Вернутся к фанфику

VII

4 ноября 2024, 11:37
Изуру перестал считать дни, сколько он уже находится в теле человека. За это время они окончательно въелись друг другу в кожу и взаимно вросли друг другу в кости. Камукуре стоит больше беспокоиться об этом, чем он делает это сейчас. — А когда у вас день рождения? Несмотря на холод, который крепчал с каждым днëм, Нагито всë равно проводил много времени в библиотеке, натаскав ещë больше тëплой одежды и одеял. — У меня он в конце апреля. Мне исполнится двадцать. Мне сказали, что с наступлением этого возраста у меня начнëтся...первая страница моей "новой жизни". — А у меня первого января. Изуру ляпнул это практически наугад, потому что время его сотворения навряд ли можно было соотнести с человеческим календарëм. — Ого, так это совсем скоро! А сколько вам исполнится? Это был один из вопросов, которым Нагито безотказно мог ввести его в ступор. Сколько ему сказать, чтобы не показаться странным? А, с другой стороны, ему надоело постоянно придумывать какие-то отговорки. Проще сказать всë, как есть, а потом пусть его собеседник придумает такое объяснение, какое захочет сам. — Я не помню. — Что, простите? — по птичьи наклонил голову Комаэда. — Я не помню, сколько мне исполнится лет. — Ой, — потупил взгляд его собеседник, — Извините. Произошло что-то нехорошее, из-за чего вы больше это не помните? Его бессмертие — это просто худшая вещь, которая с ним только случалась. — Можно сказать и так. — Кстати, — попробовал переменить тему смутившийся Нагито, — У нас есть традиция дарить что-то на день рождения. Чего бы вы хотели? Он давно уже ничего не хочет. — Ты можешь не обременять себя подарком мне. — Но я хочу! — Тогда придумай что-то, у тебя же довольно живая фантазия, верно? Судя по всему, ему удалось хорошенько озадачить этим юношу, поэтому остаток их времени вместе они провели молча. Камукура даже был в каком-то смысле рад этому, потому что это значило конец нелепых вопросов, на которые он не мог дать ответа. По какой-то причине ему очень не нравилось не иметь ответа на заданный вопрос. Он и правда слишком долгое время провëл в человеческом теле. Такими темпами он совсем забудет, как принимать свой истинный облик обратно и окажется навсегда запертым в клетке из плоти и крови. Хуже судьбы и выдумать нельзя. Он просто ужасно обременил себя ненужными обязательствами за всë это время; или так подумал Изуру, когда ему пришлось действительно подбирать время, когда он сможет "развоплотиться" обратно, чтобы Комаэда не заметил его отсутствия. Он и подумать не мог, что когда-то ему придëтся специально задумываться об этом. Если бы Камукуре пришлось объяснять Нагито, что из себя представляет его истинная форма, то это стало бы непростой задачей донести всë так, чтобы его поняли. Он был и самим светилом, но также мог быть и его миниатюрной проекцией (которая всë равно больше обычного человека раз в пять и могла бы моментально сжечь всë в довольно приличном радиусе), а ещë одновременно у него могло и совсем не быть формы, которая была бы заметна человеческому глазу или каким-то другим органам чувств. В самой последней вариации он мог видеть всë и находиться одновременно везде, но в последнее время Изуру совсем не пользовался возможностью наблюдать так за жизнью людей. Ему не было интересно ничего, что у них происходит. Ещë он одновременно слышал десятки тысяч молитв и как к нему постоянно кто-то взывает о помощи (а культ божества Солнца существовал всегда, какую бы форму он ни принял в отдельно взятой культуре), но ему не было до этого никакого дела. Камукура и правда не понимал, как и за что его заинтересовал Комаэда. Он в любой момент мог просто уйти и не принимать участия ни в чëм земном еще несколько тысяч лет. На самом деле его ничего там не держало и не связывало. Мог, но не почему-то хотел. Вся эта история слишком дурно на него повлияла. — С днем рождения! О, первородный андрогин, он только заснул. — С днем рождения! - настойчиво повторил чей-то голос. Разлепив глаза, Изуру увидел склонившегося над ним Нагито, который выглядел очень весело и даже перевозбуждëнно. Это не могло сулить ничего хорошего. — Сейчас еще ночь, Комаэда. — Да, но по моим подсчëтам сейчас ровно полночь, а, значит, у вас уже день рождения! — Это точно не могло подождать до утра? Это даже не его день рождения вовсе. — Конечно нет, я хотел поздравить вас как можно скорее! А теперь подарок! В качестве подарка я вас поцелую! Можно? — Зачем? Нагито, ты с ума сошëл? Насколько он помнит, поцелуи относятся к разделу физической близости, которую можно классифицировать как что-то, что обычно делают любовники. А были ли они любовниками? Что определяет их отношения вообще? — Может быть! Но, сколько бы я ни бился, я не смог придумать, чего я мог бы вам дать в качестве подарка, но потом я вспомнил, что я могу дать вам использовать мое тело! Комаэда, ты даже не представляешь, как плохо это только что прозвучало. — И, к тому же, поцелуи, должно быть, чувствуются приятно, а если я сделаю вам приятно, то мне тоже будет приятно! — Ты когда-нибудь целовался? — Нет, но я быстро учусь! О, первородный андрогин, дай ему сил. И не то что бы он сам помнил, когда в последний раз целовался с человеком и как это правильно делается. — У меня конечно есть еще запасной подарок, — стушевался Нагито, — Я принес вам кучу сладостей на случай, если целоваться вы не захотите. — Вот это совсем другое дело. — Ха-ха, меня заметили, когда я нëс их сюда, и теперь все наверное думают, что я тут просто донельзя объедаюсь этими сладостями. Но мне все равно, что они подумают, главное — чтобы вы были рады. — Давай сюда всë, что ты принëс. Комаэда действительно постарался с выбором подарков на "день рождения" — обычно Камукура не озвучивал, понравилось ли ему что-то больше, а что-то меньше, но Нагито всë равно заметил, к чему он относится с бóльшим фаворитизмом и принëс именно это. — Так... целоваться вы не хотите? По какой-то неизвестной даже для самого себя причине Изуру очень смутил этот вопрос. Он и правда слишком вжился в роль человека. — Если ты настаиваешь, то я не вижу причин отказываться. Это же не может значить чего-то слишком серьëзного, да? — Ура! Нагито положил свои ладони ему на плечи и, видимо колеблясь, снова немного приблизился к нему. Камукура, кажется, ещë ни разу не видел его так близко — со своим безупречным зрением он мог сосчитать каждую его ресничку и уже почти совсем сошедшие веснушки, даже несмотря на то, что в ничем не освещëнной библиотеке было темно. Ещë почему-то Комаэда очень покраснел и, после того, как собрал все свои силы, наконец неловко клюнул его в щëку. — Спасибо, — совсем отстранился от Изуру он, — Я ещë никогда не был с кем-то так близок. А, так поцелуи — это не такая уж и серьëзная вещь? Быть человеком, оказывается, так просто. — Да, — по какой-то причине снова растерянно проговорил Камукура, — Не стоит благодарности. Я ничего не сделал. По всему его оцепенелому телу разлилось какое-то странное тепло. Ему не хотелось больше никуда Нагито отпускать, хотелось сделать его только своим и на всю оставшуюся вечность. Юноша уже было хотел начать снова спорить, что на самом деле ему есть за что благодарить Изуру, но его прервали прежде, чем он успел что-то сказать. — Я хочу, чтобы ты принадлежал только мне. Комаэда вздрогнул, словно его ошпарило кипятком, и дико уставился на него. Камукура почувствовал необузданное желание прикоснуться к нему и снова почувствовать его тепло. Поэтому он, чтобы не спугнуть Нагито, сначала осторожно взял его лицо в свои руки, параллельно подавляя какой-то неистовый порыв, который, видимо, был свойственен только человеческому телу, потому что в своей истинной форме он никогда не ощущал ничего подобного. — Я сказал что-то не то? Комаэда вспыхнул и отвëл взгляд. — Мне кажется, люди друг другу такое не говорят. Изуру хотел было сказать, что вот, он и не человек вовсе, и никогда им не был, и вообще он хочет навсегда забрать его с собой и провести всю оставшуюся вечность вместе с ним, но вовремя прикусил себе язык и отпустил Нагито. — Но мне нравится то, что вы не похожи ни на одного человека из моей жизни. Я не так уж и много людей в общем-то знаю, ха-ха. Комаэда взял его руку в свою и снова приложил к своей щеке. — Вы такой тëплый. Можно я вас снова поцелую? Камукура кивнул. На этот раз Нагито прижался своими губами к его губам, и тот неосознанно обвил свои руки вокруг его шеи. Он вспомнил, как целоваться. Спать больше не хотелось. Нагито просто лежал на нëм под слоем одеял, уткнувшись лицом куда-то ему в шею, а Изуру перебирал его бесцветные локоны. Нужно было отдать должное, он недооценивал концепцию физического контакта. Камукура совсем забыл, что в человеческом теле от физического контакта может становиться хорошо. Ему было хорошо. — Судьба за все мои страдания и неудачи послала мне вас. Или это был сам Бог Солнца? Изуру просто хмыкнул в ответ, не совсем понимая, как ему удачнее ответить на это. Он сам себя послал? Нет, всë же люди очень любят приписывать что угодно кому угодно. Судя по всему, Комаэда был ещë более тактильно изголодавшимся, чем он, даже не подозревавший об этом, поэтому никто из них не поднимал тему того, что Нагито рано или поздно придëтся уйти. Было достаточно и: "Они подумают, что я просто заночевал здесь". — Пока вы рядом, моя удача словно сходит на нет и со мной не случается плохих вещей. Надеюсь, я тоже привношу что-то хорошее в вашу жизнь. Камукура слегка поморщился; да, они могут не расставаться прямо сейчас, но в конечном итоге их пути разойдутся. И он будет жалеть. Он не мог просто взять и сделать себя смертным. Или Нагито наоборот. Точнее, для последнего способ был, но для этого нужно было раскрыть свою личность и очень, очень долго всë объяснять. Комаэда настолько безумен, что, возможно, даже согласился бы. А зачем он изначально вообще решил скрывать свою личность? — Знаете, я тут недавно задумался — вы же всë это время наверное ни разу на улицу даже не выходили? А что он там забыл? — Если меня кто-то заметит, к тебе будет очень много вопросов. — Это верно, но может вы хотя бы прогуляетесь со мной по дворику около библиотеки? Если выйти с чëрного хода, то никто не заметит, и ночью как раз выпал свежий снег, всë так красиво! — Но я уже видел там снег через окно и месяц назад. — Это да, н-но... Дело тут не совсем в том, на что смотреть. А с кем. Точно, люди же постоянно говорят то, чего на самом деле не имеют в виду. — Хорошо. С недавнего времени Нагито перестал стесняться инициировать физический контакт с ним, поэтому в любой удобный момент почти прилипал к нему. В его прикосновениях всегда было что-то на грани отчаянного, будто Изуру вот-вот растворится в воздухе, если за него перестанут цепляться, как утопающий за соломинку. Однако Камукура не возражал. Тогда он объяснил это тем, что на холоде так теплее. Изуру не мог этого понять, потому что никакого холода не боялся, но если наблюдение за падающими снежинками, пока Комаэда цепляется за его руку, делает его счастливым, то он снова не возражал. — Знаешь, я тут вспомнил ещë историю про одну погибшую цивилизацию. — Да? — у Нагито снова загорелись глаза; даже если Камукура уже очень много всего рассказал ему, всë это только подначивало его любопытство и заставляло осознавать, что он знает намного меньше, чем может себе вообразить. — Если вкратце, то на одной горе было построено процветающее и богатое королевство. Но потом оно навлекло божью кару и цветущие сады стали навсегда погребены под вечно бушующими метелями. — А люди?.. — Замëрзли и умерли, — невозмутимо пожал плечами Изуру. Это всë и правда не было для него каким-то необыкновенным делом, мало ли он видел, как люди умирают. — Если хочешь, могу рассказать эту историю подробнее. — Всë же нет, спасибо, — стушевался Комаэда и отвëл взгляд в сторону. — Пойдëмте обратно, я насмотрелся на снег.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!