Часть 87

– Ваше Высочество, куда вы? Прошу вас, вернитесь, ифу Хань будет очень недоволен! Ваше Высочество! Под ногой взбегавшего по деревянной лестнице юного монаха громко скрипнула половица, и юноша замер, испуганно озираясь по сторонам. Едва ли скрип старого дерева звучал громче его собственного голоса, но он все равно покрылся ледяным потом и прижал руки к груди. – Истинный воин встречает опасность без страха! – послышался голос с верхнего этажа, – Давай же, маленький наставник, хватит пугаться шума ветра и крика журавля! Монах глубоко вздохнул и снова начал подниматься по ступенькам, при этом не переставая сварливо ворчать: – Ваше Высочество, мало вам было наказания за побег из дворца в прошлом месяце? Вы три дня простояли лицом к городской стене. Если ваш отец узнает, что вы снова нарушаете правила, боюсь, даже ифу Хань уже не сможет вас защитить. – Не волнуйся! Никто не узнает, ведь здесь, кроме нас, никого больше нет. Монаха этот довод ничуть не успокоил, но делать было нечего: юный принц Уюна ни за что не спустится вниз, пока не удовлетворит свое крайне жгучее любопытство. И даже гнев самого императора никогда не будет достаточным поводом для отступления от собственных принципов. – Давай, еще немного! – подбадривал своего вассала этот самый принц, шурша где-то вне поля зрения монаха. – Если нас поймают, я больше не буду вас выгораживать, – сопел монах, но упрямо шел вперед. – Тогда поторопись, чтобы нас точно не поймали! – наконец, над перилами появилась темная макушка, а за ней и красивое личико юного принца с ослепительной улыбкой на губах, – Мэй-Мэй, тебе нужно больше тренироваться! Выглядишь, как маленький злой старичок. Наконец, достигнув вершины длинной лестницы, монах устало прислонился к перилам и злобно уставился на своего господина. – Позор вам, молодой человек! Никакого уважения к старшим! – имитируя хриплый старческий голос, пробубнил Мэй Хуа, чем вызвал взрыв безудержного смеха у наследного принца. – Как похоже на нашего старого учителя этики, вы с ним точно не родственники? – отсмеявшись, спросил принц, за что получил шлепок рукавом по плечу. – Смейтесь, смейтесь, – фыркнул монах, – Рано или поздно справедливость восторжествует, и вы ответите за все ваши колкости. – И каким же образом, наставник? – держа руки за спиной, попятился к противоположной стене принц. – На все воля Небес. Издав еще один смешок, Его Высочество достиг стены и нащупал ручку двери, что сливалась с общим пространством. Открыв дверь, принц посторонился и жестом пригласил монаха пройти первым. – Поверь, тебе точно понравится, еще спасибо скажешь, – улыбнулся принц. Несмотря на уверенность Его Высочества, Мэй Хуа не спешил идти к принцу. Бродить в одиночку по пролетам астрологической башни без ведома настоятеля уже было недопустимо, а пробраться на смотровую площадку – и вовсе тяжкое преступление. Только личные ученики Хань Цао имели право пользоваться крышей. Даже наследный принц должен был просить разрешение, прежде чем совать свой нос, куда не следует. – Ну же, смелей, – манил рукой принц, – Мы уже здесь, поэтому некуда отступать. Но монах упрямо не желал пересекать черту. Хоть ифу Хань и намекал, что в ближайшем будущем примет юношу в качестве старшего ученика, но пока что этого не произошло, поэтому монах очень боялся нарушить запрет. А вот юный принц ничего не боялся, и устав ждать, просто-напросто схватил вассала за руку и насильно повлек за собой. Мэй Хуа инстинктивно закрыл глаза и не открывал их, пока принц не похлопал его по запястью со словами: – Смотри, Мэй-Мэй! Смотри во все глаза! Со вздохом монах осторожно приоткрыл веки, и тут же его зрачки озарил яркий свет. То, что он увидел, было не описать словами. Широкая Небесная река, окаймленная, словно тиара бриллиантами, яркими серебряными звездами, разлилась по всему небосводу цвета темного сапфира и, казалось, не имела конца. С земли из-за деревьев и дворцов было сложно наблюдать за ночным небом, а вот с высоты птичьего полета – в самый раз. Небеса раскрывались с новой неизведанной стороны, во всей своей чарующей необъятности. – Ну как тебе? – уже предвкушая чужой восторг, поинтересовался Его Высочество. – Это прекрасно, – еле слышно прошептал Мэй Хуа таким нежным голосом, что у принца невольно побежали мурашки по коже. – Ну вот, а ты боялся, – смущенно пробормотал принц, завороженно наблюдая, как сияют в темноте глаза вассала. Сейчас они ему казались ярче всех звезд Небесной реки. Мэй Хуа, казалось, онемел от восхищения, и совсем не слышал, что ему говорил принц. Только когда Его Высочество легонько дунул ему в ухо, монах очнулся и растерянно прикрыл половину лица. – Ваше Высочество, это конечно все хорошо, но не стоило ради такого пробираться тайком на башню глубокой ночью. Я в первую очередь о вас волнуюсь. – Мэй-Мэй, опять ты за свое, – вздохнул принц и подставил лицо легкому летнему ветерку, – Если ты так хочешь, я сам расскажу обо всем наставнику Ханю и понесу наказание. Но я не считаю, что совершил что-то настолько предосудительное, чтобы стыдиться этого. – Ваше Высочество, запреты придуманы не просто так. – Знаю, знаю, – покачал головой принц, – И все же это стоило того. Разве я не прав? Мэй Хуа мог бы разразиться целой тирадой на тему запретов и последствий их нарушений, но улыбка принца снова не дала ему это сделать, как и много раз до этого. Он просто не мог разрушить идиллию, и снова и снова проглатывал слова, рвущиеся из груди. – Спасибо, – только и смог выдавить из себя монах. Принц засмеялся: – Видишь, я тоже своего рода предсказатель. Я сказал, что ты поблагодаришь меня, и ты поблагодарил. На небе блеснула короткая вспышка, промелькнул хвост падающей звезды. Монах и принц тут же соединили ладони и опустили головы. Таков был обычай: желание, загаданное в момент падения звезды, обязательно сбывалось, коль разум был чист, а сердце – не отягощено грехом. – Ничего, скоро ты станешь старшим учеником, – произнес принц, – и тогда мне придется уже у тебя спрашивать разрешения, чтобы подняться на башню. – Врете! – скрестил руки на груди Мэй Хуа, – Вы все равно проберетесь тайком, даже если я скажу нет. Но если я и стану старшим учеником, это не даст мне право впускать сюда кого попало. – Тогда подождем, когда ты станешь полноправным хозяином башни, – пожал плечами Его Высочество, – А до тех пор будем пробираться к небу тайком. От такого заявления монах чуть не поперхнулся: – Хозяином башни?! Это может произойти, если только вы станете императором и назначите меня своим советником и главным прорицателем. – Я ведь наследный принц, отчего бы мне не стать императором? Рано или поздно это случится. – Да…. Если вы конечно не вознесетесь и не станете богом, как того и желаете уже много лет. Его Высочество усмехнулся и с загадочной улыбкой повернулся к вассалу: – Тогда я построю тебе башню прямо на Небесах, и мы сможем вместе смотреть на звезды когда захотим. – Ваше Высочество, если вы вознесетесь, то будете заняты молитвами верующих и собственными храмами. У вас не будет времени на созерцание небесного свода, – пожурил принца Мэй Хуа, чтобы хоть как-то скрыть свое смущение.  – Я всегда найду для тебя время. Мэй Хуа удивленно вскинул голову, полагая, что ослышался, но принц действительно сказал, что выделит время отнюдь не для созерцания звезд. Он не мог так ошибиться. – Ваше Высочество, давайте спускаться! – взмахнул рукавом монах, – Нас в любой момент могут увидеть с внутреннего двора. – Мэй-Мэй, какой же ты трусишка, – наследный принц даже не пошевелился. Мэй Хуа мог уйти, его никто насильно не удерживал. Но Его Высочество обладал воистину могущественным даром, и против таких чар сложно было найти противоядие. – Я не бросаю слова на ветер, – после недолго молчания снова заговорил принц, – Если я сказал, что построю тебе башню, значит, я так и сделаю. Просто верь в меня. Этого будет достаточно.

***

– Верить, только верить…, – бормотал себе под нос Мэй Няньцин, сидя на краю смотровой площадки уже собственной башни. Как он заметил ранее, вид на Небесную реку здесь открывался просто великолепный. Каждую звезду и даже туманность можно было разглядеть невооруженным глазом. Как и в воспоминаниях о былом. – Что ты там бормочешь? – раздался за спиной голос Цзюнь У. Моргнув, советник сбросил с глаз пелену воспоминаний и повернулся к владыке: – Ничего, просто вспомнились былые времена. – Неужели? Цзюнь У стоял чуть поодаль, опираясь боком о стену. До этого Мэй Няньцин завлек его в свой новый дом, чтобы вместе изучить, но едва перешагнув порог, советник вдруг резко сник, хотя до этого болтал без умолку. Владыка позвал его по имени, но Мэй Няньцин никак не отреагировал. Тогда Цзюнь У заглянул ему в глаза и понял, что в них нет жизни, одна лишь пустота. – Куда же ты вечно исчезаешь? – вопрошал владыка, проводя рукой перед лицом застывшего советника. Ответа он так и не дождался. Спустя мгновение Мэй Няньцин все же пошевелился и направился в сторону лестницы. Цзюнь У ничего не оставалось, как последовать за ним. И так в молчании они оба не спеша прошлись по всем этажам, начиная от кухни, спальни, небольшой библиотеки, кабинета, ванной комнаты, хранилища, и заканчивая смотровой площадкой. Тут-то Мэй Няньцин и пришел в себя, пока владыка следил за тем, чтобы его бедовый советник ненароком не свалился головой вниз. – Кажется, на меня опять нахлынули воспоминания, – озираясь по сторонам, сопоставил факты советник, – Я что-то говорил? – Нет, ты молчал. – Это хорошо. – Эти приступы связаны с твоим перерождением? – поинтересовался Цзюнь У. – Конечно, – пожал плечами Мэй Няньцин, – Ведь после перерождения я потерял большую часть своей памяти, и только пройдя Диюй, я смог кое-что вернуть. Но как вы видите, иногда воспоминания возвращаются вот таким не совсем приятным способом. Но ничего страшного, я уже привык. – Что ты вспомнил? Мэй Няньцин размял шею и сонливо ответил: – Когда-то вы обещали построить мне башню на Небесах, чтобы мы в любой момент могли наблюдать за звездами. Знаете, в какой-то мере вы сдержали слово. Хоть и с моей помощью. – Не помню такого, – угрюмо покачал головой Цзюнь У. «Не помнишь значит… Ладно, ладно. Можешь и дальше притворяться, я не буду настаивать. Но когда-нибудь тебе придется все вспомнить. Не одному же мне нести это бремя вечной памяти» – Здесь так хорошо и спокойно, – устало пробормотал Мэй Няньцин, чувствуя, что еще немного, и он ляжет прямо здесь, под открытым небом. – Иди в постель, – заметил его состояние Цзюнь У, и оторвавшись от стены, подошел к советнику, – Боги утомили тебя, но ничего. Скоро ты привыкнешь. Мэй Няньцин неоднозначно покачал головой, на споры у него не было сил от слова совсем. Поднявшись на ноги, советник оперся о руку владыки и вместе с ним направился в свои новые покои. Мэй Няньцин плохо помнил дальнейшие события. Кажется, только дойдя до постели, он тут же рухнул без сил на свежие простыни и забылся глубоким сном. В моменты коротких пробуждений он видел рядом с собой темный силуэт и, думая, что это Цзюнь У, неразборчиво бормотал: – Прекрати маячить, словно неугомонная душа! Либо присоединяйся, либо не тревожь мой покой. Но силуэт не желал уходить, и в следующий раз, приоткрыв глаза, советник осознал, что тень уже склонилась над ним, но он не чувствовал ни тепла, ни даже ее дыхания. Он вообще ничего не ощущал, словно и сам не был живым существом. – Отстань! Дай мне поспать, – не выдержал советник и замахнулся на тень. Его рука задела лишь воздух. Мэй Няньцин пробормотал какое-то ругательство, перевернулся на бок и больше не просыпался до самого полудня.

***

С первых же дней советник погрузился в свою новую работу. При пробуждении он первым делом услышал в голове голоса, молящие о защите и процветании. Конечно же, это были его первые верующие, и Мэй Няньцин не мог их проигнорировать. Спустившись в мир людей, невидимый советник оказался на пороге небольшой, но вполне приличной и чистой молельни. Это был его первый храм, построенный тем самым храбрым человеком, сдержавшим свое слово. На алтаре еще не было ни статуи, ни изображения бога, лишь его имя, высеченное на деревянной табличке. – Прекрасно, – оценил работу советник, – Интересно, чей это почерк? Очень хороший, видно, что человек, писавший мое имя, очень образован и пунктуален. Увидев на алтаре подношения в виде фруктов, овощей и колосьев пшеницы, Мэй Няньцин взял один из плодов и вместо него положил на блюдо перевязанную красной нитью пачку талисманов. Цзюнь У внял просьбам советника и приказал своим подчиненным приволочь в его дом целый сундук, набитый всякой всячиной, в том числе и бумагой вместе с киноварью – базовым набором для создания защитных талисманов. После событий на горе Тунлу советник обещал изготовить для людей амулеты для отпугивания нечисти, потому не стал медлить и постарался на славу. Когда советник собирался уже уходить, в храм вошел тот самый мастер с корзиной фруктов в руках. Заметив на алтаре пачку талисманов, от удивления он чуть не выронил ношу и стал озираться по сторонам. Осознав, как глупо он себя ведет, мастер улыбнулся, поставил корзину на пол и сложил ладони вместе, тихо проговорив: – От всего сердца благодарим божество за столь чудесный подарок и желаем ему благополучия. Мэй Няньцин почувствовал приятное тепло, разлившееся по его каналам, и в приподнятом настроении вернулся в Небесную столицу. Решив все же запросить список своих добродетелей, он отправился во дворец Литературы к Наньгун Цзе, но там его разочаровали, сказав, что богиня была временно сослана по неизвестным причинам, и советнику пришлось обратиться напрямую к владыке Цзинвэню. – А, эта коварная женщина нарушила уже много правил, что мне еще оставалось? – пытался объяснить ссылку своей подчиненной Цзинвэнь, копаясь в огромной куче не рассортированных отчетов, – Вечно где-то бродила, замышляла недоброе. К тому же без моего ведома спускалась в мир смертных! Как думаете, зачем? – Возможно, она тосковала по родному дому, – предположил Мэй Няньцин, внимательно наблюдая за попытками Цзинвэня привести дела в порядок. – Ага! Если бы! – все больше и больше распалялся владыка Литературы, – Женщинам нельзя доверять. Особенно таким хитрым и двуличным! Да где же он?! А, нашел! Цзинвэнь протянул советнику заветный список, пока за его спиной валились горы бумаг. Забрав свое, Мэй Няньцин помог богу собрать документы с пола и указал на одну из стопок: – Отдайте мне те дела, что связаны с храмом Шэньу. Я сам их отсортирую и сразу же отдам владыке на рассмотрение. Тут Цзинвэнь, несмотря на кучу работы за спиной, горделиво встал в позу и с нескрываемой надменностью в голосе сказал: – Отдать вам дела Шэньу? Я прошу прощения, советник Мэй, но я не могу просто так отдать их без разрешения самого владыки. Да, вы стали его доверенным лицом, но я не слышал, чтобы кто-то давал вам право вести его дела. – Что ж, хорошо, – покорно отступил Мэй Няньцин, – Я просто хотел вам помочь, но раз так, я не буду настаивать. «Вот ведь противный старикашка! Видно же, что ты ничего не успеваешь и мечешься, как белка в колесе, но гордость ведь превыше всего. Даже умирая под завалами отчетов, ты не отдашь мне и листа, боясь лишиться заветного места» Не став больше беспокоить владыку Литературы, Мэй Няньцин отправился в свою башню и занялся ее обустройством. Открыв сундук, советник вытащил огромный рулон бумаги, но в этот раз он не собирался создавать талисманы. Расстелив бумагу на столе и вооружившись ножницами, Мэй Няньцин начал вырезать бумажных кукол. Спустя один шичэнь на краю уже сидело около дюжины человечков среднего роста. Куклы напитались духовной энергией своего хозяина и радостно мотали головами туда-сюда в такт скрежета железных ножниц. – Ну вот и все, – вытерев пот со лба, оценил взглядом свою работу советник, – Теперь, мои дорогие, вы будете помогать мне поддерживать порядок и выполнять мелкие поручения. И первое ваше задание – подмести полы. Вперед! Куколки тут же попрыгали со стола и заметались в поисках метлы. Мэй Няньцин понимал, что эти марионетки слишком просты и долго не протянут, но для создания более совершенных кукол требовались особые материалы, которые он собирался найти в ближайшие дни. А пока что его устраивали и маленькие помощники, так похожие на трех кукол, что где-то затерялись еще в мире смертных. В сундуке нашелся и хороший чай разных сортов на выбор вместе с набором для чаепития. А также: краски, кисти, чернильные камни, благовония, свечи, печати, книги, чистые тетради для записей и на самом дне заветная красивая новенькая колода игральных карт. – Чудесно, – ласково пропел Мэй Няньцин, вдыхая запах новой колоды, – Теперь все на своих местах. И я, наверное, тоже.

***

Время шло, а Мэй Няньцин все сидел в своей башне и иногда выходил в город, в основном по просьбе владыки. Однажды в своем дворце Цзюнь У спросил, не хочет ли советник заняться дополнительной работой, так как на владыку Литературы свалилось столько дел, что от злости он чуть не прибил парочку низших божеств. – Не прошло и ста лет, – усмехнулся советник и на вопросительный взгляд владыки пояснил, – Я знаю, что работы здесь всем по горло хватает, поэтому несколько дней назад я обратился с просьбой дать мне хоть что-то на руки, но владыка Цзинвэнь отказался. – Отказался? – не особо удивился Цзюнь У, – Тогда почему ты не пришел ко мне? – Решил понаблюдать, – пожал плечами Мэй Няньцин и уточнил, – Дела в государстве Сюли идут не очень хорошо, да? – Говорят, что умер один из ведущих генералов, – кивнул владыка, – Кажется, его фамилия была… – Бай. Цзюнь У облокотился локтями о стол и положил подбородок на скрещенные пальцы, словно чего-то ожидая. Мэй Няньцин нахмурился, и владыка выдал: – Что же скажет преподобный бог Судьбы о ситуации в Сюли и Юйши? – А, так вот что вас интересует, – сел напротив владыки Мэй Няньцин, – Я не скажу много, но скоро все закончится, а Небеса обзаведутся, помимо Повелителя Дождя, еще одним генералом и богом литературы. – Новый генерал это конечно хорошо, – задумчиво проговорил Цзюнь У, – А вот бог литературы…. Неужели он станет заменой Цзинвэня? – У Цзинвэня все настолько плохо с делами, что вы уже предвидите его падение? – на столе стоял полный чайник с чаем, и советник механически наполнил сначала пиалу владыки, а потом свою. – Цзинвэнь нажил себе много врагов, – аккуратно взял свою пиалу владыка и чуть пригубил, – Да и в твоих словах есть намек на его падение, хоть ты об этом и никогда не говорил вслух. – Цзинвэнь устраивает вас, как верховный бог Литературы? – Лет сто назад он еще неплохо справлялся со своей работой, но недавно начал терять свое влияние и верующих заодно. Он не так уж и умен, чтобы держаться за него, так что если появится более достойный кандидат на место владыки Литературы, то пускай возвращается на родину и продолжает писать свои чудесные поэмы. – Вот как, – пригубил из своей пиалы Мэй Няньцин, – Тогда я вас, наверное, обрадую. Цзинвэнь еще недолго продержится на Небесах. – А его заменой станет твоя новая подружка из Сюли? – невинно поинтересовался Цзюнь У. Мэй Няньцин поперхнулся чаем и спрятался за рукавом, чтобы откашляться. Цзюнь У любезно предложил ему платок. Выровняв дыхание, советник злобно зыркнул на владыку и в один глоток осушил пиалу. – А что я не так сказал? – чуть улыбнувшись, спросил Цзюнь У. – Если вы имеете в виду деву Наньгун, то она мне не подружка! – Но вы неплохая пара. У вас много общего. – Что например? – тяжело вздохнув, подпер голову рукой советник. – Например, привычка втайне от верховного владыки Литературы копошиться по ночам в небесном архиве. – Да откуда вы все это знаете?! – встрепенулся Мэй Няньцин и начал лихорадочно водить взглядом по кабинету, – У вас здесь что, какая-то новомодная прослушка? Мы можете слышать шепот стен и видеть их глазами? Ухмылка Цзюнь У с каждым словом становилась все шире, что медленно выводило советника из себя. Цыкнув, Мэй Няньцин скрестил руки на груди и добавил: – Или вы лично за всеми следите, притворяясь тенью? – С чего вдруг такие мысли? Тени – твоя привилегия. – Когда вы ночью сидели подле меня, были очень похожи на тень. Тут Цзюнь У резко перестал ухмыляться и подозрительно нахмурил брови. – Ну-ка, расскажи поподробнее, когда это я сидел подле тебя? Мэй Няньцин снова взялся за чайник и на вопрос владыки удивленно вскинул голову: – Ну в ту ночь после пира, когда мы забрались на смотровую площадку, а потом вы отвели меня в покои, и я уснул. Цзюнь У так внимательно разглядывал советника, что Мэй Няньцину стало неловко и даже  немного боязно. Он начал подозревать что-то не очень хорошее. Неоднозначно хмыкнув, владыка подтвердил его мысли: – После того, как ты уснул, я сразу же вернулся в свой дворец. Думаешь, у меня есть время, чтобы наблюдать за тем, как ты спишь? – Но как же…, – забормотал советник, – Я ведь точно ощущал чье-то присутствие. Если это были не вы, то кто? – Ты уверен, что это тебе не приснилось? – Я уже ни в чем не уверен, – вяло покачал головой Мэй Няньцин, – Призраков в моем доме еще не хватало. Но если это был сон, то очень реалистичный. – Перебирайся снова в старые покои, – предложил владыка, – В моем дворце нет призраков. – Ну уж нет! – Мэй Няньцин. – Что?! – советник уже собирался покинуть кабинет владыки, и был очень недоволен, что его пытаются остановить. Но как назло, Цзюнь У просто сверлил его взглядом и постукивал пальцем по столу. – Владыка, дайте мне уже отчеты, и я пойду работать, – чуть ли не взмолился Мэй Няньцин. – Тебе нужен сожитель, – наконец, выдал Цзюнь У.  – Вы имеете в виду прислугу? Я уже создал себе марионеток. Их мне вполне достаточно. – Нет, марионетки не подойдут. Осознав, что Цзюнь У не собирается его отпускать, Мэй Няньцин со вздохом вернулся на свое место. – Помимо появления тени происходили еще какие-то странности? – задал вопрос Цзюнь У, – Может быть сны наяву или твои приступы возвращения утраченной памяти? – Я не понимаю, к чему вы клоните. Да, я вижу сны, и буду их видеть. Меня настигают видения, и будут в дальнейшем настигать, ведь я бог Судьбы. Вы ведь сами рассказывали мне об особенностях моего нового дара. – Вот это меня и волнует. – И чем здесь поможет сожитель? – Сожитель поможет тебе не свернуть шею, пока ты будешь ходить по краю крыши во сне. Цзюнь У откинулся на спинку кресла и устало потер висок. Мэй Няньцин же удивленно смотрел на него и не мог поверить своим ушам. «Он что, действительно волнуется за меня? Значит ли это, что у него нет плана по медленному сведению меня с ума? Я не исключаю подобного сценария, ведь знаю, что никогда не буду прощен. И все же здесь есть какой-то подвох» – Хотите следить за мной через подставное лицо? – сказал первое, что пришло в голову, советник. Цзюнь У отнял руку от головы и бесстрастно уставился в потолок: – Хочешь верь, хочешь нет, но я даже не думал об этом. Помнишь, как я рассказывал тебе о прошлых двух божествах Судьбы? Что с ними стало? – Они не выдержали тяжести своего бремени. – Они сошли с ума. – Это может произойти с любым божеством, – уже не так уверенно парировал Мэй Няньцин. – Я видел собственными глазами, как в один момент бог Судьбы перестал различать сон и реальность. Серьезность, с которой произносил эти слова владыка, наконец, заставила советника поверить, что его припадки летаргии еще цветочки по сравнению с тем, что его ждет в будущем. – То, что должно случиться, в любом случае случится, – небрежно успокаивал то ли себя, то ли владыку Мэй Няньцин, – А насчет сожителя…. Странно конечно, что для этой роли вы не предложили самого себя, но это понятно, ведь вам нужно находиться в собственном дворце и в случае чего быть готовым к очередному собранию… – Я-то не против жить с тобой, – перебил советника владыка, – Но вот тебе вряд ли такое понравится. Мэй Няньцин даже не знал, как на такое ответить. – Ну и как ты сам правильно сказал, – не дождавшись ответа, продолжил Цзюнь У, – у меня достаточно дел и в Небесной столице, и в мире смертных. – Но когда-то ведь вы отдыхаете, верно? Мэй Няньцин встал и вытянул вперед ладонь, словно прося милостыню. Цзюнь У знал, о чем он просит, и пододвинул к нему заветную стопку нерассмотренных отчетов. Советник с улыбкой загреб кипу бумаг и сказал: – Хорошо, я вас услышал. Насчет сожителя я обещаю подумать, но мне нужно время. Знакомых среди небожителей у меня еще не так много, а жить с кем попало я не собираюсь. А что насчет вас… Хоть с виду Цзюнь У и казался бесстрастным и отстраненным, но советник видел, как тот нервно теребит перстень на пальце и явно ждет продолжения. – Вы можете приходить в любое время, будь то день или ночь, – Мэй Няньцин поймал взгляд владыки и осознал, что назад дороги уже нет, – Ваша компания будет мне всегда приятна. И если вы искренне беспокоитесь за меня, то я тем более буду рад видеть вас в своем доме. – А если я вдруг захочу тебя придушить? – совершенно спокойно уточнил Цзюнь У. – Тогда с вас еще мазь и бинты, – также спокойно ответил советник и тут же от негодования хлопнул по столу свободной рукой, – Боги, какой же вы все-таки невыносимый! Все, я ухожу. Забрав отчеты, Мэй Няньцин покинул кабинет владыки, а Цзюнь У еще долго смотрел ему вслед и улыбался очень странной пугающей улыбкой.