Вернутся к фанфику

Глава 8. Искушение

30 июня 2024, 16:59
Пруденс открыла дверь в спальню и сказала Бумеру: — Сторожи здесь. Без твоей защиты мы пропадем. Спокойной ночи, Бумер. Пру с тяжелым вздохом закрыла дверь и, не заметив Иоанна из-за темноты, упала на кровать. — Почему ты не сказала мне тогда? — спросил Иоанн. Помощник подпрыгнула на месте и с испугом посмотрела на Сида младшего. Что не сказала? Что он слышал? — Почему не сказала, что тебе было одиноко? Почему я тебе все рассказал, а ты мне нет? Пруденс, за что ты так со мной? Пру почувствовала, как глаза наполняются слезами и вместо ответа с губ сорвался полувсхлип полустон. — Почему ты не сказала мне в машине, что думала о смерти все то время? — Потому что трех дней в Атланте мне хватило, чтобы не наложить на себя руки, — честно призналась она, — Потому что воспоминания о тех ночах не давали мне умереть. Я же всегда была неунывающей непоседой, Иоанн. — Пруденс-непоседа. Пруденс-дочь священника. Пруденс-блудница. Пруденс-грешница. Душа моя, — Иоанн подошел к ней и снова опустился на колени. Как тогда в Атланте, — Почему ты считаешь, что спустя столько лет разлуки мы отвернемся от тебя? Почему ты думаешь, что… — Потому что я боюсь быть для тебя неидеальной, — прошептала она. — Твоя любовь ко мне всегда была для меня нереальной. Ты знала, что я употреблял. Предавался разврату. Притворялся тем, кем я не являюсь. Пру, это я должен говорить, что боюсь, что ты узнаешь меня настоящего. Это я должен говорить, что ты должна делиться своей болью со мной. На улице зажглись фонари, что защитники снаружи встретили с одобрительным гулом. — Посмотри на меня Пруденс, — она подняла глаза в ответ на его просьбу, — Я говорил, что искуплю свою вину за эти годы молчания. Скажи, что мне сделать, чтобы тебе больше не было больно? — Не отпускай меня, Иоанн. Позволь быть рядом, — срывающимся шепотом попросила она, — И послушать тот альбом Радиохэд. Эта просьба подействовала как оголенный провод на мокром полу. Иоанн потянулся к губам Пруденс, и оставил на них горький, полный отчаяния поцелуй. Пальцы Крестителя потянулись к его рубашке, которые путались в маленьких пуговках. — Я сама… — прошептала Пру, — Я сама сниму. Ее ловкие пальцы быстро освободили от столь ненужной сейчас рубашки, а затем потянулись к тяжелой пряжке джинсов. Они откинулись на кровать, прерываясь на короткие паузы, чтобы рассмотреть, где сейчас находятся их пальцы, чтобы побыстрее избавиться от одежды. — Люблю тебя, — прошептал Иоанн, снова увидев зеленую бабочку, — Ты как бабочка. И всегда была бабочкой. Пруденс не ответила, потому что с интересом разглядывала узоры на его теле. Почему днем она не обратила внимания на эти шрамы? Пальцы зацепили шнур на котором висел ключ и что-то маленькое. Зеленое. Губы Помощницы растянулись в улыбке. Он все еще его носит. — Хочу узнать, откуда у тебя эти шрамы, — невольно процитировала она Джокера, — Разве «лень» твой грех? По мне, «похоть» больше подходит. — Пруденс, — выдохнул Иоанн в ее шею, — Видит Бог, как я хочу тебя и ты меня, но я боюсь… Ты моя мудрость и моя любовь. Пруденс не поняла, что он хотел сказать, но это не было важно. Пожар от его рук и близость тела сносили к чертям все её вопросы. Она хотела его. Он хотел ее. Пру обвила ногами его голый торс, Иоанн смог освободиться от опостылевших джинсов и тесно прижался к ней. Её рука легла на надпись «Sloth» на его груди, отчего внутри что-то расширялось. Всевышний, хотел ли он кого-то так сильно за всю его жизнь? — Вряд ли, — пронеслось в его голове, а в паху стало очень больно, от того, как Пруденс обняла его спину, не переставая осыпать поцелуями шею. Пру толкнула его на себя, еще крепче стиснула ногами, чтобы перевернуть их тела. На улице из радиоприемников заиграл христианский рок, отчего Пруденс резко дернулась, и в полной мере ощутила эрекцию своего партнера. Ее руки медленно опускались все ниже с шеи. Холодные пальцы обводили буквы одного из смертных грехов, далее переместились на живот, коснулись напряженного пресса и опустились еще ниже к его боксерам. Сид почувствовал, как ее руки коснулись его достоинства и не смог сдержать стона наслаждения. Пруденс облизнула пересохшие губы: — Ты так возбужден… И все для меня, я впечатлена. Постараюсь даже не слушать этот ужас с улицы. Иоанн усмехнулся. Пройдут годы, а она все также будет не любить христианский рок. Пру была в выигрышной позиции — с нее Иоанн не успел снять его рубашку. Она дразнила, манила его своими движениями. Припустила с одного плеча, затем с другого. Затем и вовсе отбросила ее в сторону, как будто та выполнила свое предназначение в этом неумелом стриптизе. Одной рукой она все равно прикрывала грудь, будто стеснялась и давала понять, что не собирается оголяться целиком. Иоанн воспользовался ее замешательством и снова помял ее под себя. Он подвигал ее тело, чтобы она еще отчетливее почувствовала его возбуждение, вжимаясь в ее центр. Его пальцы заскользили дальше вниз, чувствуя горячую влагу. — Такая мокрая для меня… Я тоже впечатлен, — осклабился он, проникая в нее пальцами. Пруденс позволила ему вести в этой борьбе. Её руки сами пустились исследовать его тело, путаясь в изгибах и шрамах, которые уже никак не исправить. Буквы «лень» на мгновение пропадают под ее ладонями. Их губы снова встретились, оставляя на языке сладость страсти и любви. Его губы опять ушли ниже, прикусывая подрагивающую кожу над яремной веной. Ее сердце опять отбивает ритм речитатива. Снова. Все из-за него. Так порочно и эротично она не выглядела с тех ночей в мотеле. И он должен снова попробовать ее всю. Вишенка соска исчезает в недрах его рта, Пруденс судорожно вдыхает и мгновение напрягается, цепляясь пальцами в его волосы. Он мнет, дразнит, раззадоривает, но этого все равно мало, тогда Иоанн опустился ниже. Влажные поцелуи остались напоминанием на ее животе и груди. Пальцы останавливаются на внутренней стороне бедра, и Пру приподнимается, словно прося, чтобы сладостная пытка не останавливается. — Смотри на меня, — потребовал Иоанн, и получил полный страсти и вожделения взгляд серых глаз. Затуманенные, словно поддернутые наркотической дымкой они встретились с его голубыми искрами глаз, а затем опустились к его пальцам. Пальцы снова проникли в нее, и с губ Пруденс срывается стон, который он уже слышал много раз в дешевом мотеле под Атлантой. — Только моя, — прошептал Иоанн. — Только твоя, — повторила за ним Пру. Пальцы набрали неистовый ритм, а прижатое им же тело Помощницы не дало насаживаться на них в полной мере. Вся страсть и возбуждение скопились где-то внутри, и она закричала, чтобы как-то дать разряд этим чувствам. Она уже близка к пику наслаждения, но он не даст ей прийти к нему одной. — Умоляю, — прошептала Пруденс с жалобной нотой в голосе, — Иоанн, не мучай меня. — Что ты хочешь, — прошептал Креститель, не переставая работать пальцами, — Одно слово и я твой. — Тебя хочу, — простонала Пру. — Я и так с тобой, душа моя. Я не покину тебя. Я весь твой до конца времен. — Не-е-ет, — визгнула грешница, когда пальцы покинули ее тепло, — Хочу внутри тебя. Иоанн был готов снова ее дразнить медлительно, но планы были совсем другие. Пруденс снова обвила его торс ногами, и скрестив пятки на его пояснице, едва он успел направить член и мягко вошёл в нее. Такую мокрую и горячую. — Ты как вино. — Красная и опьяняющая? — улыбнулась она, почувствовав, как все внутри заполняется. Вопрос остался без ответа. Его руки взяли ее запястья в тиски, и поднял их над головой. Он входит на всю длину снова и снова. Снова и снова. Пруденс почувствовала, как Иоанн горячий и пульсирующий заполняет ее. Снова и снова. Иоанн чувствовал, как она туго обхватила его и дает дойти до той глубины, на которую ему не позволяли. Кроме тех ночей в Атланте. И вот она, опять та разница, которая дает понять, что такое секс с той, которая любит тебя. С той, которую любишь ты. Кажется, Пруденс прочитала мысли Иоанна и позволила ему вжимать ее сильнее, будто бы и не собиралась ни за что отпускать. — Не отпускай, — попросила она срывающимся шепотом, — Пусть это не заканчивается. Иоанн понимал, что она просит невозможного, но пойти против ее просьбы он не в силах. Все эти годы. Только он. Иоанн ускорил ритм, вдабливаясь в ее узкое пространство, в глазах почему-то мелькали жемчужно-серые бабочки, а в ушах звенело от ее просьбы. Он ускорился, берет еще и еще. Мучает ее влажную, такую требовательную и порочно манящую. — Я почти уже. — Я тоже, — простонала она, — Не останавливайся. Еще, еще и еще… Это уже не стоны, а крики. Спинка кровати вдабливается в стену с такой же частотой, с какой Иоанн входит в нее. Через мгновение Пруденс затихла, а ее ноги затряслись и разжали кольцо, которое охватывало его торс. Сил не осталось, чтобы держаться за него дальше. Голова Иоанна тяжело опустилась на ее мокрую шею, и он оставил горячий, соленый поцелуй. — Мне давно не было так хорошо, — выдохнула она без сил, — С тех ночей в Атланте. — Знаю, — согласился Иоанн и аккуратно прилег к ней. Как и в тот раз, покрывалом служила тонкая простынь. Пруденс не возражала против этого, в ней не осталось ничего, чтобы сказать что-нибудь гадкое про христианский рок. Ее волосы опять извивались мокрыми змеями. Спина выгнулась, словно пытаясь принять больше, чем ей может дать Иоанн. Потрясающий вид. И снова он вошел в нее, горячий и твердый. С каждым толчком погружаясь все глубже и глубже, то выходя из нее до головки, то погружаясь резко с каждым толчком. Иногда боль притупляет наслаждение, как и говорили про Искупление, а он все еще твердый и горячий и не дает ей забыть. Идея принять душ ближе к трем часам ночи оказалась очень заманчивой. Они знали, до чего все дойдет, когда бойлер не успел нагреться, а тело Пруденс было прижато к холодному кафелю. То подставляя ладони, то позволяя груди прикасаться ледяной поверхности. Прохладная вода и два горячих тела, Пруденс зашлась в крике, и кончила, наслаждаясь, тем, как он наполнил ее. Её, всё ещё мокрую, и вовсе не от душа, он разложил внизу на столе, словно говоря про позднее пробуждение. Иоанн закинул её ноги к себе на плечи, с восторгом вспоминая, что их разница в росте позволяет ему войти еще глубже, а она не знала, что это возможно. Защитники ранчо пытаются обходить стороной окна, которые открывают панораму кухни, а он все еще неистово трахает ее. Такой горячий и твердый. *** Они выехали на церковном пикапе к Фоллс Энду. Пруденс сидела за рулем, делая вид, что не замечает, как Иоанн пожирает ее взглядом. Сейчас все занято идеями, как трахнуть ее в этом пикапе. На этом пикапе. Рядом с этим пикапом. — Твои мысли отвлекают меня от дороги, — заметила Пру, — И Бумера тоже. — Нет, Бумер просто рад, что его хозяйка теперь не одинока. Плюсом, ему не нравится, что я пометил тебя своим запахом. — Это точно, — кивнула Пруденс. — Между прочим, в моем распоряжении самолет. — Трахнешь меня в нем после переговоров. Только в том случае, если они будут удачными, идет? — спросила Пру, — А если придем к соглашению в течение трех часов, то я тебе еще и отсосу в нем. Как и полагается дочери священника. Иоанн недоверчиво рассмеялся, словно ответил ей, что оценил ее шутку. Пруденс резко выжала тормоз и посмотрела на брата Крестителя. — Я серьезно, — сказала она, но Сид смотрел не в ее глаза. Его внимание привлек засос на ее шее. — Они подумают, что теперь ты одна из нас. Пру замотала головой. — Вашими последователями становятся только после посвящения. Грех на моем теле ты не вырезал. Вера в блажи не утопила. Иаков не сделал меня машиной-убийцей. Максимум, что они поймут — как хорошо ты меня сегодня отжарил. Она нажала на газ и с бьющимся сердцем считала километры до городка. Иоанн сжал ее руку, которая покоилась на коробке передач и сказал: — Я тебя не брошу. Их ждали. Мэри Мэй, пастор Джером, заместитель Хадсон и Ник Рай. Скорее всего, Ким так и осталась в больнице округа Хоуп, либо находится здесь, во Фоллс Энде, под надежной охраной. Пруденс вышла из машины и выпустила Бумера заднего пассажирского сидения. Иоанн, чтобы придать ей уверенность, не отставал от нее ни на шаг. Теперь она поняла, почему он отказался от охраны и поехал только с ней вдвоем. — Я здесь, чтобы предложить вам мирные переговоры, — сказал Иоанн, — Они будут проведены для всех регионов округа Хоупа, в том числе и для Датча. Я не хочу, чтобы вы ощущали себя в ловушке на нашей территории, потому… — Да тут везде ваша территория, — рявкнула Мэри Мэй, — Вы как япошки в сорок первом году! Почему она молчит? Иоанн сначала попытался остановить Пруденс, которая направилась прямо к людям Сопротивления, но увидев, ее предупреждающий взгляд, передумал. Едва Пру открыла рот, как Мэри Мэй влепила ей крепкую пощечину. Пру коснулась кончиками пальцев опечатка ладони и жестом указала Иоанну не бежать ей на помощь. — Ну, это я заслужила, — спокойно сказала Помощник. — Прав был твой трахарь, ты — грешница! — рявкнула Мэри Мэй, — Как гребанная крыса приехала и всем врала, врала, врала! Неудивительно, что связалась с шайкой гребанных Сидов. — Попрошу… — начал было Иоанн. — Не надо, — остановила его Пруденс, — Она права. Я не рассказала им правду с самого начала. Значит, Итан вас не убедил? — Убедил, — сказал свое слово пастор Джером, — Тебе повезло, Пом… Пруденс, что у тебя такие хорошие друзья. Ты знаешь, какая Мэри Мэй, ей нужно было это сделать. — Не злюсь, — сказала Пру, — Иоанн, прошу, расскажи им о переговорах. — Так как большая часть Округа наша территория, я и мои братья с сестрой, просим вас о проведении переговоров во Фоллс Энде. Единственной территорией, которая находится не под нашим управлением. С нашей стороны мы прибудем вчетвером без охраны. — Вчетвером? — язвительно спросила Мэри Мэй. — Мэри Мэй, — осуждающе одернул ее Ник, — Прошу. — Потому что я буду вести переговоры, — сказала Пруденс, — Итан не рассказал историю, почему меня взяли в ФБР? В случае, если все-таки вдруг вы не придете к мирному соглашению, что маловероятно, я забираю Бумера и покидаю округ Хоуп. Продолжайте дальше свою войну, а я помчусь доживать остаток лет где-нибудь в Гренландии. Или на Аляске. Пруденс блефовала. Иоанн это понял. Сейчас для нее было главнее убедить Сопротивление, что ей все равно и на них и на семейство Сид. Вперед вышел Ник, но направился прямо к Иоанну и прошептал ему что-то на ухо. Сначала Иоанн опешил от такого жеста, но потом кивнул пилоту и Ник пошел обратно к своим людям. — Мы оповестим Сопротивление о переговорах сегодня же. Трейси сообщила, что Вера передала Маршала Бьерка с цветами на его жилете, к воротам тюрьмы с прошением о переговорах, — сказал Ник, — Затем, свяжемся с Пруденс. Сначала должна прибыть она. Потом ты со своими родственничками. — Я могу остаться здесь, если вам будет спокойней. Можете запереть меня в автомастерской, главное не дайте мне голодать. — Пруденс… — осек ее Иоанн, но тут же замолчал. Ей лучше знать, как вести переговоры. — Со мной все будет в порядке, — уверила она, — Главное, передай, что переговоры состоятся. И со мной будет Бумер. С таким защитником я не пропаду, ты знаешь. Пруденс разместили под присмотром Хадсон. Она не собиралась никуда сбегать, да и Бумер был рядом с ней, что, несомненно, успокаивало. Также, она была очень рада, что не послушала Иоанна и потребовала джинсы у кого-нибудь из эдемщиков. Ее внешний вид в платье Веры не прибавил очков доверия от Мэри Мэй. Пру не собиралась винить Мэй в лицемерии. Пру с самого начала не была с ними до конца откровенной, и понимала, почему та так зла. Иоанн не сообщил, какие условия выставит Иосиф… И это очень сильно нервировало Пру. Одно дело вести переговоры с поехавшими, которые требуют миллион на оффшорах и самолет до Дубаи, другое дело — Иосиф и Сопротивление. — Ты сказала, что Итан не рассказал историю, почему тебя приняли в ФБР после академии. Что произошло? — Ограбление кафе. Я обналичила чек, который мне прислали мама с папой, и пошла с Итаном в кафе. Ворвались грабители. Один из них выстрелил в официанта, а баристе приказал вынести все деньги из кассы. Тревожной кнопки у них не было, и парень начал вытаскивать деньги. Я и Итан сидели у столика при входе, где был еще один сообщник. Я всадила ему нож-бабочку в голень и забрала пистолет. Итан заломил ему руки. Я выстрелила одному в плечо. Второй пытался взять меня на прицел, но я спряталась за сидением и метнула в него нож. Прямо в глаз. Майор Бриггс, когда узнал об этой истории вместе с полицейскими приехал и требовал пересказать ему все дословно, вплоть до секунд. Меня хотели взять под стражу за самодеятельность, так как у меня не было прав на такие действия, но все замяли, даже писали прошения для капитана участка, чтобы он составил протокол. — А ФБР? — Мне пришлось пройти психологический тест после того, как меня повезли в участок. И результатами заинтересовалось ФБР. Перед моим выпускным пришло от них предложение пройти собеседование и все тесты для того, чтобы работать у них. — А что было в том тесте, раз они так тобой заинтересовались? — Я будто знала, что они собирались делать и предугадывала их действия. Я не знаю, как это объяснить. — Пруденс, почему ты не сказала перед задержанием, что знаешь семью Сид? — Потому что я боялась, что мне откажут, и я не попаду сюда. — Сказала бы, что рада твоему воссоединению, но… Он чудовище, Помощник. — Только не со мной, — Пруденс легла на кровать, — И я это докажу. — Да, судя по тому как он тебя отжарил ночью, уверена, что ты точно его изменишь, и он конечно не такой. — Я не говорила этого, — огрызнулась Пру, — Если я рядом, то он не чудовище. Джоуи пожала плечами: — Я просто пошутила. И я тебе верю. И верю Итану. И судя по тому, как сегодня Сид младший вел себя, ты действительно имеешь на него влияние. Не могу сказать, что готова закрыть глаза на все, что он творил со мной. Но… Но даже тогда он был одержим тобой, как грешницей. Думаю, что он догадывался, что это была именно ты, где-то в глубине души он это понимал. Когда ты выводила его, он не срывался, а хорохорился… Был каким-то воодушевленным, и не таким психом. — Представляю… — Пруденс, — Джоуи взяла руку коллеги, — В какой пиздец мы с тобой попали? — Могу начать эту историю с тех пор, как мы переехали на Элмвуд-стрит… — Не надо, — Хадсон опустилась на пол, — Пруденс, без вранья, скажи мне, с кем ты останешься, если все придут к соглашению? *** Пруденс смотрела в окно, так как никаких развлечений больше не было. Мэри Мэй ее демонстративно игнорировала, Джоуи ушла помогать Джерому и избегала Пру из-за ее ответа. Только Бумер никуда не думал деваться, хоть Пруденс и говорила ему выйти на улицу прогуляться. Все равно она никуда не денется. На улице была какая-то движуха, но Пру никто не сообщил, что там намечается, пока в комнату не вошел Ник. — Выйдем на улицу, тебе надо развеяться. Пруденс пожала плечами и направилась вслед за реднеком. На улице было душно. Группа людей из Сопротивления что-то обсуждали перед церковью, куда ее вел Ник. — Все ждут тебя, — сказал он, пропуская ее первую. Оживление людей в приходской не омрачилось, когда все заметили Пруденс. Перед пастором стояла Ким, прижимая к себе новорожденную дочь. — Я привел ее, — улыбнулся Ник, — Обе виновницы торжества здесь. Пру обернулась к Раю, требуя объяснений, что тут происходит, но вспомнила слова Джерома, когда ее освободили из плена Иоанна. Крестная мать… — Ким сначала была против, узнав, что тебя связывает с Сидами… Но я ее переубедил, Пруденс. Теперь ты часть нашей семьи. Это наш козырь для мирного решения переговоров. После крестин ты будешь принадлежать обеим сторонам. Любовница Иоанна Сида и крестная мать Кармины Рай. Глаза Пру наполнились слезами. Вот что придумал Ник, чтобы обезопасить ее положение на переговорах. Неужели все-таки Сопротивление долины Холланд поверило ей? — Сопли не разводи, — ткнул ее Ник в плечо, — Тебе еще напиться на крестинах надо. — Спасибо, — прошептала Пруденс. Улыбающаяся Ким встретила ее добрым взглядом и передала сверток с дочкой в руки Помощнице: — Между прочим, Пруденс Черити звучит очень даже хорошо! — сказала жена Ника, — Но пусть будет Кармина. — Пурпурно-красная, — прошептала Пруденс, — Привет, крестница… Я твоя крестная мама. Мэри Мэй смотрела на Пру, будто готовилась к какой-то гадости с ее стороны. Но видя, как Помощник смотрит на дочь Раев, внутри Мэй что-то оттаивало. В конце концов, Пруденс не Дрю, и Иоанн не прочищал ей мозги. Да судя по внешнему виду Пру и по тому, что сегодня сделал младший Сид, вернее не сделал, она действительно имела на всю эту поехавшую семейку влияние. Только вот почему спустя столько лет связь между ними оставалась такой же крепкой? Мэри Мэй не помнила своих школьных друзей, а Иоанн сгреб Пруденс в охапку и приказал Фоллс Энд не трогать, едва услышав ее имя. Сегодня и в горах Уайтелл какое-то странное спокойствие… Говорят, что Повара казнил сам Иаков. *** — Брат Креститель, — защитник ранчо отвлек Иоанна от раздумий, — Мы хотим вас спросить. — О чем? — Та грешница, которую вы два дня назад привели сюда, она станет вашей новой сестрой? — К чему эти вопросы, брат? — Ходят слухи, Брат Креститель, что эта грешница займет место Веры. — Слухи беспочвенны. Место Веры никто не займет. А эта грешница — Мудрость и Любовь, о которых говорил наш Отец. Иоанн закатил глаза. Без Пруденс он провел только несколько часов и опять хотел сорвать свою злость на ком-нибудь из присутствующих. Прав он был, когда говорил, как Пруденс влияет на него. Также, младший Сид обдумывал слова, которые прошептал ему Ник, насчет родства с Пруденс. Если она станет крестной матерью дочери Раев, а сам Иоанн уже обдумывает, как уломать Иосифа на формальное обручение в церкви, так у обеих сторон на переговорах уже будет что-то общее. Ник Рай — влиятельная фигура у Сопротивления. Переговоры должны пройти так, как и рассчитывает Пру. Отказ от блажи — главный козырь со стороны Сидов. — Брат Креститель, тогда скажите, эта грешница будет сестрой Исповедницей? Она будет вашей правой рукой? Отдай свою боль мне. Я выдержу. — Это должен решить Отец, брат мой. Такой реакции от Ионна никто не ожидал. Обычно, после вереницы вопросов, касающихся любой темы, он сразу бы пришиб несчастного в духе Джокера, которого играл Хит Леджер. А тут… Неужто эта грешница так влияет на их вестника? *** — Хорошо, — Пруденс замотала головой и сделала большой глоток Доктора Пеппера, — Я все еще девственница. — Врешь, — Иоанн долил остатки вина в пластиковый стакан, — Мы же ровесники. — Секс до брака? Я же дочь священника. Они такое не одобрят, — девушка пожала плечами, — А ты в каком возрасте лишился невинности? — В семнадцать, с выпускницей интерната. — Ты везде будешь первее меня, — проворчала Пру, поднося банку ко рту, — Вот везде ты всегда первый. И как? — Сначала… — он пригубил вино, — Сначала я ничего не понял, но потом когда попросила подушить ее… Мне начало нравится. Пру присвистнула: — Мать твою, да ты извращенец. Так и делал все, придушивая свою партнершу? — Нет, когда все подходит к кульминации, тогда и хочется… Пруденс скорчила физиономию и откусила кусок от пиццы. Задумчиво прожевав кусок, она смотрела на Иоанна, будто что-то обдумывала, затем, допив остатки газировки, выпалила: — Сделай это со мной. — Ты же не пьяная. — Абсолютно трезвая. Сделай это со мной, сегодня и дальше. Довериться кому-то другому я вряд ли смогу, а что до родителей… Когда наступит моя свадьба, тогда и буду волноваться. Иоанн приблизился к девушке и посмотрел ей в глаза: — Я не лучший для первого раза, Пру. Я слаб и малодушен. Я употреблял, предавался разврату не в самых лучших компаниях. — Венерических нет? — Нет, после тех историй проверялся. — Тогда будь со мной Иоанн, — прошептала Пруденс, — Мне плевать, что ты не лучший для первого раза, для меня ты будешь лучшим. — Пруденс, — Сид выдохнул и коснулся ее лбом и потерся носом о ее нос, — Почему ты… Договорить он не успел. Вино пятилетней выдержки с нотами дерева и вишни смешалось с солодовым вкусом Доктора Пеппера, и осталось на языке приторной сладостью. Ее хлопковое платье опустилось на пол первым невесомым перышком, его рубашка была оставлена у пустой бутылки вина, и кажется, на нее пролилось пару капель алкоголя. Иоанн улыбнулся, поддался вперед, и его губы прижались к губам Пруденс. Она прильнула к нему, но, когда он, приоткрыв рот, попытался раздвинуть языком ее губы, отодвинулась от него. — Тебе неприятно? — спросил он. — Просто непривычно. — Давай попробуем еще. Попробуй лечь и расслабиться. Он подтолкнул ее к кровати и лег рядом с ней, опершись на локоть и посмотрел на нее, прежде чем снова поцеловать. Он стал целовать ее снова, осторожно прикасаясь к ее губам, к нёбу и мягким тканям под языком. Губы заскользили по ее щеке приближаясь к уху. Он подул в него, прикусил зубами мочку, на что Пруденс судорожно вздохнула. Иоанн ощутил, как у него встал, но попытался забыть про напряжение в паху. Сейчас важно доставить удовольствие Пру. Он завел одну руку за ее спину и отыскал замочек бюстгальтера. Ненужный предмет одежды полетел вслед за платьем. — Ты прекрасна, — выдохнул Иоанн. Он снова прильнул к ее губам, целуя нежно и страстно, а затем отыскал ложбинку между грудей и приник к ней, упиваясь ароматом горячей кожи. Младший Сид глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. — Что-то не так? — обеспокоенно спросила Пруденс, вглядываясь в его лицо. — Я очень сильно хочу тебя, — признался Иоанн, — Но я боюсь сделать что-то не так… Склонившись над ней снова, он провел руками по ее груди, живота и коснулся внутренней стороны бедер, ощущая теплую влагу на пальцах. — Девственницы быстро намокают, я знаю, — прошептала Пру. Пруденс стонала, возбужденно вздыхала и дрожала всем телом. Кажется, что сама идея завлечь его в мотель на три дня была как раз ради этого. Скользнув губами по ее лобку, он слегка передвинулся и принялся целовать мягкие и упругие складки плоти. Пру позабыла обо всем на свете, не слыша собственных стонов и криков, погрузилась в пучину неизвестных ей ощущений, трепеща при каждом прикосновении. Стараясь сдерживать себя, несмотря на изнывающее желание оказаться внутри нее, Иоанн нашел крохотный язычок и пару раз быстро коснулся его губами. Когда Пруденс начала хныкать от наступающего оргазма, изгибаясь всем телом, он почувствовал, что утратит над собой контроль и все же коснулся пальцами к мягким тканям промежности. Пру резко выгнулась и закричала. Иоанн ощутил новый прилив влаги, пальцы его зашевелились, сдвигаясь и раздвигаясь в такт с ее учащенным дыханием. — Иоанн, — простонала она, — Я хочу… Я хочу… — Я хочу, чтобы тебе не было больно, — с трудом проговорил Иоанн. — Больно не будет. Ты же знаешь, я выдержу. Пруденс придвинулась ближе к нему и они слились воедино. Чувствуя небольшое сопротивление, Иоанн погрузился в теплые влажные глубины, раскрывавшиеся ему навстречу, полагая, что вот-вот кончит, но этого не произошло. Ритмично двигая бедрами, он погружался в нее снова и снова. — Твердый, — простонала Пру. — Знаю, — выдохнул Иоанн. Их тела, охваченные трепетом, двигались в унисон друг с другом. Он услышал, как она стонала с его именем на губах, и понял, что момент развязки близок. На мгновение ему захотелось сомкнуть руки на ее шее, чтобы оргазм наступил, но понял, что и без этого он близок к нему. Черт возьми! Как так?! Это мгновение показалось вечностью. Иоанн разразился громким криком, и даже не услышал, как Пруденс, захлебываясь, вторит ему, ликуя и трепеща. Наконец тело его обмякло и он замер, прижавшись к ней. — Насчет защиты не беспокойся. Я на противозачаточных, у меня проблемы с гормонами, — прошептала Пру. — Любишь самое важное оставить на конец, да? Пруденс пропустила его язвительность мимо ушей. — Для меня ты лучший, Иоанн. Будь со мной эти дни, большего я не прошу… — Буду, — прошептал он в ответ, целуя ее снова.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!