Вернутся к фанфику

||

23 июня 2024, 20:06
— О чëм ты думал? Руки у Нагито худые и узловатые. — Что было бы, если бы с тобой что-то случилось? Ногти короткие и обкусанные. — Если бы тебя не стало, когда до церемонии осталось так мало времени, ты представляешь, какую кару ты бы навлëк на всех нас? На некоторых местах случайные царапины от его неуклюжести. — Что было бы, если бы ты поранился или изувечился? Чтобы бог Солнца принял нашу жертву, сын Солнца должен оставаться красивым. — Да, отец. — Я очень разочарован тем, что ты позволил себе пропасть на такой долгий срок. Кое-где покраснения от того, что он неосознанно щипает себе кожу или теребит еë. — Может, ты кого-то встретил? Холод пробрался под кожу Нагито, но он постарался сохранить тон голоса ровным и спокойным. — Нет, отец. — Я считаю, что ты уже достаточно взрослый, чтобы понимать, как опасно заводить беседы с незнакомцами. Тогда почему ты так задержался? — Я нашëл новое место у ручья и засмотрелся на лягушек. — В следующий раз я попрошу кого-то пойти с тобой, чтобы ты больше не засматривался на лягушек. — Пожалуйста, не надо. — Почему? — Я же... Взрослый. Мне больше не нужно, чтобы меня сопровождали на прогулке. — Взрослые люди не засматриваются на лягушек. — Я обещаю, что этого больше не повторится. — Я знаю, что ты хороший мальчик, Нагито. И мы все очень надеемся, что ты продолжишь быть хорошим мальчиком. Лучшее, что ты можешь сделать, чтобы отплатить за всю нашу заботу о тебе, это слушаться. — Хорошо, отец. Мои единственные обязанности - это слушаться вас и делать то, что вы говорите. — Очень хорошо. Ты можешь идти. Я хочу верить, что ты больше не заставишь нас всех волноваться о тебе, как ты это сделал сегодня. Комаэда послушно изображал глубокое раскаяние и печаль, пока шëл до двери и по коридору, и уже тогда просчитывал, как ему можно будет уходить, чтобы никто не заметил и ему не пришлось выслушивать старую песню снова. С детства Нагито привык лгать и скрываться и не видел это как что-то плохое. Просто один из способов достижения цели. Например, читать запрещëнные для него книги на самом деле можно, если спрятать книгу под подушку и следить за тем, чтобы никто не увидел, как ты еë читаешь. С возрастом, конечно, его схемы стали намного сложнее, чем просто "спрятать книгу под подушку", но суть оставалась одной и той же. И почему-то ни разу бог Солнца его ещë за это не карал. Может быть, иногда он был и на его стороне. Непосредственное участие Комаэды требовалось только тогда, когда нужно донести "божественную волю" до остального народа, а в остальное время всем откровенно было не до него. И если подгадать удачный момент, то он может отлучаться на довольно длительное время, и никто этого не заметит. Если Камукура, конечно, не ушëл ещë после первой их встречи в совсем другие края. Но он сказал, что будет ждать. Значит, будет ждать. Даже если на самом деле солнечный удар был у самого Нагито, и прекрасный терпеливый незнакомец - это плод его одинокой фантазии. Уже добравшись до комнаты, он начал воспроизводить в памяти их первую встречу. Комаэда заметил Камукуру только чудом - из-за высокой травы его едва было видно, и сначала Нагито подумал, что в поле валяется какой-то труп. Когда он подошëл поближе, то труп оказался просто мужчиной, который спал, свернувшись калачиком, под полуденным солнцем. Длинные чëрные волосы змеились по мягкой траве, и волнистые пряди закрывали почти всë лицо, поэтому Нагито присел рядом с ним на корточки и отодвинул их, чтобы разглядеть незнакомца получше. Он оказался просто божественно красивым. На вид определить его возраст было почти невозможно - несмотря на редкую проседь густых волос, зрелые морщинки вокруг глаз и глубокую скорбь, выраженную на лице, оно ещë сохраняло юные черты. Это больше походило на то, как будто не время "состарило" его, а обстоятельства, которые заставили слишком рано стать взрослым. Только через некоторое время Комаэда понял, что вот так пялиться на незнакомцев может быть неприлично. Почему он вообще решил уснуть прямо под солнцем? Он не боится солнечного удара? Нагито бы не хотел, чтобы ему стало плохо. — Вы меня слышите? *** Подгадать момент, когда можно было незаметно уйти, было нетрудно, как и не попасться никому по пути к той полянке, где они впервые встретились. Она находилась относительно далеко, поэтому Комаэда мог не опасаться, что туда случайно забредут те, кто его знает. Да и в отличие от него, у них было, чем заняться. Пока он шëл, он десять раз упрекнул себя в том, какой он дурак, и никого там не будет, но всë равно продолжал идти. После отрезка пути, который пролегал по лесной тропинке, перед ним открылась поляна. Над ней возвышался одинокий силуэт, а длинные волосы развевались на ветру. Изуру повернул голову в его сторону; он заметил Нагито. Комаэда собрал всë своë самообладание, чтобы просто спокойно подойти к нему поближе, прорываясь через густую высокую траву. — Вы решили остаться? — Да. Я же так и не рассказал тебе того, о чëм ты просил меня в прошлый раз. — А я вас... Не задерживаю? — Нет. Мне всë равно некуда спешить. Почему-то Нагито захотелось расплакаться. Он приобнял себя за плечи. — Спасибо. — Я ещë не сделал ничего такого, чтобы заслужить твою благодарность. — Ха-ха, как скажете. *** — Что ты знаешь о "внешнем мире" на данный момент? — Ничего. Когда я был совсем маленьким, я жил в каком-то другом месте, но когда у меня умерли родители, меня приняли там, где я живу сейчас. И с тех пор у меня не было возможности куда-то путешествовать или узнать что-то самостоятельно. — Понятно. Тогда, пожалуй, начнëм с сотворения мира. Пока Камукура рассказывал о зарождении вселенной, Нагито не мог понять ни слова, но очень не хотел переспрашивать и просить прояснить какие-то моменты, потому что Изуру выглядел по-настоящему увлечëнно, повествуя о событиях и явлениях при которых, казалось, он присутствовал сам. Формально его выражение лица оставалось прежним, но маленькие жесты и почти незаметное изменение тона голоса выдавали его, и Комаэде было просто приятно видеть его более... Оживлëнным. Затем он начал рассказывать истории разных богов пантеона, о многих из которых Нагито даже не догадывался. — Сначала существовали боги Солнца, Луны, полуночи, а также богини рассвета и заката, которые были двумя сторонами одной монеты. Потом остался только бог Солнца, который взял на себя обязанностм тех, кто не смог продолжить идти по этому пути вместе с ним. — А что с ними стало? — Я... не помню. Печаль вновь омрачила лицо Камукуры, и от прежней оживлëнности больше не осталось и следа. — Должно быть, вам и так нелегко. Вы помните столько всего, сколько мне не удастся запомнить, даже если я попробую выучить наизусть всю нашу библиотеку. Поэтому нестрашно чего-то не помнить, — попытался утешить его Нагито. — Я... так полагаю, — утешенным Изуру не выглядел, но всë равно продолжил, — Ладно, раз уж я немного ввëл тебя в курс дела, думаю, можно рассказать тебе и о разных цивилизациях. Далее он начал описывать расцвет и падения различных государств и целых цивилизаций, обычаи и традиции народов, от которых на данный момент даже не осталось никаких упоминаний, уделяя особенное внимание их культуре. Больше всего Нагито запомнились рассказы о цивилизациях, одна из которых жила под землëй сокрытой от божественного взора, а вторая смогла превратить бескрайнюю пустыню в оазис, чтобы сейчас от первой остались только опустошëнные высокие каменные залы, а от второй - мëртвые пески. — Вы знаете больше всех, с кем я когда-либо общался, вместе взятых. Вы историк? — на одном дыхании восхищëнно проговорил Комаэда. — Думаю... Да. — Спасибо большое, что уделили мне столько времени на ваш рассказ! — Я просто поделился тем, что знаю. — Ха-ха, если вы продолжите так хорошо ко мне относиться, я могу и привыкнуть. — Не вижу в этом ничего плохого. Эта фраза заставила Нагито густо покраснеть, поэтому он отвернулся, чтобы Камукура не заметил. — Просто потом будет... Больно отвыкать. Камукура был очень странным. В хорошем смысле. Он вëл себя совсем не так, как другие люди в его жизни. Его не интересовали социальный статус или деньги. Он как будто казался "выше" всего этого. И ещë он почему-то соглашался мириться со всеми странностями уже со стороны Комаэды и удовлетворять его любопытство. Нагито и понятия не имел, что с ним могут обращаться и так. Как с кем-то равным. Ввиду своего "особенного" социального статуса, он возвышался над основной массой народа, но по-прежнему оставался всего лишь марионеткой по-настоящему властьимущих, чтобы оправдывать их решения "божественной волей", которая передавалась через "сынов Солнца". И если бы ему все-таки разрешили иметь друзей, он сомневался, что смог бы их завести. Но Комаэда продолжал верить, что делает всë это ради всеобщего блага, исполняя какую-то особенную миссию. Даже если большинство его ненавидело, а те, кто его вырастили, никогда уже не воспримут Нагито всерьëз, он продолжал любить этих людей. — Ты задумался о чëм-то другом. — Ой, ха-ха, извините. Это не ваша вина. — Я знаю, просто тебе ещë не пора идти? Комаэда вздрогнул. — Нет, на этот раз у меня полно времени. — Хорошо. Я как раз хотел тебе поподробнее объяснить технику фресковой живописи, которой расписывали различные церкви, о которых я рассказывал тебе ранее...

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!