Осязание

      Тело Лололошки походит на карту. Множество шрамов, царапин и отметин больше напоминают ландшафт, чем кожу человека. Лололошка помнит, как одно время шутил на родине, что может рассказать, как шло наступление на Альт-сити, просто водя пальцем по этим следам. Каждый из них был историей — одни короткими, как выдох, другие растянутыми, как долгая ночь.              Дилан замер, его взгляд скользит по этим отметинам, но в его глазах нет ни отвращения, ни агрессии — только тихое, почти болезненное понимание. Лололошка видит, как тот сжимает кулаки, будто пытаясь удержать вопрос, который уже вертелся на языке.              — Это всё... настоящее? — наконец выдыхает Дилан, и голос его звучит не как обвинение, а как признание.              Лололошка медленно кивает, не торопясь натягивать футболку обратно. Он привык к любопытству, к страху, даже к жалости — но в Дилане было что-то другое. Не оценка, не осуждение, а попытка осознать.              — Да. Но не все из них — от войны.              Дилан молча пододвигается ближе, его пальцы на мгновение замирают в воздухе, будто он хочет прикоснуться, но не решается.              — А это? — он указывает на клеймо на боку, четыре буквы, выжженные так, что кожа вокруг них навсегда осталась неровной. Ло привычно обводит их пальцем, шевеля губами и переводя заученную когда-то до хруста сломанных пальцев фразу. Прошлое ухмыляется призраком в сознании.              — «Империя заботится о вас», — Лололошка усмехается, но в голосе нет ни злости, ни горечи. — Ирония в том, что они действительно заботились... в своём понимании.              Дилан хмурится, его брови сдвигаются, но не в осуждении, а в попытке сложить пазл.              — Ты не должен был выжить, с такими-то ранами.              — Но я выжил.              Тишина повисает между ними, но она не ощущается неловкой. Лололошка просто позволяет. Дилан старается не пялиться, но не может отвести взгляд. Увидев неозвученный вопрос, Ло протягивает руку. Дилан осторожно касается кожи кончиками пальцев. Лололошка неловко хмыкает, ощущая, какие же у него ледяные руки.              — Это ты такой холодный, или это особенность автоматонов?              Дилан хехекает в ответ, оценив шутку, но не отвлекаясь от изучения. Пальцы скользят дальше, едва касаясь шрамов, будто читая их, как строки кода с монитора. Каждое прикосновение отзывается в Лололошке странным теплом — не болью, не дискомфортом, а чем-то... живым.              — Больно? — спрашивает Дилан, проводя пальцем вдоль длинного шрама на предплечье.              Лололошка качает головой.              — Уже давно нет.              Дилан замолкает, но его пальцы продолжают движение, будто он пытается запомнить каждую отметину, каждый изгиб. Ло закрывает глаза, позволяя ощущениям заполнить себя.              Лололошка не позволяет видеть своё тело, не позволяет никому, кроме близких или медиков, касаться, так как считает, что остальным просто будет противно. Но прикосновения Дилана удивительно комфортные, не вызывающие привычного желания отодвинуться и спрятать.              Прикосновения скользят по плечу, обводя заросшее входное отверстие от пули. Идут выше. Лололошка догадывается, куда Дилан ведёт, поэтому, не открывая глаз, наклоняет голову вбок, убирая волосы, под которыми на шее скрывается ещё одно клеймо с личным номером.              Дилан сдавленно выдыхает.              — Можно?              — Да.              Ло упивается ощущением прикосновений настолько, что расслабляется. Слышит, как Дилан пододвигается ближе, улавливает лёгкий древесный аромат. Кончики пальцев аккуратно касаются девятки на шее.              И вдруг — искра.              Не метафорическая, а самая настоящая: лёгкий разряд статики проскакивает между их кожей, заставив обоих вздрогнуть. Ло отшатывается, закрывая рукой клеймо и смотря на выскочившее предупреждение перед глазами. Дилан непонимающе смотрит на свои пальцы, шевеля ими. Вдруг он быстро поднимает глаза на Ло, и тот видит нечитаемую эмоцию.              — Прости, я не... это наверняка от кожи, я чуть в настройках лазил... техническая неполадка.              Лололошка натягивает футболку, ощутив пробежавший по спине холодок, и кивает. Дилан встаёт, отряхивает штаны и садится за ноутбук, подключая себя к нему.              — Если можно, то не трогай меня ближайшее время, я попробую проанализировать, что это была за системная ошибка. Потому что, эм, это... странно, — произносит Дилан, его голос звучит чуть дрожащим. Он пытается рассмеяться, но смех выходит натянутым. — Я не знал, что так может быть... ну, в общем, ты понял.              Лололошка кивает и выходит из комнаты, замирая сразу около входа. Он накрывает шею и трёт место прикосновений. Кожу там всё ещё покалывает — не от разряда, а от чего-то другого, более тревожного и сладкого одновременно.              — Чёрт возьми, — шепчет он, когда дверь за ним окончательно закрывается. — Я же влюбился в этого чёртового автоматона.              Мысль после озвучивания в словах ударяет с такой ясностью, что Ло облокачивается о дверь, сползая вниз. Он вспоминает, как задерживал взгляд на длинных пальцах Дилана, бегающих по клавиатуре. Как украдкой вдыхал запах его волос, когда они сидели рядом на диване. Как сердце бешено колотилось каждый раз, когда Дилан случайно касался его руки.              А тут — буквально! — между ними проскочила искра.              Лололошка сидит на холодном полу гостиной, прижав колени к груди. Его пальцы нервно теребят шов футболки там, где под тканью скрывается клеймо. «Империя заботится о вас» — ирония этой фразы сейчас кажется особенно горькой. Он машинально проводит пальцем по месту, где только что ощущал прикосновение Дилана. Кожа всё ещё ноет, будто оставленный след был не статическим разрядом, а настоящим ожогом.              «О, Свет», — снова думает он, уткнувшись лбом в колени. — «Как я мог допустить такое?»               Из-за двери доносится звук клавиатуры — резкий, нервный, не похожий на обычный ритм Дилана. Лололошка ярко представляет, как тот сейчас сидит, сгорбившись над ноутбуком, пытаясь найти логическое объяснение тому, что произошло. Автоматон и его проклятая логика.              «Он никогда не поймет», — продолжает накручивать себя Лололошка, сжимая веки. — «Он не может понять».              Но когда он закрывает глаза, перед ним снова образ Дилана — его растерянный взгляд после того злосчастного разряда, нахмуренные брови и нервный смех. И вдруг пронзает: а что, если...              Ло резко встаёт, чуть не потеряв равновесия. Сердце колотится так, будто пытается вырваться из груди. Рука сама тянется к двери, но застывает в сантиметре от ручки.              «А что, если он тоже...?»              Мысль настолько нелепая, настолько невозможная, что Лололошка фыркает. Но тут же вспоминает, как Дилан смотрел на него минуту назад — не с отвращением или страхом, а с чем-то, что не поддавалось логическому объяснению. Даже его имперским мозгам.              Глубоко вздохнув и ощутив, как дрожь проходит по всему телу, Ло решается. Внутренний модуль выдаёт очередное предупреждение о возможном перегреве, но Лололошка игнорирует восклицательные знаки, смаргивая их. В этот момент все его импланты, все технологии кажутся бесполезными перед простой человеческой... нет, уже не совсем человеческой... перед этой глупой, необъяснимой...              Лололошка распахивает дверь.              Дилан стоит посреди комнаты, застывший в неестественной позе, с протянутой рукой — будто только что собирался выйти вслед за ним. Его глаза широко раскрыты, а на губах застыло неоконченное слово, словно он что-то говорил или хотел сказать.              И в этот момент Лололошку начинает ощутимо трясти. Он делает шаг вперёд, потом ещё один. Дилан не шевелится, лишь следит за ним взглядом, в котором читается что-то между страхом и ожиданием.              — Я тебя слушаю.