Вернутся к фанфику
14. Увольнение на берег
30 марта 2026, 13:57Ксенофилиус Лавгуд — андорианский популист, издатель журнала «Придира», активно защищающий окружающую среду. Известен своими радикальными идеями, например, о запрете полётов в космос, чтобы сохранить вымирающий вид местных птиц. Эксцентричен.
***
Позади двери ощущалось страшное давление; Гарри казалось, что, как только он её откроет, его снесёт чужими эмоциями — причём в буквальном смысле. Зайти в комнату сейчас означало сыграть в монетку со смертью: орёл — что бетазоид выдержит чужой напор, решка — что психика сломается и он, в лучшем случае, проведёт остаток жизни в мягких стенах. Вздохнув поглубже, он ввёл код в PADD и положил ладонь на ручку. — Том, это я! — объявил бетазоид, не уверенный, что это хоть как-то поможет, и распахнул дверь. Сурак. Сурак-Сурак-Сурак. Возможно, если бы Гарри заехали в нос, отправив в нокаут, было бы легче. Однако это, скорее, ощущалось так, будто его переехал автобус, а после — ещё грузовик. Только скорую никто не вызвал, потому что осталась лишь красная полоса на дороге. Стоило признать: Гермиона постаралась на славу, её защита продержалась на пару секунд дольше, чем она предполагала. — Том, чёрт возьми! — У него было лишь несколько секунд, чтобы вулканец его услышал и хотя бы попытался взять себя в руки. Иначе… Поток эмоций, агрессии, ярости, животного (не иначе) возбуждения отступает, и бетазоид на секунду думает, что всё-таки упадёт на колени, но удерживается. Секунду занимает самоанализ, и Гарри с удивлением понимает, что, несмотря на атаку, всё, в общем и целом, в порядке. Короткая медитация бы ему помогла. Том сидит на коленях, его поза чем-то похожа на молитвенную, но пальцы до крови впиваются в ладони, наверняка оставляя ранки. Смотрит он прямо на него, как-то затравленно, но бетазоид понимает, что ошибается: вулканец прилагает титанические силы, чтобы не броситься на него. Взгляд меняется с хищного на какой-то мягкий — будто Том удивляется собственным мыслям. Гарри подходит ближе, опуская руку на чужой висок. Неожиданно, но, несмотря на Пон Фарр, когда вулканцы перестают воспринимать логику, его ментальная стена оказалась целее, чем когда-либо. Хотя бетазоид в принципе не знал, как цикл влияет на психику… Можно было бы предположить, что Том сдерживает настоящего себя? Не под завесой культуры, рациональности, социальных установок, а просто такого, каким он является? Это имело смысл. — Насколько всё плохо? Вулканец отрицательно мотает головой. — Не настолько, как кажется, — выходит с хрипотцой, и бетазоид отвечает недоверчивым взглядом. — Представь, что тысячи голосов говорят тебе… — Том замолкает, отводя взгляд, будто он выше того, что его одолевает. — Говорят, что ты не можешь быть один. — Гермиона рассказала мне в двух словах про Пон Фарр, — Гарри успокаивающе ведёт вдоль плеча. — Суть ведь не только находиться рядом. — Том кивает. — Мы правда… — Бетазоид замолкает, думая, стоит ли всё-таки говорить, — т'хиллы? Вулканец вновь кивает, поднимая на него взгляд, и вопросительно наклоняет голову — будто спрашивает, что он думает. — Сам понял? — вместо этого раздаётся вопрос. Гарри честно неопределённо машет ладонью. — Понял сам, но Гермиона натолкнула на мысль. — Бетазоид зарывается ладонью в волосы на затылке Тома, притворяясь, что не замечает, как тот льнёт к такой мелкой ласке. — У бетазоидов нет такого понятия родственных душ, как у вулканцев. Том закатывает глаза, и Гарри не удерживается от смешка. Вот это точно его вулканец. Как назвал его тогда Вуд — «стервозный вулканец»? Вот уж точно подходит ему. — Мне кажется, или тебе становится лучше? — Вулканская сущность, — он коротко прокашливается, — требует образования связи. Из-за того, что мы — т'хиллы, минимальная, — Том показывает руками кавычки. Ого, это его обычный жест, — связь уже завязалась без ритуала. — Когда мы только встретились? — Скорее всего, да, но чётко связь я почувствовал на Хэллоуин. — И взбесился, что этого не сделал я? Том грозно зыркает на него. — Не взбесился, а… — он подбирает слово, — разочаровался. Я провёл короткое исследование, где выяснил, что у бетазоидов нет аналога т'хилл. Большое упущение для телепатической расы, вообще-то. — Я уже понял, что вулканцы лучше во всём. Продолжай. — Пон Фарр требует не просто любое существо, с которым возможно образовать связь, — вулканец отводит взгляд, — он требует только тебя. Поэтому даже твоё присутствие рядом помогает. — Этого хватит, чтобы ты, ну, — Гарри наконец садится на колени, повторяя позу Тома, — не умер в конце? Едва заметная надежда колыхалась в груди, однако вулканец отрицательно качает головой. — Но почему? — Я же сказал, — получается скорее ворчливо, — у нас нет закреплённой связи. — И что нужно сделать? Гарри уже знал ответ на свой вопрос. — Провести ритуал. Точнее… — вулканец выразительно смотрит на протянутую руку бетазоида, которая всё ещё покоилась на чужой голове, — он уже в процессе. Гарри хмурится. — Но я ничего не чувствую. — Только с согласия вулканца связь может образоваться, — объясняет он терпеливо, насколько может. — Я… — Он запинается. — Не хочу тебя заставлять. — А что после слияния разумов? Бетазоид не может сдержать короткой дрожи в пальцах. Вулканец поднимает на него взгляд — тот самый, хищный, который он уже несколько раз показывал, — после чего вновь наклоняет голову в вопросительном жесте. — Я не из робких, ты же в курсе. — Том медленно кивает. — И не отступлюсь в своём решении. — Ты можешь погибнуть в самом начале. — Том неожиданно вскидывается, протягивая руку вперёд и кладя ладонь на скулу, чтобы Гарри не отводил взгляд. На секунду, если не меньше, вулканец ослабил контроль, и, казалось, жар наполнил бетазоида с головы до пят. Тот ухватился за чужой локоть, чтобы не рухнуть вперёд. — И так несколько дней, Гарри. — Том выделяет его имя. — Я не смогу себя ни контролировать, ни сделать процесс хотя бы немного легче для тебя. — Он наклоняется ближе, почти соприкасаясь с губами бетазоида. — А ты не сможешь остановить меня, даже умоляя. Гарри не отводит взгляда, из-за чего слова ощущаются интимнее, чем что-либо из того, что было у них. — Я не боюсь, — получается шёпотом, и бетазоид сам тянется вперёд, будто давая согласие. Он справится, не даст вулканцу, нет — Тому, умереть без него. Том издал звук, похожий на рык, и, схватив рукой за горло, недостаточно, чтобы душить, но буквально пригвоздив к полу, впился в губы. Вот чёрт, пронеслось в голове бетазоида, и он запрокинул голову назад, чувствуя всё то, от чего пытался защитить его Том. Кажется, температура подскочила на сотню градусов, не меньше. Вулканца, к слову, казалось, вообще ничего не смущало. Поцелуи были звериные, состоящие из укусов, и бетазоид крупно вздрогнул, когда Том полностью опустился на него. Жар в голове, ощущение, как два сознания медленно, но переплетаются, выбило из колеи, поэтому он не сразу понял, что вулканец скользит рукой по бедру, заставляя дать ему пространство. И Гарри, не найдя положения лучше, притянул его ближе, обвивая лодыжками чужую талию. Хватка на горле ослабла, и рука переместилась на затылок, крепко сжимая тёмные пряди волос, из-за чего бетазоид болезненно зашипел. Второй рукой Том, не сильно церемонясь, огладил бедро с внутренней стороны, и Гарри будто ошпарило. — Чёрт, — прозвучало скорее скуляще, и бетазоид в любой другой ситуации пристыдил бы себя за такой тон, но сейчас… Связь закрепилась. Окончательно. Он чувствовал Тома в голове — как бы странно это ни звучало — и ощущал себя у него. Это ощущалось как… Мысль осталась незавершённой, так как Том скользнул рукой выше, и бетазоид вскрикнул. Эмоции бились через край — свои или чужие, уже не важно. Было просто слишком-слишком-слишком. Глаза заслезились. Гарри вновь болезненно, жалко заскулил, вскинул бёдра, крупно вздрогнул — и кончил. В теории, хотя бы на секунду, но его создание должно было утихомириться. Однако бетазоид понял, что жар связи не отпускает, лишь увеличивается. Сколько он находился в прострации, он не понял, так как не слышал ничего, кроме бешеного сердцебиения, стука крови в висках и собственного прерывистого, сбившегося с ритма дыхания. Он не видел, что Том отскочил от него, едва удерживаясь, чтобы не наброситься обратно. Прикусив ладонь до крови, сделал ещё шаг назад, после чего подхватил безвольное тело под ним. Ещё мгновение назад Гарри был распростёрт на полу, а в следующее — его отрезвил хлопок. Белая дверь звучно отдала эхом по длинному коридору. В руки была всучена учебная сумка. — Какого чёрта, Том?! — прошипел по-змеиному, ровно как умел Том. По ту сторону двери слышалось, что вулканец съехал по ней. — Чтобы не умереть в процессе Пон Фарра, — послышалось наконец с той стороны, — нужно закрепить с кем-либо ментальную связь. — Гарри пытается восстановить дыхание, всё ещё ощущая жар, который, казалось, отступал. — Мы закрепили. Ритуал завершён. — Бетазоид опустился на колени, положив ладонь на дверь. — Я следил за твоим состоянием. Было понятно, что психика не выдержит даже нескольких часов, не то что дней. Гарри от злости сжал кулаки, признавая, что вулканец был прав. — Если бы я знал о начале цикла, — продолжает Том, — можно было бы подготовиться. Создать дополнительные барьеры, в конце концов. К тому же, — вулканец сдавленно шипит, — я бы не хотел… — Он замолкает, и Гарри слышит, как тот в слепой ярости ударяет по полу. — Не хотел, чтобы вначале было вот так. — Что я могу сделать? — Изучи связь так, как можешь только ты. — Том, кажется, из последних сил собирает слова в цельные предложения. — Мне было мало известно про неё изначально. Возможно, — он подчёркивает, — возможно, ты сможешь как-то облегчить процесс. Я же попробую медитировать, — чтобы Пон Фарр не перенёсся на тебя опять. Тому не нужно было заканчивать фразу, чтобы Гарри его понял. — Хорошо. — Было горько осознавать своё бессилие. — Я сделаю всё, что смогу. Бетазоид слышит, как Том тяжело встаёт и отходит от двери. Больше его не слышно. Холодный ночной ветер приводит его в чувства. Он вышел из кампуса и, слава Сураку, никого не было. Его осоловелый взгляд и растрёпанный вид было бы сложно объяснить. Присев на ближайшую скамейку, бетазоид достал PADD. HP: можно к тебе? Он видит в строке уведомлений ещё два сообщения от незнакомого контакта, но сил — по большей части моральных — у него просто нет. Сначала матч, потом падение, волнение, а затем… На Земле обычно объединение судеб (пусть и не так фундаментально, как у вулканцев) является счастливым моментом, так почему ему сейчас тяжело? Как будто бы он оставил Тома разбираться с последствиями связи самостоятельно. Лечь на улице уже было бы чересчур странно, поэтому он терпеливо (дёргая ногой) ожидает ответа. Наконец слышит уведомление PADD. HG: Конечно. Когда он вваливается в чужую комнату, девушка предусмотрительно его не трогает, но показывает руками, чтобы тот падал сразу на кровать. Гарри пользуется этой возможностью, упав на спину, раскинув руки. — Что произошло? — Гермиона старается не выдавать своего нетерпения. — А где Панси? — вместо ответа спрашивает он. Та как-то странно ведёт плечами. — Она не хотела ввязываться в «наши», — Гермиона показывает пальцами кавычки, и Гарри удерживается от улыбки, — вулканские проблемы. Поэтому пару дней поживёт в другом месте. — Говоря это, она старалась не показывать своего разочарования, но выходило из рук вон плохо. — Так что произошло? Девушка забралась на кровать, оперевшись спиной на стену. Вновь вместо ответа Гарри протягивает ей руку, и та доверительно касается её. Глаза Гермионы на миг расширяются — то ли от ужаса, то ли от восхищения, — и она, уже в поддерживающем жесте, сжимает ладонь крепче. — И Том отпустил тебя после? — Как видишь. — И, эй, он всё-таки не врёт. Да, чуть-чуть недоговаривает, но всё же. — Не представляю, каких трудов ему это стоило, — искренне переживает девушка. — Знаешь, — она переводит взгляд куда-то вверх, на потолок, — это правда невероятно тяжело. Большинство вулканцев не смогло бы пойти на подобное, даже ради своей пары. Это как… — Гермиона взмахивает руками, пытаясь описать нечто, — перед носом — твоя несбыточная мечта, а ты добровольно от неё отказываешься. — Ого, даже удивительно, — задумчиво отвечает он, искоса посмотрев на девушку. Та как-то нервно теребила угол домашней футболки. — Так… — Гарри не знал, как легче подвести к мысли. — Панси не хочет разбираться только с «нашими» проблемами? — Гермиона отвернулась к окну. — Или в том числе с вулканскими в общем? — Цель жизни любого вулканца — присвоить кого-либо себе, без этого мы бы не выжили, — тихо отвечает девушка. — А баджорцы не могут принадлежать никому. Поэтому до сих пор нам про них почти ничего не известно. — И тебя устраивает такое положение? Гермиона не отвечает. Когда вулканка уснула, Гарри, который клятвенно заверил, что отдохнёт, соскальзывает с кровати. Гермиона свернулась под одеялом Панси; он надеялся, что не разбудит её. Ковёр, похожий на тот, который использует Том, уже был разложен, и бетазоид устроился вновь в подобии молитвенной позы. На что стоило обратить внимание, он не понимал. Короткий запрос в PADD особого результата не дал: связь т'хилл характерна только для вулканцев; к тому же, учитывая их мышление, даже если случаи образования таких пар известны, подробностей никаких нет. Гарри описал бы ощущение как… Ладно, словами передать, оказывается, сложнее. Как невидимое плечо, на которое можно опереться в любой момент. Как поддерживающие объятия после провала. Как будто бы Том сейчас был рядом с ним, а не через несколько зданий. Ему показалось, будто его лица что-то коснулось — как если бы Том, который никогда так не делал, боднул его в плечо, чтобы тот не забивал голову ненужными мыслями. Теперь он был не один — вот так это ощущалось. Гарри попытался зацепиться за это ощущение не-одиночества и в секунду провалился в сознание. Вокруг оказалось то самое поле с деревом, которое уже видел бетазоид в сознании Тома. Не то чтобы здесь цвело и пахло, но, тем не менее, всё было не так плачевно, как ещё пару месяцев назад. Больших трещин в небе больше не было, трава не сухая. Гарри обратил внимание на ветки, где появились первые почки. В некоторых местах уже появлялись первые листочки. Так выглядит исцеление? В любом случае, взгляд приковывала одна главная вещь — настолько очевидная, может быть, даже слишком глупая, как из каких-то бульварных романов — та самая красная нить. Она крепко обвивала запястье, уходя куда-то вбок и исчезая в воздухе. Скорее всего, медитируй они с Томом вместе, конец нити бы заканчивался на чужой руке. Бетазоид на пробу касается её — и его прошибает уже знакомым чувством. Тем самым жаром. Настолько сильным, что его выбрасывает обратно в реальность. На секунду он физически ощущает эту связь, поэтому хватается за неё. Боль, тревога, желание — всё смешивается вместе, заставляя глухо упасть на бок. Однако оставлять Тома наедине с этим всем было ещё тяжелее. Утром Гермиона увидела его свернувшимся на коврике. Бетазоида охватила лихорадка, но трогать его было нельзя — Пон Фарр мог перекинуться на неё или любого другого, кто коснётся. Короткий звонок и объяснение Макгонагалл, и та, приняв во внимание ситуацию, даёт освобождение от занятий. Девушке кажется, что есть что-то довольное в голосе профессора, но она не цепляется за эту мысль. Её друзья, возможно, лучшие, разделяют боль, и осознание того, что при иных обстоятельствах это было бы самым близким и прекрасным взаимодействием, приносит ужасную боль. Сейчас же ей необходимо ухаживать за ними обоими: Гарри, в отличие от Тома, был почти всё время где-то на границе сознания и какого-то оцепенения, и предпринимать попытки дать ему еды и воды были невероятно трудны. Вулканец же иногда затихал, но в основном, судя по звукам, метался по комнате, и Гермиона после короткого стука оставляла пакеты. В его состоянии он вряд ли будет использовать репликатор. Гермиона надеялась, что хоть сколько-нибудь помогла. Отдельно стоило сказать, что Гарри был, может, не самым общительным, но достаточно популярным человеком (существом) в Академии, поэтому вопросы от одногруппников и даже младшеклассниц были неудивительны. Но когда Джинни передала баджорские травы, Рон с братьями собрал все записи занятий (абсолютно безалаберно, как, уверена Гермиона, скажет потом Том), Луна, которая, сложив руки в молитвенном жесте, сказала, что будет просить Узавеха о помощи в следующие несколько дней, — вулканка поняла, что Том, несмотря на во многом скверный характер, стал небезразличен студентам. Даже если рассматривает их как врагов. Даже если каждое занятие высокомерно косится, когда те дают неправильный или неточный ответ. Даже когда… В общем, можно привести ещё пятьдесят примеров, почему Том закатит глаза, увидев все подношения ему, но это нисколько не отменит вышесказанного. И Гермиона искренне рада, потому что, когда познакомилась с ним ещё летом, была уверена, что его, в лучшем случае, возненавидят за такое отношение. Ирония судьбы, да? На третий день утром вулканка заметила, что Гарри спит. Не в полубодрствовании, как было до этого, а действительно отдыхает. Она решается осторожно коснуться чужого виска и чувствует, что буря улеглась. Ей хочется броситься в комнату Тома, чтобы проверить его, но тот, скорее всего, как и бетазоид, спит, и она останавливает себя. Подумав ещё, поднимает Гарри, затаскивая его на свою кровать. Спасибо вулканскому происхождению за физическую силу. Она заходит в кабинет Макгонагалл, чтобы предупредить, что всё обошлось, и женщина, как и тогда, довольно кивает. На подозрительный прищур Гермионы профессор отвечает, — Ситуация между этими двумя студентами была известна после нападения на мистера Люпина. — Макгонагалл обычно использует обращение «профессор» в отношении остального педсостава. Возможно, Люпин был её студентом? — В любом случае, скоро они вернутся к учёбе. И, — она вновь довольно улыбается, — Академия наконец отпразднует заслуженную победу в астроболе впервые за двадцать лет. Эти англичане… Гермиона цепляется за последнюю мысль. Двадцать лет назад?.. — Профессор, — она ставит дополнительную защиту, чтобы не выдать своё волнение, — последний раз команда побеждала с отцом Гарри? — Лучший состав команды, — подтверждает Макгонагалл. — Джеймс был отличным игроком с первого года, а став капитаном на третьем, эффективнее организовал команду. Гермиона помнила, что на вопрос о смерти женщина не ответила даже Гарри, поэтому решила пойти в обход. — А каким он был? — Макгонагалл на мгновение задумывается, будто вспоминая. — Тогда действовала двухгодичная подготовка при Академии, и Джеймс с Сириусом подружились уже тогда. Абсолютно безалаберная парочка была, — качает она головой. — Римус и Питер же присоединились к ним уже позже. Их компания стала абсолютной катастрофой для Академии, хотя учёба у них была отличная. Количество выговоров, казалось, превышало все остальные бумаги, которые были у ректора Дамблдора. — Он был ректором Академии? — Гермиона искренне удивляется — официально на посту стояла Миллисента Багнолд. — По сути, да. Дамблдор — замечательный управленец, но излишнее внимание было ни к чему. К тому же он собирал команду среди студентов для последующей миссии. — В команду вступила их компания? — Профессор, кажется, настолько погрузилась в воспоминания, что не заметила, как Гермиона расставляет ловушки. — Долгое время — нет, но Лили Эванс, — она сделала паузу, — мама Гарри, изменила их, а точнее Джеймса, который задавал общий настрой остальным. Лили выбрал сам Дамблдор, остальные в любом случае нашли бы способ присоединиться. — Чем же они занимались во время миссии? — Гермиона чётко почувствовала подозрение, охватившее Макгонагалл, но, в отличие от неё, она была ещё и бетазоидкой, поэтому, извинившись про себя, в секунду создала бурю, чтобы сменить эмоциональный фон профессора. Макгонагалл могла распознать вулканские трюки, но бетазоидские — вряд ли, поэтому, на несколько секунд закрыв глаза, заговорила, — Лили занималась биологическими разработками, насколько я знаю — что-то с вирусами Теллара. Сначала на вулканском корабле, который потерпел крушение, потом на «Энтерпрайзе». Джеймс и остальные стали рядовыми сотрудниками на корабле. Но об этом лучше спрашивать Люпина. — Сначала на вулканском? — задумчиво пробормотала Гермиона, а после отступила на шаг. — Спасибо, что ответили, профессор Макгонагалл. Женщина вновь улыбается. Когда Гермиона уже толкает дверь, то слышит, — Мисс Грейнджер, докопайтесь до истины. — Она вопросительно оборачивается. — А ещё посоветуйтесь с мистером Поттером, как более незаметно влиять на чужой разум. Вулканка то ли бледнеет, то ли краснеет, но в любом случае выскакивает из кабинета. — Какая дура, — она хлопает себя по лицу, идя по коридору. В словах Макгонагалл всё было складно с общепринятой историей, только вот вулканский корабль смутил девушку. Нужно было рассказать всё Гарри. Когда бетазоид открывает глаза, он не знает не то что времени, но даже где он находится: окна плотно зашторены, свет включён, никого больше нет. Гарри жмурится, прикасаясь ладонью ко лбу; однако, несмотря на то, что он чувствует себя так, будто проспал часов двадцать, всё в порядке. Том больше не буйствовал, поэтому нить, которой было проще всего теперь характеризовать их связь, не нащупывалась, но спустя пару попыток это удаётся, и Гарри чувствует лишь небольшое трепыхание. Вулканец тоже не спит. Умывшись, он в домашней одежде, которая хранилась у Гермионы на случай поздних посиделок, накинув толстовку, вышел из общежития. Январского мороза, привычного в Англии, не было, но, честно говоря, бетазоид этого всё равно не заметил. Его главной целью было дойти (скорее, добежать) до комнаты. Ввод кода в PADD — и дверь открывается. На самом деле Гарри ожидал, что от комнаты останется труха или, как минимум, будет что-то разбито. Но, тем не менее, не считая того, что вещи лежали не перпендикулярно ближайшей прямой, всё было нормально. Сам Том сидел на кровати, и когда зашёл Гарри, дёрнулся в его сторону, но то ли не найдя сил, то ли ещё из-за чего-то, остался на месте, лишь мотнув головой, подзывая сесть рядом. Бетазоид осторожно приблизился, присаживаясь на край кровати. — Ты в порядке? — Том закатывает глаза, после чего тянет Гарри за локоть ближе к себе. — Я, вообще-то, волнуюсь. — Получается несколько раздражённо-капризно. — Всё нормально, — он задумывается, добавляя, — правда, — и вдруг наклоняется ниже, боднув его в плечо, успокаивая. Гарри прикладывает титанические усилия, чтобы не показать удивление. Он что, теперь видит их будущее? Том цокает. — Мы видим не будущее, а то, что хотели бы сделать, хотя бы в теории. — Бетазоид не может представить, какое у него сейчас лицо, но взгляд, может быть, чуть-чуть наигранно испуганно-паникующий. — Я слышу твои отголоски мыслей, Гарри. — Вулканец считает это объяснение исчерпывающим, поэтому возвращается к тому, что делал. Бетазоид только сейчас замечает миску с едой в руках Тома. Он думает на секунду, что это пломиковый суп или нечто родственное, но увиденное шокировало, возможно, больше, чем события последних дней. — Ты с каких пор ешь лапшу из пачки? — Моё тело — храм, — глубокомысленно и с абсолютно невозмутимым лицом отвечает Том, игнорируя взгляды Гарри. — А палочками когда научился есть? — Вулканец задумывается. — Шесть минут и тридцать пять секунд назад. Гарри тыкает пальцем в чужую скулу, проверяя, точно ли перед ним Том. Острое ухо дёргается, и бетазоид удовлетворённо хмыкает. Точно он. Том достаточно умело орудовал палочками, в какой-то момент протянув лапшу на ней Гарри. — Точно вкусно? — Спрашивает с недоверием бетазоид, и тот кивает. Так они и сидят вдвоём: Том периодически кормит его, Гарри страдальчески думает, как вежливее сказать, что это ужас во плоти, а не еда; Нагини наверняка где-то довольно шипит, что не видит всего действа. Тишину прерывает стук в дверь, и Гарри встаёт, чтобы открыть её. На пороге стоит явно взволнованная Гермиона. Она бурей влетает в комнату. — Сурак, я так рада! — Девушка явно хочет, как минимум, обнять Гарри, но останавливается, и бетазоид сам сгребает её в объятия. Он чувствует сильную тревогу, распирающую девушку. Том мотнул головой, подзывая Гермиону залезать на кровать, и они вдвоём устроились по бокам от вулканца. Том сам положил ладонь на запястье Гермионы, и та сначала густо покраснела, как-то смущённо моргнув, после чего отстранилась. Интересно даже, что там нашёптывали ей. — Спасибо тебе большое за помощь, — искренне говорит Гарри после, и Гермиона вновь улыбается. — Ты выглядишь очень взволнованной. Что-то случилось? Вулканка заламывает руки, отворачиваясь, пытаясь зацепиться за что-то в комнате взглядом, после чего кивает. — Возможно, это не так важно, но… Гермиона пересказывает диалог с Макгонагалл, и троица замирает в тишине. Том задумчиво смотрит куда-то в потолок. — На Вулкане такие новости быстро становятся известными. Но я уверен, что в тот период каких-либо катастроф не происходило. — Гермиона кивает. — Пока я шла сюда, я смотрела, что тогда публиковалось — ничего нет. — Засекретили? — предполагает Гарри, и они кивают. Он хмурится. — Снова всё ведёт к Люпину и Дамблдору. — И к Вулкану, — вдруг говорит Гермиона. — Не знаю, что-то меня всё-таки смущает, но… — Она взмахивает руками, — не могу объяснить что. Интуиция? — У меня есть идея, — спустя время прерывает молчание Гарри. — Сегодня четверг, у Люпина есть занятия. Я могу поймать его и расспросить напрямую с той информацией, что имею. Всё-таки, — он сцепляет руки, — Люпин же помог с Сириусом. Он на нашей стороне? — Последнее звучит как вопрос, а не утверждение. Том недовольно качает головой. — Ты опять лезешь в опасность, — выходит устало. — В худшем случае он откажет, — рассуждает Гарри. — А мой интерес оправдан: мои родители погибли из-за этого. — А ты не думал, — осторожно начинает Гермиона, — что если бы он хотел сказать всю правду, то уже бы это сделал? Гарри нахмурился, не зная, что ответить. И действительно, Люпин участвовал в миссии Дамблдора, знал ситуацию с Сириусом и присутствовал во время крушения корабля. При этом даже про Сириуса он ничего не рассказал, кроме намёков. — Я думаю, всё-таки стоит попробовать. Гермиона и Том не отвечают, уже смирившись, что бетазоид всё равно не отступит. Судя по расписанию, Люпин был в том же зале, где у них были «Основы тактики», и Гарри следует туда. Перед этим он сменил одежду на форму Академии, чтобы не выделяться. Да и в кампусе нельзя появляться в домашней одежде, к сожалению. Занятие действительно подходит к концу. Бетазоид ждёт, пока все студенты выйдут из аудитории, и лишь после, оттолкнувшись от стены, заходит внутрь. Тишина оглушает. Он видит, что Люпин копается около устройства в центре, и уверенно подходит к нему. — Профессор Люпин, — бетазоид натягивает вежливую улыбку, заодно проверяя, чтобы его ментальная стена была непробиваема. Люпин — аугмент, который, как минимум, влияет на психоэмоциональное состояние; кто знает, что он может ещё? — Гарри, рад тебя видеть! — Люпин подходит ближе, отряхивая руки. — Поздравляю с победой. Вокруг тебя была толпа, не смог сказать лично раньше. — Всё в порядке, — бетазоид складывает руки. — На самом деле у меня есть вопрос. Несколько, если быть точным. — Отвечу, что знаю. — Вы что-то знаете о телларитском вирусе?.. — Гарри не успевает закончить, когда Люпин, взмахнув рукой, заставляет его замолкнуть. Бетазоид в шоке анализирует своё состояние — ни единого удара по ментальной стене, какого чёрта?! — Ты же сейчас говоришь про чуму на Телларе, которая была в последней симуляции? — Профессор говорит это абсолютно невозмутимо, удерживая Гарри в тисках, при этом быстро проводя карандашом по бумаге. — Верно, — отвечает Гарри севшим голосом. Это говорил не он. Перед глазами появился листочек, где бетазоид прочитал лишь одну фразу. Он слушает нас.***
Узавех Бесконечный — верховное божество в религии андорианцев, всемогущее и всеведущее вечное существо, создавшее первых четырёх андорианцев (по одному на каждый из четырёх полов их расы) в событии, известном как «Разделение». Телларитская чума — смертельное неизлечимое заболевание; несмотря на название, вспышки болезни не связаны напрямую с планетой Теллар, а её образцы хранились на Холодной станции 12, откуда были похищены в 2154 году.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!