принадлежали Кадзухе и пахли им. Взяв подготовленную одежду, Скарамучча ушел в гостиную. Аккуратно сложив ее на диване, он достал с верхней полки письмо, которое писал пару часов назад.       Пробежавшись скептическим взглядом по нему, он еще раз взвесил все «за» и «против», подумал о том, что ему предстоит сейчас сделать, и набравшись духу, шумно выдохнул. Достав чистый лист бумаги, он зажег настольную лампу и взял в руки синюю ручку. Выписывая аккуратными буквами «Договор», с его щеки скатилась соленая слеза, пачкающая лист.       Он писал о том, что приостанавливает действие договора. Скарамучча знает, чего ему и Кадзухе будет стоить и потому приписывает все побочные эффекты от разлуки на свое имя. Тяжело. Тяжело вот так бросать все, эту квартиру и человека которого он так любит. Но так нужно. По крайней мере, это нужно психическому здоровью Скарамуччи, без которых не получается выстроить вообще никакие нормальные отношения с Каэдэхарой.       Хоть заморозка действия договора с богом и была описана не в рамках гримуара Кадзухи, она все еще имела ценность, благодаря божественной подписи Скарамуччи. Единственному, что Эи не забрала после его изгнания с Небес. Вся ответственность перешла на него, хотя бы сейчас он спокоен за состояние дорогого Кадзухи. Тебе не будет больно. По крайней мере, физически…       Завтра утром Кадзуха найдет письмо оставленное ему Скарамуччей (или правильнее будет называть его Куникудзуши?). Только вот самого его больше не будет.       «Прошу, прости меня, мой дорогой Каэдэхара. На вряд-ли я смогу сказать эти слова тебе в лицо. Но… пожалуйста, пойми меня. Ты сможешь, я знаю. Люблю тебя».       Скарамучча надел кроссовки, подаренные ему Кадзухой. Бесшумно пройдя сквозь дверь, словно через пустоту, божественная сущность скрылась из дома на дальней улочке. Да и с главной улицы он исчез, как и со всего Токио. Скарамуччи здесь нет, такого человека не существует и никогда не существовало.       Лунный свет пробился сквозь тучи после проливного дождя, освещая оставленное на столе прощальное письмо, которое утром найдет Кадзуха в совершенно пустой квартире, магическая ценная бумага и удостоверение божества Сёки-но-Ками. Браслет он забрал с собой. А крайняя строка в письме гласила: «Я скоро вернусь, ты только дождись…», только вот последнее слово было полностью смазано солеными слезами.

Скарамучча принял облик души.