Вернутся к фанфику
Глава 10. Исполнение. Эпилог
8 июля 2024, 20:38Только когда Тесей уехал в Англию, у них наконец-то появилось время поговорить по-настоящему. Они оба хотели наслаждаться его присутствием, пока он был рядом, особенно Персиваль, у которого было так мало людей, рядом с которыми он не превращался в привычного угрюмого человека, не любящего общения. В первую ночь Ньют слишком устал, чтобы сделать что-то большее, чем просто обнять Персиваля и заснуть, а вторую ночь Персиваль спал в анимагической форме в жилище Нунду, потому что Адди пригрозила устроить истерику, если ей не позволят провести время с ее необычным приемным детенышем.
Во время ужина после очередного долгого дня работы Персиваля Ньют наконец заговорил:
— Тесей сказал, что я должен спросить тебя о твоем патронусе.
Он хотел узнать и другие вещи: подробности рейда, о котором говорила Тина, и то, как Персиваль проводил свои недели, но намек Тесея слишком долго будоражил его любопытство, чтобы откладывать его на потом.
Персиваль остановился, накладывая себе еще одну ложку рагу.
— Тесей не способен оставить все как есть.
— Верно, но это неважно.
Персиваль вздохнул и с тихим звоном опустил ложку. Ньют не ожидал такой серьезности в его темно-карих глазах и невольно напрягся, подсознательно повторяя позу Персиваля.
— До недавнего времени моим патронусом был горный лев, — сказал он, сцепив пальцы на столе. Ньют кивнул, чтобы он продолжал. — Он изменился после того, как ты спас меня.
Ньют нахмурился, все еще не понимая, в чем проблема.
— Вряд ли это можно назвать беспрецедентным, когда человек пережил серьезную травму.
Слегка криво улыбнувшись, Персиваль протянул руку — приглашение, которое Ньют с радостью принял. Руки Персиваля представляли собой странное сочетание грубости и гладкости — мозоли от его палочки были гораздо жестче, чем у Ньюта, а к физическому труду он привык меньше, хотя сейчас выполнял свою часть работы в чемодане с Ньютом.
— Мой патронус изменился не из-за того, что Гриндевальд заставил меня пройти через ад, Ньют, — сказал он, все еще улыбаясь, хотя в уголках его глаз таилась почти грусть. — А из-за того, кто избавил меня от него.
Воздух ворвался в его легкие, заставив голову закружиться. Иногда то, что Персиваль значил для Ньюта, так ярко горело в его груди, что почти причиняло боль.
— Ты хочешь сказать, что Громовержец — это из-за меня?
Только движение большого пальца Персиваля, рисующего нежные круги на тыльной стороне его руки, удерживало Ньюта в реальности. Он сосредоточился на этом ощущении на фоне изумления и растерянности.
— Неужели в это так трудно поверить? — И снова грусть переплелась с весельем. Ньют начал подозревать, что Персиваль грустит из-за него, а не по его вине. — Ты должен понимать, что ты мне очень дорог, и то, что ты для меня сделал… это невозможно возместить.
Ньют пропустил эти слова мимо ушей, потому что начал понимать, что Персиваль имел в виду, говоря «возместить», и это не имело ничего общего с деньгами или ценностями.
— Но Громовержец? — пискнул он.
Персиваль улыбнулся еще шире, его глаза сверкнули в полумраке.
— Вольный, как птица в небе, искатель приключений, путешественник, величественный и могущественный сам по себе, и, — тут он подмигнул — чующий опасность.
Ньют уставился на него, увидев искренность на лице Персиваля, и подумал: «О».
— Я тоже тебя люблю, — сказал он, и мир окрасился неожиданным теплом, а в уголках глаз Персиваля появилась морщинка, когда он крепче сжал руку Ньюта.
— Ты долго к этому шел, — пробормотал Персиваль, снова беря ложку свободной рукой. Затем он тихо произнес заклинание, согревающее обе тарелки, когда рагу остыло. — Теперь ешь, Ньютон.
Улыбка Ньюта была беззащитной, как у мотылька, попавшего в вихрь крыла феникса.
Они почти закончили свой вечерний обход. Дугал шел позади, а у Персиваля в волосах сидел Боутракл, потому что Пикетт наконец перестал прятаться при виде Персиваля и теперь компенсировал свое поведение. В этот момент Персиваль тихо спросил:
— Куда ты планируешь отправиться дальше?
Ньют остановился на полушаге, и сердце заколотилось у него в груди. Это был его основной страх, касающийся Персиваля и их отношений. Мало кто был бы счастлив с партнером, который регулярно покидал его, чтобы путешествовать по миру. И вот он здесь, Персиваль спрашивает, куда Ньют собирается исчезнуть, как будто нисколько его не винит.
— В Америке еще много мест, где я не был, — наконец произнес он после слишком долгой паузы. — Я не должен ничего добавлять к нынешнему изданию, поскольку оно почти закончено, но я хочу написать вторую книгу, в которую войдут существа из Америки. В первом издании я не смог найти места для всех них.
Взгляд Персиваля обострился, и он внимательно изучил лицо Ньюта, словно ища причину паузы. Затем его выражение внезапно смягчилось.
— Я не сержусь на тебя за твои путешествия, Ньют, — сказал он, и на этот раз Ньют не смог скрыть своего удивления: его глаза метнулись к лицу Персиваля. — Не пойми меня неправильно, я бы хотел, чтобы ты всегда был здесь, но я знаю, что такова твоя натура — не оставаться на одном месте слишком долго, и ты слишком любишь изучать новых существ, чтобы я мог помешать этому. — Его губы изогнулись в легкой, немного грустной, немного сухой, но в то же время ласковой улыбке. — Я бы не стал сажать Громовержца в клетку.
Все напряжение, накопившееся за несколько недель размышлений над этим вопросом, вырвалось из Ньюта одним мощным выдохом. Не то чтобы он действительно думал, что Персиваль… что сделает? Попытается удержать его здесь силой? Заставит его чувствовать себя виноватым за то, что он стремится к своей мечте? Нет, Персиваль не стал бы делать ничего подобного. Но, возможно, Ньют не был уверен, что Персиваль взглянет на него так же, когда поймет, что его партнер будет часто отсутствовать.
Он шагнул вперед, взял из рук Персиваля ведро с кормом и поставил его на землю. Затем он крепко обнял Персиваля, отчего Дугал радостно защебетал, а Пикетт громко заурчал.
— Иногда ты бываешь слишком добр ко мне, — прошептал он и почувствовал, а не увидел, как Персиваль улыбнулся.
— Никогда. — Когда он отстранился, мягкая улыбка Персиваля сменилась на серьезность. — Просто пообещай мне, что всегда будешь возвращаться. И будешь оставаться на некоторое время между поездками.
Ньют кивнул.
— Это я могу сделать.
В конце концов, он и сам не хотел надолго расставаться с Персивалем. Он знал, что это будет нелегко, но они постараются сделать все возможное, а по мнению Тесея, лучший выбор Персиваля Грейвса и Ньюта Скамандера действительно заслуживал внимания. Кроме того, никто из них не собирается работать вечно — у них будет время позже.
***
По какой-то причине, связанной, как подозревал Персиваль, со все более виноватым видом Тины, его авроры стали одержимы желанием заставить его принять форму анимага. Но вместо того, чтобы спросить напрямую, они прибегали ко все более запутанным схемам, которые его скорее забавляли, чем раздражали, поскольку они явно не представляли, что может заинтересовать Вампуса — в данный момент его любимым вариантом были мертвые грызуны и искусственные пищащие звуки. Кроме того, Ньют всегда смеялся, когда Персиваль рассказывал о попытках, а Персивалю очень нравится смех Ньюта. Потом один из них наконец проявил свою компетентность, заметив его новое увлечение солнечными пятнами, и он пришел на работу, чтобы обнаружить, что весь их чертов отдел залит солнечным светом. Его кошачьи инстинкты буквально мурлыкали от блаженства под теплыми лучами, но он легко проигнорировал внезапное желание растянуться на столе прямо под солнечными лучами и вздремнуть.
Персиваль остановился перед отделом, прищурив глаза. Все авроры делали вид, что поглощены своей работой, но при этом бросали на него осторожные взгляды каждые несколько секунд, и, честно говоря, это было жалкое зрелище, если они старались быть незаметными.
— Вы все решили, что вам больше нравится работать под открытым небом? — с приятным интересом спросил он, внутренне ухмыляясь, глядя на внезапно нахмурившиеся лица более проницательных авроров. По взмаху его палочки солнечный свет исчез, сменившись облаками, плывущими по потолку.
— Ну, мы подумали, что в отделе немного мрачновато, — сказал Джонсон, нервно улыбаясь. — Мы решили, что нужно сделать его немного ярче.
Персиваль дернул бровями.
— Правда?
Из облаков над ними донесся низкий раскат грома. Джонсон сглотнул.
— Поздравляю тех из вас, кто заметил изменения в моих привычках, — медленно и размеренно, но с легким оттенком стали в голосе произнес Персиваль, — я хочу, чтобы вы все задумались о том, почему то, что вы пытались сделать, было неуважительно, безрассудно и потенциально опасно.
Его взгляд прошелся по каждому из авроров, которые теперь были полностью сосредоточены на нем.
— Учитывая все слухи, которые ходят о моей новой сущности, я бы подумал, что вы будете немного осторожнее, пытаясь из первых рук узнать, на что я способен. — Он криво улыбнулся. — Тем более что вы могли бы просто спросить.
Еще один взмах его палочки — и облака над головами исчезли, а отдел снова стал выглядеть как обычно. Не успел он продолжить путь в свой кабинет, как Тина вмешалась:
— Если Вы знали, что мы делаем, почему не остановили нас раньше?
Он кивнул ей в знак одобрения правомерности вопроса.
— Я хотел посмотреть, сколько времени это займет и что вы придумаете. Учитывая, что целью был я и что я хорошо знаю свои пределы и реакции, я счел это достаточно безопасным, но я не рекомендую пробовать что-то подобное на ком-то еще. Понятно?
Все хором сказали: «Да, сэр», и он отправился в свой кабинет. Хотя он не мог гарантировать, что они никогда больше не попытаются повторить подобный трюк, он был уверен, что в следующий раз они хотя бы задумаются об этом заранее. Тем не менее, возможно, стоит устроить демонстрацию.
Персиваль подождал несколько дней, пока случай не выветрился из памяти и внимание авроров не ослабло, и только после этого приступил к реализации своего плана.
Он пришел пораньше, когда отдел был еще пуст, и освободил для себя место за одним из центральных столов. Затем он принял анимагическую форму, и шесть лап с глухим стуком опустились на пол. В таком виде ему было легко запрыгнуть на стол, где он свернулся в клубок, чтобы уместиться в пространстве. Затем он устроился в ожидании, полузакрыв глаза и уставившись на вход.
Первой в дверь вошла Тина — возможно, ему нужно было поговорить с ней о разнице между хорошей рабочей этикой и доведением себя до изнеможения. Она лишь моргнула, затем кивнула ему и устроилась за своим столом так, словно ничего необычного не происходило, что его вполне устраивало. Благодаря их общей привычке заходить в кафетерий, чтобы выпить кофе перед работой, в следующий раз, когда дверь открылась, вошла целая группа авроров, оживленно болтая. Им потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что посреди отдела расслабленно лежит огромный Вампус. Реакция была именно такой, какой Персиваль и ожидал: молчание, несколько отчаянных рывков за палочками, но в основном просто ошеломленные взгляды.
Персиваль лениво покачивал хвостом, не сводя глаз с тех, кто держал палочки наготове, но, к его удовлетворению, никто не проявил желания напасть на него. Он не был уверен, объясняется ли это общим благоразумием или тем, что они вспомнили, что их директор может превращаться в Вампуса, но в любом случае результат был приятным.
Дверь снова открылась, и вошла Акечета. Она остановилась, окинула обстановку острым взглядом, затем довольно устрашающе ухмыльнулась и направилась к своему кабинету, почтительно кивнув ему. Персиваль кивнул в ответ. Его уши дернулись, уловив напряженный звук, и, повернувшись к Тине, он увидел, что она упрямо смотрит на свой стол, а не на ошеломленных авроров у двери, и лицо ее раскраснелось от усилий не рассмеяться вслух.
Персиваль хмыкнул, издав нечто вроде хихиканья, и плавно поднялся на лапы. Стоя на столе, он возвышался над всеми остальными в помещении. Один из авроров сделал шаг назад.
Затем он спрыгнул со стола, трансформируясь в полете, и приземлился уже в человеческом облике. Его улыбка была ослепительной, когда он смотрел на группу авроров.
— Думаю, этого достаточно для демонстрации, — сказал он и направился в свой кабинет, прежде чем кто-то успел что-либо сказать.
Только когда за ним закрылась дверь, он позволил себе улыбнуться. Их выражения лиц действительно воодушевляли.
К сожалению, день не был столь приятным. С каждым часом в его спине нарастало необъяснимое напряжение, а в глубине сознания появился зуд, от которого он никак не мог избавиться. Когда Серафина ворвалась в его кабинет с мрачным выражением лица, он был настолько напряжен, что это почти принесло ему облегчение. По крайней мере, теперь он знал, почему чувствовал себя сегодня так странно.
Серафина оглядела его с ног до головы, словно оценивая его способность воспринять то, что она собиралась сказать, и без лишних слов произнесла:
— Гриндевальд сбежал из Азкабана. Британский министр только что сообщил мне об этом по внутренней каминной сети. Они не знают, как он это сделал и куда отправился, но остров снова под охраной.
Воздух вырвался из его легких, оставив в ушах лишь шум биения собственного сердца. Он не успел избавиться от множества эмоций, и на мгновение ему пришлось изо всех сил сдерживаться, чтобы страх, смешанный с гневом, который уже переходил в нечто близкое к ненависти, не завладел его разумом.
Ожидать, что что-то произойдет, и знать, что это произошло, — совсем не одно и то же.
— Понял, — сказал он и, должно быть, выглядел так же отрешенно, как и чувствовал себя, потому что страх был уже далеко и глубоко внутри, так как выражение лица Серафины исказилось от беспокойства.
— Ты можешь взять выходной, если тебе нужно, — предложила она, и именно это вывело его из оцепенения.
— Нет, — резко ответил он; костяшки его пальцев побелели от напряжения. Он не позволил себе предаваться радостям после побега от Гриндевальда. Он никогда больше не будет испытывать трепета перед этим человеком. Даже если какая-то часть его самого больше всего на свете хотела вернуться домой, найти Ньюта и не выпускать его из своих объятий до конца дня.
Она сузила глаза от его тона, но кивком согласилась с его решением.
— Как пожелаешь. Я оставляю за тобой право держать свой отдел в курсе событий. Мы не сможем многого сделать, пока он не вернется в Штаты, но мы должны быть готовы.
— Я займусь этим, — сказал Персиваль, сверкая глазами, и в его словах прозвучала горечь. Они больше не позволят Гриндевальду застать их врасплох. Он сделает все, что в его силах, чтобы этого не произошло.
Серафина тоже знала это и наградила его искренней, хотя и мимолетной улыбкой, прежде чем покинуть его.
Когда через десять минут он вышел к своим аврорам с высоко поднятой головой.
Как только Персиваль увидел выражение лица Ньюта, направляющегося к двери, его плечи опустились.
— Ты знаешь.
Ньют кивнул, сжав губы в напряженную, недовольную линию.
— Тесей сообщил по камину. Он хотел поговорить с тобой, но министр уже связался с Пиквери.
Больше он ничего не сказал, лишь позволил Персивалю приблизиться и положить голову ему на плечо. Они уже достаточно говорили о Геллерте Гриндевальде.
---
Ньют с трудом высвободился из объятий Персиваля, подавив зевок. В тусклом звездном свете он был прекрасен, его кожа почти светилась, и какое-то время Ньют просто наблюдал за игрой мышц, когда Персиваль зашевелился во сне, словно подсознательно ища тепла Ньюта. Желание провести пальцами по его серебристо-черным волосам было почти непреодолимым, но он не хотел будить Персиваля, когда тот наконец-то мирно спал в своей постели. Что ж, возможно, ночные развлечения немного помогли в этом. Кроме того, если Персиваль проснется сейчас, Ньют не сможет удивить его завтраком из пекарни.
Он бросил ласковый взгляд на Хьюго, который снова свернулся клубочком вокруг фантазии Нюхлера — похоже, он делил свое время поровну между гнездом и растением, хотя Ньют подозревал, что в этом отчасти виноваты вечерние объятия с Персивалем, — и на цыпочках вышел из комнаты, взяв в руки одежду. Покидать спальню Персиваля всегда было сродни тому, как покинуть сказочный мир и вернуться в реальность. Он одевался в гостиной, чтобы никто не проснулся, если он будет перепрыгивать с ноги на ногу, натягивая штаны, а затем надел свое поношенное синее пальто.
Он давно не видел Якоба: то путешествовал с чемоданом, полным существ, требующих его внимания, то беспокоился о Персивале — хотя сам Персиваль вряд ли поблагодарил бы его за это. С легким чувством вины он понял, что даже не знает, разрешили ли Якобу снова общаться с Куини. Персиваль как-то упомянул, что искал лазейку, но Ньют понятия не имел, удалось ли ему это. В последнее время он был не слишком хорошим другом.
И все же, когда он вошел в пекарню, Якоб оглянулся на него с широчайшей улыбкой на лице, явно искренне обрадовавшись появлению Ньюта, отчего тот почувствовал себя еще большим мерзавцем.
— Привет, Якоб, — тихо сказал он, глядя на кассовый аппарат, в то время как тот уже суетился за прилавком, направляясь к булочкам, пока Ньют смотрел на него.
— Привет, Ньют. Вернулся из Канады?
Ньют удивленно поднял глаза, но тут же вспомнил о Куини. Должно быть, она ему рассказала.
— На какое-то время. Приятно вернуться.
Это была чистая правда, какой бы невероятной она ни казалась его бывшему «я».
— Скучал по своему парню, да? — Якоб подмигнул. — Хочешь еще пирожное «Вампус»? Твоему мистеру Грейвсу они, кажется, нравятся.
— Да, пожалуйста, — ответил Ньют, до смешного довольный тем, что Персиваль, очевидно, нашел время сообщить Якобу о своих предпочтениях. Он слегка вздрогнул, возвращаясь мыслями к своему недавнему отсутствию. — Прости, что меня не было в последнее время. Должно быть, все было… все было сложно с тех пор, как мы снова показали тебе чемодан.
Якоб, упаковывающий пирожное, нахмурил брови, заметив выражение лица Ньюта.
— Эй, эй, у тебя своя жизнь, Ньют. Я это понимаю. Кроме того, теперь у меня есть Куини, которая составляет мне компанию. — Он улыбнулся. — Ты мой друг, Ньют, но должен сказать, что ты ей не ровня.
Ньют не мог не улыбнуться в ответ, почувствовав облегчение.
— Я так рад за вас обоих. Значит, Персиваль нашел лазейку?
Якоб пожал плечами.
— Не знаю, что он сделал, и сделал ли вообще, но Куини приходила пару недель назад, бормотала что-то про «сквибы» или что-то в этом роде, и, кажется, теперь все в порядке. Я не стал выяснять. Она ничего не говорила о мистере Грейвсе, но я думаю, что это сделал он. Всем остальным было бы все равно.
Это было так похоже на Персиваля — работать, чтобы сделать чью-то жизнь лучше, не ставя это себе в заслуги. На Ньюта нахлынуло теплое чувство, и больше всего на свете ему захотелось вернуться в квартиру и оказаться в объятиях Персиваля.
— Да, наверное, ты прав, — сказал он, забирая пакет с пирожными, но не забыв оставить мелочь на прилавке. Якоб все время пытался дать ему еду бесплатно, но это было меньшее, что Ньют мог сделать. В конце концов, он не особенно нуждался в магловских деньгах. — Передавай привет Куини.
— Обязательно передам, — заверил Якоб и весело помахал рукой, когда Ньют направился к выходу. — И поблагодари мистера Грейвса, хорошо?
Ньют кивнул, слегка отвлекшись от своих мыслей.
Когда Ньют вернулся, Персиваль еще лежал в постели, и он отнес пирожные на кухню. Он посмотрел на Ньюта довольным, полусонным взглядом, когда тот снова вошел в комнату.
— Куда ты пропал так рано? — спросил он хриплым от сна голосом. Как только Ньют подошел достаточно близко, Персиваль протянул руку и потянул его обратно на простыни, хотя Ньют не сопротивлялся. Теперь, когда Персиваль проснулся, Ньют мог гладить его волосы сколько угодно.
— В гости к другу, — пробормотал он, придвигаясь ближе к уютному теплу тела Персиваля. — Якоб просил поблагодарить тебя.
Персиваль, очевидно, понял, о чем говорит Ньют, потому что слегка улыбнулся. — Я почти ничего не делал. Я просто направил Тину в нужную сторону.
В ответ на это Ньют легонько ткнул его в нос.
— Но ты все равно сделал все возможное, чтобы это произошло. У тебя доброе сердце, Персиваль.
Персиваль что-то пробормотал про себя, поморщившись, но Ньют не собирался извиняться за правду. Затем Персиваль снова оживился.
— Так ты принес выпечку?
Ньют подавил смех, прижимаясь к плечу Персиваля.
— Да, я принес выпечку. Она на кухне.
Взгляд проникновенных карих глаз Персиваля ясно показывал, что кухня находится для него неприемлемо далеко. Это подтверждалось тем, как его руки крепче обхватили талию Ньюта.
— Там и кофе есть? — попытался он, наслаждаясь легкой улыбкой на губах Персиваля.
— Ну, если есть кофе, — сухо отозвался Персиваль, но наклонился, чтобы поцеловать Ньюта.
Им потребовалось некоторое время, чтобы добраться до кухни.
***
Рука Ньют на его руке была теплой, когда они оказались за пределами защитных чар, окружавших поместье Грейвс. Персиваль мог бы аппарировать прямо в дом, но чары не пропускали Ньюта. Чтобы исправить ситуацию, Персиваль подошел к барьеру, направил свою палочку на Ньюта и прошептал «tutela accepto». Заклинание было достаточно простым, но оно действовало только на тех, кого чары уже приняли. Ньют замер, когда желтое сияние окутало его, а затем шагнул за барьер.
Они все еще находились на окраине поместья, но одного взгляда на полные любопытства глаза Ньюта, скользившие по деревьям и кустам, было достаточно, чтобы решить, что они могут идти.
— Здесь живут какие-нибудь существа? — предсказуемо спросил Ньют, когда ближайший куст зашевелился. — Это достаточно большая территория, чтобы они могли безмятежно жить здесь большую часть времени.
Персиваль бросил на него забавный взгляд.
— Не такая большая, как поместье Скамандеров. Не думаю, что стадо Гиппогрифов смогло бы здесь разгуливать.
Ньют лишь пожал плечами. На взгляд Персиваля, и он, и Тесей были довольно равнодушны к своему наследию и традициям предков. Их семья была старинной, не принадлежащей к Священной двадцатке, но имеющей связи с ней и почти такой же богатой, как большинство уважаемых семей. Талант к расширению и маскировочным заклинаниям, похоже, также передался в их семье, что способствовало их большим земельным владениям.
— Есть несколько лесных нимф, и раньше мы держали породистых лошадей, но последняя из них умерла от старости как раз перед тем, как я начал учиться в Ильверморни. Мои родители были слишком заняты в то время, чтобы заниматься разведением новых, — пожал он плечами. — Если здесь и есть другие существа, я о них не знаю.
Теперь Ньют с нескрываемым интересом осматривал окрестности, вероятно, выискивая множество мелких признаков обитания существ, которые мог заметить только он. А может, он просто обдумывал возможность выпустить кого-нибудь из своих созданий порезвиться за пределами чемодана. Персиваль задумался, как бы поступили его родители, увидев взрослого Нунду, разгуливающего по территории. Его мать, наверное, рассмеялась бы, полагал он.
Когда он снова посмотрел на Ньюта, тот рассматривал его, а не окружающую обстановку.
— Зачем ты привел меня сюда? — спросил он с любопытством в голосе, но нейтрально.
Прошел почти год с тех пор, как он был заперт в подвале-тюрьме Гриндевальда, сначала в цепях, потом за решеткой, на грани безумия. Даже сейчас воспоминания порой тянули его вниз, пытаясь затянуть во тьму, которой он не чувствовал уже несколько месяцев. Больше всего ему помогал Ньют, иногда осознанно, когда замечал, что Персиваль борется, но чаще просто своим присутствием. Тем, что он был Ньютом.
Персиваль мог бы привести Ньюта в поместье и раньше, но что-то всегда удерживало его. Теперь это казалось правильным.
Он молчал еще некоторое время, прежде чем ответить:
— Я давно здесь не был, но это мой дом больше, чем квартира в городе. Я подумал, что ты должен хотя бы увидеть его.
Ньют тихо заурчал в ответ. Понимал ли он смысл того, что пытался сказать Персиваль, определить было трудно.
— Я никогда не испытывал особой привязанности к какому-либо месту, — сказал Ньют с задумчивым взглядом, словно оглядываясь в прошлое. — К людям и существам — да, но не к самому месту.
Персиваль махнул рукой, указывая на деревья вокруг себя.
— Отчасти это привычка. Я, наверное, мог бы пройтись по этому лесу с закрытыми глазами и ни разу не споткнуться. Отчасти это воспоминания, как приятные, так и грустные. И еще частично — магия.
Ньют снова посмотрел на него своими острыми глазами из-под растрепанной челки.
— Я чувствую ее вокруг тебя. Твоя магия взывает к земле, а земля взывает к тебе.
Персиваль кивнул. Это были не совсем те термины, которые он бы использовал, но в корне Ньют понимал, о чем идет речь, даже если магическая теория не помогала. Ученые давно пытались понять связь между магией волшебников и долговечностью мощных мест, но пока так и не представили убедительных теорий.
— Это было бы хорошее место для тебя, чтобы по-настоящему расслабиться, — добавил Ньют, в очередной раз доказав, что, хотя он и утверждал, что не очень хорошо понимает людей, он определенно понимает Персиваля.
Улыбка Персиваля стала немного кривой; он прекрасно осознавал свои собственные страхи и недостатки.
— Я подумал, что здесь будет легче сделать последний шаг.
Изначально он думал сначала показать Ньюту дом, но теперь, когда он задумался об этом, оказалось, что там не так уж много того, что могло бы заинтересовать Ньюта. А вот территория поместья — совсем другое дело, и под ожидающим взглядом Ньюта Персиваль с легкостью перевоплотился, позволив Вампусу взять на себя управление, стоя на шести лапах и поднимая голову, чтобы беззвучно завыть на небо.
— Я буду прямо за тобой, — пообещал Ньют, приготовив палочку для телепортации.
Персиваль кивнул ему и перешел на галоп, а затем на спринт. Ему не нужно оглядываться, чтобы понять, куда он направляется; он просто позволил лапам нести его туда, куда они хотят. Ньют был прав — здесь все по-другому, в естественной среде, которую не создал ни один волшебник, каким бы талантливым он ни был. В воздухе чувствовалась особая свежесть, все ощущения были четкими. С внезапной радостью он осознал, что чувствует.
Персиваль Грейвс брёл по тропинкам своего детства, наконец-то полностью и безгранично свободный.
1100
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!