Вернутся к фанфику

13. Равновесие страха

23 марта 2026, 15:08

Джеймс Поттер - тактический офицер корабля [ЗАСЕКРЕЧЕНО]. Специализировался на [ЗАСЕКРЕЧЕНО]. Погиб во время инцидента на Энтерпрайз. Пропал без вести.

***

      Было приятно, что с Томом, вроде как, всё устаканилось.       Они вместе завтракали (вулканец привычно брал свой бергамотовый чифир), сидели на занятиях, которые казались нереальными после событий стажировки, а после до вечера расходились.       Гарри не был уверен, как пережил последующую неделю — первый матч с английским кампусом ожидался в воскресенье, и Вуд приложил все усилия, чтобы у них не было ни одной свободной минуты без тренировок. Полчаса между занятиями? Прекрасно, есть возможность пробежаться вокруг корпуса. Во время обеда есть десять минут на поболтать? Как хорошо, только параллельно разминай руки пластичной фигурой.       В общем, в какой-то момент у бетазоида начала ехать крыша, не иначе, потому что он вошёл в кураж — первый в его жизни матч. Гермиона с Томом переглядывались, когда в кафетерии к их компании присоединялись члены команды — в основном, Джинни и Рон, но иногда и остальные. И если вулканца с барджонкой тактично молчали, то Том, кажется, испепелял взглядом. На удивление, всех, кроме Джинни, к которой неожиданно, Гарри не знал, какое слово можно было лучше подобрать, прикипел. Они были с конкурирующих направлений, поэтому их перепалки были соответствующие. Что важнее для изучения сейчас — арсеничная ДНК или жизнь в сернокислотной среде? Даже Гермиона замолкала, глядя на них, хотя наверняка имела свои мысли.       Вечером, к слову, обычно они всё-таки отвоёвывали свободные полчаса перед сном у Вуда, чтобы просто упасть на койку Гарри. Нагини устраивалась на плече Тома. Причём, насколько знал бетазоид, это была прихоть вулканца, чтобы та не читала мысли обоих, тем самым не вклинивалась в их разговор. Змею было несколько жаль — она большую часть времени проводила в местном питомнике, так как в комнатах запрещено было держать крупных животных. А Нагини, кажется, росла не по дням, а по часам, потому что стала сильно крупнее своих сородичей ещё неделю назад. Поэтому вулканец забирал её, когда мог, в комнату хотя бы на ночь. К ней он тоже, получается, прикипел. Гарри действительно нравилось, что Том постепенно учится общаться, даже если это были короткие перепалки. В отличие от их первой встречи, по крайней мере, он не переходит на личности с Джинни. Это была хорошая динамика.       В остальном у них был, по меркам студенчества, довольно пуританский быт, но в условиях вечных тренировок и учёбы, как будто, по-другому сейчас было нельзя. И Гарри держал себя (и свои мысли) в узде, так как предполагал, что дай только повод Тому, тот воспользуется моментом. Как минимум, чтобы вывести его из равновесия. Бетазоид целомудренно не замечал слишком долгие взгляды, а также постоянную хватку на ладони. Причём вулканец на злобные взгляды отвечал самой милой из своих улыбок.       К слову, вот это было уже негативной динамикой — Том просек, что если сыграет роль пай-мальчика, то Гарри оттает (что было правдой), и абсолютно бессовестно пользовался этим. Бетазоиду пришлось признать здесь поражение. Он пригрел змею под боком и в фигуральном, и в буквальном значении.       Итак, в день Х Гарри открыл глаза аж в пять утра, вместо планируемых семи. Под боком привычно находился Том, который, хоть и не касался кожи напрямую, но всё-таки обозначал присутствие рукой на талии. Хотелось провести время с ним ещё хотя бы немного, но кончики пальцев зудели от предстоящей игры. Если он останется здесь хотя бы ненамного, то наверняка разбудит вулканца, передав ему настроение, и тот будет либо ворчливой старухой весь день, либо раздражительным подростком. Ни то, ни другое лицезреть Гарри не хотелось от слова совсем, поэтому он осторожно выпутался из-под одеяла, накрыв им Тома, и скрылся в душе.              Короткий завтрак и сообщение Вуду, что он уже встал. Тот, бетазоид вообще не удивился, отвечает сразу, что он уже на площадке, и Гарри решает отправиться к нему.       Дополнительная утренняя тренировка, почему нет?       В коридорах пусто и тихо, он сначала хотел взять что-нибудь вроде энергетика на поле, но в свете того, что его будоражит само предстоящее действо, предусмотрительно ничего не берет. Даже завтракать не хотелось, но он понимал, что нужно, иначе к полудню, когда начнётся игра, будет вообще без сил.       На поле бетазоид оказывается к шести и видит, что дельтанец наворачивает, скорее всего, уже не первый круг. Гарри подает голос, что он здесь, и Вуд приветственно взмахивает ладонью, подзывая, чтобы он спускался. Бетазоид недовольно хмурится, но послушно идёт — лестница этажей в пять, подниматься будет на своих двоих неприятно. — Рад тебя видеть, — искренне говорит капитан, уже привычно не протягивая ладонь. — Остальные будут только где-то часа через два, мы можем сейчас размяться, а потом я отпущу тебя в воздух. Гарри кивает, соглашаясь.       Пробежку они продолжают вместе, проговаривая план игры, после чего бетазоид решается спросить один вопрос, который появился ещё при их первой встрече. — К слову, — он подстраивает дыхание так, чтобы не сбиваться при разговоре, — тебе известно что-то про Джеймса Поттера? Это был известный игрок, если судить по твоим словам, однако в Сети про него ничего нет.       Вуд продолжал бежать, не оборачиваясь. — Не знаю, что тебе ответить, — лишь отвечает он. — Это, скорее, легендарный персонаж, про которого рассказывал прошлый капитан команды, а также Макгонагалл. В принципе любой, кто увлекается астроболом в Академии, знает его. Просто, — Вуд на несколько секунд замолкает, обдумывая, как лучше сказать, — кто-то говорит, что он пошёл по кривой дорожке, кто-то — что сменил имя, но факт один — после Академии все данные о нём исчезли. Я пытался выведать у Макгонагалл, но, — дельтанец разочарованно покачал головой, — она тоже упорно молчит. А мне-то тоже интересно! — Вуд поворачивается к нему с полукапризным выражением лица, и Гарри не удерживается от смеха. Он притворился, что не почувствовал укол разочарования, что один из возможных каналов информации отрезался. — Но про Поттера хотя бы что-то известно, а про Сириуса Блэка вообще тьма.       — Сириуса Блэка? — Гарри удерживается, чтобы не завалить того вопросами. Про крёстного была известна миру сейчас одна вещь — что он пропал из тюрьмы, каким-то образом обхитрив дементоров. Это не вызвало большого ажиотажа в обществе, в конце концов, выжить вне стен тюрьмы на планете было невозможно, а кораблей тогда не стояло (Энтерпрайз волшебным образом нигде не упоминался). Соответственно, он наверняка уже погиб. Сам Гарри знал, что тот на Бетазеде и, наверное, планирует очистить свою репутацию. Как помочь ему, бетазоид не знал, но был готов посодействовать в любой момент.       — Ну, ты, наверное, в курсе про последние новости, — Вуд неопределенно машет ладонью в воздухе, — так вот, говорят, в Академии они вместе состояли в команде. Но, снова же, кто-то говорит, что тот просто был запасным, кто-то — что чуть ли не вторым после Джеймса. И вот это проверить уже никак нельзя. — Гарри ничего не отвечает, лишь скрывая улыбку — он-то может спросить при следующем разговоре с Сириусом.       Когда это произойдёт, он, правда, не знает. Крёстный сказал, что свяжется с ним, но пока ничего не происходило.       Спустя время Вуд говорит, что это последний круг, после которого они позволяют себе упасть на землю, пытаясь отдышаться. Чистое небо, без единого облака, простиралось над ним. Сбоку не было пока людей, все болельщики начнут подтягиваться лишь после одиннадцати. Том и девушки придут, возможно, пораньше, чтобы занять места получше — это в самом верху, где играет Гарри. Панси со смехом пообещала, что нацепит на Тома львиную маску — типичную атрибутику для болельщиков американского кампуса. Бетазоид на секунду, честно, всего один раз, представил, как бы тот выглядел в ней. Со своим презрительным взглядом и острыми ушами это было бы настолько гротескно, что смешно. Но было бы славно, надень что-нибудь Том на себя в знак поддержки, хотя он и заверил вулканца, что само его присутствие — лучшая помощь.       В принципе, было странным ощущением, что он в такие моменты думает о конкретном человеке. В плане, сейчас, например, короткая передышка перед сложным днём, а в голове всё равно образ Тома. Или в раздевалке, когда бетазоид натягивает ботинки, то вспоминает их свидание всего пару недель назад. Или в душе… Резюмируя, было непривычно, но не в негативном смысле. Просто проще.       — Кстати, Вуд, — капитан просил обращаться к нему по фамилии однажды, — почему вы, дельтанцы, обращаетесь к Сураку, когда ругаетесь? — Гарри заметил это давно, ещё при первой встрече, но всё забывал спросить.       — На Дельтане нет религии, — задумывается Вуд, — как и нет понятия ругательств. На Земле есть что-то подобное у японцев — их нецензурные слова выглядят слабо, но… — Дельтанец улыбается. — Мы, как и они, оскорбляем более тонко. Например, через сравнение. — Бетазоид искренне удивляется.       — Например?       — Ну… — Капитан вновь задумывается, — к примеру, твои отношения со стервозным вулканцем настолько же эпатажны, как солнце в зените.       — Звучит скорее метафорично и красиво.                    — В этом и суть. В солнце в зените нет ничего эпатажного. Соответственно, то, что приписывают вам сокурсники, на самом деле, не так отличительно. К слову, как это вообще получилось?       — Вуд, — Гарри использует ту самую милую и обезоруживающую улыбку из арсенала Тома, — отвали, а?       Дельтанец открыто смеётся, и они следуют к лестнице. Мышцы неприятно ноют уже после второго этажа, но Гарри терпит. Самое сложное-то впереди.       Команда начинает собираться после восьми, а в полном составе взлетела в воздух уже в девять. Вуд объявил конечную раскладку.       Оливер Вуд — вратарь. Близнецы Уизли перешёптываются, чтобы последним бладжером сбить его в свои же ворота, но тот шикает на них.       Анджелина Джонсон, Алисия Спиннет и Джинни Уизли — охотницы, одни из лучших, которых видел Гарри, а он, так-то, ознакомился с составами и игрой конкурирующих команд.       Сами Фред и Джордж Уизли были загонщиками. При желании они действительно показывали феноменальную и слаженную игру.       Гарри оставался единственным ловцом.       Рон оставался на замене Вуда, так как после ловцов именно вратари были вторыми по «выбиванию» с поля. Поэтому у барджорца были большие шансы оказаться на поле. Сбоку к нему примостилась Джинни. — Как настроение?       — Два часа тренировался с Вудом, ничего такого, но сейчас будто душу вытащили.       Девушку, кажется, смешит его ответ, поэтому она на секунду взмахивает рукой, чтобы приятельски толкнуть, но в последний момент одёргивает руку.— Прости, иногда забываю, — действительно сожалеет Джинни, — но я бы тоже сбежала на тренировку, если бы мой, — она отводит взгляд на небо, — партнёр бесновался с утра. — Бетазоид хмурится.       — О чём ты?       — Наверное, не моё дело, — Джинни выглядит несколько озадаченной, — но утром мы вместе завтракали. И если наши с ним отношения понятны, то, ну, — она заламывает пальцы на одной руке. Гарри давно заметил, что это был явный признак её неуверенности, — Том даже на Гермиону огрызнулся, если можно так сказать. Да и сама она как-то тревожно на него смотрела.       Бетазоид прокручивал в голове последние дни, но ничего не мог придумать. Не мог же Том взбеситься из-за того, что проснулся один? Но он писал ему сообщение, когда шёл на тренировку, из этого не должно было получиться проблемы. К тому же сам Том понимал значение астробола для Гарри, поэтому он мог бы быть недовольным, но не прям страшно. Неужели что-то случилось в эти пару часов? — В общем, прости, если влезла не в своё дело.       — Всё в порядке, — вообще нет, но Гарри не хочет показывать истинные эмоции. — Встретимся и узнаю. Не первый раз, — а вот это уже правда.       С Анджелиной и Алисией, двумя орионками, они отрабатывают увороты. Бетазоид пытался очистить мысли, чтобы они не помешали во время игры. Тот дурацкий ошейник нацепят только перед игрой, но всё же всё равно лучше мыслить здраво.       Девушки хвалят его за ловкость во время петли, после чего отпускают на пару минут, когда видят, что на верхнюю трибуну заходят знакомые Гарри. Бетазоид опускается прямо на их ряд, видя, что это Гермиона и Панси. На вулканке был красно-жёлтый шарф, а на щеках такие же полосы, символизирующие цвета их кампуса. Панси ограничилась флажком, который сиротливо положила на ручку кресла. Третьего человека (существа), которого, наверное, больше всего ожидал Гарри, не было. На немой вопрос Гермиона отвечает, — он подойдёт чуть позже. Там… В общем, ты, наверное, сам понимаешь.       — Почему второй человек за день говорит мне, что я что-то должен знать о Томе, а я ни сном, ни духом? — Гарри устало падает на кресло рядом с вулканкой, и та осторожно касается его плеча.       — Ты правда не знаешь? — раздаётся у него в голове. Он отрицательно качает головой. — Сам Том не знает, хотя не признаётся. Когда придёт, я смогу точно сказать, что с ним. — Гарри доверительно наклоняется скулой к её ладони.       — А мне скажешь подозрения?       — Я думаю, это связано с циклом вулканцев, — Гарри неожиданно замечает, что та как-то теряется, а её уши краснеют. Не от холода же?.. — Но это самое страшное, скорее всего, просто встал не с той ноги.       Бетазоид честно пытается успокоиться этими словами, но не получается. Хотелось найти вулканца и всё выяснить, но с поля его никто не отпустит — во-первых, надевать всю экипировку занимало приличное время, во-вторых, плохая примета. А Вуд учитывал все факторы перед матчем. Неожиданно PADD Гермионы коротко пиликает, и та облегчённо улыбается, поворачивая экран. — Видишь? Всё в порядке.       Гарри видит короткое, в духе Тома, сообщение «Поднимаюсь» и позволяет себе улыбнуться. Вуд проносится рядом, показывая знаком, готов ли тот переодеваться, но Гарри просит ещё пару минут.       Том и правда появляется. Бетазоид замечает, что он, как будто бы, несколько рассеян, что ли, даже привычная причёска — волосок к волоску — сегодня немного растрепалась. Не настолько, чтобы это было заметно другим, но достаточно, чтобы заметил Гарри. Однако внимание привлекает другое — перекинутый через плечо красно-жёлтый шарф, совсем как у Гермионы, который, по правде говоря, вообще не подходит по цвету Тому, но это настолько на мгновение трогает Гарри, что он вновь смеётся. — Ты не в форме, — лишь говорит Том вместо приветствия. Бетазоид закатывает глаза. — До игры осталось чуть больше часа, а ваша команда ещё не готова, — добавляет он укоризненно.       — А ты брызгаешь ядом, — и осторожно берет его ладонь, не только, чтобы коснуться, но и проверить состояние. Ментальная стена была слегка поврежденной, но не сильно, что привычно, и бетазоид расслабляется. Просто встал не с той ноги. — Как думаешь, победим?       — Говорить необходимо с учётом знаний команды противников, например, если…       Гарри сжимает чужую ладонь сильнее, специально складывая указательные и средние пальцы, заставляя его замолкнуть. И сверху ещё добавляет ту самую милую улыбку.       — Том, — напускно вежливо, — в таких случаях говорят только одно — да, победите. — У вулканца, кажется, сбивается дыхание.       — Победите, — едва слышно отвечает он, и Гарри отпускает. Неожиданно он замечает, что край шарфа дёргается, и приглядывается. — Я решил её взять с собой.       — Нагини! — Змея расположилась прямо под тканью, из-за чего, Гарри предполагает, Том поэтому и решился надеть шарф. Нагини издаёт какой-то звук, похожий на свист, и кончик её хвоста поднимается к руке Гарри.       — Том с-сказал, что человечес-ские развлечения интерес-сны, — раздаётся в голове голос Нагини.       — Я такого не говорил, — шипит по-змеиному уже Том, и Гарри открыто смеётся. Хоть раз бы признался.       На трибунах начинают появляться люди, и тогда Вуд уже зовёт его в раздевалку. Гарри прощается с девушками, поворачивается к Тому и на мгновение касается губами его скулы, после чего прыгает с трибуны, взмывая в воздух. Он не оборачивается на возглас явно школьницы, которая заметила сцену, но чувствует раздражение в её сторону от Тома. А ещё едва заметное… самодовольство? Вот уж правда, черти водятся, всё с ним ясно.       В раздевалке шумно, кто-то уже переоделся, громко обсуждая другую команду. Гарри же юркнул в боковую комнату, где уже надевал форму Рон. Тот приветственно поднимает руку, — Друг, до игры ещё много времени, а там столько людей! Представь, сколько из Англии ещё приехало.       — Волнуешься?       — Не то чтобы, я всё-таки в запасе, — получается у него несколько удручённо.       Когда Гарри цепляет сзади ошейник, то уже без страха толкает его плечом. — Анджелина считает, что шанс выбить Вуда — один к трём, а это довольно много.       — Ну, да, но… — Он неуверенно мнётся. — Если выбьют Вуда, то это отразится на общем настроении команды, а ожидания ко мне возрастут. Было бы проще, выйди я на поле сразу, наверное… — Рон неуверенно треплет волосы на затылке. — Но главное — победа команды.       — Это уж точно, — и вместе они выходят к остальным.       Анджелина бурно обсуждала что-то с Джорджем, а Фред за её спиной показывал ему какие-то знаки. Алисия с Джинни сидели сбоку скамьи, доедая сэндвич. А Вуд… Капитан, как и всегда, метался из стороны в сторону, пытаясь привлечь внимание, а когда увидел, что последние игроки присоединились, то, видимо, его решительность возросла.— Все, послушайте! — он поднял руки, чтобы присутствующие посмотрели на него. — Английская команда — одна из самых свирепых, вы помните это. Но! — Вуд вновь взмахнул рукой. — Это не значит, что мы слабее. Сегодня мы выйдем с поля с победой!       И радостный клич наполнил помещение.       Пока Вуд говорил свою речь, он вспомнил английскую команду.       Майлз Блетчли — вратарь и абсолютно, по скромному мнению Гарри, неприятный тип.       Вейзи, фамилию которой бетазоид благополучно забыл, Эндриан Пьюси и Грэхэм Монтегю — охотники, которые, как и их капитан, не страшатся нарушать правила, лишь бы завоевать победу.       Маркус Флинт и Люциан Боул были загонщиками, не отличавшиеся по стилю игры от своих сокомандников.       Терренс Хиггс был новичком в команде, про которого никто не знал, и занимал он позицию ловца.       Болельщики шумели, перекрывая звуки диктора, объявлявшего состав команд. К слову, их представлял Ли Джордан, который ещё пару дней назад сказал, что будет максимально поддерживать американский кампус.       Взмывая в воздух, бетазоид не мог разобрать людей — всё сплелось в единую массу. Вдруг он выцепляет Луну Лавгуд, андорианку с теми серьгами из редьки, которая в этот раз скандировала с толпой в огромной шляпе в виде льва. Болельщики Англии носили зелено-серебристые цвета, шляпы, шарфы, флажки — но Гарри не успел всё рассмотреть. Наконец, он замечает друзей, которые хлопали с остальными, и бетазоид невольно попытался коснуться разума Тома, чтобы тот понял, что его видят. Но ошейник неприятно завибрировал, и Гарри лишь отвернулся, вставая в линию в воздухе с остальными.       Английская команда, как и их болельщики, были одеты в соответствующие цвета. Их ботинки несколько отличались от тех, что надеты на них, и неожиданно сбоку послышался шёпот Фреда, — они у них нововороченные. Но ты не волнуйся, их скорость не сильно выше нашей. — Это не то чтобы успокоило, однако Гарри собрался с силами.       В секунду между двумя командами взмывают все мячи, а один, золотой и блестящий, сразу цепляет взгляд Гарри. — Объявляю чемпионат по астроболу между командами США и Англии… — Ли делает долгую паузу, — открытыми!       Как по команде, мячи разлетаются в воздухе, и если те же бладжеры можно было предугадать, то со снитчем это было почти невозможно. Золотистый шарик исчезает в следующую секунду, и Гарри отталкивается в воздухе в сторону, куда потенциально мог полететь снитч.       Почти сразу с ним сталкивается Терренс Хиггс, тот самый, про кого ничего неизвестно. Можно сказать лишь одно — стиль игры со своими сокомандниками он разделяет. Глаза цепляют ошейник и почти сразу всматриваются в чужую радужку — чёрную, как сама ночь. Бетазоид. Похожая, если не одинаковая комплекция, помогла в одном — при столкновении его почти не отбросило. Снитч блеснул где-то над чужой головой и скрылся.       Гарри выругался.       Внизу продолжалась яростная игра. Счёт был одинаковый, это несколько успокаивало бетазоида.       Взгляд случайно цепляется за трибуны: Гермиона хлопает и что-то радостно кричит, когда Джордж запускает бладжером в противника, а Панси вторит ей после удачной защиты ворот Вудом. Том же стоит рядом, сосредоточившись на игре, Гарри чувствует на себе его взгляд, но что-то не так. Он не успевает зацепиться за мысль, когда вылетает выше, почти к границе поля. Краем глаза он видит блеск золотого шарика.       Ему нужна была секунда, чтобы его поймать, когда бладжер проносится вверх прямо перед его лицом, из-за чего он отскакивает назад. Фред что-то кричит, но он не разбирает, вновь разворачиваясь и ища блеск. Терренс держался рядом с ним, что не могло не раздражать, но он не обращал внимания. Где же снитч?..       Взгляд снова падает на трибуну, где он видит, что Гермиона придерживает Тома за плечи, пока тот вцепился в поручень, низко склонившись. Тревога накрыла его с головой, он дёрнулся в их сторону, когда краем глаза замечает его.       Золотой снитч завис прямо над границей, где заканчивается электромагнитное поле. Если Гарри вылетит хотя бы на полметра дальше, то просто начнёт падать, пока не перезапустит ботинки, вернувшись в площадь действия поля. Пальцы задрожали от напряжения. И из-за игры, и из-за Тома, с которым творится непонятно что.       Интуитивно толкнувшись вперёд, он тянется рукой вверх к свету. Перед глазами находится трибуна, где он видит, что Гермиона поспешно толкает Тома к лестнице, пока тот всё ещё держится руками за голову.       В следующий момент он понимает, что не учёл важный момент. Поле контролирует не только ботинки на нём, но ещё и ошейник, поэтому отключается и он. Вся тревога, напряжение, ожидание от игры, эмоции болельщиков, волнение сокомандников, злость противника — в один момент, казалось, прострелили голову Гарри. Из горла раздался хрип боли, и бетазоид схватился за голову, также как до этого сделал Том. Он не знал, схватил ли в итоге снитч или нет, но на всякий случай сжал крепче кулаки.       Гарри падал.       Бетазоид не контролировал тело из-за сильнейшей боли, кажется, что-то мокрое чувствовалось над губой. Он не был уверен. Однако было ясно одно — с такой высоты, если он не разобьётся насмерть, то получит сильные увечья. Едва приоткрыв глаза, Гарри видел, что близнецы ринулись к нему, но не успевали, а внизу площадка пустовала.       Солнце было в зените. И почему это не эпатажно?       И самое страшное бы произошло, если бы, казалось, из ниоткуда не вынырнула фигура, оттолкнувшись от земли и ловя бетазоида. Сил поморщиться от взрыва чужих эмоций не было, поэтому Гарри просто переживал что-то вроде цунами на своё сознание. Сколько ему нужно будет медитировать?..       Открыть глаза получилось лишь спустя какое-то время. Гарри заметил, что лежит на траве внизу площадки. Над ним возвышались несколько фигур, среди которых он заметил сразу Вуда и близнецов, а также Макгонагалл. Капитан держал свою ладонь на лбу бетазоида. В руках что-то шевелилось, и Гарри, собрав последние силы, поднял зажатый кулак.       Золотой снитч упал ему на грудь.       Всё вокруг, казалось, замерли, лишь только спустя мгновение Ли Джордан, один из людей, окруживших Гарри, воскликнул в микрофон, — Американский кампус поймал снитч!       От неожиданности даже Вуд отдёрнул руку, и вся боль мгновенно пронзила бетазоида, заставив как-то жалко всхлипнуть.       Дальше события развивались быстро. Вуд, и правда как курица-наседка, вёл Гарри в медблок, попутно рассказывая, что произошло, в том числе в самой игре.       Во-первых, Джинни Уизли превзошла все ожидания, успев ударить пять раз в чужие ворота.       Во-вторых, близнецы Уизли всё-таки постарались на славу, сдерживая остальных игроков бладжерами, чтобы Гарри мог вести самостоятельную борьбу с ловцом из английского кампуса. Бетазоид понял, что забыл его имя.       В-третьих, поймал его у земли Рон, который был на трибуне внизу, и в следующих играх ему зачтётся спасение единственного ловца, который подарил им победу.       И всё это было интересно, правда, вот только…       Он не успел задуматься, как в палату влетела Панси. Взглядом она показывала, что нужен разговор, видимо, наедине. Сокомандники, сгруппировавшиеся у двери, поворчав, вышли из кабинета, с Вудом же было сложнее — тот залечивал его ментальную стену, и он решает оставить его. — Что произошло? — выходит устало.       — Том… — Панси бросает взгляд в сторону Вуда, тот мотает головой, мол, говори, что хочешь, Гарри просит её продолжить. — Гермиона была права в своих опасениях, поэтому увела Тома. Тебе очень срочно нужно увидеть её.       Тревожное чувство вновь заполнило грудь, и Гарри почувствовал, как дрожат кончики пальцев. — Насколько всё плохо?       — Не знаю, но… — Панси на мгновение замолкает. — Я никогда не видела Гермиону такой напуганной. — Гарри зарывается пальцами в волосы и позволяет себе несколько ругательств. Чёрт возьми. — Вуд, — обращается бетазоид к капитану, — сколько времени тебе нужно? — Дельтанец задумывается, видимо, прислушиваясь к ощущениям. — Для полного восстановления часа три, но… — Он бросает взгляд на Панси, — поверхностно я справлюсь за час. — Гарри бросает вопросительный взгляд на девушку, пока та печатает что-то в PADD. — Сойдёт, Гермиона будет ждать тебя в комнате, — барджонка разворачивается, чтобы уйти, но перед выходом бросает короткое, — и поздравляю с победой, лузер.       Один час ощущается настолько медленно, что Гарри в какой-то момент отсчитывает секунды. Он уже переоделся, что было несколько странно, так как Вуд не отнимал руки от него, но бетазоид был готов пойти на это, если после можно будет уйти к вулканцу. Возможно, ему было несколько жаль, что он пропустил церемонию награждения или чествования команды. Но когда Гарри вбегал в женское общежитие, то его волновал лишь вулканец.       Короткий стук — и дверь открывает Гермиона. Волосы растрепались сильнее обычного, сама же она, видимо, нахаживала беспокойные круги по комнате. — Гарри, как хорошо, что ты здесь! — Девушка прикладывает руку к его виску, сканируя состояние. — Панси мне всё рассказала, Вуд действительно постарался, ты почти цел.       — Объясни уже, что происходит.       — Я… — Она заламывает руки, начиная вновь беспокойно ходить по комнате. — Том — вулканец, это нормально для него, но… — Получалось сбивчиво, и Гарри, мотнув головой, посадил девушку на кровать, садясь рядом с ней. Он приложил титанические усилия, чтобы успокоиться, и через касание пытался передать это же чувство.       — У Тома — Пон Фарр, так как у него нет закреплённой связи с кем-либо, то он начался неожиданно.       — Пон Фарр? — Гарри не слышал про это раньше.       — Это очень личная часть каждого вулканца, — поясняет девушка, — это ритуал по скреплению двух вулканцев, когда природа берёт верх над логикой. Он происходит раз в семь лет. — На вопросительный взгляд Гарри Гермиона добавляет, — Вулканцы теряют любой контроль, который у них имеется, чтобы соединиться со своей парой. Во всех смыслах.       — У вулканцев секс раз в семь лет? — вырывается само собой, и от абсурдности фразы Гарри прикрывает рукой рот. Гермиона сама замолкает, не зная, что добавить. — Прости, это было ужасно, — бетазоид прикладывает ладонь ко лбу, думая, что делать с информацией. — По сути, Пон Фарр — течка вулканцев? — Гермиона, кажется, взглядом готова сжечь его на месте.       — Очень упрощённо, — она подчёркивает, — очень. Но в общем смысле — да.       — Каким образом выбирается пара?       — Первую связь образуют родители по своему выбору, следующую же пару, чаще всего, на всю жизнь, выбирает сам вулканец. — Гарри думает, что если этот Пон Фарр происходит раз в семь лет, то с парой определяются лет в четырнадцать, что, если переносить на ментальный возраст, по-человечески лет десять. Бетазоид не уверен, что это слишком этично. — С учётом того, что у Тома не было никаких эмоциональных связей до Академии, можно сказать, его, — Гермиона показывает пальцами кавычки, — природные часы сломались. Он не определил Пон Фарр, так как с ним не встречался. А ещё… — Гермиона замолкает, подбирая слова, — возможно, он встретил Т’хиллу. Родственную душу.       Вновь разболелась голова. Бетазоид прикладывает руку ко лбу, обдумывая слова. Т’хилла?       — Насколько быстро, — в горле пересыхает, пока он произносит вопрос, — вулканец определяет свою Т’хиллу?       — По-разному: кому-то нужно несколько лет, а кто-то определяет за несколько минут. Это слишком индивидуальный процесс. Я думаю, что ты… — Гарри поднимает руку, останавливая её.       У бетазоидов было своё понятие родственной души — Имзади, однако она не является предначертанной, как у вулканцев. По сути, буквальное значение — первое соединение душ. И произошло это с Томом ещё тогда, осенью.       Если брать за условие, что Том осознал нечто после их слияний разумов, то объяснялось его желание, чтобы Гарри понял что-то самостоятельно.       Новое знание пугало, как будто его отдали на выданье в один день, но одновременно ощущалось, как самое правильное, что было возможно. — Вы — части друг друга, дополняете свои худшие черты лучшими у другого и наоборот, — вдруг шепчет Гермиона рядом, и Гарри отчего-то ощущает влагу в глазах, поднимая голову вверх, глядя в потолок.       — Ты очень волновалась ведь не о родственных душах, да? — Он говорит это, не глядя на неё. Девушка кивает.       — Если не образовать связь, — она замолкает на несколько секунд, — вулканец умирает.       Слеза всё-таки стекает по скуле к уху. — Почему Том не сказал сразу?       — Ты такое же телепатическое существо, как и Том, — объясняет Гермиона, — во время Пон Фарра… — она неровно выдыхает, — вулканец теряет любой контроль, в том числе над ментальной стеной. С большой вероятностью он просто передаст тебе своё состояние. И тогда… — вулканка вновь заламывает руки. — В лучшем случае ты сойдёшь с ума, в худшем — умрёшь. Поэтому браки с другими существами вулканцы долгое время отвергали.       Гарри кивает, не зная, что ответить. Том не решился на слияние разумов во время Пон Фарра из-за риска его, Гарри, смерти. В голове прояснялось, но при этом ситуация не становилась легче. — Что делать, если одновременно я хочу ударить и помочь ему? —Гермиона криво улыбается.       — Пойти к нему? Только с Томом можно решить этот вопрос.       Бетазоид вновь кивает. Он встаёт, неожиданно чувствуя слабость в ногах, и Гермиона неожиданно подходит к нему, касаясь скулы. Гарри чувствует короткую тёплую вспышку.— Это совсем слабая, но ментальная защита. Когда Том тебя увидит, думаю, он не сдержит первых эмоций, стена защитит тебя от потери сознания. — Бетазоид думает, что не зря та сказала только про потерю сознания. Ему явно понадобится очень и очень долгая медитация.       Если он вообще выйдет живым из комнаты.       В том, что он не даст пройти Пон Фарр Тому в одиночку, Гарри знал точно.

***

      Имзади — это бетазоидский термин, обозначающий глубочайшую духовную и эмоциональную связь между двумя людьми, буквально «первый, кто коснулся твоей души». Это не биологический императив, а добровольный союз, который может сохраняться на всю жизнь и даже позволять телепатическое общение на расстоянии.       Пон фарр — это физиологический цикл вулканцев, наступающий каждые семь лет («кровный жар»). В это время вулканец теряет контроль над эмоциями и без удовлетворения биологической потребности (ритуальный бой или соединение с парой) может умереть. Состояние требует немедленного разрешения и часто сопровождается связыванием разумов.              Ошейники для телепатов - устройство, которое манипулирует биохимией носителя, принудительно отвергая эмоции как носителя, так и внешних существ. Может использоваться для пыток телепатов.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!