Сонное свидание

— Ну пойдём, Хани! Чего ты там копаешься? Радость жмурится от лучей, попадающих в глаза, пританцовывает на месте в нетерпении. Она никак не может привыкнуть к тому, насколько её девушка медленная. Хандра всегда всё затягивает, в этом её фишка, и не сказать, что Радость это даже раздражает — наоборот, она считает эту черту довольно милой. Они никак не могут сойтись поведением, только и всего. Радость не может больше ждать. Она шумным ураганом врывается в спальню новичков. Хандра сидит вроде бы полностью одетая, но в одном носке, и, кажется, полусонная. Вообще-то они сегодня должны были отправиться в Страну Воображения на ночную прогулку, но, похоже, тёмно-синяя эмоция слегка устала за день. Радость вздыхает и практически силком надевает на любимую оставшийся носок, а после поднимает её и легонько встряхивает. — Хани, проснись! Ты в порядке? Хандра разлепляет глаза, и, видя счастливое лицо Радости, тоже начинает вяленько улыбаться. Слабо хватает любимую за тёплую ладонь, идёт за ней всё ещё с полуприкрытыми глазами. Они садятся на поезд, и, зевнув, тёмно-синяя эмоция вновь начинает клевать носом. Она широко улыбается в полусне, пусть и кажется очень слабой, и в этот момент Радость начинает сомневаться в своём решении. Может, лучше было бы остаться дома и выспаться? Они выходят из поезда, и Радость скачет вокруг, пока её девушка идёт медленно, подтаскивая ноги. Но они такие счастливые, почти в равной степени — настолько, насколько равны могут быть в этом воплощения счастья и скуки. Доходят до Страны Воображения — там многое изменилось, очень многое. Но с прошлого раза, вроде как, нчиего страшного не случилось — и девчонки направляются в некое подобие кафе. Кто-нибудь вообще помнит, в честь чего оно тут появилось? Пф, конечно, нет. Вообще-то концепции денег и обмена в целом в разуме нет — да и откуда, если всё воображаемое? Тем не менее, они всё равно пьют только чай. Большего не требуется, да и они, в первую очередь, на свидании. Радость от горячего напитка становится только веселее, Хандра же, наоборот, обмякает и млеет от тепла. Жёлтая эмоция, искрясь, вскакивает и затягивает возлюбленную в лёгкий танец, ласково целуя в кончик длинного носа. Работники разума вокруг умиляются. Хандра не осознаёт даже, но краснеет от излишнего внимания. Слегка хмурится, прикрывает лицо свободной ладонью, но после Радость заключает её в объятья — и уже нет сил быть по-привычному мрачной. Так хорошо. Радость тащит партнёршу в подушечный замок. Смеётся, звонко и заливисто, кидает в неё первый мягкий предмет, что попадётся под руку. Та от удара падает, практически отлетает в гору подушек… И почему-то не поднимается. Радость взволнована. — Хандра? Что такое? Она подбегает поближе — и выдыхает с облегчением. Тёмно-синяя эмоция вытянулась во весь рост, и она кажется ещё более длинной, чем обычно. Она улыбается, она полностью расслаблена, и, кажется, медленно проваливается в сон. Радость хихикает, снова. Бросается обнимать любимую, ложится рядом с ней, прижимается крепко-крепко. Пушистые волосы цвета индиго лезут в лицо. Жёлтая эмоция обхватывает возлюбленную сзади, всё ещё дивясь тому, насколько она тонкая и хрупкая. Это очень мило. — Радость, ma chérie… — Хандра снова протяжно зевает, а после разворачивается в руках Радости, смотря ей в глаза и проводя забавно большой ладонью по мягкой золотистой щеке. — Я люблю тебя. Спасибо, что назвала меня по имени… Но, если говорить честно — я люблю это глупое прозвище. — Правда?! — Радость практически сияет от счастья. — Почему же ты сразу не сказала? — А мне сначала и не нравилось. Просто в один момент… Ты стала мне, типа, ближе, что ли. И как-то отвращение выветрилось. Ну, ты понимаешь. — Не понимаю. — Радость фыркает. — Но если тебе нравится — это очень здорово! Я так тебя называю именно потому, что люблю. Как видишь, твоё имя я давно научилась выговаривать. Хандра лишь улыбается в ответ и прижимает партнёршу к груди. Та уцтыкается лицом в тёплый, пушистый свитер. Завтра им придётся проснуться пораньше.