Глава 3. Воспоминания.

      Се Лянь стоял на пороге храма Водяных каштанов и, потирая пальцами подбородок, а затем губы и нос, наблюдал за тем, как непревзойденный Князь Демонов в облике смертного юноши колол дрова в паре чжанов от него.       Принц изо всех сил пытался разложить всё по полочкам в голове и тщетно старался отыскать плюсы в своём положении. Основной проблемой было то, что у любви всей его жизни взялся какой-то возлюбленный, о котором он отзывался так, словно тот был чудесным фениксом. Но каким бы не был удручающим этот факт, в душе принца была непоколебимая уверенность в том, что он и Хуа Чэн просто обязаны быть вместе, и Се Ляню нужно лишь приложить усилия, чтобы добиться возлюбленного и затмить своим сиянием его нынешний предмет воздыхания. Но тут в памяти небожителя, словно ножом по сердцу, врезались факты из прошлого, которые выставляли его в не лучшем свете перед Князем Демонов. Во-первых, он сжёг дворец Хуа Чэна. Во-вторых, Се Лянь сейчас не обладал ни храмами, ни силой, ни хоть сколько то достойной репутацией как на земле, так и на небесах. В-третьих, он не раз умудрился попасть в различные неприятности, а непревзойдённому приходилось его спасать. Но что ещё ужаснее, принц вспомнил, как во время проникновения в призрачный город на всю улицу кричал, что он лишён мужской силы, дабы призрачная обольстительница оставила его в покое. Если быть точным, то небожитель не так уж и громко это говорил, но сейчас, когда он проворачивал этот момент в голове раз за разом, ему начинало казаться, что он кричал во всё горло, чуть ли не оповещая об этом всё призрачное население. К тому же, Се Лянь был уверен, что Князь Демонов уж точно знал обо всём, что творится на улицах его владений и наверняка был в курсе этого небольшого скандала.       Принц обхватил руками голову, всё так же не сводя глаз с демона. Хотя теперь выражение лица бога стало в разы мрачнее.       «Итак, что мы имеем… Мало того, что я лишён энергии ци, так ещё Хуа-Хуа теперь думает, что я слаб не только духом, но ещё и физически!»       Се Лянь бесшумно выругался, лишь дрогнув уголком губ, так едва уловимо, как был способен это делать лишь наследный принц, на которого всегда было направлено множество глаз.       — Ты похож на облезлого тигра, что выслеживает свою жертву. Так гляди и сожрёшь его взглядом. Вчера лобзались как сумасшедшие, а сегодня разделываешь его своими мерзкими глазёнками, тьфу, — словно в подтверждение своих слов, ставя точку, Ци Жун смачно плюнул на землю, правда не так далеко от своего лица, как ему бы хотелось. — А ещё мой вкус считается дурным? Ха, умора. Скажу тебе по секрету, что демоническое мясо дерьмовое на вкус. Вот только боюсь, мой никчёмный братец, ты лишь зубки пообламываешь об этого ублюдка, — демон залился хохотом, похожим на скрежет гнилого деревянного пола, безумно довольный собственными умозаключениями. — Хотя, может без них тебе было бы даже куда удобнее сосать его демонический хе... Как только слова зелёного демона достигли слуха Хуа Чэна, жуткого вида огонек во взгляде непревзойдённого должен был превратиться в пламя, что испепелит язык Ци Жуна раз и навсегда. Но прежде, чем это успело случиться, Князь демонов увидел, что именно заткнуло этот мерзкий рот, не дав договорить. Это был скромный даосский тапочек.       Се Лянь ткнул кузена ногой в лицо так, что пятка застряла меж зубов демона, не давая ему сомкнуть челюсть. Ци Жун успел лишь охнуть от неожиданности и сверкнуть глазами. Но принц быстро заменил ногу верёвкой и затянул её так туго, чтобы демон не смог проронить ни слова. Крепко завязав узел, небожитель присел, наклоняясь к лицу своего кузена, и одарил его снисходительным взглядом. Глаза зелёного демона заблестели ещё сильнее в ожидании реакции Се Ляня. Но принц спокойно, даже почти ласково, похлопал Ци Жуна по щеке.       — Какое чудо, что ты вообще сумел дожить до этих дней, кто бы мог подумать. У меня есть чёткое чувство, что было бы куда вероятнее, если бы ты умер случайно зарезанный своим же подданным, во время первой битвы с Юнаньцами.       Так и было в мире Се Ляня, в котором он родился. И нерадивого кузена после его кончины у него не было ни желания, ни причин вспоминать. Но сейчас принц уже не мог сказать, было ли это на самом деле или приснилось ему когда-то давно. В памяти небожителя с каждым часом всё ярче вырисовывались события этого мира, и всё более блеклыми становились воспоминания о прошлой жизни. Возможно, если бы он отчаянно пытался на них сконцентрировать своё внимание, они бы продержались с ним намного дольше, но единственное, на чём Се Лянь хотел сосредоточиться сейчас — это юноша в красной рубашке недалеко от него.       Ци Жун одарил брата самым презрительным и одновременно возмущённым взглядом, на который был только способен, но принц уже этого не увидел. Он снова смотрел лишь на Хуа Чэна и, наконец, решился.       — С-сань Лан… — позвал он и пожалел о том, что сказал ещё прежде, чем успел договорить.       В памяти промелькнул яркий фрагмент, как возлюбленный, которого он звал так когда-то давно, каждый раз, раздражённо кривился. А на вопрос Се Ляня почему он так реагирует, он неизменно отвечал:       «— Потому что ты зовёшь меня так, только когда тебе что-то нужно. Давай не будем ходить вокруг да около, что ещё тебе от меня надо?»       — Прости, я не… — начал было принц, как вдруг услышал в ответ ласковое:       — Ты звал, Гэгэ? Что такое? — за доли секунды Хуа Чэн уже успел оказаться подле небожителя и одарил того мягкой улыбкой, такой, которую доводилось видеть лишь наследному принцу.       «Ах да…» согласился вдруг Се Лянь с чем-то, что не до конца ещё понимал. Но, глядя на эту улыбку, на этот нежный взгляд, полный терпеливого ожидания напротив, сердце небожителя кольнуло в очередной раз.       «Я должен его заполучить, несмотря ни на что.»