Глава 4. Молитвы.

      На пути к Пещере истинного верующего, так её прозвали местные, Се Лянь не знал, куда деть свои руки. Он то без конца потирал ими лоб или подбородок, то поправлял свой даосский халат, то похлопывал ладонью по бедру, рискуя оставить себе синяк, прежде чем, наконец, сложив руки на груди, спросил:       — Сань Лан, а ты помнишь там, в гробу… — он вдруг замолчал, не в силах облечь слова в пристойную мысль.       — Да, что? — Хуа Чэн обернулся на принца в полном внимании, что ещё сильнее смутило небожителя. Но сдаваться не входило в его планы. Если был хотя бы небольшой шанс восстановить свою репутацию в глазах Князя Демонов, то Се Лянь собирался им воспользоваться.       — Когда волны чёрных вод били по гробу, то как я себя почувствовал… Сань Лан ведь наверняка всё ощутил… — он снова запнулся, но тут же собрался с духом. — В общем, я хотел извиниться за то, что случилось, хоть это и здоровая реакция… всё же…       — Его Высочеству не за что извиняться, — решительно ответил демон. — Это моя вина, что я подверг Гэгэ такой опасности. Ты прав, страх — естественная реакция, здесь нечего стыдиться.       «Что? Страх? Он правда ничего не почувствовал?! Быть такого не может!»       На этом и завершилась отчаянная попытка принца воспроизвести впечатление на Хуа Чэна.       Оказавшись у входа в пещеру, оба путника отметили, что выглядела она не так жутко, как описывал её житель деревни, который был свидетелем таинственных исчезновений. Местные обратились к Даоджану, что живёт в своем небольшом храме, за помощью, так как монах уже успел немного прославиться в этих краях. По рассказам жителей, уже несколько смельчаков отважились изучить загадочную пещеру посреди леса, но ни один из них так и не вернулся обратно. Юноша, что являлся свидетелем, едва различимо бормотал что-то про то, что пещера, словно дикий зверь, проглотила его товарища-охотника. Но, глядя на каменистую поверхность, местами покрытую тёмно-зелёным мхом и обросшую нитями лианы, тяжело было описать вход в пещеру, как «ужасная пасть зверя».       Необычным лишь казалось то, что по словам жителей никакой пещеры посреди этого леса не было ещё несколько месяцев назад. К тому же, вход в загадочную «пасть» хоть и был ростом с взрослого мужчину, остальная же часть пещеры уходила под землю, больше напоминая жилище, выкопанное каким-нибудь отшельником.       Не обмениваясь ни словами, ни взглядом, бог и демон одновременно шагнули внутрь пещеры, правда почти сразу же упёрлись в барьер. Как только невидимая стена преградила этим двоим путь, Эмин покинул ножны. Се Лянь и так всю дорогу пребывал в полном восторге, наблюдая за Хуа Чэном в его истинном демоническом облике, а сейчас, когда его оружие метнулось со всей своей мощью к барьеру, принц и вовсе застыл в немом изумлении.       Удар Эмина о преграду отозвался звонким треском словно встретились два клинка. Земля дрогнула с такой силой, что жители деревни наверняка приняли это за землетрясение, но невидимая стена не поддалась. Губы демона сжались в тонкую линию, а взгляд стал темнее.       — Бесполезный… — отругал он меч раздражённым шёпотом.       — По-моему, он очень силён, — заметил Се Лянь, оглядывая безупречную сталь Эмина, который с поникшим видом, прикрывая веко, вернулся в ножны.       — Мне жаль, Гэгэ, но этот барьер не уничтожить грубой силой. Что бы ни было там внутри, оно наверняка старше меня самого… Выражение лица Хуа Чэна постепенно становилось все более мрачным и задумчивым, в то время, как принц выглядел на удивление расслабленно и даже воодушёвленно. Вероятно, никакие древние пещеры не могли сравниться в своем ужасе с той неловкой темой, которую Се Ляню пришлось поднять ранее. Первое едва ли его беспокоило. Конечно, принц не был безразличен к судьбе смертных, что пострадали от этого загадочного места, и он собирался во всем разобраться. Но ещё это путешествие было для него прекрасной возможностью провести как можно больше времени вместе с Князем Демонов, от чего Се Лянь периодически готов был подлететь к небесам.       — Мне кажется, там что-то есть на стене. Можешь посветить?       В ответ на просьбу принца пламя на руке демона поднялось над их головами, освещая стены пещеры. Взглядам путников открылись многочисленные письмена, вырезанные на камне.       — Так странно...– протянул принц, – Тут есть и обычная письменность и символы, которые я никогда раньше не видел… Сань Лан, ты знаешь, что здесь написано?       — Не всё… — брови демона сошлись на переносице при виде символов, напоминающих те, что он видел лишь в печи. — Это очень древний язык...       — Тут есть и изображения! — воскликнул Се Лянь, обратившись взглядом ко второй стене. — Так вот почему это место прозвали «Пещера истинного верующего».       На вырезанных на камне картинах изображался человек, преклонивший колени в молитвенном жесте. Се Лянь вспомнил, что из расспроса жителей смог выяснить, что все пропавшие перед уходом так или иначе заходили в один из местных храмов.       — Может, так они и смогли войти? — озвучил свою мысль небожитель. – Здесь написано “Только истинный верующий, чьи молитвы услышаны, может..." дальше я не понимаю. – сдался Се Лянь не в силах разобрать оставшиеся письмена.       — «Только истинный верующий, чьи молитвы услышаны, может получить желаемое». – отозвался демон, всё это время внимательно изучавший символы, – если я всё правильно понял.       — Так значит, все эти люди молились в храме перед походом сюда, и их молитвы были исполнены? — удивляла Се Ляня особенно последняя часть. Неужели небесные чиновники и правда были так благосклонны, что обращали внимание на мольбы стольких простых деревенских жителей все эти месяцы. Отвечая на его удивленный тон, Хуа Чэн заметил:       — Возможно, достаточно произнести в качестве молитвы любую мелочь, которая может исполниться, даже если боги были безразличны к мольбам, например «пусть завтра солнце взойдёт» или «молю, пусть небо будет ясным».       — Ты прав. Тогда нам тоже стоит помолиться, — воодушевился Се Лянь, потирая ладони и оборачиваясь к Князю Демонов. Сделав это, принц застыл в изумлении.       Он увидел стоящего перед ним на коленях Хуа Чэна, и мгновенно забыл, как дышать.       — Что-что ты делаешь? – перешёл на шепот принц, мысленно разрываясь между выбором, отвести взгляд или пристально изучать потрясающий вид сверху вниз. В конечном итоге, эгоистичное желание взяло верх над смущением.       — Молюсь, — ответил демон, глядя в глаза небожителя. — Я слышал, что Гэгэ никогда не нравилось, что люди преклоняли колени в его храмах, но картины на стенах выглядят как чёткие указания. К тому же, ты единственный бог, перед которым я согласен преклониться.       Се Лянь тешил себя мыслью, что взял под контроль свой голос, но на деле все ещё говорил приглушённо словно негодник, пойманный за подглядыванием за чем-то непристойным:       — Так как я сейчас не обладаю всеми своими духовными силами, к сожалению, я…не смогу услышать твою молитву, если ты не произнесёшь её вслух…или хотя бы в духовной сети...       Хуа Чэн ответил улыбкой, от которой у принца снова пропало дыхание.       — Молю, чтобы Бог Его Высочество Сяньлэ, наследный принц, улыбнулся мне…       Се Лянь изо всех сил сдержал довольный смешок и ответил:       — Твоя молитва будет исполнена, — «сколько угодно раз» — он одарил демона самой обворожительной улыбкой, на которую только был способен, молясь у себя глубоко в сердце, чтобы она отозвалась в душе того, кто преклонил перед ним колени. Но порой, пристально вглядываясь в блеск глаз напротив, тяжело разглядеть, что сверкаешь в них именно ты.       Хуа Чэн медленно поднялся на ноги, не желая отрывать взгляд от небожителя, и протянул руку к барьеру. Его кисть спокойно скользнула внутрь, как будто никакой преграды больше не существовало. Но она всё ещё была там, ведь когда Се Лянь попробовал проделать тоже самое, то как и прежде упёрся в невидимую стену. Не раздумывая, бог упал на колени, чем сбил Князя Демонов с толку. Хуа Чэн не понимая, что случилось, и, полагая, что принц споткнулся, потянулся к нему, чтобы помочь подняться.       Принц, увидев тянущуюся к нему руку возлюбленного, поддаваясь инстинктам, взялся за неё и, видя искреннее удивление во взгляде демона, тут же поместил кисть Хуа Чэна между своих ладоней, имитируя молитвенный жест.       — Теперь моя очередь молиться, — выпалил небожитель, чем поверг демона в ещё больший шок.       — Молиться мне? Но я ведь не небесный чиновник… — возмутился он, не решаясь убрать руку.       — И что с того? Тут не написано, какому именно богу или кому вообще необходимо молиться. К тому же, я слышал, что к могущественным демонам люди тоже обращаются за помощью и даже оставляют подношения. Я предпочту обратиться с молитвой к тебе, нежели возвращаться в город к одному из храмов. — Се Лянь закрыл глаза. — Думаю, демоны также как и чиновники могут слышать молитвы, даже если они не произнесены вслух?       Хуа Чэн медлил с ответом несколько секунд, прежде чем сказать:       — Да, но… нужно сконцентрироваться на этих обращениях и отыскать среди них нужное.       Даже не подозревая, насколько иронично для демона прозвучат его слова, Се Лянь выпалил игривым тоном:       — Думаю, для Сань Лана не составит никакого труда отыскать меня.       Он сильнее зажмурился и, сжав чуть крепче ладонь демона, обратился к нему с молитвой в своих мыслях. Се Лянь даже не успел толком придумать, что попросить, мольба вырвалась сама собой. То, чего он всегда так желал.       Хуа Чэну тоже пришлось закрыть глаза для полной концентрации, чтобы впустить в свою голову тысячи голосов, просящих его о самых разных вещах, и найти среди них единственный нужный. Кто-то просил об удаче в азартных играх, кто-то о мучительной смерти для обидчиков, кто-то о свержении бога, что был глух к мольбам, кто-то о перерождении в короля или богача, но среди всех обращений одно несомненно выбивалось. Дело было не только в голосе и интонации, которые Князь Демонов ни с чем бы не спутал, но и в самой просьбе.       «Князь Демонов Хуа Чэн, Собиратель Цветов под кровавым дождём, Глава Призрачного города Чэнджу, Сань Лан, молю, будь рядом со мной.»       Рука демона дрогнула. Ощутив это, Се Лянь открыл глаза, понимая, что его молитва услышана. Принц поднялся с колен, и не спеша, будто расставаясь с самой жизнью, отпустил ладонь Хуа Чэна.       — Гэгэ как всегда умён. Ты попросил у меня то, что я и так уже делаю.       — Да, ты прав, – ответил принц, пряча печальную улыбку. – Спасибо, что отправился сюда со мной.       Се Лянь шагнул сквозь барьер, чувствуя, как в груди всё сжимается от вопроса, что теперь его мучил.       «Сможешь ли ты так же легко исполнить моё желание, если я снова попрошу быть рядом со мной, и оставить своего возлюбленного?»       Перед его глазами вдруг возникла сцена, как будто из сна. Неясная, но почему-то заставляющая тошноту подступить к горлу. Кто-то выдёргивает свою руку из его ладоней с такой силой, что Се Лянь падает на пол. Небожитель умоляет этого человека остаться, но в ответ слышит только лишь звук захлопывающейся двери.       Принц сильно зажмурился, а потом быстро заморгал, стараясь выбросить эти образы из головы. Он обернулся на Хуа Чэна, что шёл рядом.       «Если нужно будет произнести это вслух хоть тысячу раз, умолять на коленях, целуя твои руки, всё…всё, что угодно. Я это сделаю».