Глава 15. Ферзевой гамбит

      Быстрым шагом покинув комнату, Скарамучча опирается руками о ближайший подоконник. Дыхание его сбито напрочь, будто он пробежал марафон. Сердцебиение заглушает все окружающие звуки. Отдаётся звонкой пульсацией даже в ушах. Низ живота охватывает странным покалывающим ощущением, которое он уже сравнивал с порхающими бабочками. Правда, сейчас они самые сходят с ума, поддаваясь влиянию испытываемого вороха эмоций своего обладателя — панике, взволнованности, лёгкому страху и… Чему-то тёплому, неосязаемому. Тому, с чем юноша может теперь точно ассоциировать… Влюблённость?       В голове множество вопросов и мыслей, отчего одни с другими не состыковываются. Кончики ушей и лицо горят огнём. Прикосновения прохладных ладоней к ним легче совсем не делают. Прикрыв глаза, юноша старается вдохнуть поглубже в попытках успокоить бурю внутри. Только вот получается это у него определённо плохо.       Звук спустя какое-то время открывшейся двери заставляет вздрогнуть и обернуться в сторону всполошившихся парней. Нечитаемые лица обоих невольно вызывают беспокойство. Старший заметно напряжён. Даже будто бы раздражён чем-то. Взгляд его тяжёлый, задумчивый, неспокойный. Пока Скарамучча обдумывает, стоит ли спрашивать, что произошло, блондин уже оказывается рядом. Мечник, как бы невзначай, обхватывает чужое тонкое запястье лишь пальцами, после чего тянет мальчишку за собой. У последнего от этого снова по-дурацки готово выпрыгнуть сердце.       — Пойдём. Будешь нашим координатором вместе с Синобу. — Голос Кадзухи звучит строго, поэтому тёмноволосый слушается беспрекословно. — Дотторе объявился.       Всего одно имя, слетевшее с чужих губ, заставляет юношу опуститься с грёз на землю. Животный страх, злоба и некое отчаянье возвращаются к нему в полной мере. Старые и совсем новые воспоминания, связанные с обладателем этого имени, невольно всплывают перед глазами. Картинка хищного и надменного оскала, виднеющегося из-под маски, искажённой в неясной гримасе, с последней их встречи провоцирует мурашки и противный холодок по спине. Качнув головой, словно стряхивая с себя неприятное наваждение, сёгун медленно выдыхает, прежде чем переводит взгляд на старшего и утвердительно кивает, соглашаясь на подобную роль. У него, впрочем, и выбора-то нет, но осознание того, что он может сейчас стать хоть чем-то полезным, подталкивает его собраться.       — И какой план? — Коротко и довольно сипло спрашивает Скарамучча, пока они с сереброволосым отделяются от посторонней компании и поворачивают в сторону специально оборудованной комнаты ранее упомянутой девушки. — Почему вообще такая срочность? Они же не могли так быстро узнать, что я здесь?       — Сайгу в опасности. Я и Сяо предполагаем, что так называемый «Доктор» нацелился на неё, чтобы выманить тебя. В конце концов, она последняя ниточка, связывающая настоящее с истинным прошлым правящей династии. Ценная информация в её голове может нанести фатальный урон по их репутации в сёгунатском дворе. И, очевидно, это всё ловушка, в которую мы прыгаем с разбега, но, единственное, могу точно сказать — где-то произошла утечка информации. Подозреваю, от той самой храмовой служащей, которая любезно уступила нам приглашение. — Каэдэхара, не вдаваясь в излишние подробности, продолжает на ходу изъяснять сложившуюся ситуацию. — Плана толком нет, опять действуем по ситуации. Приоритет — безопасность всех находящихся в святилище. Наёмники едут с нами.       Заглянув в слабо освещённое помещение, Кадзуха пересекается взглядом с зеленовласой, прежде чем проходит внутрь и красочно описывает нынешнее положение дел для неё ещё раз. Та почему-то особенно устало трёт лицо ладонями. Вздыхает тяжело, совсем не радуясь обстоятельствам, ведь обучать младшего пользоваться настроенной под неё системой просто нет времени, но, когда блондин неоднозначно намекает о том, что это приказ, — противиться не смеет. Бегло оглядывает обеспокоенного старшего, подмечая в его глазах отблески горящей ненависти, когда-то позабытого страха, и ещё чего-то малознакомого, несколько кровожадного, пугающего её. Хрупкие плечи невольно вздрагивают. Противные мурашки расходятся от самого затылка вдоль спины. В голове всплывают мысли о возможных исходах встречи Босса с Доктором, из-за чего становится предельно понятно, почему сереброволосый доверяет мальчишку именно ей — он не хочет, чтобы Скарамучча увидел его в деле.       — Ладно, сколько у нас времени на сборы? — Быстро анализируя в голове данные о расположении святилища и прилегающей к нему местности, Куки параллельно рассылает сигнал о готовности на привычное оборудование каждого из их сформировавшейся команды. — Мне нужно позаимствовать Сетоса и «подарок» Кокоми. Я больше, чем уверена, что связь на расстоянии не пробьётся и получится та же ерунда, что и на приёме в столице. Наши игрушки такие метражи уже самостоятельно не тянут.       — Не могу сказать наверняка, но, скорее всего, ты права. — Коротко кивнув, соглашаясь с догадками девушки, Кадзуха уже в более спокойном состоянии направляется к выходу. — Бери и делай всё, что считаешь нужным. Здесь в полномочиях ты не ограничена. Я передам Сету, чтобы шёл к вам. У вас пятнадцать минут.       Наблюдая за тем, как зеленоволосая теперь отчего-то радостно потирает ладони между собой, юноша осознает, что понятия не имеет, чего ожидать дальше. Поднявшись с места, девушка быстрым шагом перемещается по комнате, собирая всё ей необходимое, — какие-то светящиеся флешки, железные коробки, клубок проводов и непонятно для чего предназначенная призма из множества сенсорных панелей. Ещё часть предметов остаётся для мальчишки неопознанной загадкой, даже когда их единой кучей вручают ему в руки. Задавать вопросы из разряда «зачем?» или «для чего это всё?» некогда, поэтому Скарамучча решает оставить их на потом, ведь сейчас сам спешит за Синобу, которая просила следовать за ней и не отставать.       Суетливо покинув помещение вслед за девушкой, тёмноволосый чувствует, как волнение внутри него потихоньку нарастает. Некое предвкушение чего-то многообещающего по-детски глупо отражается на его лице, пока Куки ведёт их через запутанные проходы внутри дома, а ещё старается как можно меньше сталкиваться с такими же в спешке снующими по коридорам людьми. Свернув в очередной раз, до ушей младшего доносится звук шуршания и характерного звяканья связки ключей. Массивная дверь, к удивлению старшей, через пару глухих поворотов и лязга замочной скважины поддаётся с первого раза, пропуская её со спутником внутрь пыльного гаража. Система освещения реагирует на них молниеносно, загораясь множеством огоньков по бокам стен.       Тусклого света вполне хватает, чтобы девушка добралась до массивной фигуры перед самостоятельно гулко раскрывающимися металлическими воротами. Мальчишка на мгновение задумывается о том, что оказывается, дом в коем они все это время находились, не такой уж и старый, прежде чем переводит взгляд обратно к зеленоволосой, которая резким движением рук стаскивает плотную ткань с крыши, открывая чужому взору вид на угловатый фургон, причудливо расписанный яркими красками. Множество тонких антенн, встроенных в корпус, плотно прижаты к его бокам. Зеркала отражают холодные огоньки и собственный растерянный вид тёмноволосого. Для сёгуна этот транспорт выглядел так, будто только что прибыл из фантастического фильма.       — Надеюсь, ты не подведёшь. — Синобу ворчит себе под нос, рывком раскрывая двери заднего отсека. — Давай сюда, помоги мне.       Скарамучча решительно приближается. Ожидает, пока девушка первой заберётся на довольно высокий порожек. Внутри транспорта темно и шумно — звуки механизмов и незнакомое шипение раздавались откуда-то из глубины в аккомпанемент с копошением зеленоволосой и её не самыми лестными ругательствами на весь мир. Найдя наконец нужный выключатель, Куки победно улыбается. Под короткий щелчок и ровное машинное гудение располагается в расслабленной позе между двух массивных кресел, проворачивающихся по своей оси, пока яркое свечение, появившееся неожиданным всполохом из-за её спины, постепенно распространяется по всему периметру металлической кабины.       — Добро пожаловать на борт, — усмехнувшись, та зазывает мальчишку к себе, после чего вводит придуманный ею же код для запуска системы. — Нам нужно быстро расставить всё по местам. Вынужденно научишься управлять этим всем в режиме реального времени. В прочем, привыкай, тебе ещё многое предстоит ловить на лету.       Юноша понимающе кивает головой, прекрасно осознавая ситуацию, поэтому долго не стоит на месте — передаёт в руки девушки нужные ей предметы по очереди, пока та перемещается среди наставленного друг на друга оборудования, словно механическая фея. Нажимает на нужные ей клавиши и кнопки. Выводит на тонкие экраны длиной практически во всю обрамленную металлом стену множество ещё неактивных окон и одну большую карту острова во всех подробностях. Каждая новая характеристика, появляющаяся на ней, лишь добавляет происходящему некой загадочности.       — Ого, а Сангономия не обманула, когда сказала, что готова выделять любые средства для вылазок. — Ошалело присвистнув вслух, Сетос пробирается к новенькому транспорту со стороны улицы через открывшиеся до этого ворота. — Синобу, тут такое дело… Даже не знаю, как сказать. В общем, с нами ещё один попутчик.       Не успев даже возразить вслух, девушка лишь недовольно выглядывает из-за открытой двери, встречаясь взглядом с озорными изумрудными огоньками, заменяющие их обладателю глаза. Те обретают лисий прищур, пока тонкие губы расплываются в лукавой ухмылке. Звонко ударив ладонью о лоб, Куки мысленно клянётся, что это действительно последний раз, когда она идёт на поводу у кого-либо.       — Ну какого чёрта, — сокрушаясь, зеленовласая возвращается на место под растерянный вид младшего. — У вас там что, своего транспорта нет?       — Есть, конечно. Только вот комплекс для слежки и доступ к картам со спутника к нему, увы, не выдали. — Весело усмехнувшись, Венти с глухим стуком закидывает в фургон невзрачную сумку с собственным снаряжением. — Да и не могу же я оставить всю работу на такую красавицу, м? В добавок к этому, мои люди не будут слушаться абы кого. Даже по приказу Сяо.       Приняв неизбежное, Синобу позволяет еще одному темноволосому также пройти внутрь, чем Венти с радостью пользуется, почти сразу занимая одно из кресел, которое в теории был готов разделить с интересующей его личностью, благо позволяло телосложение обоих. Удобно устроившись и зацепившись носком обуви за металлические выступы под сиденьем, он тут же достаёт из рюкзака компактный гаджет, напичканный от и до всевозможной электроникой, с множеством мигающих лампочек и крошечным дисплеем, на котором аномально быстро бегут строки непонятного кода. Скарамучча невольно заглядывается на необычный девайс, отмечая про себя, что компьютерные гении по-своему чудаковаты, отчего и игрушки у них соответствующие.       — Какой здесь тип системы? — Подключив устройство к широкой панели перед собой, юноша оглядывается через плечо в сторону девушки. — Не пойми превратно. Я не могу терять ни людей, ни данные. И у меня абсолютно нет желания того, чтобы нас в тупую хакнули после взлома куба через бэкдоры, о которых ты ещё даже понятия не имеешь. Это ведь первый запуск малышки, я прав?       У Синобу челюсти сводит противной судорогой от нахального тона брюнета позади. Ладони непроизвольно сжимаются в кулаки, пока обладательница их старается успокоиться и глубоко вдохнуть. Зеленовласая ненавидит надменных людей, а ещё терпеть не может, когда в её владения беспардонно вторгаются и пытаются изменить ход привычных ей вещей без разрешения. Это просто выводит из себя. Однако, сейчас, хоть и с трудом, она признает, что парень как никогда попал в цель, отчего переступает через собственную гордость, одобряя высветившийся перед лицом запрос на присоединение учётной записи в роли второго администратора.       — Только не снеси всё подчистую, — тяжело вздохнув, Куки старается звучать как можно строже. — В кластер установлен тестовый гибрид из нескольких подсистем. Доступ тебе я уже открыла. Думаю, ты с ними встречался хотя бы мельком, раз смог то, что у меня не вышло.       — Эх-хе… Милашка, ты что, обижаешься? — По-хитрому прищурившись, Венти даже не скрывает того, что польщен признанием собственных навыков. — Поверь, это была случайность. Я понятия не имел, во что меня с ребятами втягивала Сангономия. Она обвела нас вокруг пальца.       — Да ну тебя. Займись-ка лучше работой. Я пока сделаю ещё один канал связи, чтобы наши голоса не смешивались в эфире. — Устало плюхнувшись на своё место, Синобу фиксирует на себе наушники, прежде чем стучит по стенке сбоку, оповещая Сетоса, что можно постепенно выдвигаться. — Скар, садись куда-нибудь. На ногах в пути не удержишься. Лишние ушибы ни к чему.       Темноволосый молчаливо кивает в знак согласия. Проходит послушно к сидению, занимаемое вторым парнем, ведь к девушке идти сейчас, откровенно говоря, как-то страшно и неудобно. Поэтому же, голубоглазый мнётся неловко, ожидая пока Венти подвинется к противоположному закруглённому краю и приглашающе похлопает ладонью по местечку рядом с собой. Скарамучча усаживается почти вплотную к чужому телу. Невольно сталкивается коленкой с бледными ногами, обладатель которых сопровождает это задорным смешком и остроумными шуточками. Юноша тихонько просит прощение за предоставленные неудобства, а после будто бы зависает, обращая взор на худощавое бедро, крепко обмотанное широкими бинтами под тонким ремнём, поддерживающего кобуру пистолета где-то сбоку. Картинки всё того же несчастного вечера сами собой лезут в голову. И, если младшему не изменяет память, то ранение у брюнета было довольно серьёзное. Настолько, что мешало полноценно ходить. Зато сейчас тот спокойно резвится и даже сидя не может задерживаться в одном положении дольше минуты. Стойкость этих ребят всё больше поражает сёгуна.       На мгновение вокруг становится тихо. По металлической конструкции проходится вибрация, а вслед за ней появляются звуки заведённого двигателя и надоедливое жужжание устройств. Венти, не обращая на это никакого внимания, что-то быстро печатает на клавиатуре. Его пальцы скользят по кнопкам с невероятной скоростью. На дисплее навороченного гаджета появляются разноцветные графики и диаграммы. Брюнет задумчиво хмурит брови, словно разгадывает сложную головоломку. Изучает внимательно несколько бегущих строк, а после нажимает лишь одну клавишу, получая перед собой результат, отобразившийся на панели перед ними огромными зелёными буквами. Скарамучча в этом совсем ничего не понимает, поэтому косится в экран как заворожённый, в то время, как над ухом раздаётся очередной смешок.       — Как думаешь, сможешь освоить такое? Хотя… С твоими трясущимися ручками будет сложно. — Едкая ухмылка сама по себе расплывается по тонким губам. — Я надеялся, что ты меня хотя бы поцарапаешь. Ах, да! Тебе, кстати, очень идут юбки.       Скарамучча на мгновение теряет дар речи. Мысли в голове всё ещё противоречат друг другу от непонимания, почему человек перед ним целенаправленно хотел повреждений и для чего сейчас, сидя вплотную, пытается задеть или даже обидеть. Левый глаз мальчишки от такой нахальной дерзости непроизвольно дёргается. Лёгкое раздражение струится по венам словно кипятком. Сердце вновь наращивает ритмичные обороты. Однако, терять лицо сёгун себе не позволяет — напротив, медленно поднимает взгляд на уровень чужих ярких глаз и улыбается холодно, но сдержанно.       — Да что ты, а мне кажется ты сполна получил от Кадзухи. Долго по полу ещё ползал после этого? — Хмыкнув, тёмноволосый вопросительно вскидывает брови, но продолжает зеркальной фразой, не дожидаясь ответной реакции. — Хотя… За то, что ты с ним сделал, я бы на его месте выстрелил тебе сразу в голову, чтобы наверняка. Но вот незадача! Он не стал марать руки. Ты для него ты всего лишь червяк под ногами. Пыль, которая малейшей крупицы внимания не стоит.       У Синобу дыхание перехватывает от неожиданного выпада мальчишки. Та, осознав о чём идёт речь, прыскает в сжатый кулак из-за удивлённо расширившихся глаз его оппонента, а после не выдерживает, показывая большой палец вверх под собственный весёлый хохот. Она искренне рада тому, что парень, оказывается, понемногу смелеет, либо перенимает у Каэдэхары не только полезное.       — Хе-е… — Протянув не до конца понятный звук, Венти выдаёт собственную заинтересованность. — Знаешь, я так думаю, мы с тобой подружимся.       Скарамучча в этом сильно сомневается, но ради приличия пожимает плечами. Ему по большей части и правда подобное не нужно. Темноволосый всё равно будет испытывать скрытую неприязнь от случившегося, поэтому серьёзно слова брюнета воспринимать не собирается.       Переведя дух, юноша принимает из чужих рук уже знакомое ему устройство, которое поспешно закрепляет за ухом. Противный писк заставляет поморщится. Куки, не теряя времени, объясняет куда теперь нужно нажимать, чтобы переключаться между каналами и почему так будет удобнее. Тонкие пальцы вслед за инструкциями выполняют надиктованные действия на пробу. Громкое шипение и помехи всё ещё непривычно оглушают, но постепенно сменяются голосами на языке Сумеру. Венти рядом что-то говорит на нём же. Темноволосому совсем непонятны его слова, но судя по оживлённой реакции сразу нескольких человек, он догадывается, что это была какая-то кодовая фраза для проверки связи. Отметив для себя, что этого парнишку и вправду ценят в своём отряде, Скарамучча переключается на другую линию, предназначенную для тех, кого он уже знает и прекрасно понимает.       И вновь противный звук сменяется голосами. Сиканоин в формате монолога вещает кому-то о том, что по последнему сообщению от Горо нужную цель видели недалеко от святилища ещё вечером прошлого дня, поэтому, что именно они могут обнаружить в его пределах одним архонтам известно, однако, нужно быть готовым ко всему. Его голос немного сипит и слышно, что говорит он с запинками, — явно несёт какой-то груз. Темноволосый мысленно делает ставку на снаряжение, а после вздрагивает от резкого громкого звука. Инстинктивно ухватившись за ухо, тот вслушивается в проявляющийся после помех хриплый тон. Обладатель его кажется настолько близко, что по спине бегут мурашки. Кадзуха с этой стороны звучит строго. Даже немного высокомерно. Блондин выкладывает свои мысли чётко, структурировано и быстро, заставляя младшего очередной раз восхищаться им.       Подняв взгляд на зазвучавшую в общем эфире девушку, Скарамучча ждёт дальнейших указаний. Та самостоятельно выстраивает маршрут до наиболее проходимых мест. Рассказывает особенности ландшафта и почему съезжать с начертанных линий не стоит. Молчит, пока Каэдэхара объясняет, как добраться до святилища от конечной точки пешим путём, ведь через растительность никак не проехать. Посылает координаты на устройства, заменяющие в машинах навигатор, а после, нажатием одной клавиши, отображает всех собравшихся людей на экране в виде красных и зелёных точек, разбросанных на протяжении всего пути. Глаза тёмноволосого невольно расширяются в удивлении и каком-то совсем детском восторге. Он внимательно разглядывает экран и каждую появившуюся на нем подпись. Невольно выискивает взглядом самого себя и Синобу, которая просит быть всех осторожными и не недооценивать противника, прежде чем прерывает вещание до самого их прибытия.

— Ватацуми, святилище Моун. Спустя два часа —

      До конечной точки фургон с ребятами добрался первым. За время, потраченное на дорогу, Куки показала и объяснила парням многие нюансы работы с приборами и сенсорикой. Как приближать и отдалять изображение, на что обращать внимание, насколько учитывать задержку во времени, ведь картинка приходит не сразу, и многое другое. У Скарамуччи вновь голова кипит от полученной информации. Её слишком много за раз. Он честно пытается всё запомнить, однако, кроме как наблюдать за всеми и ситуацией вокруг, пока больше ничего не может.       — Босс, мы на месте. — Отчитывается зеленоволосая, когда транспорт останавливается, предварительно удобно заехав под раскинутые ветви цветущего дерева, чтобы не привлекать лишнего внимания. — Сет переходит на точку повыше. Хочет осмотреться.       — Хорошо, мы тоже почти у цели. — Отзывается Каэдэхара, сравнивая собственное местоположение с электронным маршрутом. — Есть что-нибудь странное на картинке?       — Не уверен, что это можно так назвать, но… — Голубоглазый действительно неуверенно подаёт голос, сосредоточившись на увеличенном изображении дворовой части святилища, которое он с блондином посещали в прошлый раз. — Здесь слишком пусто. Как будто храм заброшен. Ни жриц, ни посетителей, как в любом другом.       — Понятно, — сухо бросает старший, после чего шумно выдыхает. — Заметите изменения — маякните.       Скарамучча чувствует себя странно. Ему как минимум неловко, а ещё кажется, будто он только что расстроил мечника. Непонятное тянущее ощущение оседает где-то под сердцем, но младший решает разобраться с этим позже. Сейчас главное для всех понять что же произошло. Почему и для чего здесь оказался тот, чье существование будоражит кровь и заставляет трястись поджилки на уровне инстинктов. Не пропустить ни одной детали, а еще найти исчезнувших женщин-жриц.       Спустя несколько минут в наушнике снова раздается хриплый голос, диктующий указания для нескольких групп, разделившихся по пять человек. Сереброволосый отправляет те разными путями, чтобы в случае чего охватить святилище со всех сторон. Просит снайперов из команды наёмников перейти под временное руководство Сетоса для прикрытия всех участвующих в операции со спины. Отсылает Кирару и Тиори вперёд на разведку, ведь в этом им равных нет. Сам же, вместе с Хэйдзо и Сяо, следует за ними.       — Время для веселья, господа. — В голосе Сетоса прослеживаются игривые нотки, прежде, чем тот поясняет ситуацию. — По периметру гости. Вижу около восьми человек в южной и восточной частях святилища. Хорошо вооружены. Почти у всех огнестрел, но, думаю, есть и другие малоприятные сюрпризы.       — Уже семь, но, кажется, я засекла еще нескольких, — приглушенный мурчащий тон следует за чужим странным хрипом и шуршащим звуком. — С крыши святилища были странные блики. Я уже видела похожие от оптики Сета на солнце.       В голове тёмноволосого не укладывается, как он мог пропустить стольких. Изображение всё еще остается пустым, отчего на лице его отражается растерянность. Венти рядом вдруг хмурится, также замечая несостыковки. Кивает своим мыслям и вновь влезает в систему через множество бегущих строк, из-за чего просит Синобу ему подсобить. Юноша старательно убирает помехи, перебирает всевозможные ошибки, стирает те одну за другой, вследствие чего максимально уменьшает время синхронизации аппаратуры со спутниковой картинкой, позволяя просмотреть что же здесь происходило в последние несколько часов.       — Упс, мой косяк, ребятушки. Простите, ещё не освоился. — Неловко потерев макушку, Венти анализирует видимый перед собой материал. — Жрицы внутри здания. Видимо, по приказу мужика в странной маске, их притащили туда силой задолго до нашего прибытия. С ним вместе засветились около дюжины человек. Так что справимся быстро.              Сзади доносится раздраженный вздох и тихий скрип. Куки не выдерживает — контролируя силу, бьет кулаком нового напарника прямо по голове, примерно понимая причину не до конца верных данных, но озвучить её вслух не решается — вместо этого, читает лекцию о том, что нужно относиться к своей работе серьёзнее, а ещё называет брюнета придурком несколько раз за всю свою гневную тираду. Сёгун из-за этого только сильнее тушуется, боясь ещё больше вывести девушку из себя.       — Мы возьмем мелких сошек на себя, — голос Сяо раздается словно эхом. — Засранец в маске ваш. Я так понимаю, у вас к нему есть вопросы.              Кадзуха лишь молча кивает. Провожает взглядом вновь отделившегося от компании юношу, который времени не теряет — с тихим шелестом вытягивает из специального приспособления на перчатках стальные струны, натягивая те до предела. Он, словно тень, бесшумно подбирается к противнику со спины. Обвивает металлическими нитями широкую шею. Зажимает чужой рот одной из ладоней, не позволяя просочиться лишним звукам наружу, второй же затягивает смертоносное орудие как можно крепче, чтобы то впилось острой стороной в кожу сквозь плотную ткань обмундирования, обеспечив удушающий, но еще не летальный эффект. Командир наёмников задерживается в таком положении, прилагая силы, пока тело незнакомца не перестает сопротивляться, а глаза обморочно закатываются кверху. Хмыкнув, Сяо оттаскивает того подальше от обнаружения, прежде чем возвращает одно из своих орудий в исходное положение.       У сереброволосого мурашки пробегаются от увиденного, ведь в его воспоминаниях мальчишка остался немного другим. Более мягким и гуманным. Однако, уступать ему не собирается, из-за чего руки по привычке тянутся к рукоятям за спиной. Вытащив клинки из ножен с характерным им звуком, Каэдэхара переглядывается с Сиканоином всего на пару мгновений. Кивает в сторону виднеющихся перед ними бордовых врат, от которых к главному входу рукой подать. Предлагает обойти их, чтобы не нарушать внутренние устои. Однако, Хэйдзо смотрит в ответ на друга скептически, ведь все эти суеверия серьезно не воспринимает, поэтому для доказательства, что им ничего не угрожает, первый выходит из своеобразного укрытия. Совершенно свободно проходит сквозь деревянное сооружение и в очередной раз показывает свое наплевательское отношение к местным байкам. Кадзуха же недовольно качает головой, но идёт за другом следом, одновременно с этим изучая пространство вокруг и прислушиваясь ко множеству звуков.       — Большая часть гостей обезврежена, — подаёт голос Синобу, пока передает обновленные данные в отдельный канал для Сангономии и её помощника. — Что по стрелкам на крыше? Сетос, сможете их снять?       — Конечно, за кого ты нас принимаешь? — Мужчина говорит это совсем безобидно, но для виду все-равно забавно ворчит. — Как только клюнут на Босса и Ищейку, им конец.       — Значит нужно пошуметь? — Ухмыльнувшись, Сиканоин примерно понимает, что от них требуется. — Ну смотри, если мне из-за тебя прострелят задницу, — будешь должен.       — Как будто за тобой угонишься. — Из-за тона Тиори, Скарамучча почему-то уверен, что та раздражённо закатила глаза. — Однако, могу обрадовать. У дверей храма оставили часового. Сгодится для таких проделок. Оптимально, конечно, он может позвать на помощь, но не думаю, что кто-то уже отзовётся.       Бросив короткое «отлично», Хэйдзо ускоряет шаг. Мысли его забиты желанием подраться хотя бы с кем-то. Ощущение драйва и пульсирующего адреналина под кожей заставляют его чувствовать себя живее. Сиканоин обожает это чувство. Перехватив рукояти собственного орудия по крепче, юноша с бордовым цветом волос специально выходит на видимую траекторию, попадаясь под прицелы мощной оптики. Вглядывается будто в самые души противников, которых на самом деле даже примерно различить с такого расстояния не может, и игриво уворачивается, ведь следом всего в нескольких сантиметрах от лица пролетает среднекалиберная гильза с порохом внутри. Юноша рисует носком ботинка понятный ему одному символ на земле, провоцируя. Ныряет за широкий ствол дерева после, заставляя людей с той стороны занервничать и потратить хорошую часть магазина, а ближайшего из них сорваться с места. Это становится отличным шансом. Выдав свои позиции, противники не успевают что-либо сказать — оседают на месте безмолвными куклами из-за встречи более тонких снарядов с хрупким строением человеческого организма.       Ошалело просвистев прямо в эфир в восхищении от проделанной ювелирной работы, зеленоглазый спешит и сам закончить скорее. Дожидается, пока тяжёлые шаги станут громче, оповещая о приближении врага почти вплотную. Обходит деревянную поверхность с противоположной от них стороны. Хватает противника за загривок. Оглушает его резком ударом виска о дерево. Не дожидается, пока оппонент очухается, — сразу сгибает того пополам, добавляя болезненности сильным пинком в живот, по ощущениям скручивающего все внутренние органы, а после прикладывается рукоятью металлической дубинки о затылок, отключая сознание наёмника. Всё же жаль, что одним из своих первых приказов, Кадзуха запретил кровавые расправы без острой на то необходимости.       — Вот же варвар, — усмехнувшись, Каэдэхара направляется в сторону их изначальной цели. — Догоняй давай.       — Да кто бы говорил.       Массивные деревянные створки, стойко не поддаваясь порывам теплого ветра, всё еще оставались приоткрытыми. Прислонившись спиной к холодной каменной глади рядом, сереброволосый заглядывает во внутрь насколько позволяет обзор и старается прислушаться к происходящему. В помещении перед собой необычайно темно. Расставленные на привычных местах свечи погасли уже долгое время назад. Лишь лучи естественного освещения отдавались отблеском от расписных витражей. Со своей позиции рассмотреть что-либо становится сложным для мечника, поэтому тот юрко проскальзывает в здание.       Тишина, давящая своей многослойностью, обрушивается на него сразу же. Каждый шаг отзывается эхом, хотя он старается ступать как можно тише. Мужчина прищуривается, пытаясь адаптировать зрение к полумраку. Знакомые очертания алтаря и светлых скамей постепенно проявляются из темноты, но что-то не так. В прошлый раз здесь витал легкий аромат ладана и воска, а сейчас… Сейчас воздух пропитан запахом тления и химического соединения, мнимо оседающего на вкусовых рецепторах чем-то кислым. Это настораживает. Кивнув на проход впереди, зазывая Хэйдзо за собой, Кадзуха медленно продвигается вперед. Руки его непроизвольно сжимают плетенные рукояти сильнее. Чувство опасности, нависшее над храмом, с каждой секундой обостряется, заставляя оставаться внимательным к любой мелочи.       Хриплый баритон доносится до ушей старшего на подходе в противоположное крыло святилища. Обладатель его вещает о том, чтобы жрица перестала сопротивляться и просто рассказала всё, о чём умалчивала почти всю жизнь. Знакомый женский голос в ответ противится. Предрекает своего оппонента оставаться на месте, или в ином случае она за себя не ручается, но мужчина лишь раскатисто смеется. Принимает рвение главной из местных служащих как жалкую попытку зацепиться за право на жизнь, которой она ещё давным-давно должна была лишиться. Подходит к ней ближе, мягко оборачивая дрожащее запястье широкой ладонью. Сжимает его с силой, дергая на себя, и удивляется тому, что светловолосая хватку не ослабляет. Тот с придыханием скользит выше, очерчивая мягкую кожу и несколько шрамов. Обхватывает собственными пальцами чужие тонкие, заставляя их рефлекторно собрать остроконечный веер в одну тонкую полоску под обескураженный и болезненный вздох их обладательницы. Склоняется к несколько израненным фалангам с обворожительной улыбкой, заметной лишь при наклоне из-за массивной маски. Мужчина, не стесняясь, оставляет невесомый поцелуй на выступивших от неестественного положения костяшках. Переходит такими же вдоль обшитого серебром корпуса, заменяющего орудию футляр. Касается губами заостренных концов сложенных вместе лезвий, одновременно с чем направляя пронзительный взгляд алых глаз напрямую в чужие светлые, оливковые, полные нерешительности и страха за себя и других. Растягивает еле заметные морщины вслед самодовольной ухмылке, а после обводит окровавленные лезвия языком. На лице жрицы мгновенно отражается неприязнь. На душе становится мерзко. В голове же складывается впечатление о том, что человек перед ней не просто ненормальный, — как минимум больной на голову психопат.       — Прекращай, меня этим не напугать. Всего лишь детская побрякушка. — Выхватив последнее средство защиты из рук светловолосой, мужчина выпрямляется во весь рост. — Сопротивляться бесполезно. Вы всё-равно все сдохнете. Такой уж у меня приказ.       — Так чего тогда ждешь? — Сайгу непроизвольно мечется взглядом по комнате, замечая знакомые лица, появившиеся в проходе, но виду старается не подавать. — Жалко стало что ли? Или решиться не можешь? Прямо как впервые…       Обаятельная улыбка мгновенно спадает с прикрытого маской лица. Взгляд становится тяжелым, а рука мужчины, облачённая в черную искусственную кожу, оказывается на хрупкой шее. Приложив совсем немного усилий, тот грубо впечатывает жрицу в ближайшую к ним стену. В помещении эхом раздается испуганный возглас забившихся по углам девушек. Из горла самой старшей из них вырывается опасный хрип. Перед глазами её из-за удара затылком целый звездопад. В ушах же стоит противный звон, смешивающийся с глубоким голосом, от которого начинает тошнить. Сайгу старается держаться, чтобы не потерять сознание и перенять чужое внимание на себя.       — Не смеши меня. С чего вдруг я должен испытывать жалость к сёгунатской потаскухе? Ты… Нет, они тоже. Вы такие же насквозь прогнившие, как и все люди в этой стране. В этом мире. — Прижав пальцы к сонным артериям, мужчина врезается в кожу над ними кончиками ногтей. — Знаешь что делают с гнилью? От неё избавляются. Медленно, но такими способами, чтобы наверняка. Травят, сжигают, расчленяют… А ещё обязательно находят и уничтожают истоки, ведь если пропустить хоть один маленький зачаток, все усилия пойдут насмарку. Понимаешь?       Женщина жмурится от противного сдавливающего ощущения на собственном горле. Кивает еле заметно, пока свободной ладонью показывает несколько жестов для собственных подчинённых в безмолвной просьбе навести переполох, чтобы отвлечь ещё пару мужчин в весомой экипировке, чем обеспечить простор действий их спасителям. Девушки неуверенно переглядываются между собой, но всё же решают помочь.       — Значит и от тебя пора избавиться, а, Доктор? — Пропустив смешок, с рваным выдохом и нездоровым хрипом выдает Сайгу. — Ты ведь и сам являешься частью этой гнили. К-ха!       — Нет же, моя дорогая, я — Миссия этого мира. Я единственный, кто видит суть и структуру нынешних устоев. То, насколько они ничтожны и первобытны. Выстроены так, чтобы служить для удовлетворения лишь мнимым «высшим кастам» в обществе. — Дотторе усмехается, видя попытки сопротивления женщины. Он словно играет с ней, позволяя ей надеяться на спасение, чтобы потом разбить вдребезги этот луч света в душе. В его глазах нет ни тени сомнения, только холодная решимость. Мужчина не боится ни женщины, ни её людей, ни последствий своих действий. Он пришел сюда с определенной целью, и ничто не остановит его. — Вы можете устранить истинного меня, но тогда все людишки канут в бездну. А можете всего лишь посодействовать мне, чтобы я мог спокойненько разобраться с источником скверны, и для всех наступило умиротворение.       Шум за спиной нарастает, но мужчина не отвлекается. Он продолжает сжимать тонкую шею, постепенно лишь сильнее сдавливая горло и наслаждаясь тем, как сознание медленно покидает тело жрицы. Седовласый чувствует, как она слабеет, как её движения становятся более вялыми и бессмысленными, как она хватается за его запястье, царапаясь до крови, барахтается ногами в попытке пнуть. Доктор знает, что время на его стороне, поэтому вовсе не торопится.       Внезапно одна из девушек бросается на мужчину сзади, пытаясь оттащить его от своей наставницы. Цепляется за зауженный рукав на самом запястье. Дергает тот в сторону со всей силы, чтобы освободить старшую. Переходит с лепета на крик, но вскоре лишь вскрикивает ещё сильнее и падает на пол. Мужчина просто отталкивает её в сторону, даже не удосужившись обернуться к девице лицом. Не понимая до конца, что произошло, последняя поднимает на седовласого испуганный взгляд. Лихорадочно пытается думать о том, как же помочь, но действия её непроизвольно обгоняют мысли. Та снова жалко цепляется за полы свисающих элементов одежды мужчины. Впивается в открытые участки кожи ногтями. Сопротивляется, извиваясь змеей, пока её тащат назад чужие руки под приставленный ствол у виска. Шипит громко, когда больно хватают за волосы и впечатывают лицом в пол. Сопит злобно, подбирая конечности. Готовится нанести новый резкий удар, только вот её опережают.       Яркий блик проносится среди серых стен. Звон металла заполняет комнату. Отпихнув противника резким ударом, Кадзуха проворачивает клинки в руках, удобнее перехватывая те за рукояти. Дыхание его учащается. По венам струится уже слегка забытое ощущение. В глазах же загорелся холодный и явно недобрый огонёк.       Вокруг лишь пыль и обломки, несколько бездыханных тел в незнакомой ему амуниции, а ещё забившиеся по углам перепуганные женщины и совсем юные девушки — свидетели недавней схватки между Сайгу и вторгшимися налетчиками, которую он, увы, не смог предвидеть. Противник перед ним — громила с уродливым шрамом в пол лица и пыльным отпечатком ботинка. Он явно не ожидал, что его голова встретится с подошвой какого-то высокомерного мальца, который его и с места в теории сдвинуть бы не смог. Приятная неожиданность. Ухмыльнувшись, тот сплевывает скопившуюся во рту кровь в сторону сереброволосого. Своеобразный ответный вызов мечнику. Кадзуха прекрасно понимает, что мужчина сильнее его физически. Возможно, даже матёрый военный, ушедший в наёмники, а по опыту это означает, что впереди довольно опасный противник. Однако, Кадзуха, как и всегда, полагается только на свои преимущества — скорость и выточенную технику.       Выпад. Второй. Третий. Враг не теряется, подставляясь под лезвия единственным орудием в руках — странным на вид автоматом, будто бы ручной сборки. Пространства вокруг мало, особо не разгуляешься. За спиной Хэйдзо. С другого плана громила. По бокам же нежелательные наблюдающие. Прикусив губу и нахмурившись, Каэдэхара вновь заносит орудие для удара. Пробует прорваться к чужому телу ближе с разных сторон. Из-за бликов от единственных зажженных в помещении свечей, клинки его словно рисуют невидимые замысловатые письмена в воздухе. Они будто парят сами по себе, — то исчезают из виду, то отдают искрой из-за контакта с чужеродным металлом.       Испытывая выносливость противника, беспрерывно нанося удар за ударом, сереброволосый замечает небольшую брешь в чужой обороне — мимолетное колебание. Неуверенность. Животный страх в глазах. Этого достаточно. Сделав молниеносный рывок, мечник вонзает один из клинков в плечо громилы. Тот тут же ревет от боли, отступая назад. Кадзуха знает насколько нестерпимо это ощущение, но опомниться ему не дает намеренно. Следом перемещает руку так, чтобы второй клинок с той же скоростью метнулся к горлу. Острое лезвие проходится крест на крест в аккурат сонным артериям, не оставляя никаких шансов на выживание. Мужчина перед ним смотрит неверяще. Хватается за мгновенно кровоточащие раны. Хрипит в попытках сказать что-либо. Смотрит в потемневшие алые глаза, в которых таится беспощадная промерзшая бездна, а после бессильно опадает на землю. Заходится в агонии, захлебываясь собственной кровью, и, кажется, плачет. Только вот жалости это у сереброволосого не вызывает. Стряхнув чужую кровь с лезвий, Кадзуха отступает и одновременно переводит дыхание. Эта маленькая битва окончена. Однако, его личная война ещё далека от завершения.       Сделав глубокий вдох, Каэдэхара оглядывается в сторону главного врага, который, казалось бы, совсем не обращает внимание на происходящее вокруг. Лишь наслаждается мучениями своей жертвы, находящейся в предобморочном состоянии. Сиканоин всё ещё возится с напарником громилы, поэтому сереброволосый решает действовать самостоятельно. Сорвавшись по направлению мужчины в маске, Кадзуха целится в чужую руку с намереньем как минимум повредить её, а в идеале и вовсе отрубить конечность. Однако, всё настолько хорошо не бывает. Доктор в последний момент уворачивается. На губах его расползается противнейшая самодовольная улыбка. Нотка досады также проскальзывает в покрасневших зрачках, — пришлось отпустить такую желанную жертву. Тот самонадеянно думает, что они ещё наверстают упущенное, пока блондин заслоняет женщину и скрещивает орудия перед собой в оборонительном жесте.       — О-о, у старой лисицы ещё есть защитники? — Голос мужчины будто заполняет всё оставшееся свободное пространство в помещении. — Снова обучаешь шавок? Ну и? Кто ты, щеночек?       — А ты в выражениях не стесняешься, как посмотрю? — Усмешка сама по себе срывается с тонких губ сереброволосого. — Скажем так, я её союзник. Благородный самурай, который хочет справедливости и мира в регионе, а с тобой и Казначеем во главе правления их точно ожидать не стоит.       — Не ставь меня на одну ступень развития с этим крысенышем. — Несложно представить, как чужое лицо сморщилось под увесистой маской. — У нас совершенно разные цели существования. Он просто хочет упиваться властью и жить красивой жизнью. Отомстить таким образом обидчикам за свою «невероятно несправедливую» и «тяжелую» судьбу. Смешно, не правда ли?       Звук гулких шагов перебивается хрипом позади мужчины, медленно направляющегося в сторону одного из павших подчиненных. Кадзухе остается же только наблюдать за движениями и реакцией противника, пока над ухом через механизированную обработку доносится голос Сиканоина, оповещающий, что оставшихся жриц можно незаметно выводить из здания. В этом он поможет. Мечник считает такой ход событий весьма логичным. Чем меньше людей рядом, тем больше у него самого развязаны руки. Что будет происходить дальше, даже он предугадать не может, ведь Дотторе читать трудно. И этому есть целый ряд причин.       — Я же, в отличие от него, имею более высокие стремления. — Коснувшись носком обуви чужого лица, проверяя жизнеспособность истекшего кровью громилы, Доктор недовольно цыкает вслух. — Одни из них просты в своей сути, — я хочу, чтобы этот мелочный, гнусный и расчетливый уродец получил по заслугам и беспомощно валялся на земле. Аналогично балбесам, от которых вы только что избавились. Возможно, чтобы он ещё молил о пощаде, захлебывался в слезах и крови. Или, например, изображал из себя верного пса. Как в старые времена, когда ему приходилось выслуживаться ради крупицы внимания к своей жалкой персоне…       — Не думал, что у вас могут быть распри между собой. Казалось, что вы действуете сообща. Даже на напарников похожи со стороны. — Язвительная нотка всё же проскальзывает в голосе блондина, хоть тот и старается оставаться беспристрастным. — Что же могло пойти не так?       — На самом деле много чего. Ложь, предательство, открытое использование, попытки манипулировать и… Покушение? Увы, вина его напрямую не доказана, но мне и так всё предельно ясно. Отсюда появилась еще одна моя несколько труднодостижимая цель. — Развернувшись лицом к лицу сереброволосого, тон Дотторе вдруг становится серьезнее. — Я хочу радикально изменить систему. Не только правления — самой жизни. Сначала в Инадзуме. Далее в Снежной. Ну, а после в оставшихся регионах, если физически хватит времени. Наши тела ведь не вечные, да, последний из Каэдэхара? Какого было видеть человека, заменившего биологического отца, в луже собственной крови?       Нервная улыбка застывает на чуть заметно дрогнувших губах. Сердце в тот же момент пропускает удар. Пальцы неосознанно крепко сжимают шелковые шнуры, оплетающие рукоятки клинков. Холодный блеск в глазах сменяется опасным огоньком — отражением сдерживаемой внутри ярости.       — Откуда ты… — Бросив злобный взгляд на своего оппонента, мечник старается держать себя в руках. — Его смерть твоих рук дело?       — Не пойми превратно, это был всего лишь каприз Казначея. Он запаниковал. Увидел в тебе и шайке, собравшейся вокруг твоего приёмного отца, угрозу. Не смог придумать, как извлечь из вас выгоду. Поэтому попросил помочь. — Хмыкнув, мужчина разводит руки в стороны, будто это обычное для него дело. — Но мне стоит отдать тебе должное. Наёмник высшего класса межрегионального уровня. Самый юный босс Якудза за историю существования организации. Молодое дарование, умудрившееся подняться за короткое время буквально из пепла, обрести авторитет и новую «семью». С таким послужным списком наша драгоценная куколка должна быть у тебя. Я прав?       — Он такой же человек, как и все остальные. — Прикрыв глаза, Кадзуха делает напряжённый вдох, мысленно приказывая себе не поддаваться провокациям. — Даже если так, то что? Думаете, я вам его любезно предоставлю обратно, чтобы вы продолжали издеваться над ним?       — Ну почему же сразу издеваться? — Скрестив руки за спиной, Дотторе вновь медленно шагает в сторону блондина. — Я бы хотел предложить ему сотрудничество. Боюсь, под взором жителей сёгунатского двора, наши с ним отношения начались с неправильной ноты. Юный наследник совсем не понял моих целей, прежде чем растворился на торжестве. Надо полагать, в этом тоже ты помог ему?       Необъяснимая злоба накатывает на мечника с каждым гулким звуком шагов. В голове невольно всплывает неловкое признание тёмноволосого на крыше. Он явно не каждому доверил бы своё прошлое. И не стал притворяться. Особенно когда рассказывал, как с ним обращались, и к чему его склонял именно этот мужчина.       — Да, я. — Честно признавшись, Каэдэхара выпрямляется во весь рост, пытаясь казаться хоть немного расслабленнее, хотя у самого по ощущениям вздулась вена на виске. — Парень попросил защиты, поэтому он теперь под опекой Якудза. Мне нужно объяснять, что это значит?       — Ох, не утруждайся. Я прекрасно осведомлен о том, что вы из-за дорогой сердцу сошки готовы войну начать. Мне надоело в это играть ещё со времён, когда я был личным врачом Нивы. — Остановившись перед младшим на расстоянии вытянутой руки, мужчина ухмыляется растерянности на чужом лице. — Если хочешь узнать, что именно произошло с ним, согласись всего на одно моё условие — заставь Куникудзуси посодействовать мне своим статусом и милым личиком, чтобы убрать Казначея с пути. Я считаю всем сторонам это выгодно.       Сереброволосый будто бы впадает в ступор. В голове тысяча и одна мысль. Доктор… Неужели… Нужно вспомнить. Кто же был личным врачом отца? В голове лишь размытые обрывки событий. Он встречал его не так уж много раз, но это определенно был мужчина. Фрилансер. Приходил лишь по необходимости. Сразу забирал оплату и исчезал, словно его никогда не существовало. Непривычно высокий для местных. Средних лет. Не очень опрятный. Со спутанными кучерявыми волосами, а ещё со шрамами на лице. Будто бы он нанес себе их сам, расцарапав ногтями до крови. Голос у того был глубоким, но приятным. И этот образ с мужчиной перед собой даже страшно сравнивать. Сердце от новых деталей заходится бешеным ритмом. В голове возникает практически мантра красными буквами. Сорвать маску. Убедиться, что эти люди разные. Узнать наверняка, его ли руки держали курок в тот злосчастный день…       — С-стой, не ведись на это. — Более менее придя в себя, прохрипела Сайгу. — Он обманывает тебя. Всех. Как всегда это делал.       Обернувшись в сторону женщины, Кадзуха смотрит на неё вопросительно. Ждёт, пока та соберётся с силами, чтобы продолжить свои слова, перебивающиеся надрывным кашлем. Мечник за это мгновение успевает мысленно прийти к тому, что уже совсем ничего не понимает. Неужели жрица умолчала о чем-то важном? Случайно ли то, что участники происходящего оказались ближе должного?       — Я не смогу сейчас объяснить многое, просто поверь мне. — Сжимая горло уже собственной ладонью, женщина подняла взгляд, полный мольбы, на юношу. — Хотя бы ради него.       Глубокий вдох. Это издевательство. Над мечником и его нервной системой, а ещё над принципами и устоями, которые он формировал годами. Сереброволосый готов признать, что появление младшего и, в принципе, он сам стали его слабым местом, а о причинах этого Кадзуха намеренно старался не думать. Только вот манипулировать собой через эту брешь не позволит. Никому. Даже самому виновнику. Ни то, чтобы мечник собирался соглашаться на предложение Дотторе, однако, теперь ему нужно узнать ещё больше подробностей иными способами.       — Как видишь, пути у нас всё же разные. — Пожав плечами, блондин разводит руки вместе с оружием в стороны, пока разворачивается обратно к собеседнику. — Каждый сам за себя, поэтому… Сначала я избавлюсь от тебя, а после доберусь до Панталоне. Чудный план?       — Значит, ты сделал свой выбор. Глупец. Хорошо. Тогда у меня только один выход. — Запустив одну из ладоней под ворот пиджака, мужчина лукаво улыбается, прежде чем извлекает зажатый в руке передатчик. — Утащить в могилу вас всех за собой.       На лице застывает шок и недоумение. Мужчина ополоумел? Для чего он тогда распинался и раскрывал свои карты? Чтобы сейчас умереть? Блефует? Играет на публику? Постановка? Нет. Абсолютно. Запах тому доказательство. Оседающий на языке привкус, который Кадзуха заметил ещё на входе. Кисло. Слишком сильно. Такое он чувствовал только от настоящего пороха, а его в чистом виде используют для создания… Взрывчатки.       — Все на пол, живо!       Девушки и старшая жрица, всё ещё остававшиеся в помещении, вздрагивают, услышав резкий выкрик, прозвучавший как приказ. Каэдэхара успевает лишь заметить, как Доктор ухмыляется и выпускает устройство из рук, которые следом же раскидывает по сторонам, прежде чем раствориться в яркой вспышке, грохоте обвалившихся каменных стен и следующими за ними клубами пыли.

***

      Громкий хлопок, раздавшийся за разрывом снаряда, пугает тёмноволосого до чёртиков. По земле и аппаратуре проходится ощутимая вибрация. В устройстве над ухом лишь шипение, сотканное из помех, а за спиной обеспокоенный голос девушки, которая долгое время безрезультатно пытается дозваться хотя бы до кого-либо в эфире. На лице Венти под боком также отражаются сложные эмоции. Это заставляет младшего занервничать.       Щёлкнув несколько раз по отчего-то моргающим экранам, Скарамучча не замечает как ругается себе под нос. Пытается стабилизировать изображение, то и дело тоже пропадающее в помехах в виде разноцветных квадратов. Сердце в этот же момент заходится в волнении. Нижнюю губу приходится прикусить до ощутимой боли, чтобы не поддаться панике и мыслить трезво. Юноша рядом просит переподключить провода в определенной последовательности под диктовку. Сам же набирает что-то в высветившемся окне перед собой, пока Синобу разбирается со связью. Бесконечно длящиеся секунды ожидания перезагрузки сводят с ума. Однако, следом появившаяся перед ними картинка заставляет застыть на месте. Глаза младшего расширяются от увиденного. Дрожащие руки опускаются вдоль тела. Голос отказывается прорезаться, а движение мира вокруг обманчиво замедляется.       — Нет… — Скарамучча подходит ближе к экрану, впиваясь взглядом в одно из многочисленных окошек. — Святилище… О-но… Каз… Ребята ведь были ещё в-внутри?       Еле заметно двигающееся изображение окружённого лесом участка утопало в чёрном дыму и еле различимом из-за него огне. Часть белоснежного здания заметно повреждена, но что внутри рассмотреть невозможно. Снаружи передвижений засечь также не удается. Самые страшные мысли мгновенно пролетают в сознании. Что там произошло? Где все? Почему никто не отзывается?       Скользнув ладонью по панели, за которой юноша работал до этого, тот отчаянно увеличивает картинку, всё же немного отстающую от реального времени. Передвигает её медленно с места на место, внимательно изучая местность вокруг. С помощью Венти подмечает нескольких наёмников во главе с Сетосом, направляющихся, видимо, к самой задымленной части, но в ней самой ничего рассмотреть так и не может. Прикусив большой палец, голубоглазый старательно выискивает остальных. Куки за спиной всё ещё пытается пробиться сквозь гулкое шипение над ухом. Ловит ответные сигналы, но воспроизвести их в понятные данные получается лишь частями и не с первого раза. Психанув, зеленовласая ругается особенно скверно. И ещё выдвигает предположение, что всё явно подстроено, ведь она сама же попадается на подобное не впервые. Потом успевает перекинуться с Венти рядом колкостей и отдать ему пару приказов, а после переключает тип связи так, что по ушам проходится высокочастотный писк, оглушающий всех на ощутимую долю секунд. После этого сигнала вновь слышен шум, переходящий в перекрикивания знакомых голосов и…       — Да шевелись уже! — Громко рявкнув на подчинённого, Тиори заметно изменила свой тон. — Несколько послушниц, старшая жрица, и эти два придурка так и не выбрались!       Остальные звуки после этого проходят словно сквозь парня. Ухватившись за край панели, тот застывает, безэмоционально пялясь в одну точку. Несложно догадаться, о ком именно были прозвучавшие слова девушки. Пустота, из ниоткуда воцарившаяся в голове, сменяется стадиями принятия.

      Отрицание.

      

      «Быть не может, чтобы Кадзуха просто так…»

      Гнев.

      «Почему он вообще пошел внутрь один? Что именно сделал Дотторе?»

      Торг.

       «А кто сказал, что Каэдэхара мёртв?»

      Эта фраза на краю сознания заставляет парнишку прийти в себя. Огонёк надежды внутри вновь придает решимости. Глубоко вдохнув, Скарамучча резко встаёт с места.       — Эй-эй, стой. Не горячись. Куда ты собрался? — Примерно понимая намерения нового знакомого, Венти хватает того за руку в попытке остановить. — Подумай для начала. Что ты можешь сделать? Не мешаться под ногами сейчас лучший вариант. При любом раскладе событий.       — Но…       Жалкое возражение теряется где-то за осипшим голосом. Скарамучча смотрит в яркие зелёные глаза напротив в поиске понимания. Он не сможет сидеть сложа руки, пока Кадзуха там и, с большой долей вероятности, ранен намного серьезнее, чем до этого. Юноша и так чуть с ума не сошел, ожидая, когда сереброволосый наконец придет в себя. А теперь ему предлагают просто сидеть в стороне и снова ждать? Смеётесь?       — Отпусти. — Уже более спокойно выдыхает сёгун, чувствуя, что ещё немного, и его собранная по крупинкам смелость очень быстро разрушится в присутствии не тех людей. — Я должен…       — Нет, не должен. Там опасно для тебя!       Ненамеренно повысив тон, Венти никак не ожидал увидеть чужие глаза на мокром месте. В голове что-то щелкает. То, что сейчас творится внутри тёмноволосого ему знакомо. Это не тупая привязанность к человеку из уважения. Не просто переживания. Здесь проскальзывает просто жизненная необходимость и горькие сожаления. Точно. Они ведь находятся в кругу не совсем обычных людей. Только, если для самого зеленоглазого это обыденность и нечто должное, то для сёгуна…       — Ладно, но возьми это. — Без лишних разговоров Венти клацает застёжками от футляра на собственной ноге, извлекая оттуда небольшой пистолет. — Знаешь, как пользоваться?       Уверенно кивнув, Скарамучча лишь одними движениями губ благодарит старшего, прежде чем рывком вылетает из фургона под шокированный взгляд девушки. Та кричит вслед, что младший сумасшедший, а после просит Сета прямо в открытом эфире перехватить его где-то по пути. Однако, Скарамучча уже не слушает, — глазами выискивает знакомые тропинки. Найдя нужную, он стремительно спускается к храму, иногда переходя на бег. Полностью погруженный в себя, юноша даже не замечает как дрожат его ноги, а лёгкие саднит из-за участившегося дыхания. Как ветки противно царапают лицо и руки, выставленные перед собой, когда приходится пробираться через густую растительность, чтобы сократить путь. Как бешено колотится сердце, а в голове остаются лишь две навязчивые мысли. Увидеть. Убедиться, что живой.       Из устройства над ухом всё также доносятся обрывки фраз. Находящиеся рядом с местом происшествия смогли открыть другой вход в храм, но зайти внутрь пока не получается — слишком много дыма. Насколько удручающая ситуация внутри тоже сказать сложно. Если это были ловушки со взрывчаткой, то нужны саперы. Из всех присутствующих подобной специальностью никто не обладает, поэтому необходимо запрашивать поддержку Кокоми. Однако, как быстро прибудут её люди, одним архонтам известно.       Лезть внутрь самому тоже безрассудно. Голубоглазый это прекрасно понимает. Если случится что-то непредвиденное, он лишь принесет остальным ещё больше проблем. Поэтому, дойдя быстрым шагом к суетящимся ребятам, Скарамучча пытается расспросить у них о том, что здесь произошло. Один из подчинённых Сяо на ломаном языке объясняет всё ему известное вкратце. По коже проходятся мурашки уже даже от этих крупиц информации. Парень передает её следом Синобу через всё ещё временами дающее сбой устройство, а после чуть ли не подпрыгивает на месте, ведь его крепко хватают за плечо.       — Ну ты и быстрый. Какого ж хрена ты здесь делаешь? — Тяжело дыша, выдаёт Сетос. — Тебе, по-моему, ясно было сказано быть с Куки?       Скарамучча от такого взрывается где-то на уровне подсознания. Уж кто, а один из Канбу, буквально телохранитель своего господина, точно должен переживать за Кадзуху. Только вот складывается ощущение, что всем почему-то вдруг плевать на него. Это раздражает. И бесит. Они не ценят своего босса? Разве не его приближенные сейчас должны прыгать в неизвестность, лишь бы помочь ему? Неужели только он боится потерять мечника?       Осознание накрывает не вовремя. Да, темноволосый уже понял, что мечник ему интересен, как человек и личность в целом. Да, он и до этого переживал за него до ужаса. Изводил себя и других, потому что не знал, чем помочь, впрочем, также, как и сейчас. Только причина этого оказывается находилась намного глубже. Он действительно испытывает некоторые чувства к Кадзухе? Это не мнимое ощущение? Но… Почему? С какого момента? Это ведь неправильно. Сёгун и новый глава Якудза — две стороны одного мира, которые не могут сосуществовать вместе при обычном укладе жизни. Да и их уговор… Это всё уже изначально обречено. Только вот… Отчего так больно это осознать? А ещё страшно. Страх потери давит на него, словно камнем. Нарастающая паника вновь отпечатывается в глазах, из-за чего хватка чужих рук на плечах усиливается.       — Ты меня слушаешь? Скар? — Обладатель смуглой кожи ненамного старше него всё не оставлял попыток дозваться до парня, внезапно уставившегося, казалось бы, сквозь само пространство. — Куда ты смотришь?       Тёмноволосый глупо моргает несколько раз, наконец реагируя на слова. Встряхивает головой, тем самым сбрасывая с себя непонятное наваждение. Тихо извиняется перед старшим, а после вдруг поднимает голову, заприметив непонятный силуэт в дыму. Отпрянув от чужих рук, Скарамучча обходит ничего не понимающего парня. Пытается приглядеться. Просит Синобу и Венти также просмотреть этот участок, но услышали ли они это, наверняка знать не может. Оглядывается вокруг. Принимает решение подойти поближе, а после выдыхает даже как-то слишком облегченно, когда Сетос рядом реагирует на незнакомые мальчишке слова на языке Сумеру и сам бросается вперед него. Значит ему не показалось, что там кто-то есть.       Первой с той же стороны выводят девушку. Учитывая, что наёмник, передав её в руки своих товарищей, понёсся назад, значит, там есть ещё люди. Это обнадеживает. И нервирует. Взволновано перебирая пальцы, тёмноволосый не сводит глаз с предполагаемого выхода. Дым всё еще продолжает клубиться над зданием. Периодически слышен треск витражей, разбивающихся от воздействия высоких температур. Огонь из-за задувающих ветров стремительно распространяется по всей восточной части храма. Разрушенный вид священного места почему-то печалит мальчишку, несмотря на то, что он к нему напрямую никакого отношения не имеет.              — Да что ты меня как жену обнимаешь? — Возмущения Сиканоина были слышны не только через устройство, но и издалека. Это заставило младшего оживиться. — Или ты придерживаешься этой вашей поговорки? Как там было… Один старый друг лучше баб новых двух?       — Вообще не так, это про другое. — Надсадно прокашлявшись, сипит Каэдэхара. — Как ты ещё умудряешься шутить? Обоих по голове приложило неплохо.       — Главное, чтобы он после этого ещё тупее не стал. — Голос Синобу раздается вновь в общем канале, поэтому становится ясно, что весь разговор был доступен не только им, но и наёмникам. — По возможности забирайте пострадавших и отходите к противоположной части озера. Сангономия со своими людьми прибудет, как только сможет. Если есть раненые, которым нужна срочная помощь, — говорите, я подойду.       Кинув короткое «хорошо» в ответ, Скарамучча спешит к знакомым лицам, показавшимся из прохода, который он яростно сверлил взглядом последние несколько минут. Сетос, заметив парнишку, сразу же просит того подхватить пошатывающегося из-за головокружения мечника под руку. Объясняет на ходу, что того следует увести подальше от дыма, так как сереброволосый успел прилично надышаться гарью. Сам он с Хэйдзо наперевес направится ближе к фургону, ведь правой руке Оябуна досталось намного сильнее. Заверив старшего, что всё понятно и беспокоиться ему не о чём, тёмноволосый потихоньку тянет Каэдэхару за собой к месту, обозначенное Синобу ранее.       Кадзуха, кажется, даже не замечает смены сопровождающего. Это заставляет младшего почему-то усмехнуться. И выдохнуть с облегчением. Он ожидал чего-то намного хуже, чем очередную россыпь царапин, усеянную с ног до головы мужчины, запекшуюся местами кровь и какое-то количество ран, неглубоких на вид. Хотя, конечно, неизвестно, что там со старыми ранениями, скрытыми под одеждой. Юноша по медицинской части не слишком силен, поэтому решает оставить это уже на профессионалов. Сам же пока что подстраивается под ритм шагов Кадзухи. Вслушивается ненароком в его частое дыхание и бормотание о том, как же сильно у него болит голова. Старается не петлять и идти ровно, чтобы лишний раз не доставлять дискомфорта. Правда, пройдя совсем небольшое расстояние, сёгун испуганно вздрагивает, — Кадзуха вдруг цепляется за одежду на спине всё сильнее, сопровождая эти действия громким и явно болезненным шипением.       — Если тебе тяжело, давай отдохнем. — Предлагает младший, специально склонившийся в сторону мечника, чтобы слышать чужие слова четче, однако, реакции на это никакой не получает. — Кадзуха? Ты… Здесь?       Заподозрив нечто неладное, юноша останавливается на месте. Всё ещё удерживая Каэдэхару одной из рук, он поспешно запихивает другой одолженное у Венти орудие за пояс. Этот пистолет ему, к счастью, не пригодился, однако теперь немного мешает. Невольно поджав губы, Скарамучча боязливо тянется ладонью к чужому лицу. Осторожно отодвигает в сторону спавшие наперед мягкие пряди серебристых волос. Отмечает сразу же кровавую дорожку из рассеченной брови, растянувшуюся до самых глаз, и прикрытые, беспокойно трепещущие ресницы. Проскальзывающие в мимике мечника эмоции в купе с остальным заставляют парнишку вновь заволноваться.       Всё же коснувшись пальцами необычно прохладной щеки, младший поверхностно хлопает по той ими. Пытается так обратить его внимание на себя, а при этом боится навредить ещё больше. Мечник в ответ недовольно хмурится и кривит губы, но глаза постепенно раскрывает. Зрачки его на фоне беспросветно тёмных кровавых радужек из расфокусированных постепенно становятся четкими, напоминая две чёрные бездны. Сереброволосый заторможенно смотрит на чужое лицо примерно с пол минуты. Пытается понять, что вообще происходит, а после выпрямляется резко. Будто выныривает из глубокого самосознания, ведь до него доходит кто именно его побеспокоил.       — Ч-что? Почему? Когда ты… — Непонятно от чего дернувшись, старший вновь сдавлено шипит и хватается свободной рукой где-то в области виска. — Мх-н, впрочем, неважно. Пойдем где-нибудь присядем. Что-то всё кружится.       Согласно кивнув, младший довольно быстро находит взглядом более-менее подходящую точку для их привала — небольшое возвышение, сформировавшееся природным образом из-за разросшихся клубков корней под массивным деревом. Это местечко оказывается даже в каком-то смысле укромным. Не привлекает лишнего внимания. Зато позволяет видеть отсюда абсолютно всё. Дошагав до древесной опоры, Скарамучча помогает сереброволосому съехать спиной вдоль бугристой коры, чтобы в итоге спокойно опуститься на землю. Убедившись, что старший остается в стабильном положении, сам же парнишка усаживается рядом. Прямо как в прошлый раз. Этот проблеск в временно уязвимом сознании приносит с собой некую раздраженность и навязчивую мысль о том, что ситуация вновь повторяется. Даже почти с теми же участниками на карте.       Только, похоже, у мечника на это другое мнение. Прижавшись виском к острому плечу, Кадзуха вновь хмурится. Чувство тошнотворного головокружения никак не проходит. Усталость в теле смешивается с мнимой слабостью. Громкий писк в ушах заглушает любые мысли. Глаза его щурятся от пробивающихся к ним ярких лучей солнца. Тяжело выдохнув, мужчина обдумывает, как именно ему лучше расположиться, чтобы стало легче. Осматривает украдкой себя. Свои повреждения. Спутника рядом и в целом местность вокруг них. А после с промелькнувшей на губах глупой улыбкой решает, что парень в общем-то против не будет.       — Кадзу-ха?!       Растянув последний слог в удивленной интонации, Скарамучча запоздало замечает, как старшего уже странно склонило вперёд. Охватив плечи того руками, юноша поддается легкой панике в попытках удержать расслабленное тело в сидячем положении. Правда, это с самого начала оказывается бестолку, ведь сереброволосый намеренно укладывается на чужих коленях, вгоняя их обладателя в ступор. И в краску. Эмоции на лице младшего сменяют друг друга. Вместо смущения приходит возмущение, однако и оно быстро превращается в волнение, поглотившее его ещё до этого.       — Очень плохо? — Опустив взгляд на мечника, сёгун вновь долго решается на лёгкое прикосновение. В этот раз ко лбу. — Мне стоит позвать Синобу?       Каэдэхара ластится к тёплой ладони, словно кот. Перемещает ту своей ближе к щеке и снова прикрывает глаза. Только на вопросы так и не отвечает. Темноволосый решает про себя, что старший мог просто устать, поэтому сил на разговоры ему не хватает, но так, чтобы вообще никак не отреагировать… Это весьма странно.       Зачем-то заранее оглянувшись по сторонам, сёгун по очереди отключает сначала свое устройство и следом чужое. Всего лишь на время. Скользит пальцами за отчего-то горячие уши. Обводит наушник в поиске места, где тот можно безболезненно поддеть кончиком ногтей, а после снимает надоедливый аппарат с его обладателя вовсе. Кадзуха на этот жест сильно морщится и сдавленно стонет, чем вызывает внутри парня тревожные догадки.       — Кадзуха, ты слышишь мой голос? — Дождавшись, когда старший подуспокоится и раскроет глаза, юноша вновь продолжает, но гораздо громче привычного. — Ты ведёшь себя немного…       — Слышу, но очень тихо. Как будто я под водой. Не хотел говорить. Пока что… — Виновато отведя взгляд в сторону всего на мгновение, Каэдэхара встречается напрямую с расширившимися от удивления голубыми глазами. — Это временно. Не бойся. По крайней мере, я на это надеюсь? Хе-хе. Похоже, у меня акутравма. И, возможно, совсем небольшое сотрясение. Ещё не уверен. Из хорошего — я живой и целый, значит точно восстановлюсь.       У Скарамуччи дар речи пропадает от такого признания. Хочется хорошенько стукнуть мечника по и без того, видимо, отбитой голове. Только вот все правила приличия ему не позволяют. Да и больных бить некрасиво по социальным нормам. Мальчишка уже порывается включить гарнитуру обратно, чтобы передать Синобу всё о состоянии старшего, но Кадзуха перехватывает его руки и просит просто побыть с ним. Все возникшие в голове аргументы сходят на нет от хриплого осипшего голоса рядом и проницательного, но в тоже время мягкого взгляда. Последняя здравая идея теряется где-то на краю сознания. Тёмноволосый тяжело вздыхает не в силах противиться. Поджимает тонкие губы, чем выдает свою нервозность. Плюнув на всё, запутывается пальцами в чужие волосы. Заботливо перебирает их ровными прядками, чтобы хоть как-то отвлечь себя и их обладателя. Каэдэхара же от такого постепенно беззаботно отключается.       Дальше Скарамучча запомнит лишь уже знакомый вой сирен спасательных бригад, длительный осмотр мечника и других пострадавших, бесформенные мешки с телами погибших, а ещё вид разрушенной статуи собственной создательницы, обломки которой можно заметить среди постепенно развивающихся паров, гари и дыма.

      — Северный район Ватацуми, озерное поселение Суигэцу. Той же ночью —

      Промакивая волосы мягким полотенцем по пути в комнату, сёгун невольно задумывается о произошедшем. Почему именно произошел взрыв он ещё не знает, но от последствий из-за него погибло сразу несколько человек, — две молодые послушницы и мужчина, по описанию спасателей очень схожий с Доктором. Тёмноволосому, если честно, в его смерть слабо верится. Дотторе слишком изворотливый по натуре. Как змея. Ядом прыскает, впрочем, также. Да и разве по обгоревшему телу можно так сразу сказать кому оно принадлежит? Возникают сомнения. Парню кажется, что это была всего лишь инсценировка смерти мужчины, с которым они ещё встретятся. Хотя этого он бы, на самом деле, не хотел.       Что касается выживших — девушки отделались испугом и лёгкими повреждениями. Больше всех досталось Хэйдзо, Сайгу и нескольким наёмникам, получившим ожоги в попытке пробраться к храмовым послушницам напрямую через огонь. Всех, чьё состояние расценили как тяжелое, сразу госпитализировали для полного обследования и необходимого лечения.       Кадзуху же врачи осмотрели одним из первых. Тот действительно получил акустическую травму на одно ухо, но она оказалась не настолько серьезной, чтобы поднимать лишнюю панику. Если блондин будет выполнять предписанные рекомендации, то слух к нему вернётся в течении недели-двух. Правда, по поводу симптомов сотрясения Синобу ещё долго спорила со специалистом.       Самого Каэдэхару, кажется, события дня вообще не заботят. Более-менее придя в себя и поспав пару часов после всех лечебных мероприятий, мечник выглядит потрепанным, но вполне бодрым. Даже сейчас, сидя за столом перед разложенной аптечкой и небольшим зеркалом, которое ему заботливо одолжила Тиори. Сереброволосый в своем темпе смачивает антисептиком чудно́ скатанные ватные шарики. Поочередно прикладывает их к поверхностным ранам на открытых участках кожи с целью обработать, но те жгутся противно, из-за чего мечник чертыхается себе под нос и вновь шипит болезненно.       — Нужна помощь? — Оглядев старшего со спины, подаёт голос юноша. — Знаешь, по количеству бинтов, ты начинаешь напоминать ходячую мумию. Может пора немного притормозить?       — Только если на том свете. — Усмехнувшись, Кадзуха разворачивается на стуле в сторону вошедшего в комнату собеседника. — Шучу. Но помощь действительно не помешает. Есть пара ран, за которые Синобу меня до конца дорежет, если увидит. И это я уже серьёзно, поэтому… Ну, без вариантов, — нужно как-то самим справляться.       Скарамучча в ответ на это лишь складывает руки на груди. Кидает на старшего слегка насмешливый взгляд, безмолвно переспрашивая правда ли он в это верит. А после сдаётся из-за собственной природной мягкости и направляется к мечнику ближе. Просит показать его проблемные зоны. Осматривает места, на которые указывают чужие пальцы, и от этого на пару мгновений выпадает из реальности. Если первая рана была всего лишь надсечкой на брови, то вторая заметно рассекла плечо где-то на пол сантиметра вглубь.       — Почему ты так не хочешь показать её Куки? — Измерив длину повреждения собственными пальцами, сёгун все ещё не может понять насколько сильно подобные увечья могут быть серьезными. — Да, она будет ругаться на тебя всеми «лестными» словами, которые только знает, но что-то же сделает с ней?       — Потому что она просто демон во плоти. Поверь, ты не хочешь узнать, на что способна эта женщина в гневе или в ситуации, когда она оказывается права. — Поёжившись из-за воспоминаний не самого приятного момента в жизни, Кадзуха достает из упаковки новый шарик, который спешит залить проспиртованной жидкостью. — В общем, бери это и проходись по всей ране. Опережая вопрос, — да это больно, но нужно. Потерплю.       Ещё раз оценив состояние раневой поверхности, темноволосый глубоко вдыхает. Кивает коротко, чем дает понять старшему, что согласен выполнить его просьбу, хотя у самого неосознанно начинают руки трястись. Взяв необходимые материалы лежащим в наборе пинцетом, Скарамучча просит усесться старшего так, как тому будет удобнее. Ждёт, пока блондин перестанет ёрзать, будто не уверен в своих действиях, а после заходится в смущении. Он не ожидал, что Кадзуха всего в одно движение притянет его ближе к себе. Лицо мечника довольно быстро оказывается прижатым к плотной ткани в районе живота. Тот выдыхает шумно, опаляя чужую кожу горячим дыханием, и затихает постепенно в ожидании, когда его оттолкнут. Только вот юноша в ответ на это лишь по-глупому хлопает ресницами в недоумении. Беззвучно шевелит губами, но озвучить ничего так и не может. В голове его вновь непонятная буря мыслей и эмоций, а всё оттого, что он ещё даже не успел подумать обо всём произошедшем с ними.       — Давай.       Подчиняясь частично приказному тону старшего, Скарамучча аккуратно прижимает смоченную материю к местами кровоточащей ране с разных сторон. Каэдэхара реагирует молниеносно, — цепляется за края футболки, сжимая те с силой, кусает губы и явно сдерживается до последнего, чтобы не показать своей слабости, уязвимости, нуждаемости.       Тёмноволосый старается действовать как можно быстрее. Меняет ватный шарик на новый и проходится по рванным краям ещё раз, заставляя сереброволосого вздрогнуть, промычать что-то невнятное от боли и сжать младшего только сильнее в неловких полуобъятиях. Юноша растерянно пробует подуть на поврежденную зону, чтобы тому стало легче переносить процедуру. Он видел, как подобное делали женщины из прислуги в сёгунатском дворе, когда дети ранились и им приходилось самим обрабатывать раны. Только вот не ожидал, что старший из-за этого хрипло усмехнется и поведет плечом в сторону.       — Щекотно, — бурчит тот глухо, и всё ещё прячет лицо среди чужих одежд. — Думаю, достаточно. Просто заклей её пластырем уже.       Зачем-то снова кивнув в знак согласия, темноволосый убирает пинцет с ватным шариком на стол. Роется какое-то время среди содержимого аптечки, ощущая как блондин перед ним выдыхает с облегчением и постепенно расслабляется. Найдя нужную широкую упаковку, Скарамучча с трудом выуживает её содержимое. Кропотливо накладывает клейкую ленту на весомую часть надплечья вокруг раны, а ещё задумывается. Как вообще можно было поранить это место?       — Кажется, всё. — Заключает голубоглазый, на всякий случай ещё раз разглаживая полимерные края невзрачного цвета. — Подними лицо, чтобы я мог… Ну…       Кадзуха слушается беспрекословно. Приподнимает голову выше, открывая вид на опухшую от ранения бровь. Зачесывает и заодно придерживает распустившиеся до этого волосы позади, чтобы те не мешали парнишке, пока сам всё ещё прижимается щекой к чужому телу.       — Сойдёт? — Мягко улыбнувшись, блондин обводит взглядом порозовевшие щеки младшего и довольно жмурится. — Можно я ещё немножко посижу так? Ты очень теплый.       — Только не крути головой, — взяв новую кипу ваты, Скар еле ощутимо проходится той по пока ещё заметным свежим царапинам. — Как ухо? Не болит?       — Угу, только звук, как будто всё ещё под тонной воды сижу. С другим, удивительно, всё совершенно нормально. Врачи сказали это не особо долго продлится. — Пожав плечами, Каэдэхара вновь жмурится, но уже от неприятных ощущений. — Ай-ай! Ну, на самом деле, я ещё легко отделался.       — Ой, прости… — Прикусив щеку изнутри, тёмноволосый наконец убирает предмет, раздражающий нервные окончания. — Расскажешь, что именно там произошло?       Замолчав на мгновение, Кадзуха будто погружается глубоко в свои мысли. Некая напряженность пробегает в выражении его лица, прежде чем он решительно направляет взгляд прямо в глаза напротив.       — Мм, нет? Не хочу снова думать о плохом. На сегодня негатива достаточно всем. — Высвободив руку из собственных волос, старший касается пальцами чужих тонких, вздрогнувших от неожиданности. — Лучше объясни, как ты оказался возле храма?       И что младший теперь должен сказать? Он не уверен. Вернее, Скарамучча сам до конца не знает по какой причине сорвался за мечником. Нет. Он не хочет её признавать. До сих пор. Хотя уже прекрасно всё понял.       Странные необъяснимые чувства… Что, если они будут противны мечнику? Можно ли вообще о них рассказать? Парень боится. Ему страшно, но непонятно от чего именно. В голове всё ещё сидит навязчивая мысль, о том, что им всего лишь пользуются. Играют по настроению. Обманывают, несмотря на выстроившееся между ними хрупкое доверие за предыдущие поступки. Бросят при первой возможности или придумают что-то хуже. Даже если взгляд алых глаз перед собой говорит ему напрямую, что их обладатель под эти характеристики никак не вписывается.       — Я… — Тщетно стараясь придумать правдоподобную причину на ходу, юноша в конечном счёте сдается и выдает всё как есть. — Пришел за тобой. Вообще, я даже не понял, что происходит, но… Испугался. Подумал, если не увижу тебя, то буду жалеть. Глупо ведь?       Кадзуха вдумчиво всматривается в ещё больше раскрасневшееся лицо. Молчит несколько бесконечно тянущихся мгновений, но хватку на чужих пальцах усиливает, чем вынуждает Скарамуччу удивлённо охнуть. Последний поджимает губы. Ему неловко. Стыдно. Страшно. Кажется, что кожа в местах соприкосновения ладоней горит, а голова идет кругом. По сути он не сказал ничего такого, за что стоит настолько переживать, но попробуйте объяснить это сердцу, беспричинно ускорившему свой ход. Благо сереброволосый сейчас этого физически услышать не может.       — Как посмотреть. — Самодовольно хмыкнув, Каэдэхара вдруг отчего-то заметно становится веселее. — Это ведь было твоё искреннее желание, как можно над ним смеяться или считать глупостью? Других ты, значит, по такой логике ценишь, но себя, как всегда, отодвигаешь на второй план. Почему?       — Не знаю. Что-то, вроде привычки? — Призадумавшись, невинно и на полном серьёзе выдает юноша. — Хотя, наверное, потому что я много думаю об этих людях? Ну, в смысле, они мне как минимум не безразличны.       Наблюдая за реакцией мечника, Скарамучча не понимает почему тот вдруг расплывается в широкой улыбке. Даже, вернее будет назвать её ехидной. Это заставляет задуматься. Проанализировав собственные слова ещё раз, тёмноволосый краснеет, кажется, даже затылком. Чертыхается достаточно громко, чтобы Каэдэхара явно услышал, и поспешно пытается выпутаться из его захвата. Не нужно было вестись на это. Со стороны сереброволосого так поступать просто нечестно!       — Как же тебя легко подловить, — прикусив губу в попытке подавить улыбку, Кадзуха наоборот тянет мальчишку на себя, однако, удивляется, встретив сопротивление. — Так значит ты обо мне много думал? И в каком ключе?       Вместо слов только паника и волнение. Губы дрожат в нерешительности. Воздух по ощущениям становится в разы тяжелее, а всё вокруг нагревается. Тёмноволосый просит сделать вид, будто бы никто ничего не слышал. Смотрит на мечника с неприкрытой мольбой и надеждой, но тот уверенно идет в отказную. Его взгляд уже длительно прикован к пылающему от смущения лицу парнишки. В алых радужках читается лишь одно — он должен услышать. Каэдэхара просто не может позволить этому моменту ускользнуть снова.       — Ну, Кадзуха, пожалуйста… — Параллельно молчаливо сокрушаясь про себя, Скарамучча вдруг осознал, что сам же попался в ловушку блондина. — Я не хочу всё испортить и стать посмешищем в твоих глазах. Это всё… Неправильно.       «Это» задевает сереброволосого за живое. Тот снова затихает. Задумывается о том, что между ними, похоже, взросло некое недопонимание, поэтому тут же решает его разрушить. Возможно, даже самым жестоким способом.       — Неправильно «что»? Любить?       Скарамучча вновь застывает на месте. Слова Каэдэхары звучат как гром среди ясного неба. Сказать в ответ нечего. Особенно, когда тот поднимается на ноги, а его лицо оказывается несколько выше собственного, из-за чего приходится смотреть на того снизу вверх. Кадзуха сам склоняется ближе, сокращая и без того мизерное расстояние между ними. Касается кончиком носа чужого. Заглядывает в нежно-голубые напуганные глаза. Старается сохранить собственное выражение лица серьёзным. Сдерживается, чтобы не улыбнуться, наблюдая, как младший забавно морщится от щекочущих его волос.       — Тебе противно? — Голос Кадзухи намеренно звучит тише обычного, интимнее, отчего у тёмноволосого мурашки расходятся по спине. — Тебе противно быть в моей компании?       — Ч-что… Нет! — Опустив взгляд из-за накатывающей нервозности, Скарамучча невольно делает шаг назад. Старшему приходится сделать аналогичный вперед. — Конечно, нет! С чего бы?       Подобный ответ сереброволосого не совсем устраивает, но давить на мальчишку слишком сильно он не хочет, иначе напугает ещё больше, а это сейчас ему совсем не нужно.       — Хорошо, может быть я тебе противен в качестве партнера? — Увидев замешательство на чужом лице, мечник решает сменить вопрос. — Или ты просто боишься меня?       На последнюю фразу Скарамучча активно качает головой в знак протеста. Он не согласен с мнением старшего, но свою позицию не знает как объяснить. Юноша слишком во всем неуверен, поэтому снова делает шаг кзади.       — Тогда почему убегаешь? — Вновь нависая над парнем грозной тенью, Кадзуха не оставляет тому выбора, кроме как постепенно пятиться назад, в сторону кровати. — Что именно тебя смущает?       Тёмноволосый нервно перебирает пальцы. Обдумывает, какие слова стоит сказать. Ровно до момента, когда его ноги икроножными мышцами встречаются с чем-то твердым. Глаза его невольно расширяются. Боязливо оглянувшись, сёгун вновь поддается панике. Бежать больше некуда. Куда не наступи — везде пропасть. Непроглядная и холодная. А впереди только хищник, загнавший свою жертву в угол. Кажется, игры кончились.       — В-всё… — Вдохнув поглубже, юноша наконец сдается, признавая свой мнимый проигрыш. — В-всё это новое для меня. Ты, эти странные ощущения, моя реакция, которую я никак не могу контролировать. Особенно рядом с тобой. Я… Я не знаю, что со всем этим делать, понятно? И меня это пугает!       Закрыв пылающее лицо ладонями, Скарамучча усаживается на мягкую поверхность кровати. Уже наплевав на собственное положение, тот дышит через раз от волнения, а пульс его, кажется, отдается глухим звуком даже в ушах. Он вновь показывает свою уязвимость перед Кадзухой, даже несмотря на то, что блондин уже ни единожды доказал, - ему можно доверять.       — Я просто… Не хочу признавать, что могу что-то чувствовать. — Изредка запинаясь в словах, голубоглазый ощущает, как Кадзуха садится почти что рядом. — Да и разве я могу быть тебе л-любимым человеком? Это даже звучит смешно.       Пытаясь произнести последнюю фразу с легкой самоиронией, Скарамучча лишь ощущает неприятный осадок на душе и болезненный укол в груди. Хах, похоже, у него внутри действительно не всё так просто устроено. Глаза вдруг щиплет. Приходится старательно растереть их руками, прежде чем опустить те куда-то к себе на колени, и лишь только потом обернуться к мужчине. Тот слушал внимательно каждое его слово, не отводя взгляда, но думал явно о чем-то своём.       — Хочешь проверить наверняка?       Устало вздохнув, Каэдэхара ждет, когда тёмноволосый даст согласие хотя бы неуверенным кивком головы. Взвесив все «за» и «против» вместе с утренней неловкой ситуацией, сереброволосый заставляет парня упасть на спину. Глаза его шокировано раскрываются еще больше, чем до этого. Ресницы дрожат, а губы невольно застывают приоткрытыми в удивлении. Кадзуха же нависает сверху. Опирается руками по обе стороны от головы юноши, чем перекрывает ему последние пути к отступлению.       Чужие тёплые ладони упираются в равномерно вздымающуюся грудь, ведь их обладатель не знает куда вместе с ними деться. Чувствует себя странно под бдительным взором алых глаз. Дрожит весь, когда Кадзуха всего лишь касается его щеки пальцами, убирая короткие мешающиеся пряди волос за ухо. А после вновь краснеет всё больше, ведь губы мечника оказываются на том же месте. Одно легкое прикосновение. Еле заметное, но такое теплое и... чувственное.       — Закрой глаза и сосредоточься на своих ощущениях. — Командует мечник, видя, что по-другому у тёмноволосого не получится расслабиться. — Не думай ни о чем другом.       Недолго мешкая, Скарамучча действительно смыкает веки. Жмурится взволнованно и очаровательно заламывает брови. Нервничает заметно, из-за чего Кадзуха сдержать искренней улыбки больше не может. Всё же он сам не ожидал того, что его интерес к мальчишке на самом деле такого характера. Но мечник ни о чем не жалеет. Пусть его осуждает хоть весь мир — ему всё равно.       Лишь бы сам младший не отталкивал, пока он опускается ближе к его скуле. Проводит по ней дорожку таких же невесомых поцелуев на пробу. Внимательно следит за реакциями и напряженными выдохами, постепенно перебираясь к губам.       Сереброволосый запоздало понимает, что и сам, в общем-то, испытывает некое внутреннее волнение. Поэтому задерживается возле дрогнувшего уголка, оставляя очередной невидимый след. Выдыхает в него жарко. Ощущает как у самого гулко и быстро бьется сердце, а уши горят огнем. Вздрагивает из-за того, что младший неожиданно перемещает одну из своих рук с груди на шею. Усмехнувшись, сереброволосый накрывает ту собственной ладонью, а после дотрагивается губами до чужих тонких. Непривычно горячих. И мягких.       Не заметив намеков на сопротивление, Кадзуха целует младшего нерасторопно, совсем нежно. До дрожи в чужих коленках и неловких причмокиваний в моменты, когда тот сам делает забавные, но стыдливые попытки ответить. Тёмноволосый тушуется слегка из-за хриплого смеха Каэдэхары в ответ, однако, всё же расслабляется.       — Не спеши и просто пробуй повторять за мной.       Скарамучча слушается, хоть и смущается. Мимолетно приоткрывает глаза, оглядывая растрепанный вид старшего. Секущиеся пряди его вновь мешаются и щекочут лицо. Забавно фыркнув, юноша зарывается пальцами в мягкие волосы, собирая те в мягкий небрежный пучок у затылка. Дыхание старшего сбивается. Ему почему-то нравится подобное.       Одним лишь взглядом получив разрешение продолжить, Кадзуха вновь льнет к уже чуть припухшим губам с поцелуем. Плавно двигает своими и прихватывает чужие иногда, намеренно кусаясь, чтобы услышать рваный выдох или сорвавшийся тихий всхлип. Позволяет юноше в какой-то момент взять инициативу, подталкивая того и в дальнейшем действовать смелее без глупых предрассудков, а после вдруг пробует углубить поцелуй, но останавливается на этом же, дразня парнишку. Вновь распахнувшиеся глаза полны растерянности. Сереброволосый перед ним смотрит лукаво. И это почему-то раздражает.       С усилием надавив на чужой затылок, Скарамучча сам инициирует ещё один поцелуй, всё также молчаливо заявляя, что того ему явно было мало. Они обязательно поговорят обо всем ещё раз после, но сейчас он не хочет останавливаться и терять связь с этим ворохом новооткрытых приятных ощущений, поэтому при очередной попытке даже позволяет чужому юркому языку проскользнуть в свой рот. Трепещущее волнение нарастает. От смущения ещё сильнее бросает в жар. Скарамучча неумело отвечает, пытаясь вновь повторить движения Каэдэхары, как и было сказано. Старается прижаться к нему ближе инстинктивно. Цепляется свободной рукой за горячую кожу, а еще задыхается от переполняющих его эмоций. Время для обоих словно замирает. Они погружаются в этот момент, полностью отдавшись неозвученным чувствам.       Кадзуха нехотя отстраняется первым, ведь юноша несильно хлопает его по плечу уже из-за банального физического недостатка кислорода. Дышит тяжело и часто в аккомпанемент собственному сердцебиению. Смотрит во временно расфокусированные голубые глаза Скарамуччи, в которых всё ещё плещется смятение и некий восторг. Отмечает про себя, насколько тот всё же очаровательный, и коротко целует того еще раз куда-то в предплечье.       — Для первого раза было неплохо, — почти что шепчет Каэдэхара, улыбаясь и опускаясь на парня всем телом. Руки от долгого пребывания в одном положении начинали слабеть. — Как насчёт совместных тренировок?       Скарамучча отводит взгляд в сторону. Сначала кряхтит от внезапного ощущения тяжести, а после смеётся тихонько, пропуская мягкие волосы сквозь пальцы. Прикусывает губу, пытаясь скрыть расслабленную улыбку, а ещё понимает, что ему хорошо с мечником. Все явные и придуманные проблемы уходят на второй план.       — Я подумаю. — Сипло отвечает младший, пряча лицо в пушистой, приятно пахнущей макушке. — И что теперь?       — М? — Вяло отозвавшись, Кадзуха невольно ёрзает на месте, пока укладывается под бок юноши, чтобы слышать его слова здоровой стороной. — Ты о чём?       Скарамучча под внимательным взором лишь молчаливо показывает на себя и на Каэдэхару по очереди. Сам же следом неловко замолкает, потому что не знает чего ожидать. У него никогда не было интереса к кому-либо. Отношений естественно тоже. Поэтому в вопросах, тесно связанных с этим, он чувствует себя неуютно.       — Оу, — усмехнувшись, Каэдэхара ластится к острому плечу щекой, вновь напоминая сёгуну кота. — Ну, вариантов у нас только два. Первый, — если хочешь, оставим всё как есть, и просто забудем про поцелуй, будто его не было. Второй, — ты перестаешь ломать голову всякой ерундой и становишься моей парой. Рассказывать остальным или нет, останется на твое усмотрение.       — Чисто теоретически, — не совсем веря словам сереброволосого, Скарамучча все же решает уточнить. — Ты правда бы согласился на первый вариант?       На мгновение в комнате воцарилось молчание. Мечник действительно пытается сделать задумчивый вид, однако, всё идёт наперекосяк, стоит ему усмехнуться. Подняв голову кверху, он даже с слишком довольной улыбкой отрицательно качает головой.       — Нет, конечно. Не теперь. — Заключает старший, прежде чем заговорить серьёзно. — Я уважаю твое мнение и взгляды, но. Взять только недавний монолог. Из него уже сразу понятно, что без хорошего стимула, ты бы дальше мучался здесь.       Приподняв руку в воздухе, Каэдэхара опускает её ребром ладони к чужому лбу, чем вновь вызывает недоумение на лице, только начинающем бледнеть после сильного смущения.       — Зачем усложнять ситуацию и ходить себя накручивать, если можно было сразу признать, что я тебе нравлюсь? — Проговорив последнюю часть уже немного тише, блондин переносит ладонь на чужую талию, приобнимая её обладателя. — Я тоже не идеален, конечно. Первое время думал, что не должен воспринимать тебя в таком свете. Ну, знаешь, для тебя и вправду всё новое. Ты радуешься всему, как ребенок…       — Ну спасибо уж, — цокнув вслух, Скарамучча вдруг в шутливо-недовольной форме складывает руки на груди. — Значит любишь помоложе?       — Это не то, что я имел в виду! — Улыбнувшись, Каэдэхара поднимает на парня вновь повеселевший взгляд. — Я про искренность. Меня зацепило то, что ты не пытаешься притворяться, когда для меня это уже норма давно. Плохо — значит плохо, тревожно — ничего страшного, чтобы показать это. Привязанность к другому — окей.       — И… Когда ты понял, что это вроде как взаимно? — Несмело переспрашивает тёмноволосый, направляя взгляд на мечника. — Хотя нет, не говори. Иначе я буду чувствовать себя тупым.       Кадзуха на это лишь вздыхает. Подтягивается выше, чтобы прижаться лбом к чужому, позволяя понять главное через прикосновения. Всматривается в уставшие за день глаза пристально, и только после продолжает.       — Переполох, что вы устроили с Хэйдзо. — Признается мечник, уже понимая, что его постепенно клонит в сон. — Твоя реакция и то, как ты обнял меня, всё сами за тебя сказали. Плакса.       — Да не ревел я! — Забавно надув губы, Скарамучча намеренно цепляется за сереброволосого всеми доступными на данный момент конечностями. — Просто обрадовался…       Мечник же в ответ на это просто хмыкает. Решает согласиться с юношей, но только сегодня. И исключительно потому что уже просто нет сил спорить на грани между сном и бодрствованием.