Вернутся к фанфику
|
21 июня 2024, 11:52Одним из его имëн было Изуру Камукура.
Цивилизации обращались в пыль одна за другой; конец некоторых из них Изуру узрел собственными глазами, но всë, что он мог делать — это просто безучастно наблюдать за этим.
Человечество погибало и возрождалось вновь, одно тысячелетие сменяло другое, и только его существование оставалось прежним.
Отчаянно скучным.
Он давно перестал вести счëт времени.
Поддержание Солнца, а затем и Луны на своих местах занимало лишь сотую долю его сил; было ли божественной милостью или невыразимой жестокостью то, что Солнце поддерживает жизнь на Земле, вместо того, чтобы беспощадно выжечь всë?
***
— Вы меня слышите?
Ответа не последовало.
— Извините, но если вы продолжите спать под солнцем, то вы схватите солнечный удар, — мягкий голос прорвался через сонную дремоту.
Точно, он спал.
Изуру счëл сон одним из состояний, самых близких к желанному небытию, а так как его божественная оболочка не нуждалась во сне, он обращался в человека из-за самой смешной причины — поспать.
Открыв глаза, Камукура увидел, как его встретил юноша с выцветающими волосами лет девятнадцати, который присел на корточках рядом с ним. Ему, судя по всему, и принадлежал тот мягкий голос.
Изуру ничего не ответил, подумав, что если проигнорировать человека, то тот уйдëт, и снова закрыл глаза.
— Извините, но вам и правда может стать плохо.
Видя, что Камукура так и не собирается никуда вставать, юноша робко тронул его за плечо.
"Да что этот человек себе позволяет", — гневно подумал Изуру, неохотно открывая глаза вновь и приподнимаясь с травы, на которой он решил устроить себе импровизированную постель.
— Зачем ты потревожил мой сон, человек? — голос Камукуры звучал заспанным и усталым.
Как будто его усталость можно было бы снять хорошим сном.
— Наш бог Солнца милостив, но не настолько, ха-ха.
Бог Солнца милостив? Интересно.
Он мог бы убить этого нелепого юношу прямо здесь и сейчас.
Видимо, бог Солнца действительно милостив.
— К тому же, разве вы тоже не человек?
Также Камукура мог бы предстать перед ним во всëм своëм божественном величии, только этот юноша точно потерял бы зрение и не смог бы отделаться легкими ожогами.
Пока он на Земле, он должен соблюдать человеческие обычаи.
Кто же знал, что спать под полуденным солнцем в разгар летней жары не входило в круг этих обычаев.
— О, может быть, вы — настоящий посланник бога Солнца?
— Нет, я... Человек.
Зачем он ему сейчас врëт?
С ним никто не заговаривал по своей воле последние несколько тысяч лет, и он начал сходить с ума?
— Тогда приятно познакомиться. Меня зовут Нагито Комаэда.
— Я не спрашивал твоего имени.
— Ах, извините...
Юноша, который назвался Комаэдой виновато опустил взгляд и начал перебирать выцветшие пряди у него на плече.
— Ты можешь звать меня Изуру Камукурой.
Нагито встрепенулся.
— Но я сомневаюсь, что мы встретимся вновь и это имя тебе пригодится.
— Вы путешественник? Я вас никогда раньше не видел в окрестностях моего поселения.
— Это... можно назвать и так.
Глаза Комаэды засияли.
— Знаете, у меня... Никогда не было возможности путешествовать. Узнать "внешний мир". И я боюсь, еë не предвидится.
"Что же у тебя за жизнь такая, сын человечий", — чуть не озвучил Изуру, но решил этого не делать. В конце концов, прошло слишком много времени с того момента, как он вникал в работу человеческого общества, и теперь Камукура более не имел представления, как оно работает на данном отрезке развития цивилизации.
Почему ему не всë равно?
— И я всегда хотел узнать побольше о "внешнем мире". Пожалуйста, можете рассказать про него?
Почему он всë еще слушает этого юношу?
— У меня нет никакой причины рассказывать тебе об этом, только чтобы удовлетворить твоë праздное любопытство.
Почему он вообще отвечает ему?
— Извините... У меня есть дурная привычка слишком увлекаться чем-то. Мне не стоило думать, что незнакомец стал бы общаться со мной, как с другом. Просто прошло слишком много времени с тех пор, как я мог вот так просто с кем-то заговорить.
Это немного озадачило Камукуру: разве люди не отличаются тем, что быстро и легко создают новые связи и знакомства?
Может быть, людям тоже не чуждо одиночество.
Может быть, этот юноша смог бы понять его одиночество длиной в десятки тысяч лет?
Сама эта мысль казалась ему смехотворной, но, по-крайней мере, это бы не было так скучно.
— Ты слишком много извиняешься.
— Изви- ой.
Нагито закрыл свой рот руками, чтобы не извиняться дальше.
Это выглядело забавно.
— У вас улыбка жуткая.
— Тебя так и не научили не говорить всë, что приходит в твою голову?
Комаэда снова закрыл свой рот руками, чтобы не выпалить ещë одну глупость.
Так они и провели ещë некоторое время, молча пялясь друг на друга.
Изуру наконец должным образом разглядел Нагито — и, о, первородный андрогин, он был красив. Солнечный свет обрамлял его белокурую голову словно нимб, а у живых серых глаз было какое-то неуловимое выражение, и даже несмотря на угловатые и нескладные пропорции, в этом было что-то своë.
Будь Камукура на несколько тысяч лет моложе, может быть, он бы позволил себе увлечься. Развеять скуку. Что может быть проще, чем влюбить в себя человека, заставить привязаться, а потом привязаться самому и разыгрывать из себя того, кем он не является.
Что-то такое у него уже, кажется, было. Нагито не мог оказаться первым красивым человеком в его слишком долгой жизни.
В любом случае, сейчас он уже не вспомнит.
Раньше его беспокоило то, что он помнит слишком много, но потом осознал, что потихоньку забывает вещи, которые произошли слишком давно.
Может быть, он уже любил кого-то настолько искренне, насколько только мог это изобразить.
Но сейчас это уже неважно. Всë равно горевать уже не о чем и не о ком.
Изуру заметил, как Комаэду распирало от желания сказать ещë что-то, но он послушно продолжал держать руки на своëм рту. Хороший мальчик.
— Ладно, если ты хочешь сказать что-то ещë, я разрешаю тебе.
Глаза Комаэды снова загорелись, и он помолчал ещë некоторое время, обдумывая вопрос.
— Откуда вы?
— Того места, откуда я, или которое я мог бы назвать домом, давно нет.
А оно у него было?
— Вам некуда вернуться?
Когда-то ему было, куда вернуться?
— Нет.
Светлое лицо лицо Нагито исказило беспокойство.
— Я боюсь, что не смогу вам помочь. Но если вам что-то понадобится, то-
— Я не нуждаюсь в твоей жалости. И в твоей помощи.
Голос Камукуры приобрëл резкие оттенки, но видя, как Комаэда испугался, он добавил:
— Тебе повезло, что у меня нет злого умысла. Ты со всеми, кого ты только что встретил, разговариваешь так?
— Ха-ха, нет. Только с теми, которые терпели меня столько времени, сколько это уже сделали вы. И, к счастью или сожалению, таких очень немного.
Нагито снова хихикнул.
— Но даже если бы у вас был злой умысел, я был бы не против.
"Этот мальчишка полоумный", — заключил Изуру, почему-то так и не сказав этого вслух.
С каких пор ему не всë равно, что подумает этот человек?
— В любом случае, пока моя удача со мной, я сомневаюсь, что со мной произойдëт что-то плохое.
— Поэтому ты не боишься меня, человек?
— Нет. А я должен?
Интересный вопрос.
— В детстве мне сказали, что бог Солнца меня любит, и поэтому благословил удачей.
Интересное суждение.
— Он подарил мне новый дом и новую семью, когда я остался совсем один. А вы верите в бога Солнца?
Ну, как тебе сказать.
— Люди - мастера обманывать друг друга, в том числе и себя. Ты так не думаешь?
Впрочем, боги от них недалеко ушли.
— Даже если это всë неправда, так просто крепче спится. И живëтся проще. Истины мне всë равно никогда не узнать, поэтому я выбираю верить.
"Истина" сейчас прямо перед твоим носом, но ладно.
В любом случае, это здравая позиция. Намного лучше позиции фанатиков, которые убивают других людей, чтобы доказать, что их вера превосходит веру тех, кого они убили.
Может быть, Нагито не такой уж и дурак.
— Ой, а сколько вам лет?
Нет, всë-таки Нагито дурак.
Когда он перестал вести счëт своих земных лет, ему перевалило где-то за десять тысяч. Такой ответ вряд ли удовлетворит его настырного собеседника, который очень любит совать свой нос туда,куда не стоит. Сколько люди вообще живут? Если он скажет, что ему восемьдесят, ему поверят?
— Тебя так и не научили не лезть не в своë дело?
— Ой.
Комаэда опять закрыл рот руками.
— Ты можешь больше так не делать. Я уже привык к тому, что ты постоянно задаешь глупые вопросы.
— Извините. Я очень плохо умею разговаривать с людьми и не всегда понимаю, что говорить уместно, а что - нет. Поэтому я очень благодарен вам, что вы уже столько времени меня терпите.
— Не то что бы я прилагаю какие-то огромные усилия.
— Всë равно спасибо.
Поведение Нагито вызывало у Камукуры много вопросов и слегка раздражало, но он не мог сказать, что его отталкивало в нëм что-то определëнное. Как будто он уже проходил это раньше. Как будто уже знал кого-то, кто вëл себя подобным образом - наивно и доверчиво.
Самое страшное и странное, что это заставляло его ощущать какие-то теплые чувства, от которых ему становилось тошно.
Изуру не мог вспомнить, на кого "раньше" были направлены эти чувства.
— Ладно, я могу рассказать о так называемом "внешнем" мире. Мне это не составит большого труда.
Если его сведения устарели на несколько тысяч лет, то ничего страшного не случится?
— Ой.
Комаэда обхватил руками голову.
— Я дурак.
"Я уже это понял", — промелькнуло у Камукуры.
— Мне нельзя отлучаться на такой большой срок. Меня будут ругать. Я должен идти.
Похоже, на этом наше знакомство и закончится.
— Вы сказали, что вы путешественник. Скорее всего, вы тут надолго не задержитесь, но если вы надумаете остаться на какое-то время здесь, то я надеюсь, что мы ещë встретимся!
Комаэда встал и отряхнул травинки с подола своей одежды.
— Мы больше не увидимся, сын человечий.
— Знаете, вы выглядите ужасно грустным и неприветливым, но что-то мне подсказывает, что вы — хороший человек. Поэтому я буду ждать! И, пожалуйста, не спите под солнцем!
"Хороший человек" — очень субъективная категория оценивания. Может быть, Комаэда просто увидел в нëм то, что хотел видеть.
После того, как Нагито поспешно убежал в сторону своего поселения и Камукура остался наедине со своими мыслями, некоторое время он просто смотрел куда-то перед собой.
Он что-то чувствовал кроме скуки.
Это было неприятно.
Ему стоило бы просто лечь спать обратно, забыть об этом и больше никогда не появляться в человеческом обличии в этих краях. Продолжить бессмысленное влачение своего существования.
Комаэда может быть и наивный дурак, но он был дураком ещë почище него.
С другой стороны, почему бы ему тоже не побыть дураком. Ради разнообразия.
Человеческая жизнь намного более скоротечна, чем он мог бы себе представить.
Человек может заболеть, его могут убить, он может на следующее утро просто не проснуться.
Если он привяжется, ему придëтся заплатить.
Но всë было бы лучше, чем сжирающая изнутри пустота и скука.
Этот юноша заставил его что-то чувствовать.
Если что-то пойдëт не так, он всегда может уйти и забыть. Больше никогда не возвращаться. Как он делал много, много раз до этого.
— Посмотрим, будет ли это иметь хоть какую-нибудь разницу.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!