Глава 6. Не останавливайся.

      Со стороны казалось, что Наследный принц лишь праздно разглядывает диковинный вид Призрачного города, но, если присмотреться, то легко можно было заметить, как Се Лянь, словно ищейка, исследовал взглядом каждый закоулок и пристально рассматривал лица всех «дам» на улице.       «Куда же она подевалась? В прошлый раз они тут толпами кружились… а сейчас ни души.»       Вернее надо было сказать, что душ на улицах города как раз таки было много, но вот подойти близко к градоначальнику и его спутнику — не решались. Призраки столпились у таверн и магазинчиков, восхищённо разглядывая облик Хуа Чэнджу, радостно восклицая, но не слишком громко, чтобы не разгневать хозяина. Что-то во взгляде Князя Демонов подсказывало призрачным жителям, что лучше лишний раз не подходить, не шуметь и, уж тем более, не разглядывать того, кто идёт рядом с ним. Но вот о том, что их скромное поведение расстраивало спутника Чэнджу, они и не догадывались. Зато для Хуа Чэна это было предельно очевидно. Ведь Се Лянь сначала нервно озирался вокруг, потом вызывающе вглядывался призракам в глаза, а затем и вовсе вздохнул разочарованно.       Тем не менее в чём крылась истинная причина такого печального взгляда принца — для демона всё ещё оставалось загадкой. Когда он безо всякой надежды в своей обычной игривой манере предложил Се Ляню последовать за ним в Призрачный город, принц чуть не подпрыгнул от восторга и собрался в путь за считанные секунды, готовый отправиться в любые призрачные или ещё какие города в каких угодно мирах. Хуа Чэн не строил никаких надежд по поводу причин энтузиазма принца, прекрасно понимая, что вряд ли небожителем движет любовь к этому городу или желание бесцельно побродить по призрачным просторам с Князем Демонов. Но всё же, видя Се Ляня сейчас, Хуа Чэн теперь ясно понял, что бог что-то отчаянно искал в его землях.       — Гэгэ, ты кого-то ищешь? Могу я как-то помочь? Если ты скажешь мне, что или кто это, с моей помощью отыскать его или её получится гораздо быстрее.       Каждый раз, когда Се Лянь слышал тёплый ласковый тон демона, он ловил себя на том, что первые секунды блаженно наслаждался звучанием его голоса, совершенно пропуская мимо ушей сказанное, а уже потом, когда смысл достигал его сознания, он резко, словно облитый ледяной водой, включался в беседу, в глубине души переживая, что в такие моменты выглядит возможно странно или, что ещё хуже, глупо. Вот и сейчас был похожий случай. Принц с деловой улыбкой выслушал вопросы демона, чуть ли не начав кивать в ответ, и в последний момент спохватился.       — А? Что? Ищу? Ах это… — он запнулся, сделав паузу на мысленную брань в свой адрес из-за того, что вёл себя настолько очевидно. — Да не то чтобы я искал кого-то конкретно…       «Я подумал, что это будет идеальная возможность поменять мой ответ при тебе! Если бы призрачные наложницы снова окружили меня, я бы мог сказать что-нибудь получше, чем ту чушь про физический недуг, которую я выпалил в прошлый раз. Что-нибудь вроде: «Хоть богам и не чужда страсть, у меня уже есть судьба, которой принадлежат мои и тело, и душа».       Позже принц пришёл к выводу, что и от этого ответа веет монастырским шлейфом, но всё же куда лучше, чем его прошлое оправдание.       Вот уже в который раз Се Ляню не удавалось невзначай дать понять демону, что он физически здоров и полон сил, дабы ни в чём не уступать возлюбленному, которому, по словам Хуа Чэна, демон ещё не раскрыл свои чувства. Принц планировал во что бы то ни стало предотвратить это признание. Для начала ему нужно было восстановить свою репутацию в глазах демона, затем окружить князя постоянным вниманием, чтобы добиться его расположения, и, когда Хуа Чэн начал бы сомневаться в истинности своих чувств к избраннику, а Се Лянь был уверен, что такой исход неизбежен, нужно лишь время, возможно, очень много времени, тут бы уже принц подоспел бы с собственным признанием в любви.       Закончив наконец себя мысленно ругать, небожитель ответил:       — Дело в том, что в прошлый раз, когда я попал в Призрачный город, на улицах ко мне подходили девушки и без конца приглашали воспользоваться их услугами. Одна была столь настойчивой, что мне даже пришлось бесстыдно кривить душой, чтобы кое-как уклониться от её предложений. — На этих словах Се Лянь отчаянно попытался прочитать эмоции на лице князя, но безуспешно. Демон с непроницаемым видом внимательно слушал принца. — Я просто беспокоился, что в этот раз может случиться нечто подобное.       — Гэгэ, не о чем беспокоиться. Впредь никакие призрачные жители не будут доставлять тебе хлопот, как-то мешать или пугать тебя, — заверил Хуа Чэн, выпустив такую мощную волну своей сокрушительной ауры, что все призраки на улицах подпрыгнули на месте и застучали зубами, клыками и клювами.       — Пугать?! — опешил принц, чуть не задыхаясь от возмущения, — куртизанки не могут меня напугать. Чего мне бояться? Я наоборот даже хотел, чтобы они появились вновь со своими предложениями! — только закончив свою пламенную речь, небожитель понял, куда его это привело.       Брови демона изогнулись.       — Гэгэ хотел бы в этот раз воспользоваться их приглашением? — демон звучал игриво, но почему-то всё вокруг них в этот момент, казалось, стало выглядеть мрачно и ужасающе, словно это была не оживленная улица, а склеп.       — Нет, нет, я не это имел в виду. — Чем больше Се Лянь говорил, тем ярче становились уличные фонари и чище воздух в округе, но небожитель не мог этого заметить, так как он был слишком увлечён своим оправданием. — Я просто думал, что, если и в этот раз они явятся по мою душу, я не буду лгать, а скажу им истинную причину, почему им не стоит тратить своё время на соблазнение кого-то вроде меня.       «Спроси причину, спроси причину, спроси причину…»       — И в чём же истинная причина, Гэгэ?       Почти с блаженной улыбкой принц набрал в лёгкие побольше воздуха и ответил:       — Я бы сказал им, что предпочту разделить постель только с тем, кого люблю.       Пока принц мысленно благодарил себя и всех богов на свете за то, что сказал именно это, а не ту чушь про судьбу, что придумал ранее, а Хуа Чэн замер с застывшим вопросом на языке, они подошли к Храму тысячи фонарей. Князь Демонов поведал богу о его новом храме, который, казалось, стоит здесь с незапамятных времён. Се Лянь несколько раз поблагодарил Хуа Чэна за фонари, что демон запустил в его честь, и они зашли внутрь. Принц восхищённо осматривал убранство храма, не в силах остановить взгляд на чём-то одном.       — Мне стоит извиниться, что храм был построен в месте, подобном этому… — склонив голову, добавил демон.       Не отрывая взгляда от внутренней архитектуры святилища, небожитель ответил, переходя на шёпот:       — Напротив, я благодарен, что есть такой замечательный храм, и что он находится именно здесь. Знаешь, когда-то я мечтал о подобном месте…       — В самом деле?       Се Лянь продвигался глубже внутрь, тем самым наполняя его едва уловимым эхом своих шагов.       — Да. Храм для божества не только место, где он принимает молитвы и подношения, взамен даруя своё благословение, но ещё это и убежище. У меня множество храмов…было когда-то, но, когда пришла война и болезнь, люди умоляли меня о помощи в этих самых храмах днями и ночами, не переставая. Я не мог им помочь, не мог заглушить их плач, и от того моё сердце разрывалось на части. Мои собственные храмы на земле стали худшим местом для меня. Тогда я был молод и ещё более малодушен, чем сейчас, и мечтал хоть ненадолго убежать, спрятаться, и представлял себе такое вот убежище. Один единственный храм, находящийся так далеко, что там мог оказаться только лишь бог, но не его верующие.       — Тогда я должен извиниться пред Его Высочеством, что один верующий здесь всё же нарушает его покой…       Се Лянь обернулся, услышав слова демона.       — Пусть так, этот храм всё ещё остаётся самым надёжным убежищем, или даже именно поэтому…       Узнать, услышал ли Хуа Чэн последние его слова или нет, Се Ляню не удалось, так как в миг, когда он говорил, пол под ногами задрожал, и послышался оглушительный крик, переходящий на стон или даже вопль из уст демона.       Хуа Чэн схватился за голову руками и согнулся вдвое, продолжая издавать этот устрашающий звук.       — Что с тобой? Сань Лан? Что случилось?! — принц тут же сократил расстояние между ними, пытаясь осторожно коснуться плеча демона. Но Хуа Чэн лишь отпрянул от него так резко, будто обжёгся.       — Это гора Тунлу… она приходит в действие… это влияет на таких, как я… — то ли прорычал, то ли прошипел Хуа Чэн. — Гэгэ, тебе лучше немедленно уйти, прошу…       — Ну уж нет! Я не оставлю тебя… — Се Лянь чувствовал, как демона окружило огромное количество духовной энергии, бушующей словно в невидимом глазу пузыре, готовом в любой момент взорваться.       Не обращая внимание на уговоры Князя Демонов, принц максимально приблизился к нему, взяв его лицо в свои ладони, пытаясь взглянуть на Хуа Чэна. Кожа под пальцами небожителя была такой горячей, что, казалось, демон вот-вот начнёт дышать огнём.       — Сань Лан, посмотри на меня, пожалуйста, я прошу тебя… Как я могу помочь?       Се Лянь поднял лицо демона и увидел взгляд, объятый мутным пламенем. В следующий миг губы демона сомкнулись на губах принца. Хуа Чэн выпустил свою голову из рук и вместо этого обнял небожителя за плечи, увлекая в жадный, откровенный поцелуй.       Принц, хоть и удивился, но в ту же секунду, как его коснулись губы демона, впился в них с не меньшей силой. Сквозь поцелуй он почувствовал огромный поток духовных сил, от этого начинала кружиться голова, да и жар демона теперь согревал принца так, что он готов был вмиг выпрыгнуть из даосского одеяния, но ничего из этого не волновало его так сильно, как возможность целовать Хуа Чэна.       Если Князь набросился на небожителя, словно умирающий от удушья за глотком воздуха, то принц на демона, словно голодающий на королевские угощения.       Се Лянь понимал, что Хуа Чэн наверняка не контролирует ни себя, ни тот поток духовной энергии, что выпускает в поцелуе, но остановиться и во всём разобраться у принца не было ни возможности, так как демон держал его железной хваткой, ни силы воли, так как оторваться от губ возлюбленного было той ещё пыткой для бога.       Так, целуя друг друга, они сначала упали на стол, а затем и на пол. Демон навалился всем весом на Се Ляня, прибивая того к земле, беспорядочно касаясь руками шеи, плеч, талии и бёдер принца. Чувствуя напряжение Хуа Чэна у себя между ног, небожитель широко раскрыл глаза и пытался что-то сказать, но все его крики превратились в глухое мычание сквозь поцелуй.       «Ты что, хочешь быть сверху?! Сань Лан, прошу…»       Одежда обоих промокла насквозь из-за температуры, которую создавал демон, словно печь. Богу становилось всё тяжелее дышать, губы начало саднить, а движения демона всё больше сводили с ума. Его собственное естество, раз за разом касаясь влажной одежды, налилось возбуждением за считанные секунды. Се Лянь попытался снять с Хуа Чэна одежду, но безуспешно. Демон схватил его запястья и пригвоздил к полу чуть выше головы принца. Чудом освободив губы, так как князь перешёл на поцелуи в шею, принц взмолился:       — Сань Лан, давай снимем одежду, прошу тебя, я больше не могу…       Чем сильнее демон прижимался к принцу, тем сильнее разъезжались ноги небожителя, и, в конце концов, он почувствовал, как член Хуа Чэна сквозь одежду касается его ягодиц. От небольших движений туловища князя, головка органа то сильно упиралась в Се Ляня, то слегка отдалялась.       — Можешь даже быть сверху в этот раз, Сань Лан, только прошу тебя, я сейчас задохнусь, одежда…       Его губы вновь оказались в ловушке демона.       «Раз уж в этот раз ты не контролируешь себя, сделаем всё по-твоему…»       Но дальше ничего не происходило. Хуа Чэн всё также неистово целовал небожителя, сковав его руки, всё также же упирался в него своим возбуждением, но не более, и Се Лянь был готов взвыть. В отличии от демона, он прекрасно всё осознавал и плавился от жара демонического тела и от желания. Принц начал беспорядочно двигать бёдрами, прижимая их плотнее к торсу Хуа Чэна. Приятное трение на органе заставляло небожителя задыхаться ещё сильнее и мычать сквозь поцелуй, но этого было недостаточно для получения долгожданной разрядки.       Принц не мог сказать, сколько времени прошло. Ему казалось, что он сходит с ума, оказавшись в самой приятной и мучительной пытке одновременно.       «Умоляю, Сань Лан…»